Приключения старпома Врунгеля и пожёванные законы моря

Глава 1.В которой обнаруживается груз без документов

– В море всё бывает, – говаривал старший помощник Врунгель, с тоской глядя на залитый кофеем параграф 15-б Устава Большой Судоходной Компании. – Бывают ураганы, бывают шторма, бывают пираты-вегетарианцы. Но чтоб сам Устав оказался бессилен – такого не бывало!

А проблема была в том, что проблема не подходила ни под один пункт этого самого Устава. Ни под «Чрезвычайные происшествия», ни под «Действия в случае непредвиденных обстоятельств», ни даже под смутно написанный подпункт «Иные форс-мажорные инциденты, не описанные выше, но подлежащие описанию в трёх экземплярах».

Проблема сидела на его койке и с аппетитом доедала «Временное положение о ношении форменной одежды в тропических широтах».

Это было живое. Пушистое. И явно не состоявшее на довольствии.

Врунгель ещё не был капитаном. Он служил на корабле «Метеор-4» – новом, блестящем, заваленном бумагами. Команда звала его «Гроза Бюрократии»: главный груз здесь – не товары, а отчёты, накладные, журналы. Если чего-то не было в судовом журнале, значит, этого и не происходило. Даже если это был ураган пятой категории.

Служба шла размеренно. Врунгель изучал карты, проверял отчёты и починял перо, согнутое во время особенно рьяного подписания акта о списании одной (1) сломанной деревянной ложки. Пока однажды в его каюте не раздался подозрительный шорох.

– В каюте помощника капитана, согласно пункту 3-г Устава, посторонних звуков быть не может! – строго провозгласил Врунгель, но шорох не прекратился. Он сменился настойчивым чавканьем.

Осторожно приоткрыв шкаф и заглянув под койку, Врунгель обнаружил источник шума. Существо, похожее на бобра, но без плоского хвоста, с невозмутимым видом доедало уголок «Инструкции по противопожарной безопасности».

– Так, – сказал Врунгель, пытаясь говорить строго, как полагается старпому. – Согласно статье 7, вы являетесь несанкционированным грузом. Прошу проследовать для описи и взвешивания.

– Мрррр?Живое и пушистое посмотрело на него тёмными глазами, медленно прожевало последний листок и тихо, но выразительно просигналило:

Врунгель вздохнул. Он понял, что инцидент перешёл в стадию, которую Устав предсказать не мог. Стадию «Илика*». (*Так моряки называли полный хаос – когда все правила летят за борт.)

Схватив зверя под мышки (он оказался на удивление тяжёлым и спокойным), старпом понёс его в капитанскую рубку для составления Акта об обнаружении неустановленного объекта в личных апартаментах старшего офицерского состава.

– Что это такое? – сурово спросил капитан, отрываясь от «Рапорта о расходе чернил за прошлую неделю».

– Это… э-э… капибара, – брякнул первое, что пришло в голову, Врунгель.

– Кто?!

– Судя по всему, невыгруженный груз, – Врунгель лихорадочно листал судовые бумаги. – Вот, смотрите, записано: «Капибара, 1 шт., назначение: зоопарк. К прибытию в порт назначения не подготовлена».

– Она должна была быть выгружена в порту на прошлой неделе! Пункт 14-в! «Грузы, не прошедшие таможенный досмотр, подлежат немедленному возврату отправителю!»Капитан, человек, видевший в Уставе смысл жизни, побледнел.

– Значит, НАРУШЕНИЕ! – громогласно объявил он, как будто обнаружил мятеж на корабле.

В бухгалтерии попытались провести капибару как материальный актив. Сначала её хотели записать как «канцелярскую крысу», но крыса без хвоста не проходила по стандартам. Затем попробовали внести как «неподтверждённую собаку», но и это не сошлось – не было документов о прививках.

В итоге, чтобы не портить отчётность, решено было ничего не делать. Проблему спустили на тормозах, оформив служебной запиской «О временном размещении на борту объекта, требующего дополнительной классификации».

Так на корабле «Метеор-4» обосновалась капибара. Она не мешала, не требовала внимания и не приносила проблем. Она просто была. И жевала. Что-то подсказывало Врунгелю – это ещё себя проявит. В графе «Особые приметы» будущего акта он мысленно написал: «Склонность к систематическому уничтожению официальной документации».

И был, как всегда, прав.

