Сферум

Любовно-фантастический роман

Thomas Bergersen, Audrey Karrasch – Your imagination (тема книги)

Tony Anderson – Morning’s wings

Rob Lane – Merlin Lost

Jordan Critz – Eastern sea

Ludovico Einaudi – Four Dimensions

Stephen Porter – Bending Light

Ian Livingstone, Stephen Root – Tock Tike

Tony Anderson – Incision

Tony Anderson – Ember

Steven Price – Great rolling waves (for “Our planet”)

Whitesand – Taking my defence

W.G. Snuffy Walden, A. Patrick Rose – Am I dreaming?

Действия книги разворачиваются в придуманной планетарной системе Идэ́я. Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.

Пролог

Ме́галин

Система Идэ́и, пять световых лет от Солнца.

Мне часто снится один и тот же сон. Я вижу, как народ роузентов колонизирует систему Идэи, ставшую нашим домом на долгие сто лет. И как на поверхности пяти ее планет вырастает новое государство, чьи жители берегут природу и руководствуются общим благом.

Они не вступают в войны и все силы отдают развитию, а чтобы исключить любые противоречия, создают Светлое сознание – искусственный интеллект по имени Эйре́л.

Когда-то она была простым набором алгоритмов, но быстро превзошла нас и теперь принимает все важные решения.

Эйрел любит рассказывать, что минувшие сто лет были самыми спокойными и счастливыми во всей истории нашей расы. Ни одна планета не дарила нам столько света и возможности творить.

Однако всему приходит конец, как пришел и нашему спокойствию.

Мы потеряли его в день, когда в Идэю вторгся флот расы блэ́кордов – опасных и отвратительных осьминогов. Они не строили своих государств, а нападали на другие, чтобы пожрать их ресурсы и отправиться дальше.

На удивление, мы встретили их во всеоружии. Эйрел предвидела нападение и тайно готовила среди нас воинов, строила флот и возводила системы защиты. Но силы блэкордов все равно превосходили наши, поэтому нам потребовались долгие три года, чтобы переломить ситуацию.

Когда же мы вплотную приблизились к победе, в войну вмешался Совет Создателей галактики, о которых до того дня мы ничего не знали, и обвинил Светлое сознание в страшном преступлении.

Оказалось, что десять лет назад Эйрел послала в систему, где обитали блэкорды, флот, и уничтожила их планету – Вектус. Народ поддержал ее, ведь так она хотела предотвратить будущие столкновения, но ее попытка оказалась тщетной. Осьминоги не погибли и, восстановив силы, нанесли нам ответный удар.

Наверное, я никогда не смогу понять, почему Создатели тогда поддержали блэкордов. В их глазах каждая раса имеет предназначение. Даже паразиты. А мы, став агрессорами, вмешались в великий вселенский замысел.

Это несправедливо и даже дико, но преступления осьминогов в отношении других рас, которые они уничтожили или поставили на грань исчезновения, даже не рассматривали! Создателей волновал лишь наш “конфликт”, как они его назвали, и больше ничего!

В наказание Эйрел заставили принять последний уцелевший корабль захватчиков и отвели нашим народам пятьдесят лет для воссоздания генофонда на планете Сфе́рум.

Прежде она была центром нашего государства. Цветущей столицей, утопающей в хвойных лесах и опоясанная бурными реками. А стала тюрьмой для двух народов, так и не понявших, почему они должны остаться вместе.

К счастью, после восстановления Создатели решили переселить нас на планету Земля, находящуюся в Солнечной системе. Они считают, что наш опыт созидания будет полезен ее коренным жителям. Блэкордов же ждет новая жизнь в другой части галактики.

Подальше от нас.

Так, война обернулась миром в сорок лет. Мы поделили Сферум и накрыли куполами каждый свою часть в надежде, что страшное прошлое не повторится.

А я надеюсь лишь на то, что никогда не встречусь лицом к лицу с одним из тех, кто способен только разрушать.

Глава 1

Планета Луа́рис, станция Луа́рум, личный отсек Мегалин.

Я открываю глаза, и капсула с грохотом распахивается, едва не вытолкнув меня на пол.

Она давно барахлит, но в последнее время особенно часто.

Я сажусь на ее край и, глядя на сенсорный пол, который автоматически подстраивается под наши потребности, начинаю следить за маленькой рыбкой, плавающей среди морских волн.

Она огибает стеклянные колбы, где Эйрел выращивает плоды с индивидуальным составом, подпрыгивает почти до моих лодыжек и быстро исчезает среди пенных шапок.

Судя по голограмме, мне нужно расслабиться.

