Астарта. Предназначение. Книга 3

Астарта. Предназначение.

Книга третья.

Глава 1. «Ненависть к расам не является частью человеческой натуры; скорее это отказ от человеческой натуры.» (Орсон Уэллс)

Иногда бурные споры могут привести к единству. Преодолев все разногласия, мы наконец обрели спокойствие и разработали стратегию для финальной игры. На рассвете каждый отправился выполнять свою миссию в разных городах мира Лурапис.

Новая тактика базы «Запад» открыла для нас неожиданные возможности — теперь мы получили право привлекать внешние ресурсы. Хотя обычно состав финальной команды определялся исключительно руководством, наш особый статус приближенных Петровича позволил изменить правила игры. Он лично одобрил наш план, тем более что Генерал уже поддерживал эту инициативу. Теперь главной задачей стал поиск новых участников и их интеграция в систему через того же Петровича.

После согласования деталей группа разделилась, ища участников в нашу команду по расовому принципу — тактически это оказалось вернее, чем вести переговоры с чужаками:

Монти и Шелли отправились к вампирам и таханцам;

Бастет с Дохляком вылетели в Либисит к драконам;

Эрдан двинулся в горы на поиски крылатых эльфов-авариэль;

Алина с семьей направилась в Агарп к оборотням;

Генерал взял на себя миссию в Верногии среди троллей.

На базе остались я, Богдан, Клавдия, Дима и Вера, а также Гермес с Геной. Изначально мы планировали делегировать Богдана для переговоров с его народом, но быстро осознали его дипломатическую несостоятельность. Без сопровождения в Линбер он был бесполезен, а всех компетентных уже распределили по другим направлениям. В итоге решили — пусть остается, здесь его навыки пригодятся больше.

Удобно расположившись на футбольном поле, мы с Клавдией наслаждались солнечными ваннами. В это время Богдан с Геной играли в футбол против Веры и Димы.

— Как же приятно иногда просто расслабиться, лежа на траве и ни о чем не думать. В последнее время вокруг нас столько всего происходит... — протянула я, прикрыв глаза.

— Абсолютно согласна, — отозвалась Клавдия с довольной улыбкой. Приподнявшись на локте, она кивнула в сторону пробегавшего мимо Геннадия. — Смотрю на твоего ящера и думаю: если бы он мог говорить, наверное, привел бы своих сородичей в нашу команду. Он же такой быстрый и ловкий.

Как будто услышав ее слова, Геннадий внезапно затормозил и подошел к нам, оставляя за собой след из примятой травы.

— Привет! — Клавдия слегка насторожилась. — Что задумал?

Я приоткрыла один глаз. Геннадий стоял рядом, возбужденно хлопая хвостом по земле, что выглядело одновременно забавно и странно.

— Может, хочет поиграть с нами? — предположила я, наблюдая за его нервными движениями. — Или пытается что-то сказать?

Ящер энергично кивнул, будто сознательно подтверждая мои слова. В голове мелькнула мысль: почему бы не попробовать ментальный чат? Эта система телепатической связи раньше помогала мне общаться даже с животными, если у них был игровой профиль. Помню, как однажды через нее разговаривала с Джованни, когда он принимал облик волка...

— Ты можешь говорить? Просто подумай — и твои мысли станут словами на языке, который у меня установлен, — мысленно объяснила я Гене после того, как создала чат на нас троих.

— Не знаю, — раздалось в ментальном чате.

Геннадий замер, удивленный тем, как его мысли обрели голос — его собственный, знакомый голос. Он ошарашенно огляделся и добавил:

— Значит, могу. Круто!

Со стороны это выглядело так, будто на поле происходила странная немая сцена: мы просто стояли и переглядывались. Но в реальности между нами кипел оживленный мысленный диалог. Когда Богдан с Димой пробегали мимо с мячом, они мельком бросили на нас вопросительные взгляды, и этот момент замешательства позволил Вере ловко перехватить мяч и уже через секунду отправить его прямо в ворота.

— Я все понимал, — объяснял Геннадий, слегка смущаясь, — просто мой речевой аппарат не приспособлен для ваших звуков.

— Главное, что теперь мы можем общаться, — удовлетворенно заметила Клавдия.

Геннадий наклонил голову.

— Я слышал... вы ищете моих сородичей. Василисков. Для команды. Я могу помочь.

