Карта Несуществующих Мест или Двойник из Ниоткуда

Солнце уже вовсю кувыркалось над площадью, но Джо-Джо чувствовал себя так, будто проглотил комок холодной ваты. Он тупо смотрел на ту самую каплю сиропа. Отражения не было. Только его собственное лицо, искажённое сферой: вихры торчком, веснушка на месте. Но внутри всё звенело от того тихого, чужого смешка.

– Весельчак! – голос Ворчуна, похожий на скрип несмазанных качелей, вырвал его из оцепенения. – Ты заснул? Репетируй! Фестиваль ждать не будет!

Гизмо, уткнувшаяся в клубок проводов, лишь мотнула головой.

– Да, Джо-Джо! Мне нужны параметры смеховой волны для калибровки! Шутка про комету – идеальный тест! Если, конечно, вчерашнее не было галлюцинацией от сахарной пыли…

– Это не галлюцинация! – горячо возразил Джо-Джо, спрыгивая с ящика. Он снова потрогал веснушку. – Я видел! И он смеялся не как я… Он скулил!

– Скулил? – высунул нос Пусик. – Как Бублик, когда ему кость не дают?

– Не знаю! Просто… не так!

Бублик, услышав своё имя и слово «кость», немедленно подскочил, тычась носом в карман Джо-Джо.

– Печенье-дирижабли? – спросил он надеющимся тоном. – Или… О! Запах тревоги! И лимонной нестабильности! – Его нос задрожал. – Сыщик Бублик берётся за дело! Возможно, это происки подозрительных белок!

Джо-Джо полез в карман и вместо печенья нащупал тёплый камень в форме Чихающего Кота – талисман, мамин подарок. Сжал его, пытаясь успокоиться. Всё как обычно: солнце, смех, запах ванили, ворчание…

И в тот миг, когда он уже собрался что-то добавить про комету, случилось Первое Чудо. Или Первая Беда.

Воздух рядом с Фонтаном Сюрпризов задрожал, будто нагретый асфальт. Затем сморщился – и появился двойник. Выцветший, как старая фотография. Звук его журчания был глухим, будто из-под земли. А струи били не вверх, а вниз, в собственную чашу, с унылым ПЛЮХОМ.

– Ого! – Джо-Джо подбежал ближе. – Новый аттракцион? Гизмо, это твоих рук дело?

– Аттракцион? – фыркнул Ворчун. – Да это поломка! Фонтан «вверх» с «вниз» перепутал!

Но лимонад в чаше фантома вёл себя совсем уж неподобающе. Он… густел. На глазах. Пузырьки лопались, жидкость мутнела, становясь ярко-жёлтой и тягучей.

– Ребята? – пискнул Пусик. – Он… он в желе превращается? Лимонное желе?

Действительно, через пару секунд в чаше колыхалось огромное, прозрачно-жёлтое, подрагивающее желе.

– Вау! – Гизмо оторвалась от прибора, глаза загорелись. – Фазовый переход! Надо пробу взять! Для науки! И… для пирогов! – Она схватила ложку для варенья.

– Нееет! – завопил Ворчун, вскакивая. – Гизмо, стой! Это же неведомая дрянь!

Но было поздно. Гизмо уже зачерпнула увесистый кусок трясущегося чуда.

– Пахнет… лимоном! И… пылью? Интересно!

– Пылью?! – Бублик насторожился, нос задвигался как локатор. – Улика! – Он сделал круг вокруг Гизмо. – Запах старых орехов! И хвои! Беличья хвоя! Я так и знал! Белки подстроили фантомный фонтан, чтобы отвлечь нас! Отдай улику, Гизмо! Сыщик Бублик должен её изучить!

Его цель была ясна – ложка в руках Гизмо.

– Бублик, нет! – закричал Джо-Джо.

Поздно. Пес в прыжке лизнул желе. Липкий кусок оторвался и прилип ему к морде! Бублик в ужасе замотал головой.

– А-а-а! Предательство! Ловушка! Они меня мумифицируют! – Жёлтые брызги летели во все стороны.

– Эй! Мои шестерёнки!

– Моя борода!

– Кошмар! – завизжал Пусик, ныряя под ящик.

Площадь превратилась в хаос. Бублик носился, оставляя липкие следы, чихал конфетти и выкрикивал обрывки теорий про белок-невидимок. Горожане собирались, покатываясь со смеху.

– Эврика! – вдруг закричала Гизмо, глядя на эту суматоху. – Это не просто желе! Это фантомное желе! След искажения!

