Леха и летучий корабль: сквозь миры и нелепицы
Максим Орлов
Леха и летучий корабль: сквозь миры и нелепицы
Акт 1. Начало пути: знакомство с миром и командой
Глава 1. «Как всё завертелось»
«Межпространственные путешествия – как прыжок в бассейн с закрытыми глазами: сначала шок, потом восторг… или ужас»
– Из «Заметок о непознанном», том III 1. Попадание в иной мир: вихрь ощущенийЛеха шёл по вечерней Перми, и привычный городской шум – гул машин, перестук каблуков по тротуару, далёкие голоса из кафе – вдруг стал приглушённым, будто кто‑то накрыл город толстым шерстяным одеялом. Воздух сгустился, запахло озоном и чем‑то ещё… незнакомым, будто смесь соснового леса после дождя и раскалённого металла.
Он остановился, недоумённо глядя на стакан кофе в руке – тот вдруг начал мерцать, а капли на поверхности зависли в воздухе, словно крошечные бриллианты.
– Что за… – начал было Леха, но не успел закончить.
Небо разорвала ослепительная вспышка – не белая, а лиловая, с прожилками изумрудного света. Звук, похожий на рёв тысячи турбин, ударил по ушам. Леха инстинктивно зажмурился, но даже сквозь сомкнутые веки видел, как мир вокруг него рассыпается на миллионы светящихся осколков.
Последнее, что он почувствовал, – как земля уходит из‑под ног, а тело будто растягивают в разные стороны, как резиновую игрушку.
2. Пробуждение: незнакомая реальностьОчнулся он от запаха – терпкого, морского, с нотками чего‑то пряного, незнакомого. Пахло… живым. Не так, как пахнет старый деревянный дом или корабельная палуба – а будто сам воздух был насыщен дыханием неведомого существа.
Лежа на спине, Леха приоткрыл глаза. Над ним раскинулось небо – но не привычное земное, а фантасмагорическое: три луны разного размера и цвета (алая, серебристая и полупрозрачная, словно из опала) плыли среди созвездий, складывающихся в причудливые узоры. Звёзды не мерцали – они переливались, будто капли ртути на чёрном бархате.
Он попытался сесть – и тут же охнул от резкой боли в спине. Под ним была не земля, а деревянная палуба, тёплая на ощупь и слегка вибрирующая, словно под ней билось огромное сердце.
– Очнулся? Ну и храпел ты, как медведь в спячке, – раздался сверху насмешливый голос.
Леха резко поднял голову. На рее, скрестив ноги, сидела девушка. Её заострённые уши украшали серебряные серьги‑кольца, а изумрудные глаза блестели в свете лун, как два драгоценных камня. Волосы цвета воронова крыла были заплетены в сложную косу, украшенную нитями светящихся бусин.
– Где я?! – выдохнул Леха, вскакивая на ноги (и тут же едва не падая – палуба под ним слегка качнулась, будто живая).
– На «Ветре Безумца», если тебе это о чём‑то говорит, – девушка легко спрыгнула вниз, приземлившись бесшумно, как кошка. – А я – Элия. Капитан, спасительница и, видимо, твоя нянька.
Леха мысленно отметил: «Капитан? Спасительница? Звучит как начало плохого приключенческого романа. Или хорошего…»
3. Появление остальных: колоритная компанияИз трюма донёсся грохот, будто кто‑то волочил по палубе огромный валун. Через мгновение на свет вышел… орк.
Он был огромен – под два с лишним метра ростом, с зелёной кожей, покрытой замысловатыми татуировками в виде геометрических узоров. Массивные клыки торчали из нижней челюсти, а глаза, маленькие и пронзительные, смотрели на Леху с любопытством.
– Ты новый? Хорошо. Здесь нужны крепкие руки, – его голос звучал низко и раскатисто, словно далёкий гром. – Я – Властий. Не бойся, я не ем людей… если они не пахнут как грибы.
