Я тебя прощаю! Я тебя люблю!

Глава

Посвящается моим дорогим

дочерям Елене и Маргарите,

внучкам Еве, Виолетте,

Ангелине, Софии,

внукам Богдану и Максиму.

Люблю вас, горжусь вами и

благословляю вас на счастье!

Вступление

Июньская жара набирала силу, когда Елена, освободившись от всех дел, села в любимый «Мерседес», включила зажигание и, прежде чем тронуться с места парковки, с удовольствием откинулась на удобную спинку сиденья, расслабила тело. Из динамика полилась музыка релакс. Елена закрыла глаза.

Первая половина дня была заполнена ежедневной суетой – встречами, переговорами, хождением по магазинам в торговом центре. Всё это было важно, необходимо, но… утомляло. А сейчас можно было расслабиться и в дороге получить долгожданный отдых. Музыка несла покой и умиротворение. Постепенно салон заполнялся прохладой кондиционера. «Десять минут, всего лишь десять минут покоя!» – мелькнула мысль в голове и тут же растворилась, затерявшись в звучавшей мелодии, в звуках криков чаек и дельфинов, в плеске волн.

Елена любила море, его величие и силу. Море манило её всегда. И, когда она, устав от общения с людьми, от своей работы, летела на встречу с ним, повинуясь его голосу, окуналась в волны, радостно погружалась в глубину, море давало ей силу, чистоту и покой душе, которых Елена так жаждала.

Она любила приезжать в такие места, где людей было меньше, а море чище, где можно было побыть наедине с ЕЁ морем. Да, да, именно так она и обращалась к нему, когда приезжала на каждую встречу: «Здравствуй, МОЁ море!» И, счастливо улыбаясь, медленно заходила в воду, протягивая к нему руки. И море, чувствуя радость Елены и, радуясь в ответ, несло навстречу свои лёгкие волны, омывая её ноги, обдавая своими брызгами, даря ей свежесть, бодрость и очищая от городского смога и несмолкаемого шума автотрасс.

Больше всего ей нравилось ездить в Анапу – там было гораздо тише, чем в Сочи, Геленджике или в Крыму. И воздух чище. И, самое главное, там был песок! Елена любила его мягкость, сыпучесть, ей нравилось лежать на жёлто-золотистом ковре под лучами солнца и чувствовать, как влажное после купания тело овевает лёгкий ветерок. А когда солнечный жар донимал её, Елена, легко поднявшись со своего песочного ложа, стремглав летела в объятия любимого моря.

Конечно, были и поездки за границу, и отдых на международных курортах, и отличные отели, и первоклассное обслуживание. Разве забудешь такое! Но больше всего Елена любила СВОЁ Чёрное море, и это чувство было сродни первой юношеской любви.

А Анапа напоминала ей детство, когда она по два раза на лето приезжала сюда на отдых в детские лагеря. Именно в Анапе и произошла первая встреча Елены с морем. Ей тогда было всего восемь лет, но она хорошо запомнила, как стояла, испуганная, на берегу, как боялась зайти в воду, такую таинственную и непохожую на воду той горной реки, к которой девочка привыкла с малых лет.

И, наверное, она бы ещё долго так стояла в нерешительности, если бы воспитательница ни взяла её за руку и ни произнесла: «Пойдём, не бойся, малышка, море доброе!» И так, держа её ладошку в своей руке, шагнула в воду. И, как только маленькая Алёнка вошла в воды моря, как только почувствовала лёгкость волн, она ощутила себя в полной безопасности.

И это было тем удивительнее, что девочка совсем не умела плавать, потому что её родители, боясь сурового нрава бурной горной реки, не пускали дочку на глубину и разрешали ей плескаться на мелководье под постоянным надзором взрослых. Но там, в Анапе, Алёнка знала, что море её друг и не боялась его, с радостью окуналась в волны и, как могла, пыталась плавать «ну, хотя бы немножко, ну, хотя бы чуть-чуть».

