Хроники Арли. Книга 1. Где я? (Переиздание 2025)

Глава 1

Темно, хоть глаз выколи, – где это я? Разницы между открытыми и закрытыми глазами никакой, и тихо так, что слышно, как бьётся сердце. Хм… И вода где-то капает. Стоп, какая вода? Откуда здесь вода и где это здесь?

Похоже, я лежу на чем-то твердом и не слишком уж ровном. А почему я лежу? Я же, вроде бы, спал в машине.

И где телефон? Обычно он в заднем кармане, но сейчас я почему-то его не чувствовал. К тому же джинсы тоже казались какими-то странными: слишком мягкая ткань. Наощупь вроде бы совсем другой материал. Я пощупал сзади, и меня прошиб пот: карманов не было! Вообще! Я что, переоделся?! Когда только успел и почему в памяти ничего не осталось? До сих пор мне не доводилось жаловаться на провалы в памяти даже после посиделок, завершавшихся далеко за полночь. Тем более я вообще не помню, чтобы пил. Кстати, а что я вообще помню?

Так, значит, я приехал на встречу раньше времени, а Вася задерживался. Поэтому мне пришлось его дожидаться и, кажется, меня сморило в машине. Хм… а проснулся уже здесь? Что за чертовщина происходит?! И, самое главное, где я?

Резко вскочив на ноги, я тут же повалился обратно, держась за голову и разбрасывая вокруг искры. Потолок не баловал высотой, и в темноте я со всего маху ударился лбом. Все тело прострелило от темечка и до пальцев ног. От неожиданности у меня подогнулись колени, и я рухнул, как подкошенный на пол. Долго лежал на земле, схватившись за ушибленное место и шипя от боли. Так прошла не одна минута. Второй раз я поднимался уже аккуратно и медленно, вытянув руки вверх. Почти сразу пальцы нащупали грубую, ещё более неровную, чем пол, поверхность. Похоже было на наплывы бетона или необработанный камень. Как бы то ни было, выпрямиться в полный рост тут не получится.

Где бы раздобыть свет? После неудачной попытки рискованных действий предпринимать не хотелось. Кто знает, может, совсем рядом лифтовая шахта, и я, сам того не подозревая, сделаю неверный шаг. А потом скажут, что сынок богатого папочки вконец обкурился и бросился вниз. Даже если это трижды не так, разве кого-то волнуют детали? Жареное толкает рейтинги вверх.

Я опустился на карачки, выбрал направление наугад и, ежесекундно ощупывая камень, осторожно пополз, куда глядели глаза. Несмотря на полную темноту, куда-то же они все-таки смотрят? Через пару минут выяснилось, что от стены до стены не больше двух метров. Шахта? Заброшенный коллектор? Туннель? Стены – тот же самый, похожий на бетон, камень, как на полу. Я где-то читал, что, если зрение не помогает, усиливаются другие органы чувств, но пока это не помогало: вокруг царствовала тишина, а нос улавливал лишь аромат затхлого, застоявшегося, непроветриваемого помещения. Да где же я?! Полцарства за айфон и фонарик!

Минут десять ушло на то, чтобы придумать правдоподобную версию, но дело не двигалось с мёртвой точки. Где-то в глубине нарастала паника, внутренний голос шептал, что, если я прямо сейчас не начну что-то делать, потом будет поздно.

То ли глаза со временем действительно привыкли к тьме, то ли мне показалось, что стало светлее: абсолютная темнота постепенно сменялась зеленоватым мраком. Я чуть было не заорал от радости! Приступ паники уступал надежде, но радоваться раньше времени точно не стоило – мало ли какие сюрпризы скрываются совсем рядом.

Через некоторое время глаза еще больше адаптировались, и картинка почти прояснилась. Мне словно надели очки для ночного видения: серо-зеленые силуэты, изрядно сдобренные порцией тьмы, корчили рожи, принимая неестественные очертания. Я остановился рядом с кучей битого камня, наваленного вдоль стены. Дико хотелось пить, шершавый и острый от жажды язык царапал нёбо. Вокруг царствовал камень. Он был повсюду, свисая наростами с плохо обработанного потолка, давил сбоку, вызывая гнетущее ощущение замкнутого пространства. По-прежнему нельзя было выпрямиться в полный рост – ссадины на голове быстро приучили ходить пригнувшись.

