Фиолетовый платок и кроссовки «Найк». Часть первая

Заряженный ковер

Предупреждение:

Сюжет, персонажи, страны, временные периоды и организации, изложенные в этой книге, являются полным художественным вымыслом. Совпадения названий, имен, внешности людей и зданий, жизненных и сюжетных ситуаций – случайны.

Обращение к читателю:

Так повелось, что все, даже те, кому я не прихожусь родственником, называют меня дядя Абдулла. Хотя по возрасту я уже скорее дедушка. Работа смотрителем автостоянки привила мне навыки хорошего слушателя: чашка горячего чая в душном вагончике раскрепощает человека, и он, как правило, сам начинает выкладывать самые сокровенные воспоминания совершенно незнакомому толстому старичку в серой кепочке и потертой синей форме охранника. За годы службы я, не прилагая к этому никаких усилий, стал хранителем многих тайн нашего района. Таким же образом, без какого-либо напряжения, собрался материал и для этой книги: в основном из рассказов Ерлана и некоторых других участников описываемых событий.

Каюсь, меня никогда не покидало ощущение, что Ерлан провел не один год в местах не столь отдаленных, о чём он и сам не раз намекал, и, упоминая подобные края, я подразумеваю не тесный багажник желтого полицейского уазика, а кое-что похуже. Говоря о подозрениях в темном прошлом моего друга, я имею в виду в том числе незаурядные способности рассказчика, очевидные каждому, кто знавал Ерлана хотя бы чуть больше десяти минут.

Ерлана отличали три ярких таланта: регулярно без всякого повода к этому попадать в идиотские, а порой и в совершенно криминальные ситуации, героически затем выбираться из подобных ловушек, в которые он сам себя и завел, и, наконец, - мастерство гениального рассказчика. Насчёт последнего необходима оговорка: не в смысле как былинный сказитель Боян или няня Арина Родионовна, а скорее вроде яркого представителя колониального народного творчества, такого, как, например, небезызвестный в свое время Шура Каретный. На всё у Ерлана всегда были ответы, хотя большинство из них он явно придумывал на ходу. А говорил так красиво и складно, что люди забывали обо всем на свете и с головой проваливались в поток его красноречия. Опять же, прошу прощения за мой круг знакомств, но все подобные краснобаи, кого я когда-либо знал, отточили свой навык в тюрьмах: делать там, по их словам, больше особо нечего, это единственное доступное занятие. Я просто слушал и записывал самые интересные моменты в тетрадь. Сцены, где участвуют только незнакомые мне люди, воссозданы согласно свидетельствам очевидцев, а также по слухам и сплетням, где-то пришлось додумывать самому - как сейчас модно говорить в определенных кругах, - считывать информацию с астрального плана, который лично у меня превосходно открывается после четвертой стопки хорошего напитка. В соответствии с чем, за достоверность не ручаюсь: многое из описанного – дела давно минувших дней, а человеческая память, по моим наблюдениям, очень слаба и придирчиво фиксирует не самые главные и важные события, а что-то другое: сильные эмоции, отдельные вспышки из прошлого, незначительные, но яркие детали. Можно напрочь забыть год, когда это произошло, и все другие подробности, но чётко помнится запах свежеиспеченного хлеба в тот день, когда тебя провозили в детской коляске мимо пекарни. Забыл имя и лицо одноклассницы, зато прекрасно помнишь заколку в форме сиреневой бабочки в ее волосах. Абсолютно выпала из головы обстановка дома, где жил в детстве, но как сейчас видишь круглый аквариум с золотой рыбкой, который отец принес на один день, поставил на журнальный столик, а утром аквариума и рыбки уже не было – почему, не помню. Поэтому прошу не судить строго: в этой книге могут быть грубые и непростительные оплошности в годах и событиях, однако это ведь и не документальная хроника, а свободное изложение, написанное по памяти уже не самых молодых людей, да еще и с заметным налетом мистики. Подлинность имён, точность цен на продукты и товары в разные годы и достоверность всего остального тоже не гарантирую. Единственное, что могу обещать: максимально лёгкое, отстранённое и беспристрастное чтение на доступном и по мере возможностей грамотном языке. Кроме того, вы, уважаемые читатели, всегда можете поправить меня, если где-то будет допущена ошибка, за что буду вам очень благодарен.