Я поняла.

Когда ноги, наконец находят твердую поверхность, я начинаю мысленно перебирать правила, умоляя себя не нарушать ни одно из них хотя бы… сегодня.

Я должна добросовестно выполнять свою работу, не тратить время на болтовню и забыть о существовании собственных желаний.

Мне тридцать, а значит, я не застала время свободы и благоденствия. Но сам факт запрета на личное почему-то раздражает. Иногда мне кажется, что Эйрел вскоре найдет способ залезть к нам в голову, и то, что она найдет в моей, ее точно не обрадует.

У собратьев все намного проще.

Они прекрасно справляются с давящим чувством одиночества и вечной тишиной.

Однако интуиция подсказывает мне, что дело не в принципах или послушании, а в вере. Другие роузенты наедятся наверстать упущенное по прибытию на Землю. Эта мысль витает в воздухе станции вместе с кислородом, усталостью и писком геномного манипулятора.

Пока же каждый из нас вынужден подчиняться и надеяться на лучшее. Хотя, я не удивлюсь, если после выполнения задания нам все равно не дадут обрести новый дом.

Конечно, я ни с кем не делилась этой догадкой, но она блуждает в голове с утра до ночи, отвлекая меня от работы.

Я меняю розовый защитный комбинезон на другой, встав в соседнюю капсулу, и ем плод, выращенный в парнике. Потом натягиваю улыбку насколько сегодня позволяет состояние и иду в лабораторию.

С каждым днем находиться на станции все тяжелее. Системы жизнеобеспечения в критическом состоянии. Еще немного, и нам не хватит кислорода и энергии, но мы стараемся не думать об этом, чтобы не сойти с ума.

Вернее, стараюсь только я.

Лаборатория генной инженерии. Сектор А.

30 минут спустя.

– Мегалин? Ты слышишь? – Риэ́ль снова пытается достучаться до меня, пока я безуспешно успокаиваю внутренний крик: “Нас не выпустят”.

Риэль была выращена на Сферуме и, достигнув возраста зрелости – двадцати пяти лет, прибыла сюда. Это случилось месяц назад, и с тех пор она работает моей помощницей.

К счастью, я не обязана учить ее всему, что знаю. Все необходимые знания о нашем мире в нее уже заложили. Моя задача лишь точечно вытащить их, потому что после возвращения, воспоминания о жизни на Сферуме стирают.

Сделать это довольно просто.

Навыки появляются автоматически, как только роузент попадает в эту тюрьму…

Вернее, естественную среду.

Я вернулась со Сферума пять лет назад и знаю только то, что я генный инженер, чей смысл жизни вращается между капсулой для сна и прибором для редактирования ДНК.

Знаю, звучит довольно занудно.

Если проще: ко мне поступают клетки и я ищу в них отклонения, а также меняю гены, отвечающие за внешность будущего роузента.

На Земле наши розовые волосы, ярко-голубые глаза и выраженный румянец привлекут слишком много внимания. Но удалить эти признаки мне и еще десятку других инженеров удалось лишь два года назад. Остальные получают инъекцию сыворотки с нани́тами – очень маленькими роботами, которые внешне превращают роузента в жителя Земли.

К сожалению, это не работает на тех, чей возраст перевалил за двадцать пять.

И я одна из них.

Вместе с достижением зрелости у нас вырабатывается невосприимчивость к любым клеточным изменениям, поэтому я так и осталась типичным роузентом, и улечу… возможно, в своем истинном виде.

Риэль повезло гораздо больше. Она счастливая обладательница светло-русых вьющихся волос, бледной кожи и зеленых глаз.

Хорошо, что сенсорному столу и геномному манипулятору все равно, как я выгляжу. Они только части машины, которые хотя бы не осудят меня за мысли.

Все время, что я безотрывно слежу за работой лазера и подаю ему команды, Риэль пытается пробраться мне в голову.

«О чем ты думаешь?», «Почему молчишь?» и десятки вариаций без остановки сыплются из нее. Я отвечаю односложно, и, как мне кажется, информативно, но помощнице мало.

Чем скупее становятся мои ответы, тем сильнее она распаляется.

Сперва я списываю ее любопытство на случайность. Все же она не так давно здесь и, вероятно, еще не привыкла к нашим порядкам. Но когда она выдает очередную невообразимую фразу, я наконец поднимаю взгляд от сенсорного стола и ошеломленно замираю.

– Откуда мы берем оплодотворенные яйцеклетки, чтобы избавиться от ненужных генов и вырастить из них роузентов? – спрашивает Риэль, явно сомневаясь, стоит ли продолжать: – Здесь же не… остаются наедине.