Как я и предполагал, меня закинуло в коридор. При более внимательном рассмотрении оказалось, что один его конец завален крупными глыбами, а другой – зиял черным провалом уходящего неведомо куда хода. Что ж, выбор тут очевиден.

Раньше я не замечал за собой приступов клаустрофобии, но сейчас меня не покидало стойкое ощущение, что коридор становится уже, и слышно, как где-то зловеще поскрипывает спрятанный механизм. Но наваждение отступало, едва я вспоминал о воде и еде.

Предположение, что каким-то невообразимым образом я угодил в какие-то шахты, вполне подходило под окружение. Были мысли и о туннелях в центре, о которых рассказывали пара ребят, любителей остреньких ощущений. Других идей пока не имелось. Затхлый, несвежий воздух с запахом пыли только их подтверждал.

Наконец мне удалось успокоиться и взять себя в руки. Мысленно перебрав варианты своего таинственного перемещения, я так и не смог прийти к какому-то конкретному выводу. Рациональные объяснения в голове не задерживались, вместо них вертелись мысли: «какого черта?!» и «кому оторвать голову?!» Если это и шутка, то весьма неудачная.

Так, размышляя и соображая, что делать дальше, я обнаружил источник света. Оказалось, что светились густо покрытые мхом стены. Никогда о таком не слышал, но от него действительно лился слабый зеленоватый свет, отчего картинка становилась сюрреалистичной, словно в компьютерной игре, где по коридорам бегает разная нечисть. На ощупь же растительность слегка напоминала намокшее махровое полотенце, оставляя на ладони холодный, влажный след, и, если его немного потереть, чуть отдавала мятой. Изредка на его поверхности попадались улитки со странно приплюснутым панцирем.

Я опять остановился: вокруг по-прежнему тишина. Знаете, такая тишина, что рано или поздно вползает в голову и начинает звенеть в ушах. Сколько я уже здесь? Час? Или, может быть, три? Мне доводилось слышать, что время в стрессовой ситуации течет совсем по-другому.

На автомате похлопав себя по карманам, я в очередной раз вспомнил, что на мне чужая одежда, и начал злиться. Нет, ну, ладно телефон, но зачем кто-то позарился на мои брюки?! Мох давал совсем мало света, но его хватило, чтобы разобрать, что вместо джинсов от Армани на мне что-то вроде юбки из куска мешковины. Наглецы не оставили даже трусов! Но совсем цинично смотрелась веревка, связанная из кусочков.

С рубашкой тоже не стали мудрить. Ее заменял такой же обрез из мешковины в виде пончо с дыркой для головы. Я сделал ещё одну зарубку в памяти, и долг неизвестного шутника сильно прибавил в цене.

К отсутствию часов на руке я отнесся уже почти философски, понимая, что, если уж не побрезговали одеждой, «Брегет» заберут абсолютно точно. К ощущениям добавилась еще одна странность: как ни странно, босой, я не испытывал особого дискомфорта. Камни, только с виду вызывая опаску, на деле не доставляли мне никаких неудобств.

Осторожно пробираясь вдоль стены, я все больше выходил из себя. Иногда от ярости непроизвольно сводило скулы. Тварь, которая сотворила со мной эту шутку, будет долго помнить последствия. Главное, не убить, а руки-ноги мерзавца со временем заживут.

В туннеле оказалось не слишком жарко. Несмотря на отсутствие сквозняков, от камня шел ощутимый холод, а моя новая одежда, – как я вскоре успел убедиться, – ничуть не сохраняла тепло. Приходилось останавливаться, махать руками и приседать, чтобы чуть-чуть разогнать кровь. Параллельно я не переставал тешить себя надеждой, ничего страшного не происходит. Даже если меня забросило в старые, заброшенные подземелья под столицей, о которых в детстве не мечтал только ленивый, выбраться отсюда не составит труда, пусть и придётся основательно повозиться. Раз кому-то удалось пробраться под землю с грузом в виде человека в бессознательном состоянии, значит, одному и в сознании – вполне под силу проделать обратный путь.

«И все же, – думал я, – похитили меня или нет?»

В версию про похищение не слишком верилось. Где тогда вся охрана? А вот в злую шутку – вполне.

А что? Есть у меня приятель. С очень специфическим чувством юмора. Нет, я тоже не подарок и могу подшутить над друзьями. Иногда даже на грани фола. Было пару раз… Ну а чем ещё заняться, когда человеку скучно и водятся деньги? Или, лучше сказать, – не переводятся.

