Истории Алекса Байхоу

Зеркало иллюзий

Она привлекла мое внимание своей красотой. Этого хватило, чтобы я подошел. Я посмотрел не на неё, а в неё. И в её зрачках увидел не привычного себя, каким я себя ощущал со всеми недостатками. Не того, кто вечно сомневается, срывается, не дотягивает. Там был кто-то другой. Цельный. Успешный. Почти великий.

Я увидел лучшую версию себя. Почти неправдоподобную. Вначале я отрицал это. Ведь в реальности я совершенно другой. Я шел свой путь, ошибался, сбивался. Успеха не было. Но я не знал другого способа жить – кроме как преодолевать и идти на зов сердца.

Я знал, что это обман. Но зеркало не требовало доказательств. Оно просто показывало – и хотелось верить. Со временем увиденный мираж стал порабощать мое сознание. Зачем было что-то делать, испытывать страдания, заниматься бесплодными поисками? Ведь в любой момент можно было посмотреть в это зеркало ее взгляда и сладких речей. Там я всегда достигший, познавший, наполненный.

Вначале меня еще удерживал мостик между реальностью и наваждением. Я думал, что это то, к чему я буду стремиться. Но иллюзия не ждала. Она пожирала меня по клеточке. Воля размякала. Самоуважение легко переписывало свои границы, а точнее стирало их, как будто они были нарисованы мелом.

Я стал терять себя. Всё, что меня занимало – это зеркало. В нём я лучший. В нём я самый счастливый. В нём меня любят безусловно. Просто так, по факту существования, без единого усилия. Я позволил поработить себя. Шёл на любые уступки, лишь бы оно показывало привычную картинку. Завис. Платил любую цену, лишь бы картинка не исчезла. В итоге я перестал быть. Осталось только зеркало.

Она была идеальным зеркалом моих достижений. Но зеркалом иллюзий. Отражала не то, что есть, а то, чего я хотел. И то, какой человек, по её мнению, должен быть рядом. Реальных побед не было – но я их видел. Я их чувствовал. Я смотрел в неё и видел свои неслучившиеся победы. Свои мечты, которые так и остались мечтами. И они казались реальностью, потому что она говорила: «Ты сможешь. Ты особенный. Я сразу это поняла». Потому что она смотрела на меня так, будто я уже всё смог.

Её присутствие, её уверения в моей исключительности – всё это давало плоть призраку моих нереализованных мечтаний и устремлений.

Я интуитивно платил ей тем же. Вместо привычной правды – себе, ей – я присоединился к пиру иллюзий. Когда она посмотрела на меня, я показал ей ту иллюзорную часть её самой, которую она хотела видеть. В этом отображении она была не просто красивой. Она была глубокой, умной, духовной, женственной, ценной. Я подарил ей образ, в котором она себе нравилась. А она поверила.

Эта идеальная картинка, которую я ей отражал, была важна ей. Я – вечный странник, свободный художник, глубокий мыслитель и исследователь. Её отражение от меня, от моих слов и взглядов, делало иллюзию максимально правдоподобной.

Но в реальности всё было иначе. Я – сбившийся с пути, уставший от вечных поисков – принял нашу встречу за конечную остановку. Позволил миражу одурачить меня.

Она откровенно разбазаривала свою женскую суть и любовь, цинично разбрасывалась своей честью и втаптывала в грязь целомудрие.

А потом приходила ко мне – обретать дурманящее утешение в бездонном колодце моей мудрости. Там ей открывался не просто покой, а калейдоскоп смыслов. Подстраивай под любой каприз, под любой проступок. И уходила оправданной. Иногда говорила на прощание: «Ты единственный, кто меня понимает». Я кивал. И сам в это верил.

Мы как два кредитора выдали друг другу долги в виде иллюзий. Мы как два должника, которые должны выплачивать проценты за это наваждение – временем, силами, собой. А наваждение как снежный ком росло и пожирало все внимание и силы. Ничего не хотелось, только бы не отвлекаться. Только бы поддерживать картинку. Картинку, которую видели лишь мы двое.

Я очнулся первым. Не потому, что понял. Просто однажды утром я посмотрел в её глаза и не увидел там себя. Я увидел пустоту. И испугался. Я оказался на обочине в лохмотьях от былого достоинства. Обезвоженный, обесчещенный, сдавшийся. И меня разбудила простая мысль: я перестал говорить правду. Ей. Себе. Всем. Я другой. Я не та картинка, которую мы нарисовали. Я реальный. Не такой привлекательный. Слабый. Уставший. Но живой. Настоящий.

Я долго ненавидел её за предательство – за то, что она была не той, за кого себя выдавала. Но потом понял: я сам сделал из неё своё зеркало. И сам верил в отражение, которое ей показывал. А когда перестал показывать – почувствовал себя предателем. За то, что питал её иллюзии. И за то, что перестал.

Я годами себя наказывал за мнимое предательство, саботируя свой путь. Но это чувство вины может убрать только искреннее раскаяние и реальные перемены. Не для неё. Не для кого-то. Для себя. Только я могу судить себя. И прощать.

Я вернулся на тропу, с которой когда-то сошел. Точнее – вылез из оврага, где валялся лицом в грязи уныния. Восстанавливался и отмывался долго. Но набрал не только былой темп. Ярость на неё и на себя дала мне силы. Я сделал её топливом для перемен, удобрением для созревания. Я стал тем, кого задумывал Создатель. И оказался красивее, глубже, интереснее, чем тот мираж, который когда-то увидел в её зеркале.

Это жизнь другого масштаба. Высота другого полета. Ясность реальности, которая завораживает своей красотой.