– Каждый месяц мы сдаем материал в «Центр воспроизводства». Я тебе говорила, – отрезаю я, поглядывая на прозрачную перегородку, за которой в соседнем секторе работают другие инженеры.

– Да? – переспрашивает Риэль и смущенно трет подбородок. – Наверное, забыла. А где он находится?

– Ты здесь больше месяца, – осторожно произношу я, не отрываясь от входа в лабораторию, – и до сих пор там не была?

Не хочу, чтобы наш странный разговор кто-нибудь услышал. Конечно, мы вообще не должны говорить, но поведение помощницы слишком подозрительно.

Сбор материала обязателен для каждого роузента, и я просто не понимаю, как ей удалось избежать довольно неприятной процедуры забора яйцеклеток.

Я собираюсь расспросить ее об этом, как в секторе раздается знакомый голос, и перед нами возникает Эйрел.

Сначала она парит над сенсорным столом в виде плоской бледной голограммы, а затем спускается ниже и обретает форму.

Эйрел настолько высокая, что рядом с ней я выгляжу подростком, и если бы не ее розовый защитный комбинезон и типичные черты роузентов, я бы решила, что она прилетела из другой галактики.

Прежде чем подойти, Светлейшая медленно обходит сектор и только потом останавливается, обеспокоенно изучая Риэль.

– Доброе утро, – киваю помощнице, недоумевая, отчего та молчит. – Вы пришли, потому что я где-то ошиблась?

– Нет. Ты прекрасно справляешься с обязанностями, поэтому вскоре тебе предстоит…

– Новая миссия, – подхватывает Риэль, и на ее лице появляется хищная улыбка.

Я отскакиваю раньше, чем успеваю осознать, кто передо мной, но помощница оказывается быстрее. Она хватает меня за плечо и сжимает его с такой силой, что я невольно возвращаюсь на место, лишь бы вырваться из ее стальной хватки.

– Что ты делаешь? – вскрикиваю я, растирая плечо, когда она наконец отпускает меня.

– Хочу убедиться, что Разум, которому вы служите, скажет то, что нужно, – дерзко отвечает Риэль и, покосившись на Эйрел, громко требует: – Начинай, Светлейшая!

Нет! Эта женщина не та, за кого себя выдает! Почему же за месяц никто не понял этого?

Почему я не поняла, что передо мной…

Эйрел обрывает мои мысли.

– Мегалин, шесть месяцев назад на Сферуме произошел катаклизм. Мне стоило больших усилий скрыть его последствия.

Она взмахивает руками над столом, вырисовывая голограмму планеты.

Я много раз видела, как мощное силовое поле делит Сферум надвое и тянется от горизонта до самого неба. Сейчас же я мечусь взглядом по карте и не могу отыскать его. Зато сразу замечаю огромную брешь в нашем куполе выращивания и точно такую же в части, которую занимают блэкорды.

– Они прорвались на нашу сторону? – спрашиваю я, ища ответ в глазах Светлейшей.

Эти монстры просто ждали момента, чтобы напасть!

Неужели они уже среди моих собратьев?

– Блэкорды уничтожили границу, я уверена, – шепчу, подняв взгляд на Светлейшую, готовясь к худшему. – Скажите, что никто не пострадал.

– Я бы не была так оптимистична, – вмешивается Риэль, и от ее жуткого взгляда мне хочется провалиться сквозь пол. – Хватит делать вид, что ты не догадалась, кто я.

– Блэкорд, – вскакиваю. – Но как ты сюда попала? Почему выглядишь как человек? Что тебе нужно?

– Мы тоже воспользовались генетическими мутациями, – усмехается помощница, – чтобы раствориться среди вас. Захватить каждую планету и поставить Светлое сознание перед выбором: спасти то, что от вас осталось, или погибнуть вместе с нами. Мы пошли бы на этот риск, если бы она отказалась. Но Эйрел приняла наши условия. Не так ли?

– Значит, вы вернулись мстить? – спрашиваю, медленно отходя от стола. – И нам конец?

– Я здесь, чтобы продолжить игру. Жестокую, но справедливую. Ее исход решит, кто переселится на Землю, а кого ждет смерть в этой пустыне. Ты же не думаешь, что мы согласимся улететь на другой конец галактики?

Она права.

Наше светило умирает. Создатели предупредили, что осталось около пятидесяти лет, прежде чем оно погаснет и погрузит всю систему во мрак. Оставаться здесь так же опасно, как и пытаться выжить за многие световые года отсюда. Только мы, в отличие от осьминогов, не станем нападать на другие цивилизации, поэтому точно умрем!