Но Вася в принципе не знал меры. Отмороженным в полном смысле этого слова он не был, но и нормальным его назвать иногда не поворачивался язык. Как-то раз он нанял двух человек, чтобы те подорвали бронированный лимузин моего друга, который вечно хвастался своим пуленепробиваемым чудом. Ну скажите, зачем двадцатидвухлетнему пацану бронированный лимузин?

Вася поначалу ему не поверил – он вообще мало во что верил сразу. А когда он во что-то не верил, да-да, шел и проверял. В основном не своими руками, а папиными деньгами. Авто, кстати, действительно оказалось, что надо. Мой знакомый не пострадал, но пережил несколько, несомненно, неприятных моментов, когда трехтонную машину, словно игрушечную, взрывом подкинуло почти на полметра вверх. Хвастаться стало нечем, грамотные люди вынесли вердикт: под списание. Дело замяли – отцы обоих имели общие интересы. В итоге один отпрыск отделался лишь испугом, а второго отправили в частную школу и под особый надзор.

А что? Шутка вполне в его стиле. Сначала позвать на встречу. Затем сообщить, чтобы я его подождал. Дальше просто. Машина моя известна, место обговорили. То, что я частенько в ней сплю – тоже секрет полишинеля. А уж вскрыть ее по-тихому и вытащить человека – спецы найдутся.

В общем, если я вляпался в неприятности по вине этого идиота, мало ему точно не будет.

Спустя некоторое время мрак ещё больше рассеялся, или мне показалось? Или поверхность близко, или глаза с каждым часом все больше адаптировались к темноте. Так я скоро буду видеть в полумраке не хуже соседской кошки.

Я подвигал плечами, чувствуя какой-то дискомфорт. Что-то ещё, помимо одежды, было неправильно, но я пока не мог разобраться, что именно. Может, с непривычки болит спина, ведь приходится слишком сильно втягивать шею, чтобы не рисковать головой. Эту мысль я так до конца и не додумал. Зато в моей голове родился план, который мне пришелся по нраву.

Во-первых, выбраться на поверхность. Во-вторых, найти телефон. Говорят, без него теперь даже бомжи не ходят. Не думаю, что мне откажут в одном звонке. А дальше уже не моего ума дело – поумнее да поопытнее найдутся. Номер старшего группы своей охраны, Сергея Александровича, в миру просто Серсаныча, отец заставил меня вызубрить лучше, чем начало песни про елочку.

Окончательно приободрившись, я, как мог, ускорил шаг. Тем более с направлением движения никаких сложностей не было. Чего тут думать, когда ты в тоннеле, одна сторона которого наглухо замурована. Идеальный случай для моего поколения: тебе дают выбор без выбора.

Глаза привыкли к полумраку настолько, что подсветка из мха на стенах исправно справлялась с освещением дороги. На пути то и дело попадались небольшие завалы и отдельные камни, которые я обходил или без труда перешагивал. Настроение постепенно повышалось, и я даже начал находить определенное удовольствие в происходящем. Когда ещё удастся побывать в подобной переделке без особого риска для жизни? Часы, деньги, одежда – дело десятое, а сам себе такое приключение устраивать точно не станешь. После, конечно, нужно будет обидчикам дать достойный ответ.

Коридор между тем не делал ни одного ответвления. Я хмыкнул. Приключение оказалось слишком прямолинейным. Даже ребенку не заблудиться. Значит, все-таки шутка или особенно хитрый квест. Интересно, все-таки приложил к этому руку Василий или за идеей стоят другиен? Кто там такой находчивый? Игорь? Семен? Нет, у Семена туго с воображением – организовать сможет получше многих, а придумывать – не его.

Я все больше убеждал себя в том, что вот-вот встречу персонал по организации подобных мероприятий и заранее на это настраивался. Пожалуй, я даже не буду поднимать шум по поводу моего «похищения» пусть только вернут часы. Ну, и все остальное тоже.

В следующий момент я кубарем покатился по полу, получив сильнейший удар в лицо. Правая щека онемела, во рту появился соленый привкус. Следом вспыхнула острая боль в спине. Плечи и шею как будто разрывало на части. На миг перехватило дыхание. Происходящее оказалось настолько для меня неожиданным, что, к своему стыду, я никак не мог встать. Руки и ноги, как у майского жука, двигались помимо воли.