Он сделал паузу, его глаза сузились в раздумье.

— Может быть, я знаю, где они. Хотя... они уже не совсем такие, как я. Эволюция, понимаете ли...

Хвост ящера нервно подергивался.

— Мои родичи разделились на два рода: одни стали меньше — юркие, быстрые. А другие... — его глаза вспыхнули. — Другие обрели крылья.

— Где же их можно найти? И как ты вообще узнал о них? — не смогла скрыть своего удивления я.

Геннадий нервно постучал хвостом по земле:

— В городе Чоси. Я... я часто беседую с животными на конюшне. На днях там появились новые лошади — как раз оттуда. Они-то мне и поведали о моих сородичах.

Клавдия округлила глаза:

— Постой, ты можешь разговаривать с животными?!

— Не со всеми подряд, — поспешил уточнить ящер. — Только с теми, кто обладает разумом или «игровым профилем». Таких, если честно, не так уж много...

Моя рука сама собой сжалась в кулак от возбуждения:

— Это же потрясающе! Мы обязательно должны отправиться в Чоси! Новые приключения — ура!

Странно: еще минуту назад мне казалось, что я смертельно устала от всех этих передряг. Но теперь адреналин снова бешено стучал в висках. Клавдия бросила на меня испуганный взгляд, будто я предложила прыгнуть с обрыва, но через мгновение ее лицо смягчилось, и она одобрительно кивнула.

Мы собрались за считанные минуты. На вокзале я застыла в недоумении, вглядываясь в здание, чьи стены переливались неоновыми огнями.

— Это вообще вокзал или футуристический ресторан? — пробормотала я себе под нос.

Перед нами возвышалось сооружение, в котором причудливо сочетались классические архитектурные элементы с ультрасовременными инсталляциями. Клавдия скривилась, разглядывая эту дикую смесь стилей.

— Давай попробуем зайти внутрь. Может, там все станет понятнее, — предложила она, толкнув стеклянную дверь.

Внутри вокзала было удивительно уютно. Это место словно сошло с иллюстраций футуристического журнала. Здание воплощало креативные идеи, новаторские материалы и передовые технологии. Пространство сочетало в себе современность и комфорт. Инновационные кассы, интерактивные табло с расписанием, залы ожидания с мягкими креслами и стильные кафе — все это создавало уникальную атмосферу.

Люди торопливо двигались по залу, неся сумки и чемоданы. Их шаги отдавались эхом от гладких стен, а по перрону звучали объявления о прибытии и отправлении поездов.

— Уважаемые пассажиры, транспорт «Квамос — Чоси» прибыл. Ряд номер один, отправление в пятнадцать часов, — раздался механический голос из динамиков.

Мой взгляд скользнул к первому ряду, где одиноко стоял миниатюрный поезд всего с одним вагоном. Когда я двинулась дальше, меня словно окатило волной этого транспорта-хаоса: самолет на воздушной подушке (почти точная копия Генеральского), а за ним — что-то вроде безумного таксопарка, где перемешались десятки невероятных средств передвижения.

Фантастические механизмы причудливых форм соседствовали с конными экипажами и раздутыми, как пузыри, автобусами-амфибиями. Шумную толпу разбавляли ручные гигантские ящеры, готовые к путешествию. Воздушные шары качались на привязи рядом со спартанскими телегами. Казалось, здесь собрали весь транспорт мира Лурапис за последнюю четверть века и выставили на всеобщее обозрение — пестро, нелепо, но удивительно жизнеспособно.

— Что ты ожидала? — обратилась ко мне Клавдия, заметив мой удивленный взгляд. — Здесь даже рельсы есть только частично и на короткие расстояния. Мир всего 25 лет назад вышел из темного века, и технологии тут все еще на низком уровне. На этом вокзале с трудом собрали весь возможный транспорт — и то благодаря нам. Местные жители чинят препятствия и не дают строить полноценные дороги и рельсы. В итоге получилось нечто вроде ярмарки транспорта, собранного за последние 25 лет. Ну что, выбираем подходящий?

Клавдия, как опытный путешественник, уверенно направилась к расписанию. Мы остановились у большого табло и начали изучать варианты маршрутов до города Чоси. В колонках табло было указано: транспорт, время отправления, длительность пути и номер ряда.

Город Чоси:

Поезд, отправление в 15:00, сутки в пути, прибытие в 14:00 — первый ряд.