Глава 2. В которой Проблема жуёт документы

После первого знакомства с капибарой на «Грозе Бюрократии» воцарилось шаткое перемирие. На судне постепенно нарастал странный, тихий хаос. Сначала это выглядело как досадные случайности: пожёванные углы утренних рапортов, слегка покусанные карандаши. Но вскоре стало ясно, что капибара – не просто пассажир, а высокоточное оружие, нацеленное в самую суть корабельного уклада – в документацию.

Врунгель пытался принять меры, достойные старпома. Он запер отчёты в несгораемый шкаф. Стал закрывать каюту на два оборота ключа. Он даже составил «Временное положение о порядке хранения бумажных носителей в условиях повышенной зубастой опасности». Но капибара находила лазейки: однажды она умудрилась просочиться в кладовую через вентиляционную решётку (которая, как выяснилось, не была внесена в «Реестр решёток, подлежащих ежедневному осмотру») и провела тотальный аудит «Инструкции по противопожарной безопасности», оставив от неё лишь несколько сытных клочков.

– Старпом, это уже переходит все границы! – возмущался боцман, показывая Врунгелю журнал учёта расхода пресной воды, украшенный аккуратными зубчатыми узорами по краям. – Если так пойдёт дальше, она доберётся до главного судового журнала! Или, не дай бог, до меню камбуза!

– Мы не можем этого допустить, – мрачно констатировал Врунгель. – Без меню камбуза команда будет питаться хаотично, что противоречит принципам плановой экономики судового довольствия.

Боцман хмуро почесал затылок: – А что, если её… ну… списать? Как неисправный инвентарь. Выкинуть за борт с оформлением акта о потере груза вследствие непредвиденных обстоятельств?

Врунгель нахмурился, как будто боцман предложил взорвать корабль. – Это не вариант. Согласно пункту 47-р, «списанию подлежит лишь имущество, пришедшее в негодность и не подлежащее восстановлению». Она не имущество. Она… – он запнулся, подбирая слово, – …классификационная проблема. А проблемы списанию не подлежат. Их положено решать.

И Врунгель принялся решать. Вечером, за чашкой чая, он разрабатывал «План Б» – секретную операцию по минимизации ущерба от «агента К». План был прост и гениален: дублировать все жизненно важные документы, хранить копии в трёх разных местах и всегда быть на шаг впереди пушистого диверсанта.

Но тут в дело вмешалась Высшая Судовая Бюрократия. Проделки капибары не остались незамеченными. Начальство на берегу услышало о проделках старпома. Он создаёт несанкционированный архив! Это нарушение!

– Вы понимаете, что он создаёт альтернативную систему учёта?! – У него своя система! Нарушает порядок!

– Так нельзя, – кивал другой. – У нас есть Устав. Старпом должен следовать установленным правилам, а не изобретать свои.

– Тогда решено. Мы переведём его. И сделаем это как… повышение. Пусть он считает, что это шаг вперёд.

На борту «Грозы Бюрократии» Врунгель получил официальный приказ, отпечатанный на плотной казённой бумаге.

– Поздравляем, товарищ старпом! – сказал капитан, прочитав бумагу. В его голосе слышалось лёгкое сожаление, тут же перекрытое радостью от безупречного исполнения пункта 12-с («О своевременном доведении приказов до сведения личного состава»). – Вы отправляетесь на новое перспективное судно!

Отход уже послезавтра, в 08:00.

– Какое судно? – спросил Врунгель, нащупывая под столом носок ботинка, который капибара в тот момент тихонько жевала.

– «Доверие-2». В порту Тихогавань. Слышали о таком?

Врунгель не слышал ни о корабле, ни о порту. Но слова «перспективное судно» звучали обнадёживающе.

Следующие два дня прошли в лихорадочных сборах. Врунгель аккуратно укладывал в чемодан безупречно отглаженные форменные брюки, три запасных мундштука для пера и папку с грифом «Временные положения». За его спиной раздалось довольное похрустывание. Христофор Бонифатьевич вздрогнул и обернулся. На краешке кровати, уничтожая казённое чернильное перо, сидела капибара.

– Опять?! – вздохнул Врунгель. – Гражданка Капа Ивановна, это вредительство! Я вас на борт не принимал!

Капа посмотрела на него тёмными глазами и с аппетитом дожевала перо.