Мысли разбежались, как тараканы. Что это было? Несколько мгновений я лежал в прострации. Картинка перед глазами расплывалась, у меня никак не получалось сосредоточиться. Как? Кто?! Я дотронулся до носа, губ, на пальцах осталось что-то липкое и горячее. Кровь! Много крови! От осознания своей беспомощности из груди поднималось бешенство. Я зарычал.

– Ах, ты, урод… – мой монолог был прерван, как и мысли за несколько секунд до этого: второй удар вышел довольно чувствительным, хотя и не такой силы, как тот, что свалил меня с ног. Возможно, нападавший не хотел совсем уж калечить.

Впрочем, я не собирался просто лежать и ждать пока из меня сделают отбивную. Мне хоть и не посчастливилось служить Родине, и черный пояс был разве что от «Луи Виттон», но я мог за себя постоять. Телохранители – это здорово, но бывают ситуации, когда приходится делать все самому. Я снова сделал попытку подняться, впрочем, такую же неудачную, как и предыдущая. Тело слушалось плохо, куда-то враз подевались реакция и сила. Словно из меня вынули стержень.

В итоге меня «вразумили» с пятого раза. Если выбирать между «сдаться» и «тебя забьют насмерть», я все-таки остановился на первом. Хотя и не сразу. К тому же на третьей попытке жалость у моего обидчика совершенно иссякла. Он удивленно хрюкнул, что-то неразборчиво пробормотал, а затем начал лупить меня в полную силу. Я, как мог, прикрывал руками лицо и бока, но все равно досталось мне знатно. Пожалуй, я на практике познал древнее правило: молчание – золото.

Мой обидчик, хорошенько меня обработав, удовлетворенно бурчал что-то под нос и шаркал ногами возле моей головы. Мне оставалось только лежать, закрывая руками лицо и тщательно лелея мечты о мести. Первая оторопь прошла, гнев, застилающий разум, – тоже, и пока приходилось только скрипеть зубами да строить планы. Главное, постараться скрыть ярость, рвущуюся наружу, так как малейшие проявления эмоций легко могли ухудшить и без того шаткую ситуацию. Лежа на боку и баюкая отбитые руки, я лихорадочно соображал. Какой к черту розыгрыш?! Похищение! Но кто?! Кто посмел?! Кому я успел перейти дорогу? Да, отца не любили многие, но на такую откровенную акцию могли пойти единицы. А вдруг это по мою душу? Чем я кому-то мог насолить?

Я лежал почти неподвижно, ожидая продолжения. Ну, должны же мне сказать, что им от меня надо? Если бы хотели убить, вряд ли затеяли такую сложную комбинацию. Или меня пытаются запугать? Стоит отдать им должное – задуманное удалось.

Что же мне делать? Изображать из себя крутого? Впрочем, чего тут изображать? Маска покорности никогда не была моим коньком. Отец часто говорил: если не можешь стать душой компании, стань ее головой. А уж как этого добиться – вопрос отдельный. Но и грудью на пулеметы кидаться не стоило. Вон она у меня какая хилая оказалась.

Впрочем, экзекуция остановилась, и долго ничего не происходило. Я приоткрыл глаз и старался незаметно следить за обидчиком. Странный тип ходил и ворчал под нос, я лежал и старался не двигаться, невольно морщась от боли. Судя по ощущениям, если не считать лица, досталось мне не критично. Эх! Давненько меня так не били. Да меня вообще никак обычно не били! И тут я чувствовал мрачное удовлетворение: оказывается, нет во мне «тряпки»! И удары от бугая держу. Плохо другое: я его просто держу и не в состоянии ответить.

Мысли оказались прерваны звуком приближающихся шагов. Темнота скрадывала очертания, и фигура человека с трудом различалась с трёх-четырех метров. Судя по ритмичному шарканью, он немного подволакивал ногу. Вроде бы, правую – черное пятно на месте головы дергалось в сторону, когда тень делала шаг этой ногой. Помня реакцию на мой голос, я помалкивал, оценивая шансы на следующую попытку. Пока что выходило, что шансы мои не очень.

Я решил обождать. Какой-то он слишком здоровый. К тому же мне очень не понравилась боль в спине. Что это? Последствия неудачного падения? Значит, мне все-таки достались сильнее, чем я полагал. Ещё я заметил, что не могу лежать на спине ровно, как будто что-то мешает.