Леха невольно принюхался к себе: «Вроде не грибной суп…»
Леха хотел что‑то ответить, но тут из тени у мачты возникла ещё одна фигура. Высокий, стройный, с бледной кожей и длинными чёрными волосами, он двигался так плавно, что казалось, будто он не идёт, а скользит над палубой. Его глаза – два бездонных колодца тьмы – на мгновение встретились с взглядом Лехи, и тому показалось, что в них промелькнуло что‑то… древнее.
– Добро пожаловать в хаос, – произнёс незнакомец тихо, но каждое слово прозвучало весомо, будто упало на палубу свинцовыми гирями. – Я – Сноу. Если тебе понадобится магия или совет – обращайся. Но предупреждаю: мои услуги недешёвы.
– А чем расплачиваться? – невольно вырвалось у Лехи.
– Чаще всего – чужими секретами, – улыбнулся Сноу, и в этой улыбке было что‑то такое, от чего по спине пробежал холодок. – Но для начала сойдёт и чашка хорошего чая.
4. «Ветер Безумца»: живой корабльЛеха огляделся. Корабль был… необычным. Корпус из тёмного дерева, испещрённого светящимися рунами, напоминал древнее священное древо, вырванное из земли и превращённое в судно. Паруса, словно сотканные из лунного света, переливались при малейшем движении воздуха. Мачты изгибались, как живые ветви, а на носу красовалась резная фигура женщины с закрытыми глазами – её лицо было настолько реалистичным, что казалось, она вот‑вот вздохнёт.
– Он тебя изучает, – засмеялась Элия, заметив, как Леха осторожно трогает борт. – Не бойся, он добрый… когда сытый.
– Сытый? – переспросил Леха.
– «Ветер Безумца» – живой корабль, – пояснил Сноу, проводя рукой по поручню. Дерево под его пальцами засветилось мягким голубым светом. – Его сердце – кристалл в трюме. Его душа… ну, у него сложный характер.
Чтобы доказать свои слова, Сноу слегка постучал по палубе. В ответ раздался низкий, вибрирующий звук, похожий на стон или вздох.
– Тихо, старик. Не пугай новичка, – пробасил Властий, хлопая по борту. Корабль ответил лёгким покачиванием, будто фыркал.
Леха потрогал дерево – оно было тёплым, почти живым. «Это что, типа домашнего питомца? Только огромный и деревянный?»
5. Первые вопросы и ответы: крупица знанийЛеха сел на край борта, пытаясь осмыслить происходящее. Его взгляд скользил по причудливому небу, по светящимся рунам на дереве, по странным лицам новых знакомых.
– Как я тут оказался? – наконец спросил он.
Элия пожала плечами, её серьги тихо звякнули.
– Кто знает? Может, судьба. Может, ошибка. Может, ты просто слишком громко думал о приключениях.
– А где мы сейчас?
– В Междумирье, – ответил Сноу, глядя на три луны. – Это сеть плавающих островов, соединённых магическими потоками. Мы на борту «Ветра Безумца», корабля, который может проходить сквозь границы миров.
– И куда мы идём?
– К «Сердцу Миров», – сказала Элия, и в её голосе прозвучала нотка, которую Леха не смог определить – то ли восторг, то ли тревога. – Место, где, по легенде, можно найти ответы на любые вопросы.
Леха задумался. В голове крутились тысячи вопросов, но самый главный звучал так: «Почему я?»
В этот момент корабль слегка накренился, и Леха едва не свалился за борт. Элия ловко подхватила его за рукав.
– Аккуратнее! Он у нас с характером. Иногда решает, что хочет полетать вверх тормашками.
– То есть… он сам решает? – уточнил Леха.
– Ну а как ты думал? – рассмеялась Элия. – Он же живой. Вчера вот обиделся, что я назвала его «старым корытом». Пришлось извиняться и кормить печеньем.