С уважением,

Дядя Абдулла.

Глава первая.

Заряженный ковер.

Это был сухой и безмятежный алма-атинский сентябрь года, предположим, примерно девяносто третьего. Из монументального, с мраморными колоннами, здания вокзала в толпе прибывших показался худенький невысокий паренек лет девятнадцати в выцветшей оранжевой футболке, сером трико и стоптанных ботинках на шнуровке. На его голове красовалась зелёная аульная тюбетейка с вышитым орнаментом, а на остром плече болталась спортивная сумка с вещами. Непрезентабельная внешность паренька компенсировалась дерзким взглядом, выражавшим готовность к любому конфликту, и гордо выпяченной грудью, хотя последняя худыми торчащими костяшками производила скорее комический, нежели угрожающий эффект. Паренек сделал несколько шагов по тротуару и бросил пламенный взгляд на чугунный памятник посреди вокзальной площади. Проходящий мимо тучный пассажир с кучей баулов задел нашего героя чем-то острым, торчащим из узла, и это моментально пробудило в юноше зверя: он догнал неуклюжего толстяка и схватил его за плечо поношенного скользкого пиджака.

- Слушай, ты… - начал паренек, одновременно отводя кулак другой руки в сторону для нанесения бокового удара в челюсть.

Но его кулак тут же был остановлен подбежавшим мужчиной - тот строго взглянул на паренька и вежливо разрешил ничего так и не понявшему колхознику с баулами продолжать свой путь к зевающим у края дороги таксистам. Затем больно ткнул юнца локтем в тощий живот и пролаял длинное нецензурное выражение – смесь славянских и тюркских ругательств, означающую в переводе на обычный язык что-то вроде:

- Успокойся, ты не для этого сюда приехал.

Мужчина выглядел на несколько лет старше паренька и, несмотря на такой же крайне небогатый гардероб, производил впечатление напористого, но серьёзного и более сдержанного человека. Под косматыми бровями светились большие ясные глаза, настороженно замечающие и сканирующие всю окружающую обстановку, хищный нос и нависший надо лбом чуб густых каштановых волос дополняли образ агрессивного, но опытного и осторожного городского жителя. Тоненькая, но не жидкая полоска усов доминировала над напряженной верхней губой и свидетельствовала о тщательности и аккуратности их обладателя: требовалось много времени и внимательности, чтобы вот так чисто и опрятно выбривать каждое утро две трети волос над губами, оставляя эту отточенную щегольскую линию.

Строго одёрнув друга, мужчина слегка подобрел в лице и похлопал паренька по плечу со словами:

- Привыкай к жизни в большом городе. Это тебе не деревня, Фархад.

Паренек дёрнулся, собираясь возразить, но старший товарищ снова, на этот раз сильно и безжалостно, ударил его в бок, и этот аргумент заставил непокорного юнца промолчать. Тот лишь недовольно повел плечом и пробормотал:

- Да я это, брат…

- Не брат, - поправил старший. - Я Ерлан, ты что, забыл? Можно еще Иса-Якуб.

- Почему Иса-Я…куб? - не понял Фархад.

- Это мой псевдоним, - загадочно пояснил Ерлан. - У тебя тоже будет свой псевдоним. И вообще, хватит задавать вопросы. Если уж решил стать дервишем, то будешь выполнять всё, что я говорю. Я твой духовный наставник. Гуру, мастер, сенсей. Ну, и так далее.

Фархад почтительно наклонил голову, но по его искривленному лицу стало понятно, что это движение далось ему с огромным трудом.

- Гордыня, - отчеканил Ерлан, глядя на ученика с явным сомнением в прищуренном взгляде. - Гордыня и море самомнения без каких-либо оснований для этого: бич современного человечества.