– Какое искажение?! – рявкнул Ворчун, оттирая желе с рукава. – Это след собачьего безобразия! Бублик! Сидеть!

Бублик плюхнулся на зад и отчаянно тряхнул шерстью. Капли, как снаряды, полетели в стороны. Один шлепок угодил Ворчуну в лоб.

– ГРРРАААА! – заревел гном, вытирая лицо. Борода теперь блестела, как янтарь. – Вот ты у меня получишь! Я тебя… выставлю на Фестиваль как «Желе-пса»!

Джо-Джо тем временем подбежал к самому фонтану. Желе таяло, и сквозь него проступало дно чаши.

– Смотрите! – крикнул он. – Плитка! Она другая!

Вместо синей плитки с золотыми рыбками просвечивала красная, со строгими геометрическими узорами.

– Это же фантом! – воскликнула Гизмо. – Он из другого места! Как твоё отражение!

Но узоры таяли на глазах, уступая место знакомому дну. Через пару минут в чаше плескалась обычная, лишь слегка желтоватая вода. Фантом растаял, как сон.

– Ушёл… – прошептал Джо-Джо, сжимая в кармане камень. Холодок под рёбрами вернулся.

А Ворчун, сидя в луже размазанного желе, смотрел на мир с выражением глубочайшей гномьей обиды.

***

Тень над Городом Радости

На следующий день странности продолжились. У Радужного Моста появился двойник – тоже мост, но тусклый, цвета выстиранной ткани. Наступая на него, чувствовали странную тяжесть, будто ноги вязли в сиропе. У киоска Братьев Блинчиков возник «филиал» с вывеской «Пирожки-Разочарования», где угрюмая тень предлагала серые комочки теста. А в парке рядом с любимым дубом Джо-Джо вырос другой – тощий, с листьями-слезинками, от которого веяло таким холодным одиночеством, что птицы облетали его стороной.

– Они появляются там, где что-то потеряно или забыто, – шептала Гизмо вечером, листая записи на планшете. – У фонтана ты монетку обронил. На мосту Миндалина платок потеряла. А под твоим дубом… Ты же первую свою записанную шутку там потерял, помнишь? Про говорящий бутерброд.

Джо-Джо кивнул. Холодок внутри крепчал. Город будто раздваивался. Становился ненадёжным.

Погоня за Радужной Тенью

Всё взорвалось, когда они шли мимо «Сладкого Сна». Из окна кондитерской выпрыгнула невероятная штуковина: огромная мармеладная лягушка, полупрозрачная и вся переливающаяся всеми цветами радуги! Каждый её прыжок оставлял короткий липкий след, тут же таявший в воздухе. Фантом! И он явно от кого-то удирал!

– Лови её! – закричал Джо-Джо, бросаясь в погоню.

Началась безумная скачка по крышам! Лягушка скользила сквозь флюгеры-крендели и дымоходы, пахнущие какао. Джо-Джо карабкался по вафельной черепице, Гизмо жужжала на реактивных кроссовках, Ворчун катился по скатам, ворча про «крысиные бега». Бублик нёсся внизу, лая: «Стой, подозрительное земноводное!». Пусик плыл сзади, дрожа: «Ой-ой-ой, высота!».

На крыше Музея Смеха они её почти настигли. Джо-Джо протянул руку… Но тварь обернулась. Её мармеладные глаза сверкнули. Она хихикнула пузырьком воздуха и… растворилась в луче солнца. Оставив лишь одну каплю радужного сиропа, упавшую Бублику на нос.

– Уплыла! – выдохнула Гизмо. – Но её след… нездешний.

Джо-Джо стоял и смотрел на пустое место. Холодок под рёбрами стал льдом.

Лицом к лицу с Пустотой

Вечер. Джо-Джо сидел на крыльце своего дома-мороженого, сжимая в ладони тёплый камень-кота. Думал о фантомах, о грусти, о том, что прокралась в город…

Воздух перед ним задрожал – тонко, будто поверхность воды. И он появился.

Двойник.

Стоял в двух шагах. Такая же рубашка, но выцветшая. Такие же джинсы, но до серости вытертые. Вихры – тусклые. Глаза – его глаза, но пустые. Без огня. И на левой щеке, где должна быть веснушка – гладкая, чистая кожа. Словно её стёрли.

Джо-Джо остолбенел. Весь мир сузился до этой фигуры. Двойник смотрел на него без выражения. Просто смотрел.

– Кто… – успел прошептать Джо-Джо.