– Печеньем?!
– Не ешь он его, конечно, – вмешался Сноу. – Но запах ему нравится. Считает, что это ритуал уважения.
Леха представил себе корабль, требующий печенья, и не смог сдержать улыбки: «Вот это я попал…»
6. Вечерние откровения: тени прошлогоСолнце (или то, что здесь заменяло солнце) давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь переливы лунного света. Леха сидел у борта, глядя, как звёзды танцуют в небе.
К нему подошла Элия, держа в руках кружку, от которой поднимался ароматный пар.
– Держи. Это местный чай. Говорят, помогает не сойти с ума от увиденного.
Леха осторожно пригубил. Вкус был необычным – с нотками мяты, мёда и ещё чего‑то неуловимого, будто в напиток добавили щепотку звёздного света.
– Ну как? – с улыбкой спросила Элия, усаживаясь рядом.
– Странно… но вкусно, – признался Леха. – Как будто пьёшь не чай, а… сказку.
Элия рассмеялась:
– О, ты почти угадал. Это «сон‑трава» – растёт только на острове Грез. Говорят, если выпить её на закате, увидишь вещий сон. Но у нас пока только луна, так что… максимум – забавные кошмары.
Леха сделал ещё глоток, наблюдая, как переливаются в свете лун паруса корабля.
– Слушай, – он повернулся к Элии, – а почему именно я? Ну, в смысле… почему вы меня не бросили? Могли бы сказать: «Ой, какой‑то странный парень свалился с неба – ну и пусть валяется», – и улететь.
Элия задумчиво покрутила в пальцах серебряную серьгу.
– Во‑первых, «Ветер Безумца» не улетает, пока не решит, что пора. А во‑вторых… – она посмотрела на Леху с хитрой улыбкой, – ты забавный. И у тебя глаза, как у котёнка, который впервые увидел сметану. Нельзя такого оставить в беде.
– Котёнка? – Леха фыркнул. – Ну спасибо за сравнение.
– Это комплимент, – подмигнула Элия. – Коты – существа магические.
С другой стороны палубы донёсся грохот. Властий, который до этого сосредоточенно раскладывал по кучкам какие‑то камни, вдруг вскочил:
– Не так! Всё не так! – он с досадой пнул ближайшую груду. – Эти серые должны быть слева от коричневых, а не справа!
– Опять сортирует? – вздохнула Элия. – Он это делает везде, где мы останавливаемся. Однажды из‑за этого чуть не подрался с гномами – они решили, что он ищет их тайник с самоцветами.
– А что, не искал? – усмехнулся Леха.
– Нет. Он просто… одержим порядком. Даже в хаосе.
В этот момент к ним подошёл Сноу, держа в руках толстую книгу в кожаном переплёте. Обложка мерцала тусклым фиолетовым светом, а по краям страниц пробегали крошечные искорки.
– Что это? – заинтересовался Леха.
– «Хроники Междумирья», – Сноу бережно положил книгу на палубу. – Здесь записаны все известные пути, легенды и… предостережения.
Он открыл страницу, и Леха ахнул: иллюстрации двигались. На одной изображён дракон, медленно расправляющий крылья; на другой – город, тонущий в тумане.
– Она… живая? – прошептал Леха.
– В некотором смысле, – кивнул Сноу. – Книга сама выбирает, что показать читателю. Смотри.
Он провёл рукой над страницами, и те зашелестели, переворачиваясь сами по себе. Наконец остановились на изображении огромного дерева с корнями, уходящими в облака. Под картинкой мерцали слова:
«Сердце Миров – не место, а состояние. Оно открывается тем, кто готов потерять себя, чтобы найти других».
– Красиво сказано, – пробормотал Леха. – Но непонятно.
– Так всегда с пророчествами, – пожал плечами Сноу. – Чем яснее кажется смысл, тем больше в нём загадок.
