Мой ласковый зверь

Глава 1

Лиза

– Лизонька, ты такая бледная, может тебе отдохнуть? – заботливо спросила Ирина Петровна, моя начальница, когда я, спотыкаясь, уронила стопку книг на прилавок. Звонкий удар об дерево разнесся по тихому утреннему магазину, заставив меня вздрогнуть.

Я виновато, почти обреченно, улыбнулась ей и отрицательно помотала головой, ощущая, как каждый нерв в теле отзывается тупой болью. Под глазами, наверное, затаились синяки размером с небольшие сливы, а кожа была такой прозрачной, что, казалось, сквозь неё просвечивали мои тревожные мысли.

–Все в порядке, просто плохо спала. – соврала я, опуская глаза на свои руки, которые уже привычно цеплялись за край фартука, будто ища опору. На самом деле, “плохо спала” было слишком мягким определением. Я вообще не спала. Третью ночь подряд, и каждая из них была хуже предыдущей, превращаясь в бесконечный ад. Таблетки, эти маленькие белые спасители, от которых я так зависела, не помогали. Даже двойная, отчаянная доза снотворного, казалось, только дразнила, давая лишь пару часов забытья – поверхностного, тревожного сна, после которого я просыпалась вся в холодном поту, с колотящимся сердцем, готовым выпрыгнуть из груди.

–Ну смотри, только если что, скажи. Ты мне нужна здоровой. – Ирина Петровна, добрая душа, потрепала меня по плечу. Прикосновение было легким, но я все равно вздрогнула, словно от удара электрическим током, и резко отстранилась. Я попыталась скрыть это, но, кажется, не очень удачно. Она лишь вздохнула, понимающе, но не настаивая.

Работала я в небольшом книжном магазинчике, который был для меня не просто местом заработка, а тихой гаванью, убежищем от жестокого мира. Он был невероятно уютным, с высокими, до самого потолка, деревянными стеллажами, хранящими тысячи историй, и витающим в воздухе терпким, опьяняющим запахом старых книг, пыли и типографской краски. Это было единственное место, где я чувствовала себя более-менее спокойно, где шум города не проникал сквозь толстые стены книг, оставляя меня в полумраке и тишине. Тут было тихо. Покупателей, к моему счастью, было мало, что позволяло мне прятаться между стеллажами, делая вид, что увлеченно раскладываю книги по алфавиту или жанру, когда на самом деле я просто пряталась от мира, от людей, от своих страхов.

Домой я возвращалась уже затемно, когда улицы зажигались желтыми фонарями, а ноябрьский ветер пронизывал до костей. В нашем городе ноябрь был промозглым, серым, неуютным. Таким же, как и вся моя жизнь последние… да что там, последние десять лет так точно. После университета, который я закончила с красным дипломом, я так и не нашла себя. Талантливая студентка, подающая надежды, превратилась в жалкое подобие человека. Я перебивалась случайными заработками, работая там, где никто не спрашивал о прошлом, пока Ирина Петровна, мой ангел-хранитель, не взяла меня к себе. Я была ей благодарна, безмерно, до слез. Она не задавала лишних вопросов, не требовала от меня фальшивых улыбок или притворной бодрости. Она просто давала работу, стабильность, крошечный островок нормальности в моем безумном мире и оставляла меня в покое. Именно это отсутствие давления было для меня самым ценным подарком.

Моя съемная однушка на самой окраине города встретила меня привычным холодом и давящей тишиной. Голые стены, скрипучий пол, вечно текущий на кухне кран, уныло отсчитывающий каждую секунду моего жалкого существования, и соседи-алкоголики за стеной, чей пьяный смех и ругань проникали сквозь тонкие стены, напоминая о бренности бытия. Но даже это было пределом моих финансовых возможностей. Я скинула потрепанную сумку у двери, даже не включая свет, прошла на кухню по памяти, спотыкаясь о невидимые препятствия. Чайник. Кружка. Пакетик самого дешевого, безвкусного чая. Знакомый до зубовного скрежета ритуал одиночества. Я села за стол, обхватив дрожащими руками еще холодную кружку, пытаясь согреться изнутри.

Телефон противно завибрировал в кармане старых джинсов, его вибрация, казалось, отдалась в каждой клеточке моего тела. Я достала его, и имя, высветившееся на экране, заставило моё сердце уйти в пятки, а кровь застыть в жилах. Холодный пот выступил на лбу.

«Завтра приду. Приготовь деньги.»

Максим. Это имя стало моим ночным кошмаром, моим личным демоном. Мой бывший парень. Вернее, я думала, что бывший. Мы расстались три года назад, или, скорее, я пыталась расстаться с ним, но он все равно иногда появлялся, как привидение из прошлого. Требовал денег, орал так, что, казалось, стекла дрожат, угрожал, подкрепляя свои угрозы физическим насилием. Один раз он ударил меня. Я помнила этот удар, эту боль, это унижение, глубоко впечатавшиеся в мою память. Я пыталась обратиться в полицию, но он был слишком хитер. Он как-то выкручивался, каждый раз, виртуозно изображая невинность, лгал, что мы просто ссоримся, как все пары, что я сама его провоцирую, что я не в себе. И ему верили. Точнее, ему верили, а не мне, одинокой, испуганной девушке с синяками и дрожащим голосом.

Руки тряслись так сильно, что я едва могла попасть по буквам, набирая ответное, обреченное сообщение.

«У меня нет денег.»

Ответ пришел мгновенно, словно он ждал, не отрываясь от телефона.

«Найдешь. Или хочешь, чтобы я к твоей бабке милой зашел?»

Эти слова, словно ледяной душ, окатили меня с головы до ног. Слезы, которые я так старалась сдержать, сами покатились по щекам, горячими дорожками обжигая кожу. Бабушка. Моя единственная отдушина, единственный человек, которому я была по-настоящему нужна. Восемьдесят два года, больное сердце, хрупкая, как фарфоровая кукла. Она не вынесет, если этот психопат появится на её пороге, если он начнёт угрожать ей. Я знала, Максим не шутит, он был способен на всё.

«Хорошо.» – на моё “хорошо” он даже не ответил, словно его устраивал этот краткий, но такой исчерпывающий ответ.

Я положила телефон на стол, отключив звук, чтобы он больше не потревожил меня, и уставилась в кромешную темноту за окном. Медленно поднимающаяся луна освещала лишь грязное стекло. Откуда взять деньги? Зарплату я должна была получить только через неделю. У бабушки просить нельзя, у неё самой едва хватало на лекарства. Занять не у кого – с моими друзьями я давно перестала общаться, не желая обременять их своими проблемами. Я снова оказалась одна, наедине со своими неразрешимыми проблемами и всепоглощающим отчаянием.

Чай остыл нетронутым, став горьким и противным, как и вся моя жизнь. Я так и просидела на кухне до самого утра, не включая свет, уставившись в одну точку, впитывая темноту и тишину. Когда за окном начало светать, окрашивая небо в грязновато-серые оттенки, я, словно зомби, наконец встала. Приняла холодный душ, пытаясь смыть с себя усталость и страх, но они, казалось, въелись в самую душу. Потом я поплелась на работу, не зная, откуда возьму силы, чтобы пережить ещё один день.

В магазине было тихо, почти безлюдно. Покупателей почти не было, и это меня вполне устраивало, позволяя сохранять иллюзию покоя. Я механически раскладывала новые поступления книг, мои руки двигались сами по себе, пока разум отчаянно искал выход из западни.

“Как найти деньги? Как избавиться от него навсегда?” – эти мысли сверлили мозг.

Внезапно раздался звон колокольчика над дверью. Звон был мелодичным, но для меня он прозвучал как набат. Я резко подняла глаза.

На пороге стоял мужчина. Высокий. Очень, необычайно высокий. Он буквально возвышался над входом, заполняя собой дверной проем. Широкие плечи, массивный торс, обтянутый идеально сидящим, невероятно дорогим темно-синим костюмом, от которого так и веяло властью, деньгами и уверенностью. Темные, почти черные волосы с благородной проседью на висках, острый, проницательный взгляд серых глаз, казалось, проникал прямо в душу. Ему было лет тридцать пять, может, чуть больше, но его облик производил впечатление человека, знающего себе цену, привыкшего доминировать. Он неспешно осмотрел магазин, словно оценивая его, и затем его взгляд, цепкий и тяжелый, остановился на мне. Я инстинктивно сжалась, словно мышь, загнанная в угол, и опустила глаза, чувствуя, как щеки заливаются предательским румянцем.

–Добрый день. Вам что-то подсказать? – выдавила из себя я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально, хотя внутри все дрожало.

–Мне нужна книга. – Его голос был низким, глубоким, бархатистым, каждым звуком проникая под кожу. Таким, от которого мурашки бежали по спине, а тело отзывалось странной, неведомой доселе дрожью. – Редкое издание. Ваша начальница говорила, что может помочь с поиском. – Он ждал.

–Ирина Петровна сейчас на складе, но я могу… – я замялась, мои мысли путались, а язык, казалось, прилип к нёбу. Я все еще не решалась поднять взгляд на него, боясь встретиться с его взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. – …попробовать помочь. Что именно ищете?

Он назвал автора и название. Звучало как что-то старинное, сложное. Я кивнула, стараясь придать своему виду максимум уверенности, прошла к компьютеру и начала проверять базу. Пальцы предательски дрожали на клавиатуре, я боялась, что он заметит мою нервозность. Мужчина подошел ближе, слишком близко. Я почувствовала легкий, едва уловимый, но такой манящий аромат его одеколона. Дорогой, терпкий, с древесными нотками кедра и чем-то еще, звериным, необъяснимым.

–Есть в наличии. Сейчас принесу. – пролепетала я, стараясь дышать ровно, и поспешила скрыться между высокими стеллажами, подальше от его присутствия. Там, в полумраке, среди рядов книг, я прислонилась к холодной полке и сделала несколько глубоких, судорожных вдохов, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Что со мной? Почему от этого мужчины так не по себе? Он не пугал меня, как Максим, нет. Это было что-то другое, более глубокое, тревожное и притягательное одновременно.

Книгу, потрепанный, старый том, я нашла быстро, словно она сама ждала своего часа. Вернулась к стойке, где он терпеливо ждал, словно чувствовал, что я вернусь, листая какой-то глянцевый журнал.

–Вот. – я протянула ему книгу, стараясь не смотреть в глаза. Наши пальцы случайно соприкоснулись, и меня будто током ударило. Не физическим, нет. Это был разряд какой-то странной энергии, пронзившей меня насквозь. Я резко отдернула руку, как ошпаренная, а он удивленно посмотрел на меня, его серые глаза слегка прищурились, в них промелькнул едва заметный интерес.

–Спасибо. Сколько? – Мужчина достал из внутреннего кармана толстый, кожаный бумажник, от которого тоже веяло достатком.

Я назвала цену, мой голос снова дрогнул. Он расплатился, протянув крупную купюру, взял книгу, аккуратно закрыл её, но не ушел. Он стоял напротив, и смотрел на меня. Смотрел так внимательно, так пронзительно, что я начала покрываться мурашками, чувствуя, как жар приливает к лицу, а каждый нерв натягивается до предела.

–Вы… часто тут работаете? – неожиданно спросил он, его голос был тихим, но в то же время звучал как утверждение.

–Да. С понедельника по субботу. – зачем я ответила? Слова вырвались сами, словно не принадлежали мне. Нужно было соврать, сказать, что редко, что я тут временно, что меня скоро не будет. Но я, привычно, осталась честной.

–Понятно. – Он кивнул, словно получил исчерпывающую информацию, развернулся и неспешно направился к выходу. Моё сердце пропустило удар, затем забилось с удвоенной силой. Неужели он уходит? Неужели это знакомство так быстро закончится? У самой двери он внезапно обернулся, его взгляд снова приковал меня к месту. – Кстати, меня Глеб зовут. Глеб Викторович.

И вышел, оставив меня стоять посреди магазина, с колотящимся сердцем, дрожащими руками и смутным, но таким сильным ощущением, что что-то только что изменилось. Навсегда. Что-то, что вырвало меня из привычной серой трясины и бросило в водоворот, куда я не хотела, но откуда уже не могла выбраться.

Глава 2

Максим

–Ало. – Валяясь на продавленном диване в своей новой квартире, я кое-как нащупал телефон в кармане грязных, засаленных треников. Вонь от сигарет, застоявшегося пива и немытого тела въелась в каждый уголок этого роскошного жилища, доставшегося мне по чистому везению. На экране мигал Вадик. Корешок. Надежный, если правильно с ним говорить, если знать, на какие струны давить. Но таких, как он, я видел насквозь.

–Слушай, есть дельце. – Голос мой прозвучал чуть хрипло, от прокуренных легких и недавнего похмелья, но я тут же придал ему нужную твердость, чтобы Вадик не подумал, что я слабак. Сунул очередную сигарету «Прима» в рот – дешевка, но эффект тот же. Чиркнул зажигалкой, огонек вспыхнул, осветив облупленные обои и кучи мусора вокруг. Горький, едкий дым привычно обжог легкие, принося кратковременное облегчение. – Та дурочка моя, помнишь? Одна из них.

–Лизка? Ну помню. Что с ней? – У Вадика, чувствую, сразу заиграл интерес. Он всегда любил всякие мутные делишки, особенно если можно было чужими руками жар загребать, да еще и бабские слезы послушать. Мне такие делишки нравились еще больше. Чужие страдания – лучший десерт. Лиза и ее бабка были для меня неиссякаемым источником легких денег, и за них стоило поднапрячься. А была ещё Светка. Та поглупее, но зато с родителями-бухгалтерами – тоже денежное место. Главное, управлять ими. Всеми этими бабами. Они же для того и нужны, чтобы ими пользоваться.

–Да заелась она совсем. Охренела, по-другому не скажешь. Денег не дает, на звонки, блядь, не отвечает. Ишь ты, какая самоуверенная стала! Думает, наверное, что уже все, отвязалась. Наивная, сука. – Я затянулся поглубже, выдыхая густую, вонючую струю дыма в потолок, где уже давно красовалось желтое пятно от какого-то старого потопа, как символ этой никчемной жизни, которую все вокруг, кроме меня, почему-то считают нормой. – Думаю, надо ее проучить, чтоб знала свое место, сучка. Чтоб поняла, кому принадлежит. Она ведь все равно моя, никуда не денется. В конце концов, бабы – они все одинаковые. Поматросят, и бросят, стоит только дать им слабину. Как моя шлюха-мать. Ушла ведь, оставила пацана одного, а потом еще и рожу свою притащила на похороны, когда бабка померла. Как будто мне нужна была её жалость. Бабы – ничтожества, все до одной. От них только проблемы, да сопливые вопли. Должны подчиняться, вот и все. Ещё и бабку её надо прессануть. – Я прищурился, глядя на бутылку дешевой водки на столе, которую я даже не допил. Допивать не хотелось, но мысль о том, что бы проучить, уже заставляла кровь гулко стучать в висках, предвкушая предстоящее унижение этой мерзкой твари.

–Макс, ты охренел? За старух бить могут. – Вадик заерзал на том конце провода, его голос прозвучал с нотками показного, фальшивого возмущения. Всегда он такой правильный, когда это ему выгодно.

–Да кто бить будет? Ты чё, совсем дурак? Или я когда-нибудь говорил, что собирался кого-то бить? – усмехнулся я, выпуская еще одну порцию дыма. – Я же не бить собираюсь, просто, понимаешь, поговорить. Объяснить по-хорошему, что ее Лизонька, моя Лизонька, должна мне, по самые гланды, да и мне она должна. Понял? А старушка, эта древняя карга, она же небось от одного моего взгляда обделается. Засухарится сразу и побежит к туалету, пока не упадет. Деньги у бабки точно есть. Я же знаю, эта старая хрычовка, хорошо прикрывает свои заначки. Пенсия у нее хорошая, не то что у этих малолеток, которые ноют, что государство их обделило, а на самом деле живут на широкую ногу, а потом еще и слюни пускают на мои жирные поборы. А живет она одна, как сыч. Никого у нее нет кроме Лизки, так что, ей никуда не деться. Все эти бабы, все эти старухи – ничтожества. Они думают, что если пожили дольше, то им что-то дозволено. Нет. Я им покажу. Я покажу всем, кто тут хозяин.

–А Лизка что, совсем на мели? – с сомнением спросил корешок, не унимаясь. Ему, как всегда, было интересно, сколько можно выжать из этой дуры, чтобы ему тоже что-то перепало. Он такой же нищеброд, как и остальные. Все вокруг сидят без денег, а я – я живу, живу, как хочу. За чужой счет, конечно, но разве это мои проблемы?

–Да плевать! На мели она или нет – это ее проблемы. Пусть знает, что просто так от меня не отделается. Три месяца мы, сука, встречались. Или я её использовал? Это уже неважно. Она мне должна. Понял? Она мне должна за моё время, за мои нервы, за всё, что я на нее, блядь, потратил! – Я злился все больше. Воспоминания о её попытках сбежать, о её жалких слезах, о её ‘нет’ – всё это вызывало во мне кипящую ярость. Как она посмела? Как она осмелилась мне отказывать? Мне! Максиму! Да я ей жизнь сломал, а она теперь еще и права качает. Её место у моих ног, а она, блядь, гордая индюшка. Я ненавижу всех этих успешных, счастливых людей, которые живут правильно, ноют о своих проблемах, а на самом деле у них есть всё. Работа, зарплата, перспективы, какие-то там мечты. А у меня? У меня ничего. Школа – и ту с трудом закончил, потому что было лень тратить время на эту херню. Учиться дальше? Зачем? Работа? Да кому это надо – работать за копейки, вкалывать на дядю? Никто меня на работу не возьмёт, да и не хочу я. Я лучше буду жить за счет таких, как эти Лизы и Светки.

–Ладно, завтра с утра подъеду. – Вадик, как всегда, сломался. Как будто у него был выбор. – Только аккуратно, без палева. И не забудь, старухи – табу.

–Само собой. – Я сбросил звонок, даже не дав ему договорить про табу. Самодовольно улыбнулся, глядя на потолок. Эта дурочка думает, что избавилась от меня? Что если она не берет трубку, я перестану существовать для нее? Как бы не так, блядь. Я еще покажу ей. Покажу, что она – моя. Всего лишь моя. И будет моя до тех пор, пока я сам не решу, что она мне больше не нужна. А такие, как она, никогда не бывают не нужны. Всегда пригодится, как старая, но верная собачонка. Чтоб деньги носила, чтоб унижалась. Она – моя игрушка. И я её не отпущу. Ни за что. Никому. Никогда.

Глава 3

Лиза

Он приходил каждый день. Словно по расписанию, будто у него внутри был встроенный механизм, отмеряющий точное время для появления в моём маленьком, пыльном мире. Ровно в три часа дня. Он покупал книги – всегда что-то классическое, редкое, иногда даже что-то, чего не было в нашей базе, и тогда он просто заходил, говорил, что проезжал мимо, хотя я прекрасно знала, что его маршрут проходил совсем по другой части города. Не проходят тут маршруты богатых и успешных. Но спорить я не смела. Мы разговаривали. Вернее, он разговаривал – его голос, низкий и бархатистый, наполнял пространство, рассказывая о книгах, о каких-то событиях, о своих мыслях. Я же больше молчала, кивала, словно заводная кукла, иногда односложно отвечала, выдавливая из себя пару слов, которые казались мне невероятно глупыми в его присутствии.

Но Глеб не сдавался. Он был терпелив, как сама судьба, и внимателен до чертиков. Никогда не повышал голос, не сокращал дистанцию, когда видел, что мне некомфортно, чувствовал мою тревогу будто я была прозрачной, как стекло. Он не давил, не требовал ничего, и это было настолько непривычно, настолько чуждо тому миру, в котором я жила, что я невольно тянулась к нему, как цветок к солнцу.

Через неделю я уже ждала его. Заметила, как стала ловить себя на том, что поглядываю на часы, как в подсобке поправляю растрепавшиеся волосы, провожу рукой по щекам, стараясь скрыть бледность, будто прихорашиваюсь перед незнакомым человеком. Это было глупо, я же все прекрасно понимала. Такой мужчина как он – весь из себя успешный, уверенный, дорогой – он никогда не обратит внимания на такую, как я. Наверняка он женат, у него семья, дети, целый мир, а я просто случайное развлечение, способ скоротать время между важными делами, пока он ждет свою книгу.

Но он продолжал приходить. И каждый его визит оставлял маленький, теплый отпечаток в моей опустошенной душе. Я боялась этой новой, незнакомой нежности, которая так осторожно просачивалась в мою жизнь.

–Лиза. – однажды позвал он меня, когда я в очередной раз пряталась за стеллажом, притворяясь, что увлечена расстановкой книг по какой-то неведомой системе. Его голос прозвучал так близко, так уверенно, что я вздрогнула, подпрыгнув на месте. – Можно вас на минутку?

Я вышла, держа перед собой толстую, потрепанную книгу как щит, словно она могла защитить меня от его пронзительного взгляда, от его слишком пристального внимания. Он стоял у стойки, у него в руках были два стаканчика с кофе – из той самой дорогой кофейни, что на углу, куда я никогда не заходила, считая её слишком для других. От напитка исходил такой густой, обволакивающий аромат, что я невольно потянула носом, а желудок отреагировал недовольным урчанием.

–Я заметил, что вы не обедаете. – Его взгляд был мягким, но отчего-то проникающим. – Подумал, может, хоть кофе выпьете?

–Спасибо, не нужно. – Слова вылетели автоматически, будто заученная фраза. “Не нужно”, “я в порядке”, “мне ничего не надо” – это был мой привычный ответ на любую попытку проявить заботу.

–Лиза. – Он снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде была нежная, но настойчивая просьба. Или приказ? От этого взгляда что-то внутри меня сжалось, и я медленно, неуверенно подняла глаза. – Я не кусаюсь. Просто кофе. Без подвоха.

Я неуверенно, словно передвигая хрупкую стеклянную вазу, протянула руку и взяла стакан. Наши пальцы снова, снова соприкоснулись. И снова этот разряд, это странное, необъяснимое, похожее на удар электрическим током ощущение, только на этот раз оно было не пугающим, а скорее… зовущим. На этот раз я не отдернула руку сразу. Он тоже это почувствовал – я видела, как его зрачки расширились, как он шумно, глубоко втянул воздух, словно пытаясь уловить мой запах.

–Спасибо. – прошептала я, почти беззвучно. Голос сел, а щеки предательски вспыхнули. Быстро отошла, словно пытаясь разорвать невидимую нить, прижимая горячий стакан к груди. Это тепло было таким же непривычным, как и его присутствие.

Вечером меня ждал ад. Максим. Он сидел прямо у подъезда, на грязном парапете, весь злой, пьяный, с бутылкой дешевого пива в руке. Его глаза, обычно мутные от алкоголя, сейчас горели злобным, голодным огнем. Я судорожно втянула воздух, пытаясь развернуться и уйти, но было поздно. Он меня увидел.

–Стоять! – Рявкнул он, и я замерла, словно парализованная. Ноги не слушались, тело оцепенело, каждая мышца напряглась в предчувствии неизбежного. – Ну что, нашла денег, сучка? Или думала, я забуду?

–Максим, у меня правда нет. – Голос дрожал, предавая весь мой внутренний ужас. – Зарплату только через неделю дадут. Я же говорила.

–Врешь! – Он сделал шаг, приближаясь, и от него потянуло кислым запахом перегара, пота и дешевых сигарет. Я попятилась, но спина уже уперлась в холодную, обшарпанную стену подъезда. – Видел я, как ты с каким-то мужиком общаешься. Покупатель, блядь! Новый хахаль? Небось, бабки у него есть! Или он тебе эти бабки принес, а ты мне пожадничала? Что, он тебе дороже стал, чем я?!

–Это просто покупатель. – Отчаянно попыталась оправдаться я, хотя знала, что бесполезно. Он никогда не слушал.

–Ага, покупатель. Я таких покупателей насквозь вижу. – Он схватил меня за воротник тонкой куртки, так сильно, что ткань впилась в шею, и притянул к себе, почти вплотную. Его дыхание опалило мое лицо. – Последний раз спрашиваю. Где деньги?!

–Нет у меня! – Я попыталась вырваться, дернувшись всем телом. И тут же получила пощечину. Не сильную, нет. Макс редко бил сильно, только чтобы проучить, чтобы показать, кто здесь хозяин. Но она была обидная, унизительная. В глазах защипало от слез, но я стиснула зубы, не позволяя им пролиться.

“Ты не покажешь ему свою слабость”. – шептал внутренний голос.

–Тогда завтра еду к твоей бабке. Сама виновата. – Эти слова, сказанные с ледяным спокойствием, причинили боль гораздо сильнее любой пощечины. Он оттолкнул меня, и я, потеряв равновесие, упала на бетонный тротуар, больно ударившись коленом о шершавый, грязный бордюр. Максим развернулся и, шаркая ногами, ушел в темноту, оставив меня лежать на холодном асфальте, разбитой, униженной, не в силах встать.

Я не знаю, сколько я так просидела. Минуту? Час? Вечность? Холод пробирал до самых костей, но мне было все равно. Хотелось просто сидеть, зажмурившись, и не думать ни о чем. Чтобы мир исчез, чтобы исчезла я. Чтобы не было ни Максима, ни бабушки, ни книг. Только пустота.

–Девушка, вам помочь? – Услышала я низкий, встревоженный мужской голос, словно доносящийся издалека, сквозь ватную пелену отчаяния. Я медленно, с трудом подняла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.

Глеб.

Он стоял надо мной, величественный, будто вырезанный из мрамора. Его рука, сильная и уверенная, была протянута ко мне. Лицо было хмурым, красивым, а в глазах плескалась такая тревога, такая… ярость? Мне показалось. Не может быть. Ему-то что до моих проблем?

–Я в порядке. – Слова снова вылетели сами. Я попыталась встать сама, опираясь на обледенелый бордюр, но колено предательски подкосилось, и я снова чуть не упала. Сильные, теплые руки подхватили меня, не давая рухнуть на землю.