Самолет-телепорт, отправление в 14:00, прибытие в 16:00 — второй ряд.

Летающий корабль, отправление в 12:30, прибытие в 14:00 — двадцать восьмой ряд.

— Сейчас ровно двенадцать, так что и думать нечего! — я ткнула пальцем в табло. — Мне до смерти любопытно поглядеть на этот летающий корабль. Идём?

— Вот уж нет, — Клавдия скрестила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок. — Я бы выбрала самолёт. Да, остановок куча, да, укачивает так, что потом полдня земля качается под ногами, — зато надёжность у него вне конкуренции. Вокруг одни подозрительные рожи — на другом транспорте мы до места можем попросту не добраться.

— Ну уж нетушки! — выпалила я и невольно поёжилась. Память услужливо подсунула ту самую поездку на самолёте Генерала. По спине пробежал холодок. Такое — ни за какие сокровища, ни второй, ни третий раз.

— А меня до сих пор потряхивает, стоит вспомнить наш рейс в Бездну и обратно, — хмуро вставил Богдан и дёрнул плечом. — Телепорты — это не моё. Категорически.

Я кивнула, понимая его без лишних слов.

— Вот изобретут телепорт, который переносит одним махом, прямо в нужную точку, — тогда поговорим.

Клавдия лишь закатила глаза, но спорить больше не стала. Так, вопреки её ворчанию, мы двинулись на поиски двадцать восьмого ряда.

Добравшись до места, мы замерли. Нас встретила… пустота. Ни транспорта, ни пассажиров, ни малейшего намёка на отправление. Мы растерянно крутили головами.

— И где корабль? — Богдан озадаченно огляделся по сторонам.

— Через десять минут он должен был взять курс на Чоси! — Клавдия раздражённо мотнула головой. — Только не говорите, что мы опоздали.

Вдруг у наших ног кто-то завозился. Маленькое непонятное создание подскочило к Клавдии и ущипнуло её за ногу. Та аж подпрыгнула на месте.

— За мной, тёти и дяди. Провожу вас до корабля, нам нужно выйти на лётную площадку, — пропищал малёк.

Это был не человек, не карлик и уж тем более не гном. Ростом — с трёхлетнего ребёнка. С полметра, не больше, с большими ушами и крошечными рожками, с огромными круглыми глазами на мордочке — не то заячьей, не то собачьей. Короткий серый мех покрывал всё тело, а на плечах висела коричневая накидка, потёртая по краям, но с виду крепкая. Хвостик нетерпеливо подрагивал, пока существо разглядывало нас с нескрываемым любопытством.

Над его головой засветился оттиск:

«Мотя / Пипи / Воин-Берсерк / Пилот / уровень 37»

— Ну конечно, — усмехнулась я. — Летающий корабль. Могла бы и сама догадаться, что искать его нужно в небе, а не под крышей, среди закрытых стен.

И мы пошли за ним. Без лишних вопросов. Наверное, потому что он был совсем крошечным — с ребёнка. На таких сложно смотреть с подозрением. Язык не поворачивается отчитывать за щипки или требовать вежливости — мол, какие мы вам «тёти и дяди», чай, не родня. Хотелось просто кивнуть и идти.

Двери распахнулись — и нас обдало тёплым ветром, несущим запах нагретого дерева и далёких дождей. Мы шагнули наружу, и первое, что ударило по глазам, — свет. Не резкий, а мягкий, золотистый, будто разлитый по небу ковшом. Солнце садилось где-то за горами, и весь мир — облака, скалы, далёкие шпили замков — тонул в этом медовом сиянии.

— Нам на тот кораблик! — крикнул Мотя и вскинул лапку вверх.

Мы разом запрокинули головы.

Он парил прямо над площадкой. Огромный — настолько, что заслонял половину неба. Древний парусник, из тёмного дерева, с резными фигурами по носу и бокам, с высокими мачтами, обтянутыми канатами. Парусов не было. И всё же он плыл — медленно, величаво, будто само небо несло его на ладонях. По бортам светились окна, тёплые, живые. Под днищем клубился туман — будто корабль дышал.

Мы стояли молча. Слова казались ненужными.

— Ну чтос, выс со мнойс? — пропищал Мотя, уже повиснув на якорной цепи.