Очередные пять шаркающих шагов в тишине. Я едва сдерживал нетерпение, до того мне хотелось увидеть, кому пришло в голову организовать моё похищение. В том, что это именно похищение, я не сомневался. Даже если передо мной не организатор, я наконец увижу мерзавца, ну и, конечно, цену своей свободы. Вряд ли кто-то выиграет от моей смерти. Живой я, смею надеяться, более ценный, чем моя шкура. Тут можно даже поторговаться: как-никак, я у отца наследник.

Меня потряхивало. Боль ощущалась краем сознания – явно реакция организма на адреналин в крови, но нельзя сказать, что мной завладел страх. Играла на нервах неопределенность, не хватало информации, продолжала ныть спина, но я не боялся. Мне было пока не понятно, что со всем этим делать, но мозг привычно перебирал варианты.

Последний шаг незнакомца оказался решающим. Света оказалось достаточно, чтобы его рассмотреть. От неожиданности я даже приподнялся на локте. Нет, я точно сплю! Ну, или схожу с ума. Может, всё-таки квест? Из тех, где душат, связывают, топят, где все происходит «на грани». Когда ставишь подпись, что «осознаешь и все принимаешь».

– Мужик, ты кто? – выдавил я из себя, не зная, смеяться мне или плакать.

Глава 2

Вам приходилось в вашей жизни одной-единственной фразой перечеркивать все? Я даже не знаю, как выразить это «все» словами. Ну, нет в человеческом языке настолько емкого слова, которое отражало бы глубину и пронизывающую ясность того, что следует в него вложить. Как будто ты ещё есть, смеешься, плачешь, ругаешься, дерешься, наконец. А после тебя уже нет.

Я лежал в своём отнорке, на том же самом месте, где очнулся в первый раз, и тупо разглядывая стену перед собой. Иногда мне казалось, что зеленоватое свечение начинает пульсировать в такт сердцебиению, но спустя какое-то время ощущение проходило. От лежания на твердом затекала спина, каменная крошка впивалась в кожу, и холод пробирал до костей, но мне не было до этого дела.

Сколько времени прошло с тех пор, как я встретил Трока? Трок – это тот самый мужик, который периодически чешет об меня свои кулаки. А что поделаешь? Со своим ростом я почти ни разу так и не смог собрать свою норму улиток, а, следовательно, и с едой у меня проблемы. Правда, в последний раз ему за это досталось, и я с затаенной радостью наблюдал, как здоровяк безмолвно сносит побои людей местного вожака. Впрочем, очень скоро стало ясно, что за все нужно платить и за бесплатные развлечения тоже. После экзекуции Трок с наслаждением вымещал свою боль на подопечных, заставляя их искать укрытие в любой щели, лишь бы подальше от кулаков десятника. Досталось тогда и мне. Вспоминая отбитые ребра, я решил, что лучше вынести порцию обычных пинков, чем терпеть, пока у разъяренного десятника кончатся силы.

Живот возмущенно квакнул: он опять настойчиво напоминал о еде, но к чувству голода я привык, как, наверное, привыкают к комарам в тайге. Жизнь впроголодь в штольнях – в порядке вещей. День или два с пустым животом – не катастрофа.

Время – это отдельная песня. Сложно вести подсчёт, когда для тебя нет разницы: день на дворе, ночь или раннее утро. В мрачных коридорх всегда темно. Ни часов, ни телефонов тут нет. Единственное, что позволяло хоть как-то ориентироваться – это рабочие смены. Возвращаясь обратно, я брал в руки кремень и старательно царапал стену, доказывая себе самому, что жив еще один проклятый день. Каждая черточка на стене, накарябанная моей рукой, доказывала, что я ещё существую. Если бы не мой календарь, разуму не за что было бы цепляться. Я скреб камень, выдавливая из надежды еще один шанс, и истово верил, что осталось ещё чуть-чуть. Осталось немного. Ибо, кроме надежды, у меня ничего не осталось. Тридцать чертовых палочек на стене, и каждая стоила вечности.

Сбежать с плантации нечего было и думать. Во-первых, в верхние коридоры нас не пускали, а по слухам, там тот еще лабиринт. Во-вторых, любая попытка каралась смертью. Нам специально показали тело несчастного, который осмелился зайти дальше других. От вида его перепаханной кнутом кожи я до сих пор просыпаюсь в кошмарах.

Не знаю, на что мы надеемся, но я дал себе слово, что, как только почувствую, что теряю силы, обязательно испытаю судьбу. Лучше такая смерть, чем попасть в котел на обед рабам.

