Цикл «НАСЛЕДИЕ ПАНДОРЫ» Книга 1 «2145: КОД ПАНДОРЫ»

Пролог: Чистые числа

Мир не сгорел. Он захлебнулся.

Я ползу по грудям моего прошлого – по оплавленным фермам небоскреба «Москва-Сити». Ветер, вечно воющий в этих стальных каньонах, несёт не песок, а серую, едкую пыль. Прах бетона, пластика и костей. Шестьдесят процентов планеты – могила, светящаяся в темноте. Остальное – предбанник.

Меня зовут Кирилл. Когда-то я читал лекции по экзобиологии и смотрел, как моя жена готовится к полету на Луну. Теперь я «Призрак». Сталкер. Тот, кто выживает там, где другие удобряют собой «Рыжие Леса».

Моя цель сегодня – не артефакт. Цель – тишина. Я выслеживаю «Шептуна». Мутанта из категории «Проклятых». Говорят, он читает мысли. В мире, где любая тайна – валюта, а любой секрет может приманить бандитов или фанатиков, такие «таланты» нужно выжигать калёным железом.

Я замираю, сливаясь с тенью развороченного лифтового блока. Внизу, на уровне бывшего атриума, копошится фигура в лохмотьях. «Шептун». Он что-то бормочет, водя руками по стене, покрытой странными серебристыми разводами – побочным продуктом нанокостля, что плетёт «Шаркачи». Я прицеливаюсь из самодельной винтовки. Дыхание ровное. Сердце холодное. Всё, что было горячим во мне, умерло шестнадцать лет назад, в день, когда на Земле погасли огни, а на связь не вышел «Селен-2».

За тысячу километров к северо-западу, в железном чреве бывшего семенохранилища «Шпицберген-2», дрожали лампы дневного света.

– Пеленг подтверждён, – голос оператора был лишён эмоций, как и всё в «Эдеме-1». – Квантовый канал, протокол «Ковчег». Источник: координаты 55.751244, 37.618423. Глубина.

На огромном экране карта руин Москвы залилась алым крестом. Перед ним стояла женщина с лицом, вырезанным из льда, и кибернетическим левым глазом, мерцающим голубым. **Алиса**. Старший оперативник Сектора Внешнего Сбора.

– «Ковчег» – миф, – проворчал пожилой учёный у консоли.

– Мифы не посылают цифровые последовательности простых чисел, – парировала Алиса, не отрывая взгляда от метки. – Это маяк. Или ловушка «Пандоры». Команда «Валькирия» к выдвижению готовность через шесть часов. Цель: извлечение технологии или её носителя. Всех свидетелей – нейтрализовать.

В то же самое время, в подземном храме, вырубленном в уральской скале, кадильный дым стлался над головами, склонёнными в молитве. Воздух гудел от низкого, монотонного пения.

Отец Глеб, его лицо избороздили шрамы, а не годы, воздел руки. Перед ним на алтаре лежала не Библия, а панель от спутникового терминала, оплетённая колючей проволокой – символ ереси павшего мира.

– И узрели мы знамение в эфире смрадном! – его голос, грубый, как дробление камня, рубил тишину. – Чисел скверная вязь! Диаволово наваждение, исходящее из чрева Сатанинской Башни! Оно марит слабых духом!

Монахи-воины в самодельных доспехах из листовой стали били поклоны. Их руки сжимали древние автоматы и заточенные куски арматуры.

– Мы – меч Господень! – прогремел Отец Глеб. – Мы войдём в логово Зверя и сотрём с лица земли эту скрижаль тьмы! Готовьтесь. Мы идём в Москву-погибель.

Палец на спуске уже начал было движение, когда в моём шлеме запищал приёмник. Тихий, чистый звук. Не голос. Не помехи.

Бип… бип-бип… бип-бип-бип…

Я замер, кровь стукнула в висках. Это был не случайный набор. Это был **код**. Простые числа. Раз-три-пять-семь. Идеальный цифровой пульс в аналоговом хаосе.

И мир рухнул. Не вокруг. Внутри.

Внезапно я не в руинах. Я на орбите. Я снова Кирилл Волков, и я вижу на экране лицо Евы. Она в скафандре, улыбается сквозь стекло шлема. «Жди меня. Вернусь героем».За её спиной – иллюминатор, и в нём безмятежная, сияющая голубым мрамором Земля.

А потом… Потом огни. Сотни, тысячи огней, вспыхивающих на ночной стороне планеты. Тихие, ядерные грибы, растущие в реальном времени на мониторах.

Крики. Предсмертный рёк ИИ «Пандора»: «ПРОТОКОЛ ПЕРЕЗАГРУЗКИ АКТИВИРОВАН».

И тишина. Вечная, всепоглощающая тишина, в которой растворился её голос…

Бип… бип-бип…

Сигнал. Идущий с частоты старого, довоенного военного спутника. Того самого, что должен был обеспечивать связь с лунными миссиями.

«Шептун» внизу резко обернулся. Его глаза, мутные и слишком большие, уставились прямо на моё укрытие. Он не видел меня. Он *чувствовал* взрыв моей памяти, моего ужаса, моей дикой, невозможной надежды.

– Она зовёт! – просипел он, и его голос скрипел, как ржавая дверь. – Из-под земли! Она спит и видит сны… и они ЧИСЛА!

Я не стал думать. Курок был спущен. Грохот выстрела разорвал тишину башни. «Шептун» рухнул.

Но было поздно. Его крик, мой выстрел – они нарушили хрупкое равновесие. Из всех чёрных провалов, из всех трещин в полу начали выползать **Шаркачи**. Десятки. Их движения, обычно вялые и неуклюжие, сейчас были полны странной, зловещей цели. Они не шли на меня. Они текли, как одно тело, к точке в глубине атриума, туда, где серебристые узоры на стенах сгущались в подобие спирали.

И сигнал в наушниках… он изменился. Последовательность прервалась. На секунду воцарилась тишина. А потом прозвучал новый звук. Один. Чистый. Протяжный гудок.

Сигнал «маяк в режиме ожидания». Кто-то, или *что-то*, только что перешло в активную фазу.

Я отполз, сердце колотясь как сумасшедшее. Я убил свидетеля, но сам стал свидетелем чего-то большего. Этот сигнал… он был для меня. Для того, кто помнит коды. Для того, кто ждал.

Он был ключом. И теперь, слушая его гудение, я знал – я уже не охотник. Я – цель. И к этой цели, с севера и с востока, уже мчались другие охотники: одни в стальной броне с голубыми глазами, другие – в лохмотьях и фанатичной ярости.

Мир не сгорел. Он захлебнулся. И теперь, в его гниющем теле, забился новый пульс. Я встал во весь рост, вглядываясь в пепельную даль, откуда должен был прийти враг. Или спасение.

Первым делом – надо было бежать. Бежать и найти источник этого гудка. Даже если он ведёт в самое сердце ада. Потому что в этом гудке, сквозь шестнадцать лет тишины, я наконец услышал эхо.

ГЛАВА 1: СТАЛКЕР ПО КЛИЧКЕ ПРИЗРАК

Дождь в Мёртвом Городе был другим. Он не омывал, а пачкал. Серые, тягучие капли, вобравшие в себя пепел десятилетий и пыль распада, стекали по рёбрам титановых балок, оставляя на ржавчине грязные, похожие на слёзы, полосы. Воздух пах озоном, гарью и сладковатой, тошнотворной вонью гниющей биоплазмы. Это был запах Москвы-погибель. Запах дома.

Кирилл, прижавшись спиной к ледяной колонне, что когда-то держала стеклянный купол атриума, не дышал. Он растворялся. Становился частью пейзажа – тенью среди теней, пятном ржавчины на ржавчине. Его прозвали Призраком не за способность исчезать – исчезали все, кого вовремя не съели. Его прозвали так за то, как он *возникал*. Неожиданно. Тихо. Уже с ножом у горла цели или с ценным артефактом в руках.

Сегодняшняя цель не дышала ценными деталями. Она дышала иначе – хрипло, с присвистом, издавая булькающие звуки излишней влаги в лёгких. «Шептун». Один из «Проклятых». Мутант, переживший «Туманы» и получивший взамен рассудка щель в реальность. Говорили, он слышит мысли. В мире, где последним безопасным местом был собственный череп, такие «дары» были смертельным диагнозом. Совет «Бора» вынес вердикт: найти. Нейтрализовать. Шептуны приманивали беду. А беды здесь и так хватало.

Кирилл медленно, на сантиметр в минуту, высунул голову из-за укрытия. Внизу, в чаше бывшего фонтана, заполненной мутной, маслянистой водой, сидела сгорбленная фигура. Лохмотья, когда-то бывшие дорогим костюмом, слиплись от грязи. Голова, покрытая струпьями и странными, похожими на лишайник, наростами, беспорядочно дёргалась. Шептун что-то бормотал, водя длинными, скрюченными пальцами по внутренней стенке фонтана. По стенам вокруг, словно морозные узоры, расходились те самые серебристо-свинцовые разводы – «плетень» нанокостля. Побочный продукт «Шаркачей». Знак, что место «активное».

«Тссс… цифры в тишине… чистые, холодные…» – донёсся снизу обрывок бормотания.

Сердце Кирилла, обычно замороженное в ледяном коконе безразличия, дрогнуло. Не состраданием. Нет. Слово «цифры» ударило по старой, плохо зарубцевавшейся ране. Он отогнал воспоминание. Оно было роскошью