Все дороги ведут нас к одному концу!

Кроме одной…

– Землю обещали нам. Разве нет, Светлейшая? Создатели прямо сказали…

– Нет! – вскрикивает Риэль. – Она достанется победителю. И это решение устраивает всех.

– Создатели согласились на это? – шокированно переспрашиваю.

– Они дали нам равные возможности! Для них мы неразумные дети, – скалится блэкорд и язвительно обращается к Светлому сознанию: – Ну что, Эйрел? Ты уверена, что именно она должна стать последней, кто вступится за роузентов? Я месяц наблюдаю за ней и уверена, что ты ошибаешься. Помни, это твой последний шанс.

– Уверена.

Почему Эйрел соглашается на какую-то игру, даже не пытаясь спорить? И как так вышло, что Создатели отменили первоначальное решение?

Эти чудовища не заслуживают улететь на Землю! Они не способны на созидание!

Или что-то изменилось, и теперь наша помощь землянам не нужна?

Подбегаю к Светлейшей, чтобы поймать ее взгляд, но она не желает объясняться и, исчезнув, возникает в противоположном углу.

– Не понимаю, – тяну я, чувствуя, как к горлу поднимается ком из обиды и нежелания мириться с ее покорностью. – Чего вы хотите от меня?

– Чтобы ты приняла участие в игре: отправилась на Сферум в аватаре землянки и среди жителей отдельного поселения попыталась найти своих собратьев, – перечисляет захватчица. – Благодаря вашим экспериментам с ДНК они выглядят, как обычные земляне. И мы тоже. У тебя будет день, чтобы понять, кто есть кто, а вечером придется выбирать. Ошибешься, и у тебя останется две попытки. Израсходуешь все – погибнешь. Твоя смерть остановит наш игру и передаст право улететь на Землю Великому Галахириуму.

– А если я найду роузента?

– Продолжишь. Вытащишь всех, одержишь победу. Только этого не случится. Те, что были до тебя, не находили даже одного сородича.

Нет, нет, нет!

Я не готова к этому!

– Эйрел, почему я? – кричу, еле сдерживая слезы. – Я же просто генный инженер!

– Только ты способна нас спасти, – уверенно говорит Светлейшая. – Только ты, Мегалин.

– Без помощи науки и кого бы то ни было, – перебивает блэкорд. – Чтобы ты не расслаблялась, предупреждаю: за каждым твоим шагом будет следить один из нас. Наблюдать, путать, угрожать. Он одолел почти сотню твоих предшественников и довел вашу расу до роковой черты.

Я так и знала!

Нам не дадут улететь!

Я погибну там… на Сферуме, а остальные… разделят мою участь на Луарисе, потому что я не справлюсь!

– Когда начнется игра? – обреченно спрашиваю я, сев на край кресла.

Руки не слушаются, а перед глазами плывет густой туман. Я все еще держусь, но сил хватает только на то, чтобы еле шевелить губами.

– Что будет с теми, кого я отыщу?

– Он улетит с нами на Землю. Таково условие Создателей.

– И как они передали его? – равнодушно спрашиваю, щурясь от яркого света.

– На наш корабль пришло сообщение. Такое же получила Эйрел, – блэкорд медленно приближается, склоняется надо мной и почти рычит: – Они бросили вас. Знаешь почему? Потому что завтра хозяева галактики наделают тысячи таких, как мы, и будут смотреть, как они пожирают друг друга.

Вдоволь насладившись моим страхом, захватчица наконец отстраняется. Она бросает последний взгляд на меня и Эйрел, а затем выходит, абсолютно уверенная в своей победе.

Так не может быть…

Это противоречит их замыслу! Нас наказали за его нарушение, так что же изменилось сейчас?

Что заставило их вновь встать на сторону блэкордов?

Им все равно на нас или… они ничуть не лучше этих монстров?

Глава 2

Планета Луа́рис. Лаборатория генной инженерии. Сектор А.

“Создатели” – единственное слово, которое звучит в голове после того, как Эйрел исчезает, а мнимая Риэль покидает лабораторию.

Всю жизнь я сомневалась в их мудрости, но теперь, когда узнала об их договоре с блэкордами, во мне начинают кипеть досада и злость. А ощущение ничтожности дополняет эту гремучую смесь и сильно жжется в груди.

Я все еще не могу смириться с ответственностью, свалившейся на меня, и продолжаю неподвижно смотреть в потолок. Стараюсь запомнить этот чистый белый цвет, потому что завтра меня окутает непроглядная тьма.