Впрочем, иногда голова прояснялась, заставляя анализировать происходящее, и тогда я вспоминал о самом первом дне в этой клоаке.

Мой обидчик и мучитель, выглядел точь-в-точь, как и я: бесформенная юбка, накидка с прорехами и веревка на поясе с измочаленными краями. Совсем не так я представлял себе профессионального похитителя.

Его облик настолько отличался от того, что я ожидал увидеть, что мне не удалось сдержаться.

– Мужик, ты кто?! – выпалил я, и вот тут меня накрыло по-настоящему. Потому что это был не мой голос…

Осознание того, что я говорю не своим голосом повергло меня в шок гораздо больший, чем все произошедшее до того. Даже к пропаже телефона в конце концов можно привыкнуть, но к тому, что у меня украдут и голос, я оказался совсем не готов. Из моего тела словно вышибли дух, и я превратился безмолвного наблюдателя, никак не реагируя на новую порцию тумаков.

Наконец, мой мучитель окончательно выдохся. Брезгливо потыкал ногой жертве в лицо, видимо, чтобы убедиться, что не забил насмерть. Мое тело откликнулось стоном, и тот, удовлетворенно хмыкнув, потопал по своим делам, оставив меня наедине с болью и неизбежностью.

Гораздо позже, собравшись с силами, мне удалось отползти обратно в отнорок. Я попытался извлечь из непослушной глотки «свой» голос, и после долго сидел в прострации, понимая лишь то, что произошла какая-то чудовищная катастрофа. Дальнейшее показало, насколько ужасно мое положение, и дела обстоят еще хуже, чем я мог даже предполагать.

Впрочем, обо всем по порядку. Ведь для начала, как порядочному человеку, мне следовало представиться. Да, как порядочному человеку… Звучит, конечно, двусмысленно. Особенно теперь. Почему, спросите вы? Потому что у меня нет ответа на этот вопрос. Я не знаю, кто я. Я не представляю, где я. И уже порядком сомневаюсь, человек ли. Только в одном я уверен на все сто: я это не я.

Тот, другой, оказался явно моложе. Как я это понял? Таким голосом говорят, когда тебе нет и семнадцати, а хочется выглядеть старше. Тембр постоянно «ломался», не желая подчиняться владельцу.

Я взглянул на руки и вздохнул: не мои. Кисти заметно тоньше, пальцы длиннее и тоньше. Прямо как у пианиста. Если, конечно, смыть грязь, привести в порядок обломанные ногти и вообще хоть как-то облагородить.

Было и еще кое-что, что меня беспокоило. В тот же день я выяснил, что не могу лежать на спине. Лицом вниз – пожалуйста, на боку – ради бога. А на спине никак. Как будто кто-то нацепил на загривок здоровенный рюкзак, который ни снять, ни сдвинуть. После тщательной проверки, по крайней мере в тех местах, куда дотягивалась рука, опасения подтвердились: я стал обладателем нешуточных размеров горба. Кожа там на ощупь казалась сморщенной и шершавой, да и в размерах я тоже ничуть не ошибся. А через несколько дней, когда судьба в лице Трока завела меня в коридор с высокими потолками, я обнаружил, что и сам сильно хромаю, потому что одна моя нога оказалась короче другой.

Так что я больше не я.

Бывший я – это Александр Гроцин, двадцать три года, сын владельца финансово-промышленной группы, а не подземная крыса. Я – это квартира в центре столицы с видом на парк и дизайнерским ремонтом, а не мрачные, узкие, темные вонючие коридоры, высеченные из камня, покрытого светящимся в темноте мхом. Вместо изысканной мебели – каменное крошево, полусгнившее дерево и крысы размером с закормленную собачку соседки напротив.

Еще я – это костюм от «Каналли», который шился на заказ, а не лоскут дерюги. Это сумка «Луи Виттон» из Мюнхена, которую я забрал прямо с витрины. Или взять мой любимый ремень от «Гермес», с пряжкой, сделанной в единственном экземпляре. Где ты? Почему ты превратился в грубую лоснящуюся ворсом веревку, на которой узлов больше, чем всего остального? Про ароматы, которые витали в пещерах, нечего и говорить. Господи, как я сюда попал?! И куда, сюда?? Вася, куда ты меня запихнул, гнида?! А, главное, за что мне все это?