ZLM

Читайте внимательно.

Данная повесть написана в жанре пародии – что означает наличие сатиры, карикатуры – и не имеет никакого отношения к реальности. Повесть не создана с целью оклеветать или опорочить кого-либо из людей.

Все образы известных личностей в этой истории ни в коей мере не используются для оскорбления их чести и достоинства, поскольку автор их всех глубоко уважает и любит.

Но а если всё же кто-то заподозрит автора в том, что он взял за основу персонажа какую-то известную личность и в мерах предосторожности лишь слегка изменил её фамилию, дабы избежать – наглые и лживые – судебные иски в его сторону, так вот, если этот кто-то всё же решит нафантазировать из всего этого какую-то выгодную для него клевету или оскорбление, исключительно – в этом можно не сомневаться – с целью прославиться на имени Андрея Арсеньева, то автор на это смело заявляет:

«Идите нахуй с вашими надуманными и притянутыми за уши историями! Со мной это не прокатит. И вообще, я телевизор не смотрю».

– …таким образом нынешний высокий уровень цен сохранится как минимум в течение всего текущего года.

– А в следующем что? – интересуется господин президент.

– Перспектива следующего года представляется в ещё худшем виде, – сочувственно замечает министр экономики.

Президент задумчиво откидывается на спинку стула.

– Ну ничего, за год народ попривыкнет, – оглядывает всю честную компанию из министров, утыканных вокруг длинного стола. – Может, вдобавок ещё какую-нибудь движуху устроим, чтоб ремни потуже затянули, а? правильно?

Одобрительные мычания, кивки, пожатия плеч обозначаются над столом.

– Надо будет, и вместо ремней хомутики носить будут, ха! – не унимается господин президент, после чего жестом руки показывает министру экономики «вольно», и тот опускается на стул. – Что у нас следующее на повестке дня?

Застенчиво приподнимается рука одного из министров. Президент так же молча и вальяжно велит ему начинать. Тот, понимая, что находится не на школьном уроке, а на обычном ежегодном заседании Правительства, не вставая, открывает свою папку и принимается читать:

– Состояние нашей экологии…

Они лежат на тёплой зелёной траве. Её правая и его левая ладонь прочно сцеплены друг с другом в замок, покрытый, словно клей, по́том. Высоко над головами простирается умиротворённое море, настолько насыщенным кажется цвет неба в этот погожий денёк. Невероятно круглое по прежним меркам солнышко висит позади влюблённой пары и отбрасывает в их сторону приятный тенёк, образованный от крон деревьев, наделяя влюблённых чувством, будто те находятся под защитой чьих-то неведомых гигантских крыльев.

Он и она своевольно отдались под власть молчания, даже и не пытаясь заговорить о чём-либо. А зачем? Ведь чтобы любить не нужны слова.

Она скидывает со своих ступней обувь и пальцами ног игриво принимается проделать то же самое с возлюбленным. Оба беззаботно счастливы в данную минуту. Впереди маячит прекрасное будущее, где всё будет обустроено лишь для них двоих, а потом, чутка попозже, возможно, и троих, четверых, пятерых… десятерых!

Они ещё учатся, потому и не думают о том периоде, когда оба будут пропадать на работе целыми днями, чтобы – будем надеяться – радоваться жизнью хотя бы по выходным. Хотя, кто знает, может, они станут вполне обеспеченными и состоятельными людьми и не будут ни в чём нуждаться, а тем более в такой пожирающей время штуке как работа. Каждый их день будет полон радостных мгновений, от которых они не никогда не устанут. Они будут свободны от тягостей жизни, любая прихоть будет им всецело подвластна...

Да, именно так всё и будет. По крайней мере сейчас они в этом уверены.

Рядом защебетала какая-то птичка. Девушка тихонько посмеивается, по-детски балуясь со ступнями возлюбленного, а тот по-прежнему лежит на спине и просто глядит в небо, широко и беззубо улыбаясь как дурак. Как она и любит. Чем больше он походил на дурака, тем сильнее она испытывала к нему чувства.

Так и не сумев управиться с обувью возлюбленного, девушка наконец сдаётся и в течение нескольких секунд начинает пристально всматриваться в профиль своего избранника. Словно заразившись от него его душевным состоянием, она, так же как и он, с задумчивым видом переворачивается на спину. В небо спорхнула птичка, надвое распоров маленький клочок облака, который очень быстро растворился в воздухе. Оба, не сговариваясь, погружаются в однотипные воспоминания, связанные со временем, которое он и она провели на природе наедине с собой.

Она вспоминает, как когда-то в лесочке сидела под деревом и читала книгу. Спустя время услышала чьи-то шаги. Подняла голову и увидела в десяти шагах от себя беззаботно разгуливающего оленя серого окраса. Лишь спустя несколько секунд тот обнаружил её. Две пары широко раскрытых глаз уставились друг на друга, а через мгновенье олень сделал элегантный скок и кинулся прочь. Потом она вспомнит, как в другое время, сидя на скошенном поле в ожидании рассвета, она услышала чьи-то шаги – те куда-то спешили. Она приподняла свою уставшую без сна голову и увидела запыхавшуюся лису. Язык её болтался, словно простыня на ветру. Шерсть была притоптана и совсем не обладала тем ярким рыжим окрасом, с каким обычно изображают лис на картинках. Тело было худющее. Но вот хвост казался невероятно длинным и пышным по сравнению со всем остальным. Не отрывая мордочки от изумлённой девушки, лиса не переставала спешить вперёд, будто скрываясь от погони. Она с усталым видом пробежала мимо сидящей совсем рядом девушки – казалось, протяни руку и вот она – хотя могла спокойно обежать её подальше, ведь вокруг простиралось сплошное поле.

Он вспоминает, как спал ночью у костра. Каждые полчаса он просыпался от холода и подлаживал заготовленные сухие палки в тлеющие угли, чтобы снова уснуть в тёплых объятиях огня. Это происходило несколько раз за ночь. Небо было ясное, стоял октябрь месяц, и утра были довольно холодными. Он в очередной раз проснулся от холода. Ему совсем не хотелось вставать и разжигать костёр. Но выхода не было. Голова его была повёрнута слегка в сторону. Попеременно раскрывая и закрывая сонные глаза, он вдруг заметил, что часть неба светлеет, становясь похожим на день, хотя до рассвета ещё было рановато. Он повернул голову и с удивлением обнаружил метеорит, а если точнее астероид, который несколько секунд проносился вдоль атмосферы, расцвечивая вокруг себя небольшую область голубым светом, пока совсем не потух. Конечно, то был далеко не Челябинск. Затем в другую ночь был ещё один астероид. Наш герой сидел и заворожённо наблюдал за продырявленным небом, поскольку в ту ночь был сплошной звездопад. Звёзды падали одна за другой. Но одной всё же удалось выделиться на общем фоне, яркой огненной вспышкой пронёсшись мимо других светил. Небо вокруг этого космического объекта не окрасилось дневными красками, поскольку этот астероид, наверное, был меньше, чем предыдущий, и окунулся прямиком внутрь атмосферы, из-за чего падение выглядело так, словно в темноте кто-то чиркнул спичкой о коробок, но та не загорелась, а лишь зашипела и потухла.

В её голове отображается заяц, проскакавший когда-то мимо неё, а также гомонящая стая – если она правильно догадывается – куропаток, будто отряд сапёров, пронёсшийся через поляну.

Ему видятся сотни молодых лесных муравьёв, которые, как звёзды, вдруг разом высыпали на землю. Наверняка то была первая в их жизни вылазка на природу. Брюшки этих молодых муравьёв были ещё не до конца сформированы и потому просвечивали сквозь себя свет, что нельзя сказать о взрослых особях.

Она вспоминает, как покормила лесного ёжика ириской, и как тот смачно пытался разжевать её, настырно прилипавшую к нёбу. В дальнейшем она пыталась подкормить и других встреченных ею ежей ирисками, но те к ним почему-то не прикасались. Видимо всему виной оказался нехороший отзыв от первого едока.

Кричащие от ветра деревья в ночи и сырые пылающие дрова, поющие сопрано, проносятся в его голове.

Обо всём этом они сейчас думают. Загадочное прошлое зашторило перед ними настоящее, и потому они даже не услышали визг или писк в небе. Они лежат как прежде, сцепив пальцы рук и устремив затуманенные взгляды в никуда, как вдруг откуда ни возьмись между ними что-то падает. Оно принимается шипеть-пищать, вырываться из этой ловушки, царапая и кусая двух влюблённых. Те в панике вскакивают на ноги. Выясняется, что на земле бешено вертится непроницаемо чёрная летучая мышь, размахивающая кожаными крыльями под аккомпанемент своей же кошмарно-пронзительной арии. Влюблённые в ужасе наблюдают эту непрекращающуюся агонию. Следом влюблённые с неменьшим страхом вынуждены оторвать лица от сцены и взглянуть друг на друга: на каждом теперь висят изорванные футболки, на лохмотьях которых даже виднеется кровь.

– …не смотря на всё услышанное, я не считаю тему экологии настолько уж важной, чтобы обсуждать её в нынешнее время, так что…

Президент не знает, чем продолжить начатое. По истечении минуты он и сам министр понимают, что продолжать начатое в общем-то и смысла нет. Господин президент с удовлетворением наблюдает, как министр экологии покорно закрывает свою толстенную папку.

– Давайте лучше обратимся к наиболее важным вещам, – начинает президент. – Мне хотелось бы узнать, что творится в области… – руки в неопределённости разводятся в стороны.

– Культуры? – с надеждой спрашивает министр культуры.

Не найдя другого решения, президент кивает.

– Да, в области культуры.

Министр впопыхах принимается шуршать своими бумагами.

– Добрый день, уважаемые госпо… – начинает он звонко и торжественно, но президент, сморщившись, останавливает его.

– Давайте сегодня по-простому, без формальностей: к чему здороваться, если мы все и так уже виделись, да? И простыми словами, хорошо? Что по поводу культуры, то прежде всего мне интересно узнать состояние нашего кинематографа. – Взгляд президента застывает на лице министра культуры.

– Что именно вы хотите узнать? – слегка раздосадовано спрашивает министр культуры.

– Есть ли он вообще?

– Да, конечно, есть! В этом году появилось множество отличных работ, принявших участие в международных премиях.

Президент снова демонстрирует недовольство.

– К чему эти премии. Давайте самое главное. Какие сборы?

– Ну… поскольку мы не выдаём прокатные удостоверения множеству голливудских фильмов, то на сборы мы жаловаться не можем. Бюджет фонда Кино постоянно пополняется.

Президент удовлетворённо кивает.

– Отлично. Я всегда считал: если люди сами не желают употреблять отечественное, то есть отличный способ заставить их это делать. Я ведь правильно говорю? – обращается президент к министру цифрового развития.

Тот гордо кивает в ответ.

– Ну а насчёт самих фильмов. Как дела обстоят с ними, о чём они? Пропагандируют ли они семейные ценности, любовь к государству, патриотизм?

– Да, конечно.

– Вот и отлично. По мне так единственная важность искусства заключается лишь в идее, которую они несут в народ. Ничего больше, не в обиду будет сказано. А эти так называемые талантливые фильмы, книги… всё это… сплошная ерундистика. Вы поглядите, какие мы фильмы каждый год к 9 Мая в кино показываем: сплошной героизм, любовь, отвага! Их посмотришь, так прям воевать охота! Движуха! А вот теперь взгляните на другой, советский фильм «Иди и смотри», который так любят критики: ну что это за дерьмо, скажите мне, пожалуйста. Где доблестная смерть за Родину, где всё? К чему нам эти ужасы войны на экране? – Президент вопросительно обводит глазами собравшихся. – Повторю: если народ не хочет покупать наше, то мы просто-напросто сделаем так, что в продаже будет лишь одно наше и всё. И так же в спорте! – Министр спорта со всей внимательностью смотрит на президента. – Если наши дуболомы не могут выиграть конкуренцию у всяких мумбов-юмбов, то мы что сделаем?

Этот вопрос с усмешкой предназначается министру спорта.

– Лллимит?

– Правильно, лимит! И тогда вся страна с гордостью будет смотреть, как по полю бегают одиннадцать наших игроков, и не важно, что на их пути будет стоять грозный Брюгге, от которого они получат охапку пи…

Сковорода с шипением томится на газовой плите. В какое-то время к мясу, жарившемуся на сковороде, сыпятся всякие специи и травы. Внутри орудует деревянная лопаточка, равномерно перемешивая содержимое.

Немолодая женщина кладёт лопаточку в раковину и накрывает сковороду крышкой, которая тут же покрывается испариной. Вокруг разносятся вкусные ароматы, и слышатся громкие звуки телевизора, расположенного в гостиной. Женщину они совсем не интересуют, даже мешают, и, чтобы заглушить это, она напевает себе под нос какой-то музыкальный мотив, пританцовывая бёдрами. Она принимается за кастрюлю, в которой забурлила вода. Берёт соль, сыпет её. Затем открывает полку и достаёт пачку макарон.

– Дорогой! Сделай потише! – кричит женщина, в сторону гостиной, дверь которой открыта нараспашку.

Супруг её, наверное, не слышит, а может просто игнорирует, поскольку громкость ни капельки не убавляется.

– Дорогой!

– …количество заражённых новым вирусом Z растёт со стремительной скоростью, – говорится из динамиков телевизора.– Врачи настоятельно просят граждан самоизолироваться от всех контактов с окружающим ми...

Постояв недолго и поняв, что муж так и не соизволит выполнить просьбу, женщина недовольно качает головой и решает последовать совету ведущей новостей: самоизолироваться от гостиной, громогласно хлопнув дверью. Сделав это, она, напевая, подходит к магнитофону, стоящему на невысоком холодильнике, протягивает к нему руку, включает музыку и крутит регулятор громкости на всю катушку. Ритмично пританцовывая, женщина снова принимается за готовку ужина.

Раскинувшийся на диване немолодой мужчина не обращает ни малейшего внимания на свою супругу. Лишь когда громко заиграла музыка, он предпринял контрмеры и прибавил громкости на телевизоре.

– …на данный момент учёные не обладают достаточной информацией о новом вирусе, всколыхнувшем всю страну и не только. Известно, что случаи заражения обнаружены также и в других странах. Количество жертв…

Новости оказывают довольно-таки сильное воздействие на мужчину, отчего он даже отталкивается от спинки дивана и всем телом примыкает к экрану телевизора. Всю гостиную заливает ярко-жёлтый свет люстры. Обои и ковёр на полу также имеют желтоватый окрас. Сквозь громкие звуки телевизора и магнитофона доносится гулкий лай, который никто из жителей данного частного дома не слышит. Да и он к тому же очень быстро стихает насовсем.