Рука двойника мелькнула – холодная, как мрамор. Он вырвал камень-кота из его ладони. Легко, будто брал своё.

– Отдай! – вскрикнул Джо-Джо, бросаясь вперёд. Это был крик ужаса.

Но двойник уже отступал. Бросил на него последний взгляд – тяжёлый, полный немой тоски и чего-то ещё… сожаления? – и шагнул назад. Прямо в стену дома. Камень в его руке вспыхнул синим холодным светом. Стена стала жидкой и мутной. И он растворился в ней, как призрак в воде.

Джо-Джо остался один, с пустой, холодной ладонью.

В голове образовалась зияющая дыра. Он только что думал… Думал о чём-то важном. О чём-то тёплом. О маме? О её смехе? Он забыл. Совсем. Словно кусок памяти вырвали вместе с камнем. Появилась слабость, лёгкое головокружение. Земля под ногами стала зыбкой. Как будто его самого начали стирать.

Сбор команды и шёпот старых книг

Через полчаса в мастерской Гизмо, пропахшей маслом и пылью, было напряжённо. Джо-Джо, всё ещё бледный, рассказывал. Пусик дрожал, кутаясь в шарфы.

– Это не призрак, – прошептал он. – Призраки – они отсюда. Он… другой. Как дыра. Пустота. Холодная.

– Зазеркалье! – рявкнул Ворчун, стуча посохом. – Дедушка Кремень рассказывал! Бывают трещины в ткани мира. Оттуда глядят отражения. Ненастоящие. Крадут вещи. И мысли! Особенно тёплые! – Он мрачно посмотрел на Джо-Джо. – Вот твой камушек и твою думушку-то и стырили.

– Значит, нужен детектор! – Гизмо уже рылась в ящиках. – Создам «Фантомоскоп»! Будет ловить их следы!

Бублик тем временем припал носом к тому месту на крыльце. Вдыхал воздух так сосредоточенно, будто читал самую важную книгу. Потом поднял голову. Глаза были серьёзными.

– Запах… старых книг. Пыльных, как в той библиотеке на окраине. Пыльных чердаков, где хранят забытые вещи. И… далёких звёзд. Но не весёлых. Грустных. – Он тряхнул ушами. – И ещё… горького шоколада. Самого горького. Это не белки. Это что-то древнее. И печальное. Он что-то ищет. Чувствую носом. Очень хочет найти.

Джо-Джо сжал кулаки. Пустота в памяти ныла. Он посмотрел на друзей: на Гизмо, спаивающую прибор; на Ворчуна, натирающего посох; на Пусика в тени; на Бублика, чей нос теперь был их компасом.

– Он забрал камень. Забрал… кусочек меня, – тихо, но чётко сказал Джо-Джо. – Он опасен. Мы должны его найти. Пока он не забрал всё.

В мастерской зашипел паяльник, замигали лампочки. Охота началась.

А за окном Веселундия, яркая и шумная, вдруг показалась Джо-Джо хрупкой. Словно любимая игрушка, в которую вкралась невидимая трещина. И сквозь неё дул ветер из мира, которого не должно было быть.

Утро после «желе-катаклизма» встретило Веселундию подозрительной тишиной. Солнце-попрыгунчик светило осторожно, будто боялось наткнуться на новую аномалию. Воздух временами звенел не смехом, а чужим эхом – город будто прислушивался к шагам незваного гостя.

Площадь отмыли до блеска, но в воздухе висел лёгкий запах тревоги, и лимонного желе. Как от подгоревшего лимонного компота.

Команда собралась в мастерской Гизмо, которую она теперь гордо именовала «Центром управления аномальными катаклизмами». На стене висела карта, испещрённая крестиками (места появления фантомов) и вопросиками (куда он мог двинуться).

– Готово! – Гизмо водрузила на стол «Фантомоскоп 2.0». Штуковина напоминала помесь телескопа и кофемолки, а внутри аквариума лениво плавала механическая рыбка. – Улучшенная модель! Теперь указывает направление. И… развлекает рыбкой. Двухзадачность!

– Направление? К этому… нему? – Джо-Джо машинально коснулся веснушки. Пустота от украденного камня всё ещё ныла внутри.

– Высокая вероятность, – кивнула Гизмо, подкручивая антенну. – Если рядом будет искажение, рыбка заволнуется. Запустит пузыри. Ну, в идеале, в общем…

– Главное, чтобы не запустила фонтан желе в мою многострадальную персону, – проворчал Ворчун, опасливо косясь на прибор. Он всё ещё пах лимонным освежителем, несмотря на ночное купание в пене «Антилипучка».