И эта свобода стоит всей боли, которую я пережил, разбивая зеркала.

А что она? Она ищет. Другие глаза. Другие отражения. Чтобы снова увидеть ту себя, которой любовалась в моём зеркале. Ту, что нравилась. Ту, что получала достойное подтверждение своим иллюзиям. И, наверное, снова говорит кому-то: «Ты единственный, кто меня понимает».

Сложно найти зеркало такой же глубины – но иллюзии податливы, они легко дорисовываются. Вопрос только в цене. И в том, хватит ли сил платить проценты.

Ее финал закономерен. Как и закономерна вся суть мироздания. Рано или поздно зеркало разобьётся. А за ним неумолимая реальность. Изображение, которое не хотелось видеть. Но за уродством всегда скрывается красота, а за слабостью – сила. Важно пройти свой путь. Созреть. Вырасти в дерево – и дать плоды. Красивые. Сочные. Живые.

Прародители

Мне казалось, я перебрал все мысли и исчерпал все откровения, мне доступные. Смысл был ясен – кристально, холодно ясен. Но как будто этого было недостаточно. Как будто все было напрасно. За этой ясностью веяло прохладой пустоты.

Создатель всегда внимал моим поискам. И в этот раз он не оставил без внимания мой немой вопрос. Но ответ пришёл иным – не откровением, а отступлением. Присутствие Его истончилось, растворилось, ушло. И осталась лишь та самая пустота, что веяла прохладой за гранью всякой ясности и безжизненных смыслов.

И тогда из самой гущи этой пустоты возникло прикосновение. Чьи-то незримые руки, сплетённые из одной лишь любви и нежности, обвили мою голову; ладони легли на лоб, любящие и бесконечно нежные. Я узнал их: руки Анимы, самой богини женственности.

Я доверился им всем существом. Этого тепла жаждала каждая клеточка. Мне так их не хватало… Суетные мысли утихли, смолкли, утонули в покое. Я просто существовал, впитывая давно забытые ощущения: негу, заботу, всеприятие – и понимал, что по ним скучал вечность.

И тогда, сквозь покой и негу, во мне начало просыпаться другое. Сначала – как едва уловимый трепет в самой глубине. Потом – как тёплый поток, поднимающийся от самых корней. Я начал чувствовать, как во мне оживает и поднимается Энергия.

И я стал узнавать её. Это была сама Жизнь. Сама Любовь. Первоматерия, прародительница всего сущего. Хаос необузданный и щедрый, из лона которого рождается любая форма.

Я увидел, что всю жизнь служил плотиной на её пути. Я как будто мешал ей подниматься во мне. В самом низу, у истоков, я расплескивал этот дивный поток, меняя его на мелкую монету тревог и сиюминутных всплесков удовольствия и эмоций. Я не позволял хаосу набрать силу и сложиться в форму – лишь судорожно выхватывал первые побеги и тратил, не давая созреть в более глубокие чувства и формы.

Чуть выше, в животе, то, чему удавалось пробиваться, клокотало слепой страстью, пьянящими яркими чувствами и любовным жаром. Но и здесь я воздвиг плотину из страха. Страха проживать миг до конца, открываться незнакомому дню, открыто и с доверием встречать взгляд другого человека.

До груди добирался лишь тонкий, отчаянный ручеёк. Здесь любовь должна была стать глубокой и зрелой, но натыкалась на вечные шрамы обид. Гораздо проще было перекрыть ее поток вовсе, чем вновь прикоснуться к этой боли.

И тогда нежные руки Праматери коснулись груди – и шрамы растворились, будто их и не было. Она провела ладонью по животу – и плотина страхов рассыпалась в прах.

Когда освобождённый поток хлынул выше, в область головы, мир заговорил со мной на языке яснознания. Это было не понимание, а слияние смыслов. Не цепочка умозаключений, а единое ощущение всего, что есть, было и будет.

И оттуда, из вершины озарения, мне открылось величайшее знание: Создатель никогда не был один. Их было двое – изначально и всегда.

Он. Отец. Архитектор, Создатель, Творец. Тот, кто выстраивает порядок из пустоты, чья мысль ткёт полотно законов.

Она. Мать. Любовь. Сама Жизнь, первородный Хаос, чья плодоносная стихия рождает миры.

Он – структура, идея, чеканная последовательность шага. Она – плоть, дыхание, безудержный порыв бытия.

И я увидел: бытие Архитектора бессмысленно, если его чертежи не становятся колыбелью для Любви. Но и Её существование немыслимо без Его мыслеформ. Как без берегов река становится болотом, без скелета плоть растекается.

Они – предел и условие друг для друга. Акт их вечного со-творчества и есть Реальность.

Я узрел самую сердцевину: они безумно любят друг друга. Пламенной страстью. Любовь их – это состояние вечного танца, длящегося бессчётные эпохи.

Каждая песчинка реальности, каждый миг и каждая ее форма и проявление – след их страсти, плод их божественного соития. Они – как два изначальных пламени, как две мирозданческих стихии: одно – ровное и ясное, другое – яркое и переливчатое. Они переплетаются, пронизывают друг друга, их всполохи рождают галактики, пронизывая тьму своими протуберанцами света и жизни.

И я осознал самое главное: они никогда не отворачиваются друг от друга. Никогда не предают друг друга. Ни на миг, ни на одно биение вечности. Их взгляды скрещены навеки. Ибо если внимание Архитектора отвлечётся от Любви, миры застынут в ледяной, бесчувственной схеме. Если же поток Любви отшатнётся от Архитектора, всё сущее рассыплется в хаотичный, беспамятный прах. Сама ткань реальности держится на этой вечной, нерушимой верности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.