Фейри и Гламур

Глава 1. Хэлвок. Шантаж

Ночь была холодной, уже стоял ноябрь. Снег ещё не выпал, однако с наступлением темноты температура опускалась достаточно низко, чтобы лужи и грязь на земле затвердели, и их прихватило ледяной коркой и покрыл иней.

Хэлвок в одиночестве брёл по ночным улицам, при каждом выдохе изо рта вырывались облачка пара. Он ёжился от холода и слегка дрожал. Старое пальто не могло согреть в такую погоду, хотя, возможно, дрожал он не только от холода, но и от возбуждения, которое сейчас испытывал. Да и кто бы не испытывал на его месте?! Не каждый день занимаешься шантажом довольно опасных людей…

Если дельце выгорит, Хэлвок сможет обеспечить себе неплохую жизнь. Тогда и о старом пальто можно будет забыть – он купит новую, стильную и тёплую одежду. И из старой мерзкой халупы можно будет перебраться куда-нибудь получше. И на карточные игры у него всегда будут деньги.

Хэлвок нащупал в кармане бутылку виски, горлышко которой торчало наружу. Он вытащил бутыль, свинтил крышку и сделал большой глоток. Лицо его сморщилось, горло ожгло. Он шумно выдохнул, издав почти звериный рёв, и огромное облако пара выплыло изо рта.

«Кажется, стало получше. Теплее», – довольно подумал он и бросил расслабленный и задумчивый взгляд на звёзды, усеявшие ночной небосвод над головой.

Когда его финансовое положение улучшится, он сможет позволить себе выпивку подороже – и не будет хлебать это свинское пойло, которое вынужден покупать из-за того, что денег хватает только на него.

Он вернул бутыль обратно в карман и ускорил шаг. Несколько раз он чуть не навернулся на заледенелой дороге и чертыхнулся.

Он вышел к главной площади города Дорвуд Хиллз, которая называлась Сент-Аор («Святой час»). Окинув взглядом округу, он не заметил ни одного человека поблизости. Хэлвок усмехнулся. Ещё бы – уже стояла ночь, и было чертовски холодно. С чего бы нормальным, почтенным гражданам бродить по улицам?! Все сидят дома, в тепле, ужинают или уже отправились спать. Только ему, жалкому неудачнику, пристало блуждать по тёмным улицам, как неприкаянному, и промерзать на ноябрьском холоде до самых костей.

Он двинулся наискосок через площадь. Проходя мимо монумента, стоящего посреди неё и напротив здания мэрии, он бросил на него взгляд. Это была странная композиция, состоявшая из огромного расколотого колокола, нескольких пушек старых времён и нескольких статуй солдат. Монумент отсылал к одному из исторических событий, произошедших в этом городе в прошлом. Многие жители Дорвуд Хиллз, как и сам Хэлвок, не могли взять в толк – настоящие ли старинные пушки использованы в этой композиции, или они были статуями. Ходили слухи, что пушки были всё же настоящими.

Дула пушек были подняты и смотрели на холмы. Те холмы, что окружали город со всех сторон, будто края некой миски, на дне которой Дорвуд Хиллз оказался. С одной стороны, такое расположение было удобным: холмы защищали город от холодных ветров, приходящих из других мест, и на них густо росли леса, поэтому город всегда был обеспечен древесиной – и в качестве топлива, и в качестве стройматериала. Лесопилка была одним из градообразующих предприятий, и продажа леса в другие области неплохо пополняла бюджет Дорвуд Хиллз. Кроме того, в лесах водились звери, так что город всегда был обеспечен мясом дичи, а также мог торговать с внешним миром пушниной и шкурами.

С другой же стороны, все эти холмы, возвышающиеся со всех сторон вокруг, вызывали у некоторых горожан неуютное чувство. Казалось, будто в этой низине ты находишься как на ладони, и какие-нибудь наблюдатели с холмов могут следить за тобой, за жизнью всего города, за горожанами, как за насекомыми в банке. У некоторых жителей образ окружающих холмов ассоциировался с ловушкой, будто холмы поймали город в ловушку, заперли его.