– Итак, – Гизмо щёлкнула указкой по карте. – Аномалии возникают в местах потерь или сильных воспоминаний. Значит, двойник движется по таким «якорям».

– Значит, искать его там, где много старины? – сказал Джо-Джо. – В Музее устаревших изобретений? На свалке игрушек? Или… в Библиотеке Забытых Шёпотов?

– Библиотека! – тут же заключил Бублик, его нос вздрогнул, как чувствительный датчик. – Пахнет старыми книгами! Пылью! И… горьким шоколадом! Точь-в-точь как он! Сыщик Бублик голосует за библиотеку! Хотя… – он задумался, – …музейные белки тоже под подозрением. Они хранители древностей!

– Бублик, – вздохнул Джо-Джо, – белки тут ни при чём. Но след, кажется, есть.

– Как это, ни при чём? Ещё как причём! – парировал пёс. – Белки – гении маскировки! Но нос сыщика не обманешь! Вперёд, по следу бумажной пыли!

– Пазл… – задумчиво сказала Гизмо. – А если он ищет артефакты? Предметы-якори для своей нестабильной формы? Ворчун, твой дед не рассказывал чего-нибудь про «якоря Зазеркалья»?

Все насторожились. Ворчун редко вспоминал деда всерьёз.

– Хм, – гном потёр бороду. – Бормотал старик Кремень про «Осколки иных миров» и «Карту Несуществующих Мест». Говорил, первые часовщики создали её не для дорог, а для записей. Чтоб записывать всё потерянное: снесённые улицы, сгоревшие дома, несбывшиеся мечты… даже целые миры, которые пошли не той дорогой. Или были стёрты.

– Стёрты? – переспросила Гизмо.

– Сильно хотели забыть. Или кто-то сильный стёр, – пожал плечами Ворчун. – Карту разорвали и спрятали. Знания на ней опаснее динамита. Могут реальность пошатнуть. А уж если кто соберёт её целиком… – Он мрачно посмотрел на Джо-Джо. – …то, глядишь, и несуществующее место станет существующим. А наше… ну, ты понял.

Тишина повисла густая. Пусик вздрогнул.

– Значит… двойник из такого места? И он собирает Карту, чтобы вернуть свой мир? – спросил Джо-Джо. Ледяной ужас пробрал его до костей.

– Возможно, – кивнул Ворчун. – А твой камень… мог быть таким «осколком», якорем для него. Теперь он у него. Сильнее стал.

Холодок под рёбрами у Джо-Джо сжался в ледяной ком. Виноват. Он сам подарил двойнику силу.

– Тогда нам нужно найти эти осколки первыми! – твёрдо сказал он. – Обезвредить. Или использовать как приманку. Гизмо, твой…

Его слова потонули в оглушительном грохоте. В мастерскую, в облаке сажи и искр, влетела Грымзя! Её корона из банки «Сгущёнки-Взрывчатки» съехала набок.

– Хохи тут! – проскрипела она. – Варенье и блестяшки – наши-ы-ы-с!

И начался ад.

Через кошачий лаз, как горох из стручка, посыпались остальные Хохи. Казюля тут же выпалила струю розовой слизи в Фантомоскоп. Шушуня растворилась в тени, оставив на стене мерцающую надпись: «Ш-ш-ш… Хохи были тут…» Бульк, громко икнув, чихнул липкой зелёной массой прямиком в шляпу Ворчуна. Плюх запищал: «Ой-ой-ой! Может, не надо драться?» – и нырнул под стол.

– Мой стратегический запас «Ярости Малины»! – завопил Ворчун, прикрывая кладовку. – Гизмо, стреляй чем-нибудь!

– Это детектор, а не пушка! – крикнула Гизмо в ответ.

Бублик мгновенно переключился в режим «Код красный»:

– Диверсионная группа! Отвлекают, пока главный подозреваемый действует! Защищаем улики! В атаку!

Он рванул к Грымзе, но поскользнулся в луже слизи Казюли и врезался в стеллаж с банками.

БА-БАХ! ТРЯСЬ-БРЯСЬ!

Лавина банок с «Икотой для Пингвинов», «Радужной Пылью» и «Запахом Старых Книг» грохнулась на пол. Воздух затянуло густым покрывалом изумрудной пыли, розовых блесток и фиолетового тумана. Все закашляли, спотыкаясь о винтики и скользкий пол. Пусик завизжал и стал полностью невидимым.