Врунгель замер на секунду, глядя на зверя. Мысленный взор пронёс перед ним вереницу будущих рапортов: «Акт о порче казённого имущества… Объяснительная о непредусмотренном уставе пассажире… Предписание о проведении внеплановой дератизации…» Бесконечная бумажная волокита, которая ляжет на него тяжким грузом на новом месте.

И тогда его осенило. Он не просто старпом. Он – мастер бюрократической алхимии, способный превращать проблемы в параграфы.

Он схватил блокнот и быстро начал писать. Решительно. Сейчас он всё оформит как надо!

«Акт о переводе на новое место службы эксперта по нестандартной утилизации документов (биологическая единица рода Hydrochoerus, кличка Капа Ивановна)».

Он подобрал с пола полуобглоданное перо, обмакнул его в чернильницу и поставил жирную подпись.

– Так-то лучше, – выдохнул он, с удовлетворением наблюдая, как Капа принюхалась к документу. – С этого момента ваш переход на «Доверие-2» оформлен надлежащим образом. Все расходы на провиант и размещение будут заложены в смету. Рекомендую вписать себя в грузовой манифест самостоятельно. Во избежание разночтений.

Он захлопнул чемодан с чувством выполненного долга. Проблема была не решена – она была легализована, задокументирована и превращена в статью расхода. Классический бюрократический приём.

Утром следующего дня баркас военного порта доставил Врунгеля и его официально оформленную проблему к причалу в Тихогавани. Путь неблизкий – четыре часа морем вдоль изрезанного берега. Капибара сидела в носу баркаса, смотрела на горизонт и иногда принюхивалась. Врунгель заметил это и в блокноте сделал пометку: «Возможно, реагирует на изменение атмосферного давления. Требует дальнейшего изучения».

К полудню они прибыли в небольшой, почти сонный портик, где у дальнего причала стоял корабль с надписью «Доверие-2» на борту.

Врунгель посмотрел на корабль. Старый. Потрёпанный. Совсем не похожий на блестящий «Метеор-4».

– Вот это да, – выдохнул он.

Капа чихнула. Один раз.

Врунгель почему-то решил, что это значит: «Будет интересно».

Глава 3. В которой всё идёт не так

Корабль, к которому был направлен Врунгель, стоял у дальнего причала тихого порта Тихогавань. С первого взгляда он вызывал лёгкое недоумение. Надпись на борту гласила: «Доверие-2». Возникал закономерный вопрос: а куда, собственно, подевалось «Доверие-1»?

Судно выглядело солидно, но с налётом лёгкой, будто бы нарочитой, небрежности. Врунгель, чья душа рвалась к порядку, почувствовал лёгкий холодок вдоль спины.

Копибара, похоже, тоже ощутила что-то необычное. Она перестала жевать угол путевого листа баркаса и настороженно втянула носом воздух. Врунгель отметил про себя это изменение в поведении – возможно, новое место действительно требовало особой осторожности.

– Новое место, новые горизонты, – пробормотал он себе под нос для бодрости, поднимаясь по трапу, который, как ему показалось, слегка поскрипывал чуть громче, чем предписывают «Правила осмотра и эксплуатации судовых сходен».

Едва его нога ступила на палубу, как его встретил боцман. Высокий, крепкий мужчина с добродушным лицом и глазами, в которых читалась лёгкая, привычная растерянность.

– Старпом Врунгель? – уточнил он, сверяясь с какими-то своими записями на обрывке карты. – А это что за… зверь с вами?

– Эксперт по нестандартной утилизации документов, – невозмутимо ответил Врунгель, показывая официальную бумагу. – Всё оформлено согласно предписанию.

– О-о, с документами потом, – боцман мягко, но настойчиво перебил его. – Сначала лучше к капитану. Он вас ждёт. Очень ждёт.

«Ну что ж, – подумал Врунгель. – На новом корабле свои порядки. Надо соблюдать субординацию».

Он последовал за боцманом по коридорам, где пахло чем-то неуловимо знакомым и одновременно странным: дымом дешёвого табака, солёным ветром и… жареными пирожками? Это было тревожное сочетание. Копибара семенила следом, уже заметно расслабившись – судя по всему, запахи её успокаивали.

Каюта капитана находилась в самом сердце судна. Врунгель постучал.

– Входите! – донёсся из-за двери жизнерадостный, слегка хрипловатый голос.