Я дёрнулась. Кого-то он мне живо напомнил. Дохляка! Точно. Только тот вечно не выговаривал пару букв, и Монти вместе с нами понемногу его вытягивал. А этот — наоборот — лепил шипящее «с» к каждому слову. Причём сперва-то говорил чисто, а тут вдруг — прорвало. Странный малый, ничего не скажешь.

— Мы хотели сначала узнать про транспорт, — задумчиво протянула Клавдия, не отрывая взгляда от неба. Впрочем, не она одна: вся компания так и застыла, запрокинув головы и раззявив рты, будто боялась спугнуть парящий над нами корабль.

— Всёс нормульс, тётяс! Онс в полной боевой готовностис! Шевелимс булкамис и топаемс на палубус! — выпалил Мотя с таким пылом, что мы невольно оторвались от неба и уставились на него.

Клавдия медленно перевела на него тяжёлый взгляд, потом посмотрела на меня — мол, решай ты. А я и сама не знала. У Богдана побелели костяшки сжатых кулаков. Геннадий замер, втянув голову в покатые плечи; гребень, обычно чуть приподнятый, распластался вдоль позвоночника — так прижимает его ящер, почуявший опасность. Громадная туша сбилась в тугой ком, хвост обвился вокруг лап. Пасть стянулась в тонкую линию, ноздри раздулись, третье веко наполовину прикрыло глаза — так рептилии дают понять, что всё это им решительно не нравится. Зато Димка с Верой подпрыгивали на месте и теребили меня за рукава, не в силах сдержать восторг.

— Летим, летим, мама, ну полетели! — звенел Димка, сияя, как гирлянда, которую наконец воткнули в розетку.

Рядом с ним Геннадий был его полной противоположностью: он вжался в землю, хвост подобрал под себя, гребень пригладил до полного слияния с чешуёй, и вся его морда без слов молила: «Мама, забери меня отсюда, и я буду самым послушным на свете!»

Я выдохнула, чувствуя, что выбор сделают за меня.

— Летим! — решилась я. Димка с Верой всё равно не дали бы отступить. — Только как нам подняться? — я снова вскинула глаза к громаде корабля. Карабкаться по якорной цепи вслед за Мотей не было ни малейшего желания.

— Всёс простос! — начал было Мотя, но его оборвал глухой утробный клокот из глотки Геннадия. Ящер дёрнулся, чешуя на шее встала дыбом, и наружу вырвался низкий раскатистый рык — так рептилии выпускают скопившийся газ, когда волнуются. От неожиданности Богдан охнул и осел на плиты, отключившись.

— Ну вот и полетали, — сухо бросила Клавдия, закатив глаза. — Кто-то совершенно не умеет вести себя прилично.

Геннадий промолчал. Только взглянул на неё — долго, не мигая — и дважды хлестнул хвостом по плитам, точно метроном, отбивающий такт: «я-те-бя-ус-лы-шал, бабуля».

Повисла пауза. Мотя почесал рожки, склонил голову набок и задумчиво изрёк:

— Этос нормульс. У нас такое бываетс. Водой его отпоитес — и полетитс как новенькис!

Я тяжело вздохнула. В груди уже шевельнулось запоздалое сожаление о поспешном решении. Покосившись на лежащего Богдана, я бросила на Геннадия укоризненный взгляд — тот даже третьим веком не моргнул.

— Со мнойс так всегдас, никтос не хочетс, — вдруг сник Мотя, плечи его опустились, хвостик перестал подрагивать. — Вы уже пятыес в этомс городес.

Стало неловко. Я сжала пальцы, глянула вверх, на тёплые окна корабля, и отрезала, не давая себе передумать:

— Спускай корабль. Мы летим.

Мотя, обрадованный, тут же взобрался по той же якорной цепи на корабль, шустро, как мартышка. Вскоре корабль начал медленно снижаться. Когда он поравнялся с площадкой, с борта сбросили трап. Мы поднялись на палубу. Мотя вернулся с носилками — откуда-то из недр корабля, — ловко подхватил Богдана, словно тот был пушинкой, перекинул его через плечо и взвалил на носилки. Затем, не переводя духа, перенёс его на борт.

Мы с Клавдией переглянулись, удивлённые его силой. Геннадий, Дима и Вера, не дожидаясь дальнейших указаний, побежали вниз — искать каюты.

— По оплатес, 100 манк плюс едас. И еще дележка набранного грузас, — объявил Мотя, глядя на нас с ожиданием ответа.

— Деньгис ОК-ейс, еда — без проблемс, груз — под вопросомс, его не будетс, — ответила Клавдия, слегка подражая манере речи Моти.

Я хмыкнула. Честно говоря, мне тоже захотелось добавить это «с» к концу каждого слова — настолько заразительной была его речь.

Мотя задумался, почесал затылок, затем кивнул.

— Ладнус, — произнёс он, и тут началось настоящее шоу, от которого мы не могли оторвать взгляд.

Мотя, как оказалось, был не только капитаном, но и всей командой в одном лице! Он с невероятной скоростью переключался с одной роли на другую, играя их настолько мастерски, что мы едва успевали следить за ним. То он был матросом, ловко управляющим парусами, то капитаном, командующим с мостика, то механиком, проверяющим состояние тросов и якоря.

Причём в командах он почему-то не добавлял своё привычное «с».

— Якорь вышел из воды — чист! — выкрикивал он, стоя на носу корабля, а через секунду уже несся к якорю, чтобы проверить его состояние.

— Якорь под клюзом! — докладывал он, и тут же, меняя голос, добавлял: — Якорь на месте!

Мы только успевали поворачивать головы, наблюдая за тем, как он перемещается по кораблю с бешеной скоростью.

Когда корабль начал медленно подниматься, а затем резко рванул вперед, мы с Клавдией переглянулись.

— Если этот чертик всё это делает один, то зачем «играть», да ещё и озвучивать якобы команду? — тихо спросила она, покачав головой.

— Наверное... от скуки, — медленно ответила я, не сводя глаз с Моти.

Мотя же продолжал носиться по кораблю, выполняя все обязанности с точностью до миллиметра. На мостике он отдавал приказы сам себе, а через секунду уже выполнял их, не теряя ни секунды.

— Канат как? — спрашивал он, тут же отвечая: — Канат натянут, капитан! — и снова сменял роль.

— Это будет незабываемое путешествие, — прошептала Клавдия, наблюдая, как хаотичные на первый взгляд действия Моти превращались в удивительно слаженный процесс.

Я молча кивнула, уже предвкушая, какие приключения нас ждут с таким капитаном.

Внезапно корабль резко ускорился. Нас с силой прижало к мачте, за которую мы вцепились изо всех сил. Неистовый ветер выл вокруг, словно живое существо, жаждущее сбросить нас в бурлящую бездну.

Услышав грохот, Геннадий и дети бросились к выходу на палубу.

— Нет, оставайтесь внутри! — крикнули мы в унисон.

Они послушались, поспешно отступив обратно в каюты.

Тем временем корабль вошёл в устойчивый поток воздуха. Движение стало плавнее, свист ветра стих, позволяя нам немного расслабить хватку.

На штурвальной площадке Мотя жестом показал нам на небольшое укрытие — своеобразную веранду, напоминающую раскрытую морскую раковину. Её полузакрытая конструкция надёжно защищала от ветра.

— Тудас, — коротко бросил он.

На четвереньках, цепляясь за поручни, мы перебрались к указанному месту. Там действительно было безопаснее, и ветер уже не казался таким беспощадным. Мы уселись, пока Мотя оставался у штурвала, сосредоточенно глядя вперёд.

— Через полтора часа будем в Чоси, — объявил он важным тоном, даже не поворачивая головы.

Клавдия, наконец переведя дух, бросила на него любопытный взгляд:

— Можно узнать больше о твоей расе? — спросила она. — Мы впервые встречаем супермена.

Мотя обернулся, его мордочка растянулась в зубастой ухмылке:

— Ха! Панда спрашиваетс — а ведь вы самис редкий зверь в Лураписес. Мы — пипи. Помесь всего на светес: собаки, зайца и пустынной лисицы. — Он сгорбился, его хвост бессильно упал на палубу. — Мы своего рода «изгои», божьи подмастерья, отвергнутые самими творцами. Мечтали создать шедевр — а получились... мы.

Он сделал паузу, глядя куда-то вдаль, как будто вспоминая что-то неприятное.

— Нашей расы почти нет в этом мире, кланов тожес никогда не существовало. Родились несколько нас, и все были отброшены как неудачный эксперимент. Взрослые достигают только 70—80 сантиметров в высоту. А я еще ребенок. Мой рост — 50 сантиметров. Нас отвергли все: черти, собаки, волки. Мы всегда оставались сами по себе. Я не знаюс, сколько таких, как я, еще существует. Давно никого не встречал.

