Мех и Макс, занимательная история об обычных людях и демонах

Часть 1 Желание

Глава 1

В студенческой библиотеке юноша, сидя за столом, большим пальцем левой руки ковыряет заусенец на указательном. Уже показалась розовая, почти красная кожа, чуть приоткрылся внутренний мир Макса.

Под столом расслабленно шатается длинная нога, закинутая на другую — причина зависти многих однокурсниц и насмешек большинства друзей. Шваброид, каланча и модель — самые лестные прозвища, которые Максу доводилось слышать. Последнее обычно говорилось в совокупности с фразой: «Моделям, в отличие от лошадей, мозг нужен для того, чтобы не срать на подиуме».

Правая рука, унизанная кольцами, ритмично выстукивает ручкой по столу. Тук, тук, тук. Пальцы пианиста расслабленно выстукивают ритм, рожденный в мыслях молодого человека. Они далеки и от друзей, и от учебы, и от наказания, запершего его в этой клетке. По обыкновению, Макс думает, как избавиться от оков.

Едва видимая, в луче света из окна, пыль, оседает на корешках книг. Над стройными рядами полок висят круглые часы. Все в библиотеке подчинено строгому, почти армейскому порядку. В тишине часы шагают стрелками, словно отутюженными штанинами прилежного студента. Тик-так, тик-так, тик-так.

Возле входа стоит стол библиотекарши. Как страж и властитель безмолвия, она повелевает даже временем, тянущимся в библиотеке бесконечно. Из-за монитора компьютера выглядывает ее высокая прическа, вышедшая из моды много лет назад. И наманикюренные пальчики постукивают по клавиатуре. Клац, клац, клац.

Худой, почти изможденный, юноша, сидящий за столом, потягивается, протяжно зевая. Заусенец уже оторван и ногам уже хочется движения. Студенческая форма на нем мятая, но чистая, из дорогой ткани. На спинке стула висит пиджак с эмблемой университета. Часы с укором поглядывают на брюки, никогда не знавшие стрелок и замирают в немом ужасе. Браслеты на тонких запястьях юноши позвякивают, ударяясь о столешницу, замещая собой затихшее время.

— Максимилиан, — над монитором возникают очки в роговой оправе, спущенные к носу, — пока ты не займешься делом, час твоего наказания не начнется.

Оправа повернулась к часам, выразительно сверкнув линзами с множеством диоптрий, будто приказывая им остановиться. Послушные те затормозили и через мгновение остановили свои отутюженные стрелки.

— Долгов у меня нет. Если кому-то не нравится, как я разговариваю, подавайте в суд Морали. Свободно общаться с друзьями у нас пока не запрещено, — огрызнулся Макс, совершенно не злым и не вызывающим тоном. Тон был скучающим, словно уже устал повторять прописную истину — никто и никогда не принудит его делать что-то по указке и по чужому велению.

Сегодняшнее наказание от профессора Левандовского прилетело, когда студенты в очередной раз курили и сквернословили за углом университета. Максу было так лень сопротивляться праведному гневу преподавателя, что он решил в этот раз ублажить старого брюзгу.

Библиотекарша цыкнула и музыка комнаты обогатилась еще одним звуком. Часы почти радостно дернули стрелками, но поймав строгий взгляд, затихли снова.

— Я тоже не в восторге от того, что господин Левандовски поручил мне твое моральное перевоспитание, — женщина вздохнула, и откинулась на спинку стула. Это максимум вольности, которую она себе иногда позволяла, — давай так, ты пойдешь в секцию номер 99-А и наведешь там порядок. Тогда можешь быть свободен.

Женщина справедливо рассудила, что совесть этого молодого человека так же глуха и слепа, как Фемида, поэтому стыдить его бесполезно. Зато физический труд всегда идет на пользу молодому, активному поколению.

Парень еще некоторое время поклацал ручкой, пошатал ногой, позевал. Принудить его к работе не могли — это был последний бастион личной свободы, установленный студенческим кодексом и прочим скучным словесным мусором закрепленный. Но вот придумать нечто по-настоящему изощренное и унизительное — это профессор Левандовски мог, в этом он был виртуоз.