Конечно, в местном фольклоре имелись истории, связанные с холмами и густыми лесами, растущими на них. Эти истории были в лучшем случае таинственными и непонятными, а в худшем – то есть чаще всего – страшными и вызывающими кошмары по ночам. Взять хотя бы историю «Фэй украли Ригиту». Или другую – «Рив вон Бинкль»…

Разумеется, все эти сказки – просто страшилки, которыми люди древности пугали друг друга из-за нехватки в своей жизни впечатлений и развлечений. Или пытались объяснить непонятные случаи с бесследной пропажей охотников и дровосеков в холмах. Или же рассказчики – родители – пытались внушить детям страх перед дикой природой, чтобы те не убегали одни в холмы и леса. Конечно, никаких Фэй-изнутри-Древа, Сэйдов-под-Холмом, или Хикимор-из-Топи на самом деле не существует – однако в лесу малым деткам и без них есть кого опасаться: кабанов, оленей, волков… В отличие от Фэй, эти звери – настоящие и явно представляют опасность.

Но сейчас Хэлвока не волновали ни пушки на площади, ни холмы, ни предания – он спешил по своим делам, намереваясь поскорей миновать Сент-Аор. Пройдя мимо монумента, он поравнялся со зданием мэрии. Он бросил на неё взгляд – все окна темны, очевидно, никого сейчас внутри не было. Хэлвок криво ухмыльнулся.

Прямо за мэрией начинался небольшой парк. Говорили, раньше, лет 50 назад, это место было излюбленной территорией, где устраивали по ночам свои сходки городские банды или проворачивали сделки контрабандисты. С тех пор много воды утекло, и ни первых, ни вторых в городе давно не осталось.

…вернее, так думали горожане. И сам Хэлвок так считал – до недавнего времени.

Но то, на что он наткнулся вчера – открыло ему глаза на многое относительно того, какие делишки проворачиваются в Дорвуд Хиллз прямо под носом у всего населения.

Хэлвок вовсе не был моралистом и не испытывал праведный гнев на нечистых на руку некоторых жителей этого городка. Всё, чего он хотел – это лишь чтобы они с ним поделились, отрезали немного от того жирного куска, который собирались проглотить. Ему хватит и малой доли – многого не надо: лишь получше обустроиться, и чтобы всегда хватало на карты и выпивку.

Им придётся ему заплатить. Заплатить за молчание. Иначе все узнают об их тёмных делах – и не только здесь, но и в соседнем городке, главном во всей этой области, где имелся полицейский участок с немалым штатом сотрудников (в Дорвуд Хиллз собственной полиции не было, и даже почты – в этих вопросах город полностью полагался на соседний, Доркни Пост).

Все надежды Хэлвока были на этот шантаж, он всё поставил на это.

Разумеется, он не был дураком. Понимал, что с серьёзными людьми, проворачивающими тайные махинации, шутки плохи – поэтому он направился на встречу подготовленным. Это в одном кармане пальто у него устроилась бутылка с дешёвым виски – а в другом находилось совсем иное. Штука, что не так давно вошла в моду в королевстве, да и в других странах, и которую он стащил прямо с тайного склада тех самых мерзавцев, на встречу с которыми спешил. Револьвер.

Хэлвок никогда раньше лично не держал в руке револьверов, но слышал о них и видел как-то в чужих руках, и, наткнувшись на один такой и присвоив себе, быстро смог разобраться как им пользоваться. У него было шесть гнёзд в барабане, и в каждом из них сейчас находилось по патрону.

Если те, с кем собирался встретиться Хэлвок, откажутся платить ему за молчание или попробуют что-нибудь учудить – он без раздумий пустит револьвер в ход. С Хэлвоком шутки плохи, так-то! Да, он слегка… как это говорят, «опустился» за последние несколько лет. Немного стал зависим от выпивки, от игр, задолжал людям, которым проигрался… Не имел постоянной работы, от него ушла жена, он перебивался временными подработками, когда на лесопилке требовались дополнительные рабочие руки… Да, он сейчас переживает не лучший период в своей жизни. Ему просто не везёт, у него началась чёрная полоса. Но это не значит, что можно смотреть на него свысока и не считаться с ним! Если эти ублюдки посмеют выкинуть что-то – Хэлвок покажет им, из какого теста он сделан!

Миновав мэрию и войдя в пустой ночной парк, Хэлвок двинулся вперёд по тропинке, петлявшей среди деревьев. На ходу он вновь достал бутыль и хлебнул пойла. Снова горло ожгло, ожгло грудь, а, начавшаяся было из-за холода дрожь, отступила.

Он шёл в тишине и одиночестве, в темноте, среди голых деревьев, пока, наконец, не заметил вдалеке две фигуры.