В его спокойном голосе звучала такая бездонная печаль, что Клавдия, собиравшаяся ответить резкостью, внезапно замерла. Ее черты смягчились, когда она задумалась о сказанном.

— Я... я хотела огрызнуться, — призналась она наконец, меняя интонацию, — но теперь мне важнее знать: как ты сумел не просто выжить, а достичь такого мастерства?

Уголки рта Моти дрогнули в слабой улыбке, но глаза оставались темными и печальными.

— Просто... хотел житьс, — прошептал он, и в этой простой фразе заключалась целая вселенная боли. — Работалс до седьмого пота. Отец... он строил этот корабль всюс жизнь, мечтая улететь от этого бессердечного мира. Умер, когда мне былос пять. — Его пальцы крепче сжали штурвал. — Остался один. Совсем одинс.

Тишина, наступившая после этих слов, была насыщенной и тяжелой. Мы смотрели на это неугомонное существо по-новому; за его эксцентричностью скрывалась глубокая рана, а сила воли не сломилась даже под гнетом таких испытаний.

— Ты не один, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Иди с нами. Наша команда бросает вызов всей этой нелепой системе. Нас называют «Демонами» из-за разнообразия наших рас. Но именно это делает нас сильнее.

Мотя медленно покачал головой, его взгляд стал тяжелым.

— Я не могу. Я раб, — тихо ответил он, опуская уши. — Мой хозяин ждет меня в Чоси с грузом людей.

Он опустил голову, словно стыдясь своих слов, и медленно отошел от штурвала. Прежде чем полностью отвернуться, он бросил короткий взгляд в нашу сторону и едва слышно прошептал:

— Простите.

В тот же миг у меня вспыхнуло тревожное «Предчувствие», предупреждая о надвигающейся опасности. Но было уже поздно. Веранда, в которой мы укрылись, захлопнулась, будто раковина, защищающая свою жемчужину. Мы оказались в полной темноте, плотно прижаты друг к другу.

— Ну что я говорила?! — возмущенно воскликнула Клавдия, явно не упустив момента, чтобы выразить свое недовольство.

— Ох, не переживай! Мы справимся, — ответил я, пытаясь ее успокоить. — Но, если честно, мне хочется урегулировать это мирным путем. Он ведь ребенок.

— Со мной мой сын! — крикнула я, надеясь достучаться до сердца Моти. — Как ты собираешься жить с таким тяжелым грузом на совести? Неужели ты настолько прогнил изнутри, что готов отдать нас своему хозяину? Подумай, Мотя! Поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой! Я не раз говорила это своему сыну и повторяю тебе. Только ты можешь решить, кем станешь: никчемным рабом, изгоем или достойным представителем своей расы, у которой может быть клан и будущее!

Молчание. Ответом нам была лишь тишина, гнетущая и тяжелая. Но вдруг в нашей импровизированной темнице пробился тонкий луч света. Я заметила, как Клавдия закатила глаза и издала характерный цокающий звук.

— Я понимаю твои страхи, малыш, — неожиданно произнесла Клавдия, взяв инициативу в свои руки. Ее голос прозвучал мягко, но уверенно. В отличие от меня, она всегда умела находить общий язык с детьми, предпочитая говорить просто и искренне.

— Ты не одинок в этом мире, даже если иногда так кажется, — продолжала она, ее слова звучали обнадеживающе. — У тебя есть возможность выбрать свой путь, и я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. Не позволяй тьме захватить тебя, найди свою внутреннюю силу и стань тем, кем хочешь быть. Я помогу. Я буду рядом.

Повисло молчание. Я затаила дыхание, гадая, подействуют ли слова Клавдии.

И вдруг мы услышали.

— Я не хочу быть гнилым внутри, я хочу быть лучше! — донесся до нас дрожащий, заплаканный голос Моти.

Эти слова прозвучали так искренне, что я почувствовала, как на душе стало легче. Мотя был еще ребенком, и в нем оставалась надежда. Клавдия улыбнулась, а я с облегчением выдохнула.

— Вот и хорошо, малыш, — мягко сказала она. — Давай начнем с того, чтобы ты открыл нам эту раковину.