Он открыл дверь и замер. Капитан Ветродуев сидел за столом, который был не просто завален, а скульптурно сложен из бумаг, морских карт, чашек с засохшим чаем и… рыбьих скелетов, аккуратно разложенных поверх какого-то чертежа.

– Ах, вы и есть наш новый старпом! – оживился капитан, откладывая в сторону селёдочную голову. – Добро пожаловать на «Доверие-2»! Место, где душа разворачивается по ветру!

Копибара тут же проявила живейший интерес к происходящему, обнюхала рыбьи останки и, видимо, приняв их за своеобразное приглашение к сотрудничеству, устроилась под столом капитана.

– Добрый день, товарищ капитан! – начал Врунгель, стараясь не смотреть на рыбьи останки. – Виноват, у меня вопрос: а что случилось с «Доверием-1»?

– О, оно ушло в свободное плавание! – с гордостью ответил Ветродуев, размахивая руками. – Решило, что правила – это скучно. Мы здесь работаем… э-э… по вдохновению! Вы увидите.

– А наш новый… э-э… эксперт уже освоился, я смотрю, – заметил Врунгель, кивая на копибару под столом.

– О да! – весело воскликнул капитан. – Я уже успел с ней познакомиться, пока вы поднимались! Замечательное создание! Она сразу определила, что моя коллекция рыбьих скелетов требует… профессиональной оценки!

Капитан поднялся, оглядел Врунгеля с ног до головы и улыбнулся так широко, что, казалось, вот-вот проглотит собственные уши:

– Я слышал, вы строгий человек. Любите дисциплину. Графики. Отчёты.

– Я предпочитаю порядок, – подтвердил Врунгель, чувствуя, как под его ногами колеблется не только палуба, но и вся система мироздания.

– Прекрасно! – воскликнул Ветродуев. – А я люблю приключения! Порядок и приключения – это как паруса и ветер! Одно без другого – просто скука!

Врунгель насторожился, но промолчал. Он уже чувствовал, что его любимые уставы здесь будут иметь такой же вес, как и та селёдка на столе.

– Вот вам первое задание, – продолжил капитан, передавая ему не бумагу, а смятый конверт с набросанным от руки рисунком. – Мы плывём к острову Свободного Духа. Знаете, что там?

– По слухам, там стоит маяк, который давно не работает, – ответил Врунгель, машинально пытаясь разгладить конверт.

– Точно! И мы должны выяснить, почему! Это наше первое задание. Мы не просто моряки, мы – исследователи неизведанного!

Врунгель понял, что разговор принимает катастрофический оборот.

– Исследователи? Но я был направлен на грузовое судно. У меня есть предписание…

– Грузовое? – рассмеялся капитан, и от его смеха задребезжала чашка на столе. – Здесь грузы – это эмоции, открытия и… иногда необычные эксперты!

Из-под стола донеслось довольное чавканье – копибара, видимо, приступила к дегустации рыбьих деликатесов.

Врунгель уже начал догадываться, что на этом корабле ничего не будет «как обычно». Его рука потянулась к карману, где лежал запасной экземпляр Устава, как к талисману.

– Ладно, – сдался он. – Но тогда мне нужен список команды, утверждённый маршрут и отчёт о техническом состоянии судна.

– Список команды? Конечно! – сказал капитан, открывая ящик стола и вытряхивая оттуда гору ракушек и одну пробковую шляпу. – Вот: боцман Силачев, картограф Забываев, механик Мастерков и, конечно, наш главный штурман и вдохновитель!

– Главный штурман? – переспросил Врунгель, с надеждой думая, что на корабле есть ещё один здравомыслящий человек.

– Да! Она всегда знает, куда плыть! Чувствует ветер перемен! Великолепное создание!

Врунгель обернулся, ожидая увидеть седого морского волка. Но из-под стола, облизывая лапу после рыбьего пиршества, на него посмотрела знакомая пара спокойных глаз.

– Копибара? – недоверчиво выдавил он.

– Ну конечно! – радостно подтвердил капитан. – Она помогает нам держать курс! По её настроению можно предсказать погоду. Если спокойно жуёт – к штилю, если беспокойно принюхивается – к переменам! Наука!

Врунгель понял, что его постигла участь, не описанная ни в одном уставе. Он будет служить на самом странном корабле во всём флоте, под командованием капитана-мечтателя и с… главным штурманом-грызуном.