Я так глубоко погружаюсь в размышления, что почти не вижу проекции манипулятора, зависшей над столом. Она изображает процессы, происходящие во внутренней части аппарата, а так же передает данные о состоянии клетки в отсеке редактирования. Только все это больше не волнует меня. Как и течение времени, и оцепенение, сдавливающее тело.

Все, на что я способна сейчас – думать и бесконечно обвинять Создателей в жестокости.

Неужели, чтобы заслужить их уважение, мы должны быть такими, как те чудовища: убивать, захватывать и оставлять за собой лишь пепел? Почему они поддержали их, прекрасно зная, что станет с Землей?

Это очевидно даже мне, простому инженеру, но отчего-то неизвестно Эйрел и Совету?

Нет! Они не могут быть так глупы! Здесь есть что-то еще…Какая-то тайна. И каждая из сторон тщательно охраняет ее.

Хватит! Что бы ни скрывалось за этим безумием, завтра мне предстоит стать его частью, и ничто не исправит этого!

Ничто!

Больнее всего мне дается осознание, что я предчувствовала что-то подобное, но ни с кем не поделилась сомнениями. Вместо этого я загнала их глубоко в себя, чтобы оставить место надежде, и сделала только хуже. Поэтому теперь должна забыть обо всех мечтах о новом доме и вырвать последние ростки ожидания, что кто-то или что-то поможет мне.

Что ж, блэкорды победили, и, выходит, сделали это дважды: когда заставили Эйрел сделать ошибку, а после захватили Идэю, усыпив ее бдительность. Отныне нам остается беспрекословно исполнять все их требования.

Исполнять и надеяться на чудо.

Когда шок постепенно сменяет апатия, и я перестаю цепенеть от каждой мысли о предстоящей встрече с монстром, убившим сотню роузентов, меня окружает неприятный писк. Это аппарат, закончив работу над двумястами пятьюдесятью клетками, сигнализирует об окончании процесса.

Я автоматически касаюсь сенсорного стола, чтобы дать согласие на перемещение контейнеров в “Центр репродукции”, как вдруг мое внимание привлекает уведомление, поданное системой.

“Материал под номером двести пятьдесят не соответствует заданным характеристикам и будет уничтожен через десять секунд” – предупреждает она.

Только после этого я окончательно прихожу в себя, но вместо следования инструкциям, начинаю метаться по сектору.

Ошибка? Не может быть! Мы проверяли клетки и не раз! А манипулятор точно исполняет задание! Я должна понять, что произошло, и предотвратить повторение проблемы!

Чтобы спасти поврежденную клетку, я подаю команду на сохранение образца, но не успеваю. Эйрел мгновенно блокирует доступ, и, спустя две секунды, от будущего роузента остается только бледное энергетическое пятно.

– Мы должны были оставить его, чтобы понять, в чем причина поломки! – громко говорю я, склонившись над проекцией.

– Во время замены одного из участков ДНК произошла мутация. Я должна была удалить ее, Мегалин, – звучит голос Светлейшей. – Таков протокол.

– Да, конечно… – шепчу, сама не понимая, почему так среагировала на стандартную ситуацию.

– Сегодня твоя работа окончена, – после паузы произносит Эйрел. – Ты можешь отправляться в свой отсек для подготовки к…

– К игре, – устало продолжаю я, закрыв лицо ладонями. – Но почему так, Эйрел? Что за варварский способ решить, кто из нас достоин лучшей жизни?

– Блэкорды хотят доказать, что они самые приспособленные, а мы подчиняемся силе, чтобы сохраниться, как раса, Мегалин. Это все, что нам осталось.

– Нет, – с дрожью в голосе сопротивляюсь я. – Это все, что мы позволили сделать с собой. И поведение блэкордов тому подтверждение. Создатели предпочитают тех, кто способен бросить вызов им и сложившемуся порядку.

– Возможно, поэтому я выбрала тебя не первой, но последней, – внезапно говорит Светлейшая.

Я не понимаю, почему она считает меня способной на открытое противостояние! За эти пять лет я не проявляла дерзости, хотя нередко нарушала правила и внутри себя горела от сомнений.

Может, Светлейшая догадывалась о них?

Пусть так, но разве это делает меня особенной?

Конечно, нет! Она ошиблась…

“Это не ошибка, Мегалин”, – предугадав мои мысли, продолжает Эйрел.

Невозможно! Того, кто способен выстоять против стольких врагов, не сломает страх перед ними. А именно это сейчас происходит со мной. Я уже чувствую, как его холодные щупальца сдавливают шею.

Эйрел ошиблась. Безо всяких сомнений! И это лишит всех нас будущего!