Каждое слово он произносил ясно, членораздельно и со стальными хрипловатыми нотками, а его крайне серьезный тон и сфокусированный взгляд без тени улыбки на лице заставляли любого человека невольно прислушиваться и с ходу ощущать некое уважение к обладателю подобного тяжеловесного, нешуточного голоса.

Со скрипом и лязгом подъехал пятый троллейбус, и друзья вошли в него вслед за визгливой толпой приезжих с разнокалиберными чемоданами. Светловолосый шофер, одетый в десантную майку с голубыми полосками и защитные армейские брюки, хлопнул дверью и вышел на улицу покурить. Наступил период от десяти до пятнадцати минут: святой промежуток времени для алматинских водителей общественного транспорта, который неукоснительно соблюдался с незапамятных времен и остается в ходу и по сей день, несмотря на очень негативное отношение к этому обычаю со стороны всех без исключения пассажиров. Растоптав бычок, шофер вернулся и начал гоготать со своим знакомым, оба при этом абсолютно никуда не торопились. Минут через двенадцать томительного ожидания один из пассажиров робко спросил:

- А мы когда-нибудь сегодня с места двинемся?

Водитель прервал веселую беседу и мельком взглянул на пассажира, демонстрируя полное безразличие с небольшим оттенком презрения. Затем из его уст прозвучало слово, известное только алматинцам, часто путешествующим по городу на троллейбусах:

- Оттяжка.

Это, видимо, означало, что предыдущий троллейбус уехал еще не так далеко, поэтому надо совершить таинственный черномагический ритуал, доступный только троллейбусным водителям - оттянуть время и пространство, создав комфортный для графика промежуток.

- Какая оттяжка? Вы по двое друг за другом ездите, а потом целый час троллейбуса не дождешься. - недовольно произнесла полная женщина почтенных лет с тележкой в руках. В каждом алматинском троллейбусе в любое время суток есть хотя бы одна такая бабка. Их количество увеличивается пропорционально числу пассажиров. В час пик, когда общественный транспорт забит так, что студенты висят на подножках, а двери отказываются закрываться, в троллейбусе или автобусе обязательно будет не менее трех бабок с тележками. Их задача: нагнетать давку, панику и ругань там, где всего этого было предостаточно и без всяких боевых старушек. Находясь на пенсии, они могут выехать в магазин или на базар в любое время, но предпочитают паковаться во тьму переполненных маршрутов именно в самые напряженные часы, когда это тяжелее всего и ощущаешь себя раздавленной шпротой в плотно закрытой консервной банке. Почему они так делают - одна из неразрешимых загадок нашего века.

Однако в данный момент водитель не был настроен на сражения с бабками, да и народу в салоне было не так много, чтобы начать вселенский ор. Он посмотрел в глубину троллейбуса отсутствующим взглядом и выкрикнул дежурную фразу:

- За проезд оплачивайте, троллейбус никуда не поедет, пока не оплатят все.

Это, конечно же, заставило пассажиров дружно притихнуть. Через несколько минут водитель всё же соизволил начать движение.

Фархад сразу пробрался вперед и неотрывно смотрел в бескрайнее лобовое стекло. Улицы Алма-Аты выглядели неопрятными и замусоренными, вдоль дорог стояли десятки мешковато одетых арендодателей, трясущих связками ключей на вытянутых руках, но для Фархада это зрелище всё равно было фееричным.

- Столько иномарок, и здания такие большие, - высказался он Ерлану. - У нас в селе такого нет.

- Нам сейчас выходить, - сказал Ерлан две остановки спустя.

Фархад двинулся к переднему выходу из троллейбуса, но водитель, по ещё одной странной алма-атинской традиции того времени, открыл только среднюю дверь.

- Дверь откройте, - попросил Фархад.

Водитель демонстративно смотрел в другую сторону, не замечая приезжего.

Фархад повторил просьбу - громче и с удивлением в голосе, не замечая, как друг настойчиво тянет его к среднему выходу.

Даже если бы водитель открыл передний выход, это в данной ситуации было бесполезно, поскольку на ступеньках оказался товарищ шофера - громадный молодец, подпиравший головой свод троллейбуса. Как только Фархад сделал движение к двери, детина с вызовом расстави

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.