Элия наклонилась к книге, и её отражение в глянцевой обложке на мгновение исказилось, превратившись в… кого‑то другого. Леха моргнул – и видение исчезло.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Конечно, – Элия захлопнула книгу. – Просто вспомнила, что нам пора менять курс. «Ветер» говорит, что завтра будем у Плавучего рынка. Нужно пополнить запасы.
– Плавучий рынок? – переспросил Леха. – Это как?
– О, это место, где можно купить всё: от зелья, делающего тебя невидимым для кроликов, до меча, который сам находит врагов (а иногда и друзей, если ты не против). Но будь осторожен: там легко потерять не только деньги, но и… себя.
– Звучит как предупреждение, – хмыкнул Леха.
– Это и есть предупреждение, – серьёзно сказал Сноу. – В Междумирье даже мелочи имеют цену.
Властий, наконец довольный порядком в своих каменных кучах, подошёл к компании:
– Я слышал про рынок. Там есть камни?
– Там есть всё, – засмеялась Элия. – Даже камни, которые поют по утрам.
– Поют?! – глаза Властия загорелись. – Я должен их увидеть!
Леха посмотрел на своих спутников – полуэльфийку с озорным блеском в глазах, орка‑перфекциониста и тёмного эльфа с книгой тайн – и вдруг почувствовал странное тепло в груди.
«Может, это и есть дом?» – подумал он, глядя, как «Ветер Безумца» скользит сквозь звёздную ночь.
Глава 2. «Корабль, который жил своей жизнью»
«Корабль без капитана – как сердце без ритма: может жить, но не знает куда плыть. Корабль с капитаном – как песня: у каждого своя мелодия»
.—Из «Морских притч Междумирья» 1. Разговоры с деревом: первые попытки понять «Ветер Безумца»Утро в Междумирье окутало корабль перламутровым сиянием. Три луны, ещё не успевшие скрыться за горизонтом, отбрасывали на палубу причудливые тени – будто кто‑то рассыпал по дереву осколки разноцветных зеркал. Леха, всё ещё с трудом веривший в реальность происходящего, стоял у борта и осторожно трогал древесину. Она была тёплой, почти горячей, и под пальцами едва заметно пульсировала.
– Он… дышит, – прошептал Леха. – Как живое существо.
Элия, попивая «сон‑травяной» чай из глиняной кружки с руническим орнаментом, усмехнулась:
– Конечно, живой. Ты же слышал, как он вздыхает по ночам. Иногда даже поёт – если ветер правильный.
– Но как с ним говорить? – Леха огляделся, будто ожидая, что корабль ответит сам. – Он же не человек. Не орк. Даже не тёмный эльф.
Сноу, не отрываясь от «Хроник Междумирья» (страница как раз показывала танцующих морских духов), поднял взгляд:
– А кто сказал, что разговаривать можно только словами? У него свой язык: вибрации, свет, движение. Нужно просто научиться слушать.
Властий, который в этот момент аккуратно раскладывал на палубе разноцветные камешки (теперь – по размеру и форме, словно составлял мозаику), поднял голову:
– Я с ним разговариваю. Он любит порядок. Когда всё на своих местах, он плывёт ровнее.
– Порядок?! – Леха окинул взглядом причудливо изогнутые мачты и светящиеся руны, которые то вспыхивали, то гасли, будто дышали. – Тут всё… криво!
– Не криво, а гармонично, – наставительно произнёс Властий. – Видишь, как паруса ловят свет? Это не случайность. Это – его танец. Его ритм.
Леха невольно прислушался. И правда: где‑то в глубине корабля, за обшивкой, раздавался тихий, мерный гул – не стук, а скорее биение огромного сердца.
2. «Переговоры» с капризным судном: магия без заклинанийРешив попробовать, Леха положил ладонь на борт и тихо сказал:
– Привет. Я Леха. И я… ну, в общем, я тут новенький. Можешь показать, что ты чувствуешь?