Он молча вздохнул. В кармане его кителя что-то тихо зашуршало – возможно, копибара уже наметила себе новый объект для изучения. Но сейчас она мирно дожёвывала рыбий хвост и выглядела вполне довольной жизнью.

«Похоже, к штилю», – с горькой иронией подумал Врунгель, наблюдая за своим новым главным штурманом.

Глава 4. В которой Капа чихает на шторм

На «Доверие-2» царила атмосфера, которую капитан Ветродуев называл «творческим подъёмом», а Врунгель в своём блокноте обозначал как «Тактическое нарушение пункта 8-г Устава о судовом распорядке». Команда готовилась к выходу в море, но делала это странно. Боцман Силачев проверял не столько снасти, сколько запас сухарей на предмет их хрусткости. Картограф Забываев не столько сверялся с картами, сколько зарисовывал в свой журнал чаек, сидевших на мачте. Механик Мастерков где-то в недрах корабля чтото звонко колотил, напевая песню про «семь ветров и одну непутёвую волну».

Врунгель, чувствуя себя последним оплотом здравомыслия, пытался навести мосты между реальностью и миром Ветродуева. Он составил «Предварительный план проведения ревизии судового имущества с учётом наличия на борту неустановленного зоотехнического персонала». План был возвращён капитаном с резолюцией: «Одобряю! Дополнить графой „Энтузиазм экипажа“».

Именно в этот момент копибара, до этого мирно дремавшая на ящике с гвоздями, проснулась, потянулась и… чихнула.

На корабле воцарилась мёртвая тишина. Все замерли.

– Сильный? – спросил Врунгель, уже машинально вычисляя в уме запас балласта и прочность рангоута.– Шторм! – с благоговейным ужасом прошептал боцман Силачев. – Однозначно! – подтвердил картограф Забываев, торопливо закрывая свой журнал.

– По шкале Чихания – не менее пяти баллов! – с серьёзным видом заявил капитан Ветродуев, появившийся на палубе как из-под земли. – Наш Штурман никогда не ошибается! Боцман, укрепите всё, что шевелится! Картограф, найдите на карте самое уютное место для шторма! Старпом… – он обернулся к Врунгелю, – составьте, пожалуйста, официальный запрос к океану о смягчении погодных условий. На гербовой бумаге. Для солидности.

Врунгель открыл рот, чтобы возразить, что шторм не подчиняется бюрократическим циркулярам, но тут капибара чихнула ещё раз.

– Срочно всем на места! – скомандовал Ветродуев, и команда разбежалась с таким видом, будто от этого зависела судьба мира.

Врунгель остался на палубе один с пушистым «синоптиком». Он посмотрел на небо – чистое, безоблачное. Посмотрел на барометр – «ясно». Посмотрел на капибару. Та с деловым видом облизывала лапу.

– Ладно, – вздохнул Врунгель. – Сыграем в твою игру.

Он спустился в камбуз, где повар как раз вынимал из печи румяный яблочный пирог. Аромат был божественным. Врунгель, действуя строго по Уставу (пункт «Заимствование провизии в случае крайней оперативной необходимости»), отрезал солидный кусок и поднёс его капибаре.

– На, проанализируй на предмет… э-э… штормоустойчивости.

Капибара учтиво приняла дар, обнюхала и… принялась методично его уплетать. Ни намёка на чихание.

– Интересно, – пробормотал Врунгель. – Значит, дело не в погоде. Может, в пыли? Или в перхоти? Или… – он посмотрел на крошки пирога, – …в отсутствии яблочной выпечки в рационе?

Тем временем на горизонте действительно начали сгущаться тучи. Ветер засвистел в снастях. Барометр пополз вниз.

– Видите! – торжествующе крикнул Ветродуев, появляясь на мостике в непромокаемом плаще. – Наш Штурман никогда не ошибается! Капа Ивановна, вы великолепны!

Капибара, доев пирог, зевнула и улеглась спать прямо на палубе, как ни в чём не бывало. Ветер трепал её шерсть, а она лишь брезгливо прикрыла лапой нос.

Врунгель смотрел на эту сцену, чувствуя, как в его душе происходит странный переворот. Он всё ещё верил в барометры и прогнозы. Но он начал понимать, что на этом корабле есть и другая правда. Правда чихов, пирогов и абсолютной, невозмутимой веры в удачу.