В этом хаосе Джо-Джо, протирая глаза, заметил нечто. За опрокинутым шкафом, из-под которого только что выскользнула тень Шуши, обнажилась стена. И в ней была дверца. Крошечная, потертая, с тусклой ручкой. Она вела не наружу, а вглубь. И от неё тянуло холодом.

– Что это? – прошептал он.

– Тайный ход! – тут же заключил Бублик, вынырнув из-под банки. – Запах старой древесины! Затхлости! И… той самой грусти! Усиливается! Вскрываем!

– Не смей! – зашипела Шушуня из угла. – Моя-я-я теневая заначка…

Но было поздно. Джо-Джо дёрнул ручку. Дверца со скрипом открылась, открывая узкий, пыльный проход. Оттуда пахнуло молью и холодом забытой страны.

– Фантомоскоп зашкаливает! – крикнула Гизмо. Рыбка внутри билась о стекло, светясь яростно-красным. – Там сильнейшая аномалия!

– Не лезь, Весельчак! Там, наверное, старые носки Плюха! – рявкнул Ворчун, отбиваясь веником от Грымзи.

Но Джо-Джо уже протиснулся внутрь. За ним, дрожа, поплыл полупрозрачный Пусик. Бублик сунул морду в проём, освещая путь носом, который теперь светился тускло-жёлтым.

Внутри оказался крошечный чулан, забитый хламом. Пыль столетиями лежала на сломанных заводных птицах, пожелтевших письмах и банке «Очень Старого Варенья, Не Открывать!».

И посреди этого – на трёхногой табуретке – лежало Оно.

Большое страусиное перо. Ослепительно белое, с холодным серебристым отливом. Абсолютно чистое, безупречное. И на его опахале, словно выведенное чернилами из лунного света, светилась надпись:

«Для Л.С. Твоя вечность.»

– Вау… – прошептал Джо-Джо.

– Улика номер один! – немедленно среагировал Бублик. – Подозреваемый умеет летать! Или дружит со страусами из параллельного мира! Запах… дорогих духов! Незнакомых! И грозы! И бесконечной тоски! Это его след!

Гизмо протиснулась с Фантомоскопом. Прибор дрожал. Рыбка завизжала, засветилась ослепительно синим и уткнулась носом в стекло прямо на перо.

– Невероятно! – ахнула Гизмо. – Энергетическая подпись идентична следам фантомов! Эта вещь – не отсюда. Она и есть «осколок»!

В мастерской тем временем бушевала битва. Грымзя, услышав от Булька «перу-сс-с!», рванула к чулану: «Моя-я-я!».

Но Джо-Джо был быстрее. Он схватил перо. Оно было холодным, и от него веяло такой глубокой печалью, что сердце сжалось. В ту же секунду Фантомоскоп успокоился, свет сменился на ровный зелёный.

– Сигнал пропал, – сказала Гизмо, поражённая. – Но перо-то здесь. Оно словно… закрылось, когда ты взял его. Как будто ждало тебя.

Ворчун, отвоевавший сумку с вареньем, подошёл и хмуро разглядел надпись.

– «Для Л.С.»… Лунный Странник? Ледяной Сфинкс? Любимая Сгущёнка? Кто это? И какое отношение имеет к твоему двойнику? – Он покачал головой. – И главное – что этот осколок делает в моём старом чулане для варенья? Я там только противомольные шарики хранил!

Джо-Джо не сводил глаз с пера. Это был не просто предмет. Это было послание. Напоминание. Приглашение в чужую историю.

Он ощутил знакомый холодок под рёбрами. Двойник не просто бродил. Он оставлял следы из своего мира. И этот след вёл к таинственным инициалам – Л.С.

– Мы идём по следу, – тихо, но твёрдо сказал Джо-Джо, сжимая перо. – Настоящему. Это чья-то тоска. И она знает, что мы её ищем. Нам нужно узнать – кто такой Л.С.?

Охота на невидимку наконец дала первый вещественный трофей. Белое перо для Л.С. И тень огромной тайны. Следующая остановка – Библиотека Забытых Шёпотов. Там, среди спящих фолиантов, могли быть ответы. Или новые, более опасные вопросы.

Белое перо лежало на столе, холодное и загадочное. Надпись «Для Л.С. Твоя вечность.» светилась мягко, отбрасывая серебристые тени.

– Л.С… – размышлял вслух Джо-Джо, проводя пальцем по опахалу. Перо ответило едва слышным звоном, будто крошечный колокольчик в пустоте. – Кто ты? И почему твоё перо здесь?