Палуба слегка дрогнула. Леха отпрянул.
– Это «привет» или «убирайся»?
Элия расхохоталась:
– Скорее «ну ладно, послушаю, что ты скажешь». Он осторожный. Особенно с новичками. Однажды он три дня не разговаривал с Властием, потому что тот наступил на руну «тишины».
– Я не нарочно! – буркнул Властий, не отрываясь от камешков. – Она была почти незаметная.
Сноу закрыл книгу и подошёл ближе:
– Попробуй не говорить, а чувствовать. Представь, что ты – часть его. Что твои мысли – это ветер в его парусах.
Леха закрыл глаза, сосредоточился на тепле дерева под пальцами. В голове зазвучал странный гул – не слова, а скорее образы: мелькание звёзд, шелест ветра, далёкий звон хрусталя. Перед внутренним взором пронеслись картины – то ли воспоминания корабля, то ли его мечты:
океан из жидкого света;
город, парящий среди облаков;
дерево с корнями, уходящими в звёзды.
– Я… вижу? – прошептал он. – Или слышу? Это как музыка без нот.
– Отлично! – одобрила Элия. – Теперь попроси его что‑нибудь. Например, слегка повернуть вправо.
Леха мысленно «нарисовал» траекторию – и корабль послушно накренился, меняя курс.
– Получилось! – воскликнул он.
– Пока что он просто проверяет тебя, – предупредил Сноу. – Не думай, что он станет выполнять все капризы. Он упрям, как…
– Как я? – перебил Властий, гордо выпрямившись.
– Нет, – серьёзно сказал Сноу. – Он упрямее.
3. Комичная сцена: «кормление» корабля печеньем, или Как завести друга с древесной душойБлиже к полудню Леха, вдохновлённый успехом, решил «отблагодарить» корабль. Он достал из рюкзака пачку овсяного печенья (единственное, что уцелело после межпространственного прыжка) и осторожно положил одно на палубу.
– Это тебе. За помощь.
Ничего не произошло.
– Может, он не голодный? – предположил Леха.
– Или не любит овсяное, – хмыкнула Элия. – Попробуй с мёдом. Он сладкоежка.
У Лехи мёда не было, но он вспомнил, что в кармане завалялась леденцовая карамель. Он развернул её и положил рядом с печеньем.
На этот раз палуба вздрогнула, и печенье… исчезло. Точнее, растворилось в древесине, оставив после себя лёгкий аромат ванили. Карамель последовала за ним – будто палуба сделала маленький, довольный глоток.
– О! – Леха уставился на пустое место. – Он съел его?!
– В каком‑то смысле, – кивнул Сноу. – Корабль поглощает энергию. Печенье – это как комплимент. А карамель… наверное, десерт.
Властий, наблюдавший за этим с видом знатока, важно добавил:
– Теперь он будет к тебе добрее. Но не злоупотребляй. Он не собака, чтобы выпрашивать лакомства.
– А если я принесу целую коробку печенья? – с надеждой спросил Леха.
– Тогда он решит, что ты пытаешься его задобрить, – рассмеялась Элия. – И начнёт капризничать ещё больше. Он же живой. У него есть характер. Однажды он три часа кружил над островом, потому что ему не понравился цвет местного маяка.
– Маяка?! – ахнул Леха.
– Ага. Сказал, что «ярко‑оранжевый режет глаз». Пришлось сменить курс.
Леха представил себе корабль, который отказывается плыть из‑за цвета маяка, и не смог сдержать смеха.
4. Капризы «Ветра»: когда корабль решает самВечером, когда команда собралась ужинать, корабль внезапно изменил курс. Паруса сами собой развернулись, ловя невидимый ветер, а мачты тихо заскрипели, будто переговаривались между собой.
– Что происходит?! – всполошился Леха.
– Он увидел что‑то интересное, – спокойно пояснила Элия, глядя на горизонт. – Обычно он так делает, когда чувствует магию.