– Так, – сказал он сам себе, стирая с лица каплю дождя. – Вносим дополнение в судовой журнал: «Шторм предсказан метеорологическим отделом в составе одного грызуна. Прогноз подтвердился. Рекомендую ввести в рацион отдела яблочный пирог для повышения точности предсказаний».

Он сделал первую запись в новом мире. Мире, где правила писались не в кабинетах, а здесь, на палубе, под вой ветра и мерное посапывание спящего штурмана.

Глава 5. В которой Врунгель раскрывает дело об ухе

Шторм, «назначенный» чихом и подтверждённый яблочным пирогом, отступил так же внезапно, как и начался. На палубе «Доверия-2» царил ожидаемый после шторма беспорядок, который капитан Ветродуев немедленно окрестил «художественным наследием стихии». Врунгель же видел в этом нарушение параграфов 12-к и 17-м, но уже не спешил хвататься за Устав. Его ум был занят куда более важной задачей.

Пока команда во главе с восторженным капитаном собирала разбросанный ветром такелаж, Врунгель пристально наблюдал за Старшим синоптиком-аналитиком. Капа Ивановна, получив свою законную утреннюю порцию пирога, с деловым видом обходила влажную палубу, обнюхивая разбросанный штормом хлам.

«Так, – мысленно конспектировал Врунгель. – Поведение: целенаправленное, поисковое. Цель: неизвестна. Мотивация: предположительно, связана с „назначением“ метеоявлений. Гипотеза: субъект ищет материал для следующего „прогноза“».

Его собственное открытие – обглоданный уголок карты под лежаком копибары – не давало ему покоя. Он был уверен: шторм был не предсказан, а спровоцирован. Но как? И главное – зачем?

– Старпом! Посмотрите-ка, что наш Штурман откопал!Его наблюдения прервал возглас боцмана Силачева:

Копибара, скребя лапой по стыку палубных досок, явно на что-то намекала. Шторм смыл с палубы толстый слой краски и просоленного дерева, и теперь был виден… маленький, давно заросший люк. Видимо, его много лет назад закрасили "для красоты", а потом просто забыли.

– Капитан, разрешите вскрыть? – уже без тени сомнения обратился Врунгель. Он понял: это не беспорядок. Это – место преступления. А он ведёт следствие.

– Вскрывать! – с радостью скомандовал Ветродуев. – Наверняка там послание от самого Нептуна! Или, на худой конец, рецепт забытого блюда!

Люк отодрали с трудом. Под ним оказалось не грузовое отделение, а маленькое, пыльное пространство. И там лежал… ящик. Деревянный, старый, но прочный, окованный по углам медью.

– Сундук! – вскричал Ветродуев. – Я же говорил! Шторм был не случайным! Он был курьером, доставившим нам этот клад!

Врунгель, наученный горьким опытом, не ожидал внутри алмазов. Он ожидал проблем. И он их получил.

В ящике лежали не сокровища. Там лежали… бумаги. Кипы старых, пожелтевших, потрёпанных морскими солёными ветрами бумаг. Но это были не отчёты и не навигационные карты. Это было нечто иное.

– Стихи! – восхищённо прошептал Ветродуев, поднимая один из листков. – Судовой журнал, но в стихах! «Ветер северный, силу семь, волны прет на совесть… А на камбузе уха, просто объеденье!..» Гениально!

– Чертежи! – крикнул боцман, вытаскивая другой свиток. – Схема устройства для ловли лунной дорожки в сети! С пояснениями!

– А это что? – картограф Забываев поднял толстую папку. На ней была корявая, но узнаваемая надпись: «Дело № 07-б. Официальное расследование причин возникновения аномально вкусной ухи 17.08.18.. год».

Врунгель стоял в ступоре. Его мозг, воспитанный на строгих параграфах, отказывался воспринимать это. Это был не архив. Это была свалка сумасшедших идей, облечённых в подобие отчётности. Илика в её чистом, неразбавленном виде.

Копибара, тем временем, устроилась на крышке ящика и с глубоким профессиональным интересом начала жевать уголок «Дела об ухе». Казалось, она проводила экспертизу.

– Капитан, – сказал Врунгель, стараясь говорить спокойно. – Это… это несанкционированный архив. Его нужно описать, составить акт о находке и…

– Описать? – перебил капитан, сияя. – Конечно описать! Мы будем их изучать! Это же наследие «Доверия-1»! Они не исчезли – они оставили нам свои секреты! Секреты вдохновения и… вкусной ухи!