Елена открыла глаза, встряхнула головой, отгоняя лёгкую дремоту и воспоминания детства, глянула на наручные часы – уже двенадцать! Пора домой. Дорога занимала полчаса, если не было пробок. Включила радио – с бодрой музыкой ехать было веселее. Оглянулась на заднее сиденье. Гора пакетов с едой и подарками заставила улыбнуться: «Да, быть бабушкой – дело непростое!» Нажала на газ и… «Мерседес» рванул вперёд. Слава богу, загородная трасса была свободна. Её ждали дом, дети и радость встречи с ними. Машина шла легко. И мысли тоже текли легко…

Часть 1

Елена

Глава 1

Елена купила дом недавно, ей понравились тишина и природа маленького посёлка, скорее дачного, чем пригородного. Дом стоил дорого, но он того стоил! Хозяин, построивший дом, вложил в него не только деньги, но и душу: добротный, из ярко-красного кирпича, двухэтажный особняк выглядел надёжно и очень красиво. По каким-то причинам хозяин решил уехать, но оставил за собой такой порядок, что Елене почти не пришлось ничего изменять и переделывать.

Дом был новый, пах деревом и свежестью, комнаты просторные, обои радовали глаз, светлые французские окна открывали панораму внутреннего дворика – клумбы с яркими цветами, дорожки между ними, большие удобные качели, детская игровая площадка, теннисный корт и небольшой крытый бассейн.

Дом был построен буквой П и, скорее, напоминал английский загородный дом восемнадцатого или девятнадцатого столетия. Видимо, у его прежнего хозяина фантазия работала! Елена не встречалась с ним, дом покупала через риелтора, но, по словам местных людей, хозяин был «большим бизнесменом», очень неординарным, «так и не прижившимся к нашим местам» и «денег у него была куча».

По тому, как быстро и качественно был построен этот дом, Елена понимала, что у Павла (так звали хозяина) были и деньги, и вкус, и желание создать свой европейский микромир в этом южном, залитом солнцем, месте. Как бы то ни было, но дом Елене понравился сразу, и она, не торгуясь, купила его.

Вместе с домом к ней «перешли» и люди, работавшие в нём при прежнем хозяине. Генрих был водителем машины и «смотрителем» просторного гаража, расположенного рядом с домом и вмещающего в себя три автомобиля сразу. «Смотрителем» Генрих назвал себя сам при знакомстве, и, действительно, таковым и являлся. День у него начинался с осмотра гаража, приведения его в порядок. Возле длинной кирпичной стены находилось много всяких ящичков, в которых он держал нужные детали для мелкого ремонта.

И, хотя Елена предпочитала отгонять машину в службу ремонта при любой неполадке, Генрих ворчал себе под нос, что это расточительство денег, что можно всё и самому сделать дома, и, что это будет и быстрее, и «дёшево и сердито». И вскоре хозяйка убедилась, что руки у «смотрителя» были золотые, что в иномарках он разбирался отлично, и что, действительно, после его ремонта машина шла по трассе легко. Но там, где требовался серьёзный ремонт, Генрих всегда говорил:

– Бережёного бог бережёт, Мадам Елена. Гоните машину к мастерам!

Он называл её Мадам с первых дней, и, вообще, был каким-то нездешним, каким-то утончённым в некотором смысле. Жил Генрих один в небольшом домике недалеко от гаража. Елена раз или два заходила к нему в гости и обратила внимание на чистоту в комнатах, на то, как вещи расставлены и разложены по своим местам, и порядок их не меняется.

Два месяца назад Генрих подошёл к Елене утром, когда она садилась в свой «Мерсик» (так любовно называла она машину). Потоптавшись возле хозяйки, он застенчиво, негромко произнёс:

– Мадам Елена, у меня сегодня день рождения. Вы зайдёте ко мне вечером на часик, просто, чтобы отметить эту дату?

Растроганная хозяйка поздравила и поблагодарила именинника.

– Во сколько?

– В девять вечера удобно прийти?

– Да, конечно, я обязательно буду.

Улыбнувшись, она села в машину и уехала по своим делам. По дороге думала о Генрихе, так недавно вошедшем в её жизнь и ставшим уже неотъемлемой частью быта и дома. «Что же ему подарить?» – Елена задумалась.

Она так мало знала о нём! Генрих был немногословным в общении, о себе почти не рассказывал. Понадеявшись на свою интуицию, Елена купила ему дорогой портсигар и красивую пепельницу, заскочила по дороге в мастерскую к гравёру, заказала на портсигаре надпись: «Генриху на добрую память от Мадам Елены».

Вспомнив о том, что зимой он на морозе разгребает снег во дворе, Елена зашла в торговый центр и присмотрела в одном из магазинов тёплый кашемировый шарф. Поколебавшись в выборе расцветки, остановилась на сером с жёлтыми пятнышками. Эти пятнышки так гармонично сочетались с холодным серым оттенком. Она представила, как зимним днём этот шарф будет согревать Генриха, а жёлтые пятна будут напоминать ему о солнечных летних днях, и улыбнулась своим мыслям.

Затем увидела мужские серые перчатки с меховой подкладкой, такие мягкие, что их сразу захотелось надеть на руки и не снимать. Купив и шарф, и перчатки, захватив подарочный пакет, Елена поехала к гравёру.

Надпись была готова. Предусмотрительный мастер, к которому она обращалась часто, упаковал и портсигар, и пепельницу в изящную обёрточную бумагу и положил их в бархатную коробочку серого цвета. Заплатив гравёру за работу и поблагодарив за заботу, Елена направилась по своим делам. Нужно было заехать во множество мест и всё успеть.

Вечером она, выполнив все задачи, возвращалась домой, по пути вспомнила, что именинник живёт один, и торт испечь ему некому. В результате в машине появилась коробка с небольшим тортом. Продавец пообещала, что торт будет вкусным.

Когда Елена пришла поздравить именинника, он ждал её, одетый в парадный костюм – серые брюки со стрелками, отлично выглаженная рубашка голубого цвета, пиджак такого же цвета, что и брюки. Выглядел он празднично и намного моложе.

Елена с удивлением заметила, что её «смотритель» – симпатичный мужчина с хорошей фигурой и обаятельной улыбкой! Привыкшая видеть его в старых потёртых джинсах, свободном джемпере или широкой рубашке, она с удовольствием смотрела на его костюм, на него самого. Подумала, что правильно сделала, надев классическое платье цвета вишни.

Она перебрала все свои костюмы и платья, собираясь на встречу с ним, – слишком открытые с декольтированными вырезами на груди не подходили, торжественно вечерние выглядели бы помпезно, деловые костюмы были не к месту, а в джинсах и футболке как-то неудобно было идти на день рождение. Выбранное ею платье подходило лучше всего – оно молодило её, подчеркивало фигуру, а классический стиль соответствовал статусу «мадам».

Елена оглянулась, ища глазами, куда поставить пакет с подарками, – как-то неудобно было дарить с порога. Генрих предложил ей пройти в другую комнату. Там был накрыт небольшой стол на двоих. Поздравив ещё раз именинника, она вручила подарки. Он был удивлён и, словно ребёнок, раскрывал упаковки, пока гостья усаживалась за стол.

Было приятно видеть, как радовался Генрих, как восторженно сияли его глаза. Он бережно погладил шарф, восхищаясь его мягкостью и красотой, накинул на плечи и обернул вокруг шеи, сразу надел перчатки и торжественно пообещал, что зимой с удовольствием будет в них работать.

А, когда Генрих увидел портсигар и пепельницу, прочёл дарственную надпись, его глаза подозрительно заблестели. Сдавленным голосом он произнёс:

– Благодарю, вас, Мадам, благодарю! Мне давно никто не дарил подарков! Это так неожиданно и так приятно!

Спохватившись, что забыл о гостье, он отложил подарки и стал подавать горячее.

Еда была простой и неприхотливой – курица, запечённая в духовке, мясной рулет, начинённый грибами в сметанном соусе, несколько видов салатов. Фрукты, конфеты в вазочках. Коньяк и вино.

Елена вспомнила, что торт оставила в прихожей, сходила за ним и, торжественно открыв коробку, поставила его на середину стола. Генрих заулыбался:

– Вот, спасибо! А, я и не подумал о торте. Значит, будем пить чай.

Еда была на удивление вкусной, коньяк мягким, а вино, отличного качества, слегка терпким и чуть сладким. Постепенно Генрих разговорился, и Елена узнала историю его жизни.

Родом он был из Поволжья из семьи обрусевших немцев, приехавших в Россию ещё в далёкие царские времена и обосновавшихся в Санкт-Петербурге. Его предки были мастерами на все руки: и часы чинили, и по металлу чеканили, и корабли строили при царях.

Прадед по отцовской линии держал свою автомастерскую: тогда машины были редкостью, стоили дорого и не каждый мог себе позволить такую игрушку. Автомехаников было мало, их услуги высоко ценились, поэтому семья деда жила в стабильном достатке.