Вдалеке, среди облаков, мерцал странный свет – не звёздный, не лунный, а будто сотканный из тысячи разноцветных искр. Он то вспыхивал, то гас, словно подмигивал кораблю.
– Это… он сам решил туда лететь? – уточнил Леха.
– Ага. И спорить бесполезно. Он упрямее Властия, когда дело касается чудес, – улыбнулась Элия.
Властий фыркнул:
– Я не упрямый. Я – последовательный.
– Одно и то же, – подмигнула ему Элия.
Корабль плавно набрал скорость, направляясь к мерцающему свету. Леха вцепился в борт:
– И часто он так?
– Каждый день, – улыбнулась Элия. – Поэтому мы никогда точно не знаем, куда приплывём. Но это же веселее, чем по расписанию, правда?
Леха посмотрел на причудливые созвездия, на светящиеся паруса, на своих странных, но уже почти родных спутников – и неожиданно для себя рассмеялся:
– Да уж. Скучно точно не будет.
5. Ночь: шёпот корабля и тайны «Хроник»Когда все разошлись спать, Леха остался на палубе. Он прислонился к мачте и тихо спросил:
– Ты ведь знаешь, что я не из этого мира, да?
Палуба едва заметно дрогнула. В воздухе зазвучал тихий, почти неслышный гул – не слова, но ощущение: «Знаю. И всё же ты здесь».
– Почему? – прошептал Леха.
Ответа не было. Только ветер играл в парусах, а три луны освещали путь.
Но в эту ночь Леха впервые почувствовал: он не просто случайный пассажир. Он – часть чего‑то большего. Часть «Ветра Безумца».
Тем временем в каюте Сноу листал «Хроники Междумирья». Страница за страницей оживали причудливые миниатюры: драконы, извивающиеся среди звёздных скоплений; города‑призраки, тонущие в тумане; древние руны, вспыхивающие и гаснущие, словно дыхание неведомого существа.
Сноу провёл пальцем по одной из иллюстраций – изображению огромного дерева с корнями, уходящими в облака. Рисунок зашевелился: листья зашелестели, а из‑под корней выползло нечто, напоминающее серебристую змею. Она скользнула по странице, оставив за собой мерцающий след, и исчезла в переплетении букв.
– Опять ты за своё, – тихо произнёс Сноу, закрывая книгу. – Не время пока.
Он откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на танцующие блики света, которые отбрасывали руны на обложке. В голове крутились обрывки пророчеств, намёков, полузабытых легенд – всё то, что он годами собирал по крупицам.
«Сердце Миров… – размышлял он. – Почему именно сейчас? Почему именно он?»
В памяти всплыл образ Лехи – обычного парня с Земли, который даже не подозревал, насколько глубоко увяз в паутине межпространственных тайн. Сноу вспомнил, как корабль впервые откликнулся на его прикосновение, как послушно изменил курс по едва уловимой мысли. Это было… необычно. Слишком необычно.
– Ты что‑то скрываешь, – раздался тихий голос.
Сноу не вздрогнул – он знал, что Элия стоит в дверях. Её силуэт вырисовывался в свете луны, а глаза блестели в полумраке, словно два изумруда.
– Скрываю? – переспросил он, не отрывая взгляда от книги. – Я просто читаю.
– Не только. Ты слишком часто смотришь на Леху. Как будто ищешь в нём что‑то.
Сноу закрыл «Хроники» и медленно поднял глаза:
– А если и ищу? Разве это не моя работа – разбираться в том, что скрыто?
Элия вошла в каюту, бесшумно ступая по деревянному полу.
– Он не артефакт, Сноу. Он человек.
– Человек, который разговаривает с живым кораблём. Человек, который чувствует магию, даже не зная её имён. – Сноу наклонился вперёд. – Ты сама видела, как «Ветер» откликнулся на него. Это… необычно.
– Необычность – это норма для нас, – парировала Элия. – Мы все здесь не такие, как все.
– Но он… – Сноу запнулся, подбирая слова. – Он как ключ. Только пока не знает, какую дверь открывает.
Элия подошла к столу и положила руку на «Хроники»:
– Если ты что‑то нашёл, скажи прямо. Мы команда.
Сноу вздохнул, провёл ладонью по обложке книги. Руны на мгновение вспыхнули, будто отвечая на прикосновение.
– Я пока не уверен. Но есть пророчество… – он открыл нужную страницу. Буквы на ней переливались, складываясь в строки:
«Когда придёт тот, кто не знает границ,Кто слышит шёпот звёзд и голос ветров,Корабль найдёт путь, а мир – равновесие,Но цена будет выше, чем кажется»
Элия прочла строки, и её лицо стало серьёзным:
– Думаешь, это про Леху?
– Возможно. Или это просто совпадение. Но я не могу игнорировать знаки.
– Знаки, – фыркнула Элия. – Иногда корабль просто хочет печенье.
Сноу улыбнулся:
– Иногда – да. Но иногда печенье – это не просто печенье.
За бортом раздался тихий, мелодичный звон – будто кто‑то ударил в хрустальный колокольчик. Оба обернулись к окну.
– Это он, – сказала Элия. – «Ветер» зовёт.
– Или предупреждает, – добавил Сноу.
Они вышли на палубу. Корабль плавно скользил сквозь ночь, а в небе мерцали три луны, словно три свидетеля их разговора. Где‑то вдали, за горизонтом, снова вспыхнул тот самый загадочный свет – то ли маяк, то ли ловушка, то ли обещание.
– Что бы ни ждало впереди, – произнесла Элия, глядя на звёзды, – мы справимся. Вместе.
Сноу кивнул, но в его глазах всё ещё таилось беспокойство. «Хроники» не ошибаются. Никогда.
Эпилог главы:Корабль продолжал плыть сквозь ночь, а где‑то в глубине его трюма, у древнего кристалла, мерцала слабая искра – будто сердце, отсчитывающее новые приключения. И где‑то среди звёзд, невидимые глазу, уже сплетались нити судьбы, ведущие к «Сердцу Миров».
Глава 3. «Первая заварушка»
«Битва – как танец: один неверный шаг – и музыка превращается в шум».
– Из «Заметок о непознанном», том II 1. Плавучий рынок: калейдоскоп чудес и опасностей«Ветер Безумца» медленно скользил над гигантской лагуной, где на сплетённых из светящихся водорослей платформах раскинулся Плавучий рынок. Сотни лодок, парящих островков и причудливых конструкций создавали лабиринт торговых рядов. Воздух звенел от криков зазывал, запаха жареных морских гадов и пряных благовоний. Над головами проплывали воздушные фонари в форме рыб, рассыпая искрящуюся пыль.
Леха озирался, пытаясь охватить взглядом всё сразу:
торговца, продающего бутылки с живыми молниями (они пульсировали внутри стекла, будто сердца);
старуху, гадающую по облакам – её пальцы вычерчивали в воздухе руны, и те тут же материализовались в виде туманных символов;
группу гномов, яростно спорящих из‑за кристалла, меняющего цвет при взгляде под разным углом (один из них уже успел разбить о камень три увеличительных стекла).
– Держите вещи крепче, – предупредила Элия, обвязывая голову цветным платком с вышитыми звёздами. – Здесь воруют даже мысли. Говорят, один путешественник потерял воспоминание о детстве – просто отвлёкся на танцующих медуз.
– Медуз? – переспросил Леха.
– А ты не видел? – Элия указала на прозрачный купол неподалёку. Внутри плавали существа с телом из лунного света и щупальцами‑нитями, которые сплетались в причудливые узоры.
Сноу, не отрываясь от разглядывания прилавка с зельями, пробормотал: