Отголоски легенды
Максим Орлов
Отголоски легенды
Часть 1. Буря и переход
Глава 1
Небо почернело, словно пропитанная дёгтем парусина. Горизонт исчез в серой пелене – там, где море сливалось с тучами, бушевала стихия. Волны вздымались исполинскими горами, с грохотом обрушиваясь на палубу «Чёрного альбатроса». Солёная вода заливала люки, стекала по бортам, превращая деревянный настил в скользкий каток.
На мостике, вцепившись в поручни, стоял капитан Эдвард Блейк. Его широкополая шляпа давно улетела в пучину, а длинные тёмные волосы, мокрые от дождя и брызг, хлестали по лицу. Он не отрывал взгляда от компаса в бронзовой оправе – хрупкой стеклянной колбы, где дрожала намагниченная стрелка, указывающая путь сквозь хаос. Рядом, закреплённый на кардановом подвесе, покачивался лаг – деревянный сектор с привязанной к нему верёвкой и грузилом, по которому определяли скорость судна.
– Рулевой! Держи курс на запад! – голос капитана, густой и низкий, пробивался сквозь шум бури. – Не своди глаз с компаса! Если собьёмся с курса, нас вынесет на рифы у мыса Дьявола!
Юный матрос, вцепившийся в штурвал из мореного дуба с резными спицами, кивнул. Его лицо было белым от напряжения, а промокшая рубаха прилипла к худым плечам. Он знал: в такую погоду ошибка стоит жизни.
Блейк окинул взглядом палубу. Люди суетились, словно муравьи в разворошённом гнезде. Одни закрепляли канаты на кнехтах, другие пытались укрыть паруса от разъярённого ветра. Скрип мачт, треск дерева, хлопанье парусины – всё сливалось в оглушительный оркестр бури. В воздухе мелькали шкентели, брассы и фалы, путавшиеся в руках матросов.
– Капитан! – к нему пробился первый помощник, Томас Грей. Его лицо было бледным, а глаза – широко раскрытыми. – Боцман говорит, что волна снесла ящик с канатами и свайками! И ещё… грот‑марсель порван в трёх местах!
Блейк стиснул зубы. Грот‑марсель – главный парус, без него корабль станет неуправляемым.
– Передай боцману: пусть соберёт команду и латает парус! Используй запасные лини и парусные иглы! А ты, – он ткнул пальцем в матроса с топором и мушкелем, – отрежь повреждённые части! Не дадим ветру разодрать его дальше!
Помощник кивнул и исчез в вихре дождя. Блейк снова повернулся к морю.
Волны накатывали одна за другой, словно живые существа, жаждущие поглотить корабль. Вот гребень двадцатифутовой стены воды взлетел над бортом, завис на миг в зловещей тишине – и обрушился с грохотом, заставив судно содрогнуться. Блейк упёрся ногами в палубу, чувствуя, как дерево вибрирует под ним. В стороне покачивалась юферсная система – тройка деревянных блоков для натяжения снастей.
– Лево руля! – рявкнул он. – Ещё лево!
Корабль накренился, скрипя всеми суставами. Вода хлынула через планшир, унося в море пустые бочки, кнехты и обрывки снастей. Рулевой, обливаясь потом, вцепился в штурвал, пытаясь удержать курс. На бакштове трепетал порванный кливер.
– Так держать! – крикнул Блейк, вытирая воду с лица. – Мы пройдём сквозь это!
Он знал, что значит управлять судном в шторм. Это не магия – это наука, опыт и железная воля. Каждый наклон корабля, каждый порыв ветра, каждая волна – всё подчинялось законам, которые он изучил за двадцать лет плавания. Он мысленно перебирал узлы: прямой, восьмёрка, выбленочный – те, что держали судно целым.
– Капитан! – снова появился Грей. – Трюм залит на три фута! Помпы работают, но воды слишком много!
Блейк выругался сквозь зубы.
– Пусть все, кто свободен, возьмутся за помпы! И проверь водонепроницаемые переборки – если хоть одна не держит, мы пойдём ко дну! И пусть достанут пластыри – если есть пробоина, заделаем на ходу!
Помощник бросился выполнять приказ. Капитан остался один на мостике. Ветер рвал его одежду, дождь стекал по лицу, но он не отступал. Рядом покачивался ручной лот с маркированной верёвкой – на случай, если придётся измерять глубину.
Впереди, сквозь пелену ливня, он разглядел просвет. Там, за стеной воды, небо чуть посветлело.
– Держитесь, ребята! – крикнул он, перекрывая шум бури. – Это затишье перед выходом из шторма! Ещё немного – и мы вырвемся!
Он снова взглянул на компас. Стрелка дрожала, но указывала верное направление. Запад. Туда, где их ждал порт и отдых.
«Чёрный альбатрос» взлетел на очередной волне, на миг зависнув над бездной, и рухнул вниз, в пенные объятия моря. Но он держался. Как и его капитан. Как и вся команда.
Потому что в этом и была суть плавания: не в чудесах и не в мистике, а в упорстве, знании морских премудростей и вере в свой корабль.
Глава 2. Конфликт с испанским флотом
Рассвет едва проклюнулся над Карибским морем – бледно‑розовый клинок, рассекающий тёмно‑синюю гладь. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный солью и предгрозовой духотой. На марсе «Чёрного альбатроса» вперёдсмотрящий напряжённо вглядывался в даль, прикрывая глаза ладонью.
– Паруса на горизонте! Два корабля, идёт курс пересечки! – его крик разорвал утреннюю тишину.
Капитан Эдвард Блейк мгновенно поднялся на мостик. Привычным движением проверил компа́с в бронзовой оправе – стрелка дрожала, но держала курс. Рядом покачивался лаг с маркированной верёвкой и грузилом, готовый в любой момент измерить скорость.
Блейк вгляделся в даль, прищурив глаза. Да, сомнений не было – тяжёлые галеоны под испанскими флагами. Судя по силуэту и оснастке – торговые, но наверняка с приличной охраной: высокие квартердеки, массивные фок‑мачты, обилие русленей и бальсовых решёток.
– Поднять «Весёлого Роджера»! – скомандовал Блейк, хлопнув ладонью по кнехту. – Всем по местам! Аркебузиры – на бак! Пушки к бою! Проверить запальные трубки и кресала!
На палубе закипела работа. Матросы сновали между тросами и шкентелями, разворачивали бронзовые пушки на деревянных лафетах, проверяли кнехты и утки для крепления снастей. Боцман с хриплым криком раздавал указания, щёлкал свайкой, подгоняя медлительных. В воздухе запахло порохом, смолой и горячим металлом.
Испанцы заметили пиратский флаг – на их кораблях началась суета. Раздались глухие удары набатных колоколов, захлопали паруса, меняя курс. Но «Чёрный альбатрос» уже взял ветер, стремительно сокращая дистанцию.
Абордаж
Сблизившись на дистанцию пистолетного выстрела, «Чёрный альбатрос» дал бортовой залп. Ядра с грохотом врезались в борт испанского судна, разнося в щепы планширь и фальшборт, срывая стаксели и кливера. В ответ засвистели пули – аркебузиры на юте галеона открыли огонь. Дым от выстрелов затянул палубу серой пеленой.
– Крючья! – скомандовал Блейк, перекрывая грохот.
Железные кошки с цепями взлетели в воздух, впиваясь в обшивку врага. Тросы натянулись, и два корабля с хрустом сошлись бортами, скрежеща деревом и металлом.
– Вперёд!
Пираты, вооружённые кортиками, тесаками, пистолями и мушкето́нами, ринулись на абордаж. Завязалась рукопашная – звон клинков, крики, выстрелы, топот сапог по мокрому дереву. На палубе пахло кровью, порохом и солёной водой.
Блейк сражался в первых рядах. Его клинок сверкал в утреннем свете, отражая удары испанских офицеров. Он ловко перепрыгивал через кнехты, уворачивался от гарпунов, парировал удары рапир. Один за другим враги падали, а пираты продвигались к квартердеку, где, по всем признакам, хранился ценный груз.
Через полчаса бой был закончен. Испанский капитан, раненный в плечо, сдался. На палубе «Чёрного альбатроса» уже грузили сундуки с серебряными песо, мешки с пряностями (корицей, гвоздикой, мускатным орехом), ящики с шёлковыми тканями и бочонки с индиго.
– Неплохой улов, – усмехнулся Блейк, оглядывая добычу. – Теперь – полный курс на Тортугу! Проверить водонепроницаемые переборки, заделать пробоины па́зы паклей, подтянуть ванты и штаги!
Шторм
Но судьба не собиралась дарить пиратам лёгкую дорогу. К полудню небо потемнело, ветер усилился, а на горизонте выросли свинцовые тучи. Море стало беспокойным – волны вздыбились, превратившись в водяные горы с пенистыми гребнями.
– Капитан! – крикнул вперёдсмотрящий с марса. – Буря идёт! И не простая – настоящий ураган!
Блейк выругался. Он знал эти воды – здесь штормы возникали внезапно, словно из ниоткуда. Ветер уже свистел в такелаже, срывая остатки парусов.
– Все вниз! Закрепить груз! Паруса на риф! – приказал он. – Боцман, проверь водонепроницаемые переборки! Помпы наготове! Плотникам – подготовить пластыри и конопа́ть!
Ветер взвыл, как раненый зверь. Волны вздыбились, превращаясь в водяные горы. «Чёрный альбатрос» закачался, словно щепка, то взлетая на гребень, то проваливаясь в бездну. Солёная вода заливала бак, сбивала с ног, уносила за борт незакреплённые ящики и канаты.
– Руль не держит! – закричал рулевой, вцепившись в штурвал из мореного дуба.
Блейк вцепился в поручни мостика. Дерево трещало под его пальцами, а корабль стонал, сопротивляясь стихии. Мачты скрипели, ванты натягивались до предела, а шкоты рвались под напором ветра.
– Капитан! Трюм заполняется! – донёсся крик из люка.
– Всем к помпам! – рявкнул Блейк. – И пусть плотники заделают течь! Боцман – проверить якорные цепи и стопора́!
Часы тянулись, словно вечность. Молнии рассекали небо, освещая безумный танец волн. Гром грохотал так, что закладывало уши. Корабль кренился, скрипел, но держался. Юферсная система трещала под нагрузкой, блоки срывались, а тросы обвисали.
К утру буря начала стихать. Измученные пираты, мокрые и грязные, с трудом поднимались на ноги. Паруса были изодраны, несколько вант оборваны, фок‑стеньга накренилась, а в трюме всё ещё хлюпала вода.
Блейк вытер лицо рукавом. Взгляд его упал на сундуки с добычей, чудом уцелевшие в этой круговерти. Рядом покачивался ручной лот с маркированной верёвкой – единственный свидетель их борьбы со стихией.
– Мы выжили, – прохрипел он. – И груз с нами. Тортуга ждёт.
Он поднял глаза к просветлевшему небу. Где‑то там, за горизонтом, лежал порт, где можно было:
починить такелаж и рангоут;
продать добычу;
отпраздновать победу.
Но пока – только море, ветер и «Чёрный альбатрос», упрямо идущий вперёд, скрипя палубными досками и покачивая флагштоком с обрывками пиратского флага.
Глава 3. Аномальная буря
Солнце едва коснулось кромки воды, когда на «Чёрном альбатросе» забили тревогу. Впереди, на юго‑западе, небо внезапно почернело – не постепенно, как бывает перед обычной бурей, а мгновенно, словно кто‑то опрокинул чернильницу на лазурный холст. Воздух стал тяжёлым, густым, будто пропитанным свинцом.
– Капитан! – крикнул вперёдсмотрящий, едва успев закрепиться на марсе с помощью страховочного линя. – Невиданное дело! Небо… оно светится!
Блейк поднялся на мостик, прищурился. Да, это была не обычная гроза. Над горизонтом разрасталось странное сияние – изумрудные всполохи, пульсирующие, словно живое сердце. Они не слепили, но от их холодного света по спине пробегал неприятный озноб.
Капитан окинул взглядом палубу. Матросы замерли, вглядываясь в небо, забыв о своих обязанностях. Кто‑то перекрестился, другой судорожно сжал свайку, третий принялся шептать молитву.
– Все по местам! – скомандовал Блейк твёрдо, стараясь вернуть команде уверенность. – Закрепить снасти! Проверить кнехты, подтянуть ванты! Боцман – проверь водонепроницаемые переборки и помпы! Аркебузиры – на бак, проверить кресала и порох!
Матросы засуетились, но в их движениях сквозила растерянность. Даже самые бывалые пираты никогда не видели ничего подобного.
Первые удары стихии
Ветер поднялся внезапно – не обычный шквал, а странный, пульсирующий поток воздуха, от которого дребезжали тросы и стонали мачты. Паруса захлопали, словно пытаясь вырваться из креплений. Солёный воздух наполнился запахом озона, резким и пронзительным.
– Спустить марсели! Оставить только бизань на минимальном рифе! – рявкнул Блейк, вцепившись в поручни мостика. – Рулевой, держи курс строго на норд‑вест!
Но было поздно.
Первый удар пришёлся не сверху, как обычно бывает при грозе, а словно изнутри самого воздуха. Корабль содрогнулся, будто его ударили исполинским кулаком. Матрос на баке вскрикнул – его линь вдруг вспыхнул зелёным огнём и рассыпался в прах.
– Что за…?! – выдохнул помощник Грей, глядя на обугленные концы троса.
Над головой разверзлась бездна. Вместо обычных туч – клубящаяся масса изумрудного света, пронизанная извивающимися молниями. Они не били вниз, как положено, а танцевали, сплетаясь в причудливые узоры, будто живые змеи из чистого света.
Море вокруг изменилось. Волны перестали быть обычными – они вздымались неестественно высоко, с острыми гребнями, окрашенными в зеленоватый оттенок. Вода бурлила, словно кипящая смола, выбрасывая вверх клубы пара и пены.
Вихрь света
– Руль не держит! – закричал рулевой, тщетно пытаясь повернуть штурвал из мореного дуба. – Колесо скользит, не поддаётся!
Корабль вдруг начал вращаться – не от волны, а словно втянутый в невидимый водоворот. Палуба накренилась под немыслимым углом. Бочки, ящики, даже тяжёлые бронзовые пушки на деревянных лафетах поползли к борту, скрежеща по палубным доскам.
– Всем закрепиться! – проревел Блейк, цепляясь за кнехт и одновременно пытаясь дотянуться до ручного лота у борта. – Кто на марсе – немедленно вниз! Закрепить стеньги!
Небо над ними превратилось в гигантский вихрь из зелёного пламени. Молнии сплетались в сияющую воронку, опускающуюся прямо на «Чёрный альбатрос». Воздух наполнился запахом озона и чего‑то ещё – металлического, пронзительного, от которого першило в горле и слезились глаза.
– Это конец… – прошептал юнга, вжавшись в фальшборт и судорожно цепляясь за утку для крепления снастей.
Но Блейк не сдавался.
– К помпам! – приказал он, перекрикивая шум. – Если продержимся хотя бы полчаса, может, пронесёт! Боцман, проверь якорные цепи и стопора! Плотники – держите пластыри наготове!
Шторм набирает силу
Ветер усилился до неистовой силы. Паруса, даже спущенные, трепетали и рвались под напором воздушных потоков. Ванты и штаги натягивались до предела, издавая пронзительный свист.
– Капитан, фок‑стеньга трещит! – донёсся крик с бака. – Ещё немного – и сломается!
Блейк огляделся. Море вокруг превратилось в хаос: волны вздымались на невероятную высоту, затем обрушивались вниз, создавая водяные пропасти. Корабль то взлетал на гребень, то проваливался в бездну, скрипя всеми суставами – бимсами, карлингсами и флорами.
– Сбросить лишний груз! – скомандовал капитан. – Всё, что не закреплено, – в море! Освободить палубу!
Матросы, цепляясь за тросы и поручни, начали сбрасывать за борт ящики, бочки и прочие предметы, не являющиеся жизненно необходимыми. Вода заливала бак, сбивала с ног, уносила незакреплённые вещи.
– Трюм заполняется! – донёсся крик из люка. – Помпы работают на износ!
– Ещё людей к помпам! – рявкнул Блейк. – И пусть плотники заделают течь! Проверить все пазы и конопатить их паклей!
Исчезновение
Вихрь сомкнулся над кораблём.
Мир превратился в калейдоскоп изумрудных бликов. Свет был повсюду – проникал сквозь веки, прожигал сознание. Блейк попытался что‑то крикнуть, но его голос утонул в оглушительном гуле, напоминающем звон тысячи колоколов.
Палуба под ногами исчезла.
Капитан почувствовал, как его поднимает в воздух, словно перышко. Он видел, как мимо проносятся матросы, ящики, обрывки парусов – всё, смешавшись в безумном хороводе света.
Последнее, что он запомнил – взгляд Томаса Грея, полный ужаса и недоумения, и звук рвущихся тросов, словно последний аккорд в симфонии разрушения.
А потом – тишина.
И тьма.
Пробуждение
Блейк очнулся на холодной деревянной палубе.
Тело ломило, в ушах стоял противный звон. Он с трудом приподнялся, моргая – глаза отказывались фокусироваться. Кожа была покрыта солёной коркой, волосы прилипли ко лбу.
Он огляделся.
«Чёрный альбатрос» стоял… нет, парил в странном пространстве. Ни неба, ни моря – лишь туманная пелена изумрудного света, сквозь которую проступали призрачные силуэты – то ли островов, то ли облаков, то ли чего‑то совершенно иного.
Вокруг царила странная тишина. Ни шума волн, ни криков матросов, ни скрипа такелажа. Только далёкий, монотонный гул, будто где‑то внизу билось огромное сердце.
На палубе лежали матросы – кто‑то стонал, кто‑то без движения. Ни Томаса Грея, ни боцмана видно не было. Некоторые кнехты были сорваны, тросы свисали беспорядочными петлями, планширь местами был повреждён.
Блейк поднялся на мостик. Компас вращался, как безумный, стрелка металась во все стороны, не находя севера. Лаг безжизненно висел на тросе, его грузило исчезло. Ручной лот лежал рядом, верёвка была оборвана.
Впереди, сквозь туман, проступил силуэт – огромный, тёмный, с множеством острых выступов. Он рос, приближаясь, и капитан понял: это не остров.
Блейк сглотнул.
– Поднять паруса! – приказал он, сам не зная, к кому обращается. – Проверить рангоут! Подготовить аркебузы и пистоли! Мы должны выбраться отсюда.
Но паруса, как и всё остальное на этом корабле, больше не принадлежали ему.
Они принадлежали вихрю.
Глава 4. Светящийся корабль
Блейк с трудом разлепил веки. В глазах рябило от непривычного света – не солнечного, не лунного, а какого‑то искусственного, словно весь мир погрузили под стеклянный колпак с подсветкой. Он приподнялся, опершись на локоть, и тут же ощутил странную мягкость палубы – она больше не была жёсткой, как положено корабельной настилке из дубовых досок.
Он провёл ладонью по поверхности: дерево оказалось тёплым, гладким, почти резиновым на ощупь. Ни сучков, ни трещин, ни следов смолы – идеальная, неправдоподобно ровная плоскость.
– Что за чертовщина… – прошептал капитан, оглядываясь.
Первое пробуждение команды
Вокруг начали подавать признаки жизни матросы. Кто‑то стонал, кто‑то вскакивал, озирался с выпученными глазами. Юнга, тот самый, что накануне цеплялся за фальшборт, теперь сидел, разинув рот, и трогал пальцами светящуюся доску под собой.
– Капитан! – окликнул его Томас Грей, появляясь из‑за рубки. Его лицо было бледным, но в глазах горел интерес, а не страх. – Вы видели? Всё светится! И… как‑то неправильно выглядит.
Блейк наконец смог сфокусироваться на окружающем. Да, дело было не только в свете. Линии корабля – мачты, ванты, очертания палуб – казались слишком плавными, словно нарисованными детской рукой. Углы сглажены, тени неестественно мягкие, а перспектива… она будто плыла, не желая подчиняться законам оптики.
– Где мы? – спросил боцман, подходя с другой стороны. Его свайка в руке тоже светилась, отбрасывая на палубу причудливые радужные блики.
– Понятия не имею, – честно ответил Блейк. – Но это точно не Карибы.
Исследование нового мира
Команда постепенно собралась на юте. Матросы перешёптывались, трогали светящиеся снасти, пытались понять, что произошло. Кто‑то попробовал отколоть щепку от планширя – дерево оказалось упругим, как резина, и не поддавалось ножу.
– Посмотрите туда! – вдруг воскликнул юнга, указывая вперёд.
За бушпритом простиралось нечто, что можно было назвать морем лишь с большой натяжкой. Вода – если это была вода – переливалась всеми цветами радуги, образуя причудливые геометрические узоры. Волны не катились, а перетекали, словно жидкая мозаика. Вдалеке виднелись странные образования – то ли острова, то ли гигантские кристаллы, сверкающие, как ёлочные игрушки.
Небо над ними было… мультяшным. Не голубое, не серое, а какое‑то идеально лазурное, без единого облачка, но с едва заметными штрихами, напоминающими карандашные наброски. Солнце – или то, что его заменяло – висело в зените, не грея, но заливая всё вокруг ровным, беспристрастным светом.
– Это сон, – пробормотал один из пиратов, щипая себя за руку. – Я сейчас проснусь…
– Не проснёшься, – резко оборвал его Блейк. – Это реальность. Пока мы здесь – это наша реальность. И нам нужно понять, как выжить в ней.
Проверка корабельных систем
Капитан начал методично осматривать корабль, проверяя каждую деталь:
Компас на мостике вращался, как безумный, стрелка металась во все стороны, не находя севера.
Лаг был цел, но его грузило светилось изнутри, а верёвка казалась сделанной из тончайших стеклянных нитей.
Ручной лот лежал рядом – его маркированная верёвка тоже изменила структуру, став полупрозрачной и гибкой.
Помпы выглядели целыми, но металл, из которого они были отлиты, имел странный перламутровый отлив.
Водонепроницаемые переборки сохранили форму, однако их стыки сияли едва заметным радужным ореолом.
– Паруса! – крикнул Грей.
Все обернулись. Грот‑марсель, вчера ещё изодранный штормом, теперь выглядел новым. Ткань сияла, словно сотканная из звёздного света, а узлы – те самые, что были завязаны вчера, – теперь казались идеальными, будто нарисованными художником‑перфекционистом. Даже риф‑сезни и шкентели выглядели так, словно их только что изготовили в корабельной мастерской.
– Проверить помпы! – скомандовал Блейк, пытаясь вернуть ситуацию под контроль. – Боцман, осмотри водонепроницаемые переборки! Плотники – проверьте пазы и конопатку! Аркебузиры – осмотреть оружие и боеприпасы!
Матросы разошлись по местам, но их движения были неуверенными. Всё вокруг казалось… ненастоящим. Дерево не пахло смолой, металл не холодил руки, а ветер – если это был ветер – лишь едва шевелил волосы, не принося ни свежести, ни солёного привкуса моря.