У него было три сына, которые работали с отцом, став со временем отличными мастерами-механиками. После революции прадед попал под раскулачивание, и мастерскую закрыли. А его самого с семьёй выслали в Поволжье.

Не выдержав такого поворота в судьбе, прадед скоро заболел и, промаявшись в болезни два года, тихо ушёл, передав бразды правления старшему сыну. После его смерти, сыновья, свыкаясь с властью и обживаясь на новом месте, как-то сами собой разошлись в разные стороны, обзавелись семьями и собирались вместе лишь по праздникам.

Дед Генриха Николай (Никлос по-немецки) был младшим сыном, всю жизнь работал в автомастерской, в глаза власти не лез, с начальством не ссорился. Он был спокойным, деловитым, свою работу выполнял аккуратно, не торопясь. Его ценили за мастерство.

Женившись на русской девушке, он приобрёл привычки тех мест, но помнил прежнюю жизнь и порядка в семье придерживался строгого, как было при его отце. До войны жена родила ему трёх дочек, и он горевал, что некому передать свои знания, некому продолжить его род.

Воевал Николай на разных фронтах, показал себя храбрым и толковым солдатом, был несколько раз ранен, награждён медалью «За отвагу», но его немецкое происхождение повлияло на военную карьеру, и дальше лейтенанта он не поднялся.

После войны Николай вернулся домой, а через три года у него родился долгожданный сын Матвей. Но отец звал его немецким именем Матис. Мальчик получил в наследство от матери голубые глаза и медного цвета волосы, а от отца и его рода смекалку, смелость и твёрдый характер. Уже в детстве он всегда ремонтировал какие-то механические игрушки, мелкие бытовые приборы, приносимые соседями с просьбой починить.

В школе учился Матвей отлично. И здесь ему пригодилась смекалка и хорошая память. Затем институт, профессия инженера, работа на автозаводе сначала автослесарем (сознательно отказался от должности инженера, чтобы набраться опыта), затем мастером, инженером, а потом и директором этого же завода.

Генрих помнил, как отец водил его по цехам, показывал всю цепочку сбора автомобиля. По отцовским стопам пошёл и сын. Институт, работа у отца на заводе, встреча с невестой. Катя работала в заводской столовой помощницей повара. Там и углядел её Генрих. Катя была стройной, красивой хохотушкой, с ней было легко и весело серьёзному парню. Потом свадьба, дети… Всё, как у всех.

Слушая такой длинный рассказ Генриха, Елена поняла, как интересна судьба этого человека, сколько всего происходило за долгие годы в его семье.

– А, где сейчас ваша семья, Генрих? Где жена, дети? Почему вы один?

– Жена умерла три года назад, болела, – взгляд имениника погрустнел.

Отставив рюмку с коньяком в сторону, он вздохнул.

– А, мне всё кажется, что она рядом.

– А, дети?

– Старший сын погиб, он был лётчиком-испытателем, трагический случай, отказал мотор в новой машине на высоте.

Елена помолчала, она знала, что чувствует человек при утрате близких. Ей пришлось это испытать. Затем, уводя разговор в сторону от печальной темы, спросила:

– А, младший?

– Младший? – Генрих оживился. Улыбка появилась на его губах.

– Он живёт на Дальнем Востоке, директор крупного автоцентра. У него всё хорошо. У меня внук и внучка.

– Ой, Мадам Елена, я совсем забыл о торте! И, чай уже настоялся!

Торт оказался, действительно, вкусным, а чай ароматным. Елена продолжила разговор, наслаждаясь горячим чаем, в котором плавали дольки лимона.

– А, почему вы здесь? Почему к сыну не поехали?

– Да, так сложилось. В девяностые годы, когда завод, на котором работал, развалился, я познакомился с Павлом. Он тогда занимался торговлей, ездил по стране, ему нужен был опытный водитель и механик в одном лице. Так я у него и остался.

– В начале двухтысячных Павел стал главой концерна, у него был бизнес во многих странах. Я с ним колесил по всей Европе, был его личным водителем. Потом мы долго жили в Москве, я перевёз туда свою семью.

– А, потом, на юге, Павел открыл свой филиал, построил этот дом, хотел здесь осесть. К этому времени я уже остался один. Приехал с ним. Только здесь Павел недолго прожил, уехал в Австрию, какой-то новый проект. Ну, а мне эти места понравились, и я остался.

Генрих улыбнулся.

– Вот, с вами познакомился. А, у сына своя жизнь. Мы часто созваниваемся, сейчас же сотовая связь. К нему езжу раза два в год. В прошлом году он с семьёй приезжал. Я их на море возил, потом в горы ходили. Хорошо время провели!

– А, по Павлу скучаете?

– Есть немного. Мы же столько лет вместе были. Привыкли. Он звонит, зовёт к себе.

Елена напряглась. Терять такого человека ей не хотелось.

– И, вы поедете к нему?

Генрих покачал головой:

– Нет. Стар я уже для работы такой. Ну, если вы не выгоните, – он смущённо улыбнулся.

Елена засмеялась:

– Не выгоню!

Потом спросила:

– А, сколько вам лет исполнилось, Генрих?

– Пятьдесят один год.

Елена настолько была удивлена, что забыла о чае на некоторое время. Ей всегда казалось, что ему лет шестьдесят пять, не меньше. А, оказывается, они ровесники.

– Знаете, а ведь мне тоже пятьдесят один.

– Да, ну! – теперь настала очередь Генриху удивляться.

– Да, вы выглядите на сорок лет!

– Ой, льстите.

– Правда. Вы так молоды!

– Ох, Генрих, диета, фитнес, танцы, косметика и режим. Только, когда внучки приезжают, вспоминаю, что я бабушка!

Они оба весело рассмеялись.

– А, я читал ваши книги. Ещё до того, как мы познакомились. Мне нравится, как вы пишите, – легко, ненавязчиво.

– Спасибо, Генрих. Мне важно ваше мнение, – гостья благодарно улыбнулась.

За едой и разговором время пролетело незаметно. Елена глянула на часы. Без пяти двенадцать. Пора!

– Спасибо вам за этот вечер, Генрих! Я так приятно с вами его провела. Да, а где вы так научились вкусно готовить? Я сегодня о диете своей забыла.

– Это Катя меня научила. Она же поваром работала. Когда мы с Павлом жили, она ему готовила, как Даша сейчас вам. Катя любила меня кормить! Ну, а я, когда дома был, всё рядом крутился, присматривался, как она готовит, интересно было. А, потом, когда она болела, сам научился.

Генрих проводил гостью до крыльца её дома, благо идти было недалеко, по дорожке шагов сто. Она шла впереди. Он, чуть отстав, шагал за ней. Ночь была чудесная – тихая, прохладная от лёгкого ветерка. Елена подняла глаза в небо – там, высоко, сияли звёзды.

Расставаться с Генрихом не хотелось. С ним так было интересно! Но, вспомнив о том, что она хозяйка, а он наёмный работник, Елена одёрнула себя и оглянулась на своего спутника. Он задумчиво смотрел на неё, его взгляд был мягким и загадочным.

Она тихо произнесла:

– Ну, вот и пришли. Спасибо, что проводили.

Возникла пауза. Затем, он ещё раз поблагодарил её за подарки, за общение. Пожав ему руку на прощание, Елена поднялась по ступенькам.

С того вечера отношения между ними изменились. Он так же называл её Мадам, подавал чистую машину, следил за порядком в гараже и дворе, но делал теперь это от души, без настороженности и официозности.

Елена же стала мягче и добрее в общении с ним, он был ей понятен и почему-то дорог. Этот день рождения словно сблизил их, соединив вместе их судьбы. Она, по-прежнему, оставалась хозяйкой дома, а он был наёмным работником, они выдерживали дистанцию, относились друг к другу с уважением, но оба знали – они ближе друг другу, чем показывают это.

Со временем Елена заметила одну особенность в поведении Генриха: во сколько бы она ни вставала и ни выезжала, он вставал раньше и ждал её в гараже, во сколько бы она ни приезжала, он снова всегда ждал её. И ей приятна была его забота, она благодарила взглядом, им не нужно было слов.

Глава 2

Когда Елена въезжала в ворота, автоматически открывшиеся ей навстречу, Генрих уже ждал её с улыбкой. Она не стала загонять «Мерседес» в гараж. Всё равно скоро уезжать. Генрих открыл дверцу машины, достал сумки и понёс их в дом. Она никогда не просила его это делать. Он сам так решил и взял на себя эту обязанность. Это был ещё один молчаливый договор между ними.

Елена, улыбаясь, пошла за ним. Как приятно окунуться в прохладу кондиционера! Просторный холл радовал светом, льющимся из окна, солнечные зайчики весело плясали по стенам, а большой диван манил к себе. «Смотритель» поставил сумки на столик у входа и оглянулся на хозяйку.

– Спасибо, Генрих! – она благодарно улыбнулась.

Он молча кивнул, чуть больше положенного задержал взгляд на ней и вышел.

Оставшись одна, Елена блаженно откинулась на спинку дивана, погрузившись в его бежевую мягкость: «Ах, как хорошо!». Она повела глазами по комнате. Золотисто-кремовая расцветка обоев расслабляла и призывала к отдыху.

Мебели было немного: возле широкого окна стояли три кресла в таком же исполнении, что и диван, журнальный столик из натурального дерева на резных ножках, возле стены высокая полка с комнатными цветами, создающая уют и завершённость этому маленькому оазису.

Экзотические цветы были одним из хобби Елены. Она покупала их в разных местах, где бывала, привозила домой и каждому горшочку с цветком находила своё место. Когда она была свободна от дел или от написания очередной книги, то с удовольствием отдавалась любимому хобби – поливала цветы, разговаривала с ними и удобряла землю.

Когда же её захватывал сюжет нового романа, и писательница погружалась с головой в жизнь своих героев, торопясь запечатлеть на ноутбуке все те мысли, которые приходили в голову при создании книги, её домработница и по совместительству повар Даша с удовольствием брала на себя такую обязанность. Она тоже была любительницей комнатных растений.

Центральную часть холла занимал большой диван, на котором Елена сейчас отдыхала. Этот диван был популярным местом её семьи. Дочки, приезжающие со своими семьями, любили посидеть на нём, «посплетничать» о том, о сём.

Зятья с удовольствием падали на мягкий диван после азартной игры в теннис. А внучки просто обожали по нему бегать, прыгать и прятаться от Даши за большой спинкой дивана. Нравилось и Елене вот так, после приезда из города, посидеть на диванчике, вытянуть ноги на пушистом ковре, специально выбранном дизайнером в тон обоев.

Перед диваном была широкая лестница, ведущая на второй этаж. Поэтому, каждому сидящему на диване было видно, кто спускается или поднимается наверх. Елена ещё раз поразилась замыслу Павла, прежнего хозяина дома, – такая лестница была удобна и красиво вписывалась в интерьер.

Выполнена она была из дерева, перила покрыты резьбой ручной работы. В декоративные столбики были добавлены вставки из малахита. Такие же плитки были вложены местами в ступени, тщательно отшлифованы и, казалось, влиты в дерево. Это придавало лестнице особенную красоту и изящество. Генрих рассказывал, что для отделки лестницы Павел заказал привезти камни с Урала, а мастера пригласил из Подмосковья, самого лучшего в тех местах.

Дизайнер, создававший интерьер дома, был русским, много лет прожившим в Европе. Выслушав желание Павла, он быстро понял, что в интерьере должны сохраниться как европейская историческая и современная культура, так и российские традиции. Поэтому, дом отличался удобством, колоритом, и отвечал всем потребностям двадцать первого века.

Елена лишь добавила некоторые штрихи при въезде с помощью опытного дизайнера. Сама она браться за изменения стиля побоялась, столь продуманно и великолепно всё было сделано. Дом строился навсегда! И это вызывало уважение у всех – и у тех, кто в нём жил, и у тех, кто приезжал в гости.

Елена прислушалась: со второго этажа слышен был детский приглушённый смех, это внучки играли с приходящей няней. Няня нужна была малышке Софи, но хозяйка ей дополнительно платила, чтобы девушка присматривала и за старшими внучками, когда бабушки не было дома или, когда она работала.

Елене нравилась няня Вероника – симпатичная двадцатидвухлетняя студентка пединститута. Она быстро нашла подход к трёхлетней Софи, сумела так поставить себя, что избалованная родительской любовью девчушка мало капризничала в её присутствии, всегда была занята какой-то игрой или разговором с няней.

Разговаривала Вероника с Софи по-взрослому, не сюсюкала, как с маленьким ребёнком, называла предметы и вещи полными словами. В общении с девочкой няня придерживалась золотой середины: и хвалила, где надо, и была строга, когда нужно. Софи отвечала девушке привязанностью и уважением.