Последний раз на его памяти бедняжка-студентка, имеющая неосторожность явиться на учебу в юбке, лишь наполовину закрывающей колени, удостоилась целого года издевок, порицания и чести быть антипримером для остальных студенток. Максимилиан мысленно взвесил: час тупой возни с пыльными бумажками против потенциально бесконечного часа публичного позора и нравоучений. Геометрия выгоды выстраивалась в унылую, но четкую прямую. С проклятием, выдернутым из самого неприличного слоя лексикона, но не озвученным, студент поплелся в дальнюю секцию библиотеки.

Между стеллажами было прохладно, кондиционеры гоняли сухой, полезный для книг, воздух. В одном из детских воспоминаний Макса был такой воздух. Мама, компенсируя походы к врачам, включала в их с сестрой комнате солевую лампу. Макс помнил сухой воздух от которого першило в горле, и все время хотелось пить. Потом Лиза, устав от жалоб и просьб брата принести водички, как бы «случайно» разбила соляную глыбу, выкинув с балкона их маленькой квартиры. Потом этот балкон отец переоборудовал под свой кабинет и часто уединялся там, забыв о домочадцах.

Проходя между книжными полками, Макс все оттягивал момент, когда нужно будет приступить к наведению порядка. Большинство надписей на корешках в секции 99-А не соответствовало своему местоположению, а книги лежали небрежными стопками на полу. Пальцы прощупывали гладкие обложки, иногда натыкаясь на дорогие экземпляры с тиснением. Макс посмотрел вверх. Камер тут не было, место вполне уединенное. Можно бездельничать без опаски быть застуканным. Из чувства противоречия он еще немного походил между стеллажами, не приступая к работе. Спустя несколько минут, сочтя, что проявил достаточно нонконформизма, чтобы самому себе не казаться послушным мальчиком, Макс стал рассматривать книги более пристально.

Из стопки на полу он выуживал томик за томиком, пока рука не прошлась по мятой обложке, ощутив смутное тепло. Парень вытащил потрепанную, с торчащими листами то ли брошюру, то ли тетрадь. Похожая на самодельный дневник, книжица сильно отличалась от вышколенных идеальных учебников и пособий, с которыми он обычно имел дело.

Макс ее пролистал и лукаво улыбнулся. С разворота ему в ответ улыбалась демоница такой сладострастной наружности, что даже волоски на теле парня приподнялись. Сложно было назвать ее красивой, в классическом понимании этого слова. Небольшие рожки и розовая, будто слегка прожаренная говядина, кожа, вызывали смутное отвращение, тем не менее приковывая взгляд. Округлые бедра, тонкая талия и внушительных размеров грудь — прямиком из студенческой фантазии.

Ее формы, будто выточенные скульптором, одержимым идеей соблазна, были прикрыты лоскутами кожи, расположенными с таким расчетным бесстыдством, что они возбуждали сильнее, чем любая нагота. Казалось, над этим образом трудился не художник, а инженер-эротоман. Улыбка обещала наслаждение, о котором стесняешься думать даже в собственных фантазиях. В изгибе брови читалась насмешка над всеми человеческими табу, а в глазах плескалась муть порока, в которой так и хотелось утонуть.

Улыбка, обращенная к манкой прелестнице, поползла на его лице сама собой — реакция организма на заряд адреналина и тестостерона, вброшенный в кровь. Может, мелькнула извращенная мысль, заняться тем, что он обычно делает, когда чувствует, что мир слишком давит на бедного студента? Получить быстрое удовольствие, что затмит унижение от необходимости подчиняться скучным правилам. Представив восседающую на своем троне чопорную библиотекаршу, наивно полагающую, что студент прилежно перекладывает учебники, Макс еще больше возбудился.

Остальное не заняло много времени. Вязкая жидкость оказалась прямо на пожелтевших страницах. Такое часто случалось с экраном его телефона, и у парня всегда под рукой были влажные салфетки. Макс досадливо вздохнул от такой своей несдержанности. Далеко идущие планы на неожиданную находку в очередной раз были испорчены приступом сладострастия. Жаль, демоница была хороша, он хотел забрать книжонку домой. Но реанимировать слипшиеся страницы не было ни сил, ни желания. Хотя, судя по тому, как сложно в последнее время стало добывать похабные картинки, не говоря уже о видео, Макс еще немного посомневался, стоит ли украдкой спрятать испорченную книгу под ремень брюк и вынести из библиотеки. Тем более, что он сейчас удобно расстегнут.

Пока размышлял, книга задрожала. Макс выронил ее и инстинктивно глянул на руки — не от них ли эта дрожь? Нет. Он уже избавился от копившегося целый день напряжения и пальцы были хоть и неприятно липкими, но спокойными. А на полу уже лежала, подрагивая и кашляя, девушка, поразительно не похожая на ту, что была изображена на развороте.

***

День Лизы был загружен под самое не могу. Вдобавок к бесконечным рабочим обязанностям по обеспечению безопасности сети, ей в нагрузку дали общественно полезные работы как самой морально ответственной и исполнительной сотруднице.

Намеренно изолировавшись от коллег, Лиза легко поддерживала идеальный образ. Вот только стоило в офисе кому-то узнать о том, что она живет с парнем без заключения официального брака, как идеальная картинка взорвется мелкими осколками, что разорвут и ее имидж, и всю тщательно выстроенную стратегию продвижения по карьерной лестнице. Лиза всерьез опасалась публичного разоблачения. Тем более в последнее время начальник недвусмысленно намекал, что незамужняя и нерожавшая девушка вряд ли займет высокую должность. А Влад, каким бы чудесным не был, все еще не спешил делать Лизе предложение.

Начальник в последнее время часто вызывал Лизавету «на ковер» и она не могла отделаться от мысли, что видит перед собой другого человека. Будучи студенткой, Лиза проходила у него практику с первого курса, и вежливый, веселый старичок, вечно отпускающий дедовские шуточки вдруг превратился в брюзгу, ненавидящего все новое и непонятное ему. Хотя, момент, когда все изменилось, она помнила хорошо. Тогда эпидемия гриппа загнала их на долгий год в квартиры, и особенно сильно она ударила по старшему поколению. Врачи били тревогу — осложнения на нервную систему после болезни необратимы и имеют накопительный эффект. Связывать внезапные изменения в политико-государственном строе, управляемом сплошь людьми преклонного — опытного возраста, с необратимыми когнитивными изменениями после страшной эпидемии, Лиза не решалась даже в своих мыслях.

В дверь постучали, возвращая Лизу в рабочий настрой.

— Проходите, — сухость ее тона не могла компенсироваться дежурной улыбкой, — присаживайтесь.

Держать дистанцию с людьми: одноклассниками, потом одногруппниками и в конце концов коллегами, она научилась очень давно. Хватало строгого взгляда из под нахмуреных бровей и вежливой, сухой и шершавой как наждачка интонации. Только однажды случилась осечка. Парень с еще более сухой и формальной речью выбил Лизу из привычного образа. Ей захотелось его расшевелить, или же ей хотелось через Влада оживить себя. Но сейчас этот парень — ее парень — нежный, любящий и откровенный. Такой, какой она очень старалась стать для своих близких.

— З-здравствуйте, — молоденькая сотрудница аккуратно прикрыла дверь кабинета.

Девушка, по всей видимости, впервые приходила сдавать ежемесячный отчет. Она тревожно теребила полу рубашки, уже изрядно измятую беспокойными пальцами. В остальном ее вид — образчик строгой корпоративной культуры. Юбка-макси, рубашка под горло, туфли на платформе без намека на каблук. Хотя каблуки не были запрещены. Низким мужчинам требовалось хоть как-то компенсировать свой мнимый недостаток. А в правительстве редко можно было встретить высоких красавцев. Лиза не раз, как безопасник, проходилась по коридорам центра принятия решений и ни разу не наткнулась на кого-то выше себя.

— В эт-т-том месяце они были, ну, как обычно…

— Меня зовут Лизавета Викторовна, — мягко перебила ее Лиза и замолчала, давая время успокоиться.

Жестом пригласив девушку присесть, Лиза старательно делала вид, что забыла, когда сама была на ее месте. Свою должность Лиза заполучила относительно недавно, но быстро приспособилась к обстановке.

— Саша, то есть, Александра Татьяновна, — сев на стул напротив лизиного стола, девушка чуть расслабилась.

“Отчество матери, — отметила Лиза про себя, — возможно возникнут трудности”.

Женщины, сами воспитывающие дочек, часто вкладывают в их установки в лучшем случае недоверие, в худшем — ненависть к мужчинам. «Бабье царство» — часто такая характеристика звучала в кухонных разговорах матери и ее подруг. Тогда, когда эти подруги еще были.

Если девушка отказалась от имени отца и подверглась такому «материнскому» влиянию ее продвижение по службе могло значительно затормозиться. Холодная и безжалостная мысль уступила место сочувствию: «Кто-то должен пасти задних, пока Лиза подбирается к вершинам власти».

— Давай на «ты», — на этот раз улыбка получилась более приветливой, — не стоит переживать, все данные конфиденциальны. Министерство просто заботится о своих сотрудницах, ты же понимаешь насколько важно женское здоровье для нашей страны?

Парень Лизы, работающим помощником судьи, снабжал ее инсайдерской информацией до того, как она станет известна широкой общественности. И в скором времени, совершеннолетние люди, не вступившие в брак и не планирующие детей, будут подвергнуты немыслимому, по меркам прошлых лет, давлению со стороны властей. Это и многие другие вещи заставляли Лизу нервничать, и как итог, отыгрываться на том, кто был слабее.

Замаскированная дружелюбием угроза испугала Сашу еще больше. Лиза слегка поморщилась, осознав оплошность. Предстояло еще долго практиковаться, чтобы преуспеть в этой деятельности.

— Я полностью осознаю свою роль и ее важность, — начала Саша, встрепенувшись и заерзав на стуле.

— Хорошо, ты молодец, — попыталась подсластить пилюлю Лиза. — Перейдем к делу? Когда были последние месячные?

Получив всю возможную и исчерпывающую информацию о репродуктивном здоровье сотрудницы и ее планах, Лиза устало откинулась на спинку кресла. Это только начало. Рабочий день подходил к концу, и завершить утомительную обязанность хотелось поскорее. Она быстро написала Владу: «Завал на работе. Буду поздно. Целую» и пригласила следующую женщину.

Глава 2

Между книжных рядов, припав к полу и едва отдышавшись, демоница проморгалась и уставилась на высокого человека перед ней.

— Кожа да кости, даже варить нечего, — подумалось Месхет, а потом взгляд со скуластого лица скользнул ниже, к расслабленному ремню, липким ладошкам и книге со слипшимися страницами на полу.

Если бы не розовый цвет ее кожи, демоница покрылась бы ярким румянцем. Выпрямившись, она уставилась на человека взглядом “я знаю, что ты делал”. Ничуть не смутившись, он ответил ей выражением лица “а че такова?”.

Сообразительный ум юноши сразу сложил два и два. Загадочная книга, демоница, своеобразный «ритуал». Все сходилось с восхитительной точностью. Старые сказки и мифы о демонах, исполняющих желания, могли оказаться реальностью! Стараясь не выдать своего восторга, Макс принял скучающий вид. Нельзя дать понять демону, насколько ты воодушевлен. Нужно постараться держать ситуацию под контролем, чтобы ненароком не лишиться ядра.

— Ну и как это будет? — Макс небрежно подтянул мятые брюки и застегнул ремень.

Голос парня вывел Месхет из задумчивости. Точно! Призыв! Пусть и исполненный таким своеобразным способом, но он сработал! Демоница чуть не запрыгала от радости. Вовремя сдержалась, сохраняя спокойный вид. Ей отчаянно хотелось посмотреть на себя. Нормально ли выглядит? С утра она особо не наряжалась. Хоть работа в колл-центре не такая маркая, как у котлов, но и наряжаться каждый день она ленилась. С тех пор как удалось уговорить друга-инкуба подбросить ее самодельную книгу-печать в мир людей прошло много времени. Демоница уже и не надеялась на успех и не хотела вспоминать, какую цену пришлось заплатить за эту возможность.

— Что будет? — выигрывая чуток времени, протянула розовокожая.

Улыбка парня становилась все шире, пока не показались резцы.

— Контракт? Мое ядро в обмен на желание? Ты еще должна сказать, как тебя зовут, — юноша вскинул грязную руку в повелительном жесте и демоница не успела проконтролировать выражение лица — поморщилась.

— Приказываю, — пробасил он со странной интонацией, — назови свое имя. Тут же осмотрелся по сторонам и добавил вполголоса, — только тихо.

Далекий ход библиотечных часов намекал, что они не одни.

— Месхет, — буркнула, подражая его интонации.

Макс заулыбался еще шире. Теперь демоница уж точно в его власти. Главное не продешевить. В голове парня проносились мысли одна за одной. Все, о чем он когда-либо мечтал, может исполниться прямо сейчас. Деньги, слава, популярность у девчонок. Макс почти застонал от нахлынувшего блаженства.

Месхет наблюдала за своим призывателем. На вид один из тех, кого называют озабоченными извращенцами. Красивые черты лица портила россыпь красных прыщиков, покрывающая впалые щеки и резко контрастирующая с бледностью кожи. Точно не один из клиентов, которых она ведет. Такие острые скулы она бы запомнила.

Максимилиан тем временем все глубже погружался в свои фантазии. Пожелать денег? В общем недостатка в них Макс не испытывал. Но с недавних пор, мать, как и все родители, внезапно вспомнившие про воспитание, стала ограничивать его траты, требуя отчета за каждую потраченную мелочь. После смерти отца ей пришлось нелегко с двумя детьми. Пропадая на многочисленных работах, она старалась выполнять родительские обязанности. Получалось это урывками, вкривь и вкось. То, по настоянию коллег, она на неделю устраивала им детокс, запрещая есть привычную еду. То записывала в секции, куда они потом не ходили, пользуясь забывчивостью родительницы. Вот сейчас внезапно решила, что должна ограничить их карманные расходы “чтобы знали цену деньгам”. К таким периодическим эпизодам воспитательной активности они с сестрой привыкли, и не воспринимали всерьез. Тем более Лизка уже самостоятельная и с престижной работой, периодически подкидывает Максу «на пропитание».

Сестра. Может пожелать что-то для нее? Лиза, после смерти отца, сама еще ребенок, взяла на себя воспитание Макса. Как могла заботилась и дарила то, что может дать только мать: любовь и внимание. Но у Лизки все идет хорошо: учеба, работа, личная жизнь. Девушка исполнительная и обязательная, она уверенно шагала по жизни. Нет, Максу стоит пожелать чего-то для себя. К решению нужно подойти не спеша, тщательно все обдумав.

— А ты совсем не похожа на картинку, — Макс указал на раскрытую в развороте книгу. Рассмотрев демоницу внимательнее, он заметил некоторые несоответствия.

В мгновенье у Месхет пронеслось перед глазами как она заставила старого демона, увлекающегося рисованием, написать ее портрет. Стоя за спиной у дядюшки Босха, она придирчиво тыкала пальцем, указывая на то, что нужно исправить. Складка на животе — убрать. Грудь — увеличить. Ресницы — удлинить. Ноги — выровнять и тоже удлинить. После всех правок она лишь отдаленно походила на изображение в книге. Которую, кстати говоря, делала собственноручно, найдя печать призыва в закромах старых архивов. Туда ее направили практиковаться перед переводом на должность оператора колл-центра. Сейчас ее творение, скрепленное степлером, клеем и такой-то матерью, почти развалилось.

— Нужно сначала подписать контракт, — проигнорировав замечание, Месхет решила тянуть время. Она всю демоническую жизнь мечтала оказаться в мире людей. Попробовать все ту еду, что манила в образах зеркал сути, побывать в живописных местах самой, а не через призму чужих глаз, и многое другое. Но, как осуществить эти планы, когда долгожданный призыв состоится, Месхет не задумывалась. Только по привычке носила с собой в кармане внушительную сумму золотом, которое высоко ценилось в мире людей.

Задача ма́ксима у демоницы — чтобы человек перед ней не догадался, что стал жертвой махинации. И никаких желаний она исполнять не умеет. Это подвластно только истинным демонам, а Месхет — лишь маленький винтик в огромной машине демонического царства.

— Тогда нужно обсудить его условия, — довольный собой, парень наконец вытер руку платком.

— Конечно, — облегченно выдохнула Месхет, чем дольше этот простофиля не загадывает желание, тем больше у нее времени на раздумья. Призыв работает пока клиент не получит желаемое. Но, что будет, если демон не сможет исполнить желание? Рисковать она не хотела, поэтому, мило улыбнувшись, насколько позволяли клыки во рту, продолжила, — господин должен хорошо все обдумать. Тьфу, откуда взялось это “господин”? Но давать заднюю поздно.

— Я здесь, чтобы исполнить любое Ваше желание, — потек мед из уст Месхет. Захотелось сплюнуть, но на этот раз она сдержалась.

— И пока я думаю, ты не можешь мне навредить? — остатки благоразумия всколыхнулись в юноше.

— И в мыслях не было, госпо…, — демоница чуть не подавилась словом.

— И будешь меня оберегать, ну там, чтоб не убился случайно или в тюрьму не попал и все такое?

“Видимо, придётся”: проскрежетала мысленно.

— Конечно, свет очей моих.

«Да куда тебя несет, Месхет, соберись! Но, если этот тугодум будет и дальше тянуть с желанием я смогу побыть здесь подольше».

Месхет насколько могла подобострастно улыбнулась.

«Попалась, дуреха, я теперь вообще не буду загадывать желание, а просто оттянусь по полной!»

Макс принял самый серьезный из своих видов.

— Договорились, — сказали почти в унисон.

***

Пока Максимилиан отвлекал библиотекаршу, показывая плоды совместных трудов (у демоницы оказался талант к каталогизации), Месхет прошмыгнула мимо стеллажей к выходу. Выглядела она экзотично, но не настолько, чтобы сильно привлекать внимание. Маленькие рожки скрывались под пышными темными кудрями, а клыки показывались только если широко улыбаться. Розовая кожа вполне могла сойти за неудачный сеанс в солярии.

На улице было оживленно. Поток людей стекался к центральной площади неподалеку от университета, на которой музыканты уже настраивали оборудование.

— Погнали в фан зону, Мех, — схватив демоницу за руку, Макс потащил ее сквозь толпу.

Фестиваль открывала представительница Общества Моралистов. Со сцены она вещала о свободе слова и мысли. Месхет решила, что нужно ее послушать. В мире демонов давно ходят слухи, что скоро их царство исчезнет. Моралисты в мире людей становятся влиятельнее с каждым днем и угрожают всему демоническому роду. Она подошла ближе к сцене. Демоница относилась к таким разговорам спокойно. Она не единожды наблюдала, как человек, выкрикивающий лозунги против морального упадка, оставшись в одиночестве, без толики сомнения поддавался уговорам своего демона. Опасения вызывали вестники Творения, часто переманивающие уже готовых к падению людей. Ораторша вещала:

— В любой другой стране вы не смогли бы собраться так открыто.

Макс, лукаво блеснув глазами в сторону Мех выкрикнул:

— Моралисты — лицемеры!

По позвоночнику Месхет ударило плохое предчувствие. Она оглянулась в поисках пути к отходу. Пара человек из толпы уже поглядывали на разошедшегося Макса.

— Свобода собраний и равенство, чистота действий и помыслов наша главная цель! — неслось с трибуны.

— А, что насчет подпольных оргий?! В бассейне с несовершеннолетними! — распалялся Максимилиан.

Месхет заметила, как мужчина в спортивном костюме указал пальцем в сторону Макса. Тут же двое из толпы начали активно работать локтями, прокладывая путь к парню.

— В любой другой стране вы не могли бы так свободно выражаться, вас арестовали бы и отправили в тюрьму, без суда и следствия! — уже верещала ораторша.

Демоница резко сорвала с Макса пиджак с эмблемой университета и накинула на рядом стоящего зеваку. Тут же схватила парня за руку и дернула в сторону. Двое уже стояли там, где только что была парочка.

— И ни в одной стране мира не потерпели бы таких клеветнических инсинуаций, оставив их безнаказанными, только мы смиренно принимаем всю грязь человеческую, чтобы очистить ее и сделать наше общество лучше!

Громилы в штатском, схватив человека в максовом пиджаке с двух сторон, с силой ударили его кулаками по почкам. Обмякнув, бедолага не успел даже вскрикнуть.

— Совсем долбанулся? — прошипела Месхет.

— Круто справилась, Мех, но я надеялся, что будет что-то зрелищное.

Макс с восторгом предвкушал, как будет делать все, что давно хотел, безнаказанно. Впервые в жизни он мог не думать о последствиях ни для себя, ни для Лизы, чья карьера напрямую зависела от благонадежности ее родных.

— Прекрати называть меня Мех, — из демоницы вырвалось давно сдерживаемое недовольство.