Он не знал, сколько человек прибудет на встречу, и, если бы их было слишком много, он, вероятно, развернулся бы и дал дёру. Но этих было лишь двое – и уже издалека он смог узнать одного из них, а потому почувствовал себя спокойней, уверенней, и решительно направился прямо к ним.

Двое беседовали вполголоса, когда из-за деревьев появился Хэлвок. Заметив его, они тут же оборвали разговор и настороженно уставились на него.

Хэлвок остановился на расстоянии около пяти шагов от двоих и встал в довольно самоуверенной – как ему казалось – позе. Обе руки были в карманах, одна нащупывала бутылку, другая – револьвер. Из-за того, что прикладываться к бутылке он начал уже двумя часами ранее, к данному моменту его успело как следует разморить, так что он стоял нетвёрдо, пошатывался, ноги то и дело предательски подгибались – но сам Хэлвок этого не замечал и чувствовал себя «на коне».

– Хэлвок, – сказал, приветливо кивнув, один.

– Ну-у? – требовательно объявил Хэлвок.

Двое молчали.

– Ну? – раздражённо повторил он. – Деньги принесли?

– Хэлвок… – спокойно сказал тот же, кто поприветствовал его. – Ты не понимаешь, куда ты влез, дружище.

– Ты напрасно всё это затеял, – проговорил второй и ухмыльнулся. Голос его был хриплый, словно рык зверя, а ухмылка выглядела жуткой, ряд белых зубов пугающе блеснул во тьме.

Оба сделали незаметный, будто неосознанный шаг по направлению к Хэлвоку. При этом двигались они как охотники, осторожно загоняющие зверя – один подступал слева, другой справа.

Всё это не укрылось от взгляда Хэлвока, однако он твёрдо остался стоять на месте и лишь крепче стиснул револьвер в кармане.

– Я спрашиваю: деньги принесли? – с враждебностью в голосе повторил Хэлвок.

– Может быть, и принесли, – загадочно ответил первый.

Он говорил вкрадчиво и спокойно. Этот человек словно источал уверенность, а его мягкий «бархатный» голос будто обволакивал слушателя и внушал чувство умиротворения. Второй же, говоривший с хрипотцой, имел манеру речи насмешливую, а также в голосе скрывалась явная угроза. Он и вид имел довольно устрашающий, угрожающий.

Оба продолжали осторожно подбираться к Хэлвоку.

– Я же сказал в письме, – сердито заявил Хэлвок, – что подстраховался. Если со мной что-то случится сегодня – другие люди узнают о том, что знаю я, и ваша лавочка будет прикрыта. Лучше заплатите, сколько я требую – и разойдёмся по-хорошему.

Сейчас Хэлвок чувствовал себя словно находился за игорным столом. Он сделал ставку и теперь ожидал реакции противника. Поймёт ли тот, что Хэлвок блефует? Или поверит, что у Хэлвока сильные карты на руках?

– Ой-ой, – насмешливо сказал хриплый и ухмыльнулся, и стал чем-то напоминать оскалившегося волка.

– Другие люди?! – спокойно, «бархатным» голосом переспросил первый. – Это кто же? С кем ты связался, Хэлвок? Со своей бывшей женой? Или со своими дружками по картам и собутыльниками?

– С кем надо, с тем и связался! – огрызнулся Хэлвок.

– Хэлвок… – сказал первый и вздохнул. Тон его был как у учителя, который в десятый раз пытается объяснить что-то непонятливому ученику на уроке. – У нас… длинные руки. С того момента, как мы получили твоё письмо, мы провели некоторую… работу. Мы уже знаем о том, где и когда ты наткнулся на… то, чем мы занимаемся, и знаем всё о твоих контактах и перемещениях по городу со вчерашнего дня и… до этого момента.

Тут же Хэлвок услышал шаги позади. Он резко обернулся и увидел, как из-за деревьев выходит ещё один человек.

Тот переглянулся с первым и кивнул ему.

Выходит, за Хэлвоком всё это время следили? Весь путь до этого парка его кто-то тайно сопровождал? Неужели они правда разузнали обо всех его перемещениях за последние пару дней?!

– Хэлвок, – продолжил первый. – Ни с кем ты не связывался, и никому не сообщал о том, что узнал про наши дела. Если тебя прямо сейчас убить – то ты унесёшь наш секрет с собой в могилу.

Говоря это, первый тепло улыбался, будто рассказывал о каких-то милых, приятных вещах – о тёплом летнем дне, о мелодичном щебете пташек, о красивых щенках и котятах…

– Ты сел играть за стол не с теми, – прохрипел второй угрожающе.

Все трое двинулись на Хэлвока. Он запаниковал. Он попятился и развернулся так, чтобы все противники находились в его поле зрения. Хэлвок быстро вытащил из кармана револьвер и начал, дрожащей рукой, водить им перед собой.

– Стоять, ублюдки! Не приближаться!

Трое настороженно замерли.

– Клянусь, пущу пулю в любого, кто посмеет сделать ещё хоть шаг ко мне!

Хриплый хмыкнул, а «вкрадчивый» тут же сказал:

– Спокойно, Хэлвок. Не горячись.

– Чёрта-с два «не горячись»! Давай мои деньги – и расходимся по-хорошему. Я не буду создавать вам проблем. Завтра же уеду из города, обещаю. Или же мне стоит пустить кому-то из вас кровь, чтобы поняли, что со мной шутки плохи? Могу уложить и двоих сразу – получить деньги я смогу и оставшегося!

– Хэлвок, – снова начал «вкрадчивый» тоном учителя, уже порядком утомившегося от выходок нерадивого школьника. – Даже если ты выстрелишь в одного из нас – двое других настигнут тебя быстрее, чем ты успеешь во второй раз нажать на спусковой крючок.

Как бы в подтверждение его слов «хриплый» слегка согнулся – будто собирался опуститься на четвереньки и броситься на Хэлвока по-звериному, словно волк или дикий кот.

Хэлвок начал ощущать непонятную странность во всём происходящем. Нет, шантаж, угрозы револьвером, преступные делишки, тайно проворачиваемые в городе – всё это, само собой, уже было достаточно странным, непривычным для Хэлвока. Но прямо сейчас, во время этой… беседы, Хэлвок начинал ощущать совсем другую странность, иного рода. Странность иррациональную, даже мистическую. Казалось, будто он видит горячечный бред, галлюцинацию, сон. Всё происходящее было каким-то необычным, пугающим, ненормальным.

Тот «хриплый», что согнулся и готовился броситься на Хэлвока по-волчьи, перебирая всеми четырьмя конечностями по земле… – он вдруг показался Хэлвоку каким-то чуждым созданием! Не человеком! И зубы у него странные… И ухмылка больше напоминала оскал зверя. И глаза странные. Казалось, они даже слегка светились.

Хэлвок быстро перевёл взгляд на «вкрадчивого» – глаза того тоже светились. Хэлвок глянул на третьего – и с тем тоже было что-то не в порядке. Хэлвок не мог понять, что конкретно – но чувствовалось в нём что-то… чуждое.

Эти трое – они вообще люди?! Что с ними не так?! Какие-то они… не нормальные.

– Не подходите, – наполовину прошептал Хэлвок. Он вдруг ощутил, как мурашки пробежали по спине.

Но все трое, хихикая и ухмыляясь, продолжили надвигаться на Хэлвока.

– Не подходите! – взревел он, направил пушку на главного в этой компании – Хэлвок не сомневался, что это «вкрадчивый» – и нажал на спусковой крючок.

Всё трое тут же настороженно замерли.

Чик!

Ничего не произошло. Выстрела не прозвучало.

На несколько мгновений воцарилась тишина, и все, включая Хэлвока, лишь удивлённо таращились на дуло револьвера.

«Осечка?!» – подумал Хэлвок.

Хриплый ухмыльнулся и сказал, обращаясь к главарю:

– Aitorni, кажись, сама судьба тебя бережёт!

Трое быстро пришли в себя и вновь двинулись на Хэлвока. Он испуганно снова направил пистолет на главного и нажал на спуск.

Чик.

Снова выстрела не последовало, хотя трое и в этот раз напряжённо замерли.

«Да что происходит?!» – воскликнул про себя Хэлвок.

Словно отвечая на его мысли, главарь сказал:

– А-а, я всё понял. Хэлвок, откуда ты взял этот револьвер?

Хэлвок и двое других недоумённо уставились на «вкрадчивого».

– Ты взял его с нашего склада, да? И патроны – тоже оттуда?

В этот момент и до двух других что-то дошло, и они захихикали. Один лишь Хэлвок ничего не понимал.

– Он взял наши патроны, ребята, – весело сказал главный.

– Ну поня-а-атно, – протянул хриплый. – Теперь всё поня-а-атно. Эх, бедняга Хэлвок.

Они снова двинулись на него.

– Не повезло тебе, Хэлвок, – сказал главный, качая головой и притворно вздыхая.

Хэлвок снова направил на противников пистолет и принялся исступлённо жать на спусковой крючок, переводя дуло с одного на другого.

Чик, чик, чик. Чик, чик, чик.

Ни одного выстрела. Барабан был всё ещё заряжен – но сколько ни жми на спуск, выстрела так и не происходило.

– Ч-что? Что такое… – промямлил Хэлвок и уставился на револьвер в своей руке как на некую непонятную диковинку. – П-почему??

«Их патроны… не стреляющие? Что?? Почему?? Какой смысл от таких патронов?! Что всё это значит?!»

Он ничего не понимал. Он швырнул бесполезный револьвер в одного из противников, развернулся и попытался броситься прочь – однако ноги заскользили на оледеневшей земле, и Хэлвок оступился и упал на колени. Боль пронзила в месте ушиба, и он вскрикнул.

Тут же «хриплый» резко опустился на четвереньки и помчался на Хэлвока по-волчьи, в пару прыжков настиг его и ударил так, что Хэлвок упал набок и проехался по земле пару метров, будто его сбил не человек, а нечто крупное и тяжёлое: бык или лошадь.

Остальные двое тоже быстро подбежали к незадачливому шантажисту, и теперь над Хэлвоком нависли все трое.

Он вдруг с ужасом осознал, что прямо сейчас может лишиться жизни. Эта мысль пронзила его мозг, словно разряд молнии, и он поспешил сделать первое, что пришло на ум, пытаясь спасти себя. Он вобрал воздуха в лёгкие, широко раскрыл рот, и приготовился заорать, зовя на помощь.

Но главный среди этой троицы тут же понял намеренья Хэлвока. Быстро опустившись на корточки, он протянул к Хэлвоку руку. В ней блеснуло лезвие короткого ножа.

Умело и быстро главарь полоснул ножом по горлу своей жертве, и из раны обильно полилась кровь, и Хэлвок уже не был способен издать крик. Он начал захлёбываться собственной кровью, он не мог сделать вдох, он закашлялся, глаза в ужасе выпучились. Рука в панике нащупала бутылку в кармане – Хэлвок выхватил её, неуклюже швырнул в одного из противников – но бросок был вялый, и бутылка не взлетела даже выше пояса и упала где-то в стороне.

– Хэлвок-Хэлвок, – печально сказал главный и покачал головой.

Жизнь стремительно покидала его. Хэлвок в конвульсиях дёргался на мёрзлой земле, захлёбываясь собственной кровью, а сознание постепенно меркло, будто он неумолимо погружался в сон или обморок.

– Saa… Talera soyien, la, Aetorni? – прохрипел один из троих.

– La, Entaliar, – ответил ему главный.

– So welle uthe es tol’? – спросил третий.

– Lek et sae, – ответил главный.

Хэлвок не понимал языка, на котором они разговаривали, и не был уверен, что этот разговор происходил на самом деле, или же он уже бредил в предсмертной агонии. Трое возвышались над ним и глядели сверху, склонив головы. Они ждали, когда Хэлвок умрёт.

И Хэлвок умер.

Глава 2. Ло’Грин. Город искажений

Двое брели по тёмным пустым улочкам городка Реджин, что располагался на севере королевства Даллион. Под их ногами хрустели каменные осколки, щебень, разбитое стекло. В небе висела большая яркая луна. Время от времени на неё наплывали облака, и мир погружался во тьму, но затем они уходили, и вновь становилось светло.

Один шёл впереди, другой слегка отставал, оба двигались осторожно.

– Будь наготове, – сказал идущий первым.

Он держал в руке устройство, похожее на карманные часы, крышка была откинута, но внутри вместо циферблата и стрелок находилось множество разноцветных кристаллов, которые ярко мерцали и изображали светящиеся фигуры и символы. На мужчине было приталенное длиннополое пальто, на поясе висел короткий меч в ножнах. Голова ничем не покрыта, хоть уже и стоял ноябрь и выпал первый снег. На щеках и бороде виднелась лёгкая щетина. Волосы у мужчины были тёмные, глаза серые, на вид ему было около двадцати пяти.

– Само собой, – небрежно ответил идущий сзади.

Это был настоящий громила, широкоплечий, высокий, короткостриженый блондин. Он нёс огромный молот, закинув его на плечо, а во второй руке сжимал массивный пистолет странной формы. Во рту у громилы находился огрызок сигары, на конце которого время от времени ярко вспыхивал огонёк. Несмотря на легкомысленный тон, его прищуренные глаза из-под нахмуренных бровей внимательно и настороженно осматривали окружение.

Городок Реджин постигла та же напасть, с которой имеет дело королевство Даллион, и его сосед, страна Рейвик, уже целых десять лет. И имя этой напасти – Искажение.

Искажение – понятие сложное, мудрые придворные учёные описывают его так: «Когда наш мир в пространстве многомирья соприкасается с соседним, происходит слияние их границ. В месте слияния проявляется Искажение – когда естественные законы другого мира начинают влиять на наш».

Эта вселенная, по какой-то – одним лишь богам или судьбе – ведомой причине столкнулась с другой, из-за чего в разных местах по всему королевству Даллион и Рейвику время от времени возникают аномалии. Из-за излучения из другого мира местные растения и животные, а также люди, начинают… искажаться. Они меняются – «мутируют», как это называют учёные мужи из Королевской Академии. Кто-то заболевает неизвестными болезнями и быстро погибает – например, одна из таких называется «Енотовая лихорадка». Другие же искажённые… многие придворные и чиновники, что предпочитают сдержанный стиль в речи, в данном случае употребляют слово «превращаются».

И вот, когда Искажение возникло в городе Реджин, одни его жители стали жертвами неизвестных заболеваний, их тела поросли опухолями, внутренние органы в кратчайшие сроки разрушились, и люди погибли. А другие… превратились.

Чтобы разобраться с последствиями аномалии сюда и прибыли агенты Королевской Тайной Службы. Заниматься вопросами, связанными с Искажением – их прямая обязанность, ради этого Служба и была создана, почти десять лет назад.

Того, кто шёл впереди и держал в руке загадочные «часы», звали Эйтан Ло’Грин. Он считался одним из самых талантливых, образованных и умных агентов Тайной Службы. Несмотря на свой относительно молодой возраст, по уровню интеллекта и эрудиции он на несколько голов превосходил многих седовласых старцев.

Вторым, идущим с молотом на плече, был Вилгам Фолмгар. Он славился своей отличной физической формой и выдающимися боевыми навыками. Это был совершенный воин, против которого зачастую были бессильны не только враги в лице людей, но даже дикие звери, и… так называемые «искажённые».

С тех пор как королевство Даллион столкнулось с феноменом Искажения, с какими только напастями и ужасами не приходилось иметь дело агентам Тайной Службы. Учёные Тайной Службы даже составили целый бестиарий необычных существ, порождённых Искажением, и разработали отдельную науку – «Аномальную бестиалогию».

Двое продолжали осторожно двигаться по тёмным улицам города. Реджин был довольно нелеп – вероятно, на начальных этапах строительства он возводился стихийно. Местность была неровной, дорога постоянно то взбиралась на холмы, то опускалась в ямы. Домики жались друг к другу, пристройки громоздились на основных зданиях, как грибы на пнях. Крыши были черепичные, основания домов – как правило, каменные, но верхние этажи – часто сколочены из досок или брёвен. Из крыш торчали неровные угловатые трубы.

Ло’Грин не отрывал взгляда от устройства в руке, а напарник продолжал внимательно осматривать окружающую обстановку. Пустые дома, тьма в оконных проёмах, разбитые стёкла, открытые нараспашку двери и ставни, качающиеся под порывами ветра и пищащие старыми петлями. Голые деревья, уже сбросившие листву, походили на скрюченные в бешеных припадках руки со множеством пальцев – они раскачивались и издавали зловещий скрип. Кое-где лежал ранний ноябрьский снег, белея островками в ночи, блестел иней.

– На два часа, – сказал Ло’Грин.

Фолмгар тут же повернул голову вправо и внимательно всмотрелся в двухэтажный дом неподалёку. Что-то бледное мелькнуло на первом этаже, в тёмном окне с выбитыми стёклами, и скрылось. Фолмгар выплюнул огрызок сигары и тут же лёгкой трусцой двинулся к дому, выставив перед собой левую руку с массивным пистолетом. Молот он продолжал держать на правом плече.

Ло’Грин поспешил следом. Оба двигались легко, быстро, почти не создавая шума. Но там, где Фолмгар направлялся прямо к нужному окну, и двигался в полный рост и напролом, Ло’Грин трусил пригнувшись и слегка петляя, словно прячась за спиной своего массивного товарища, и чем-то напоминал змею, ползущую в траве, или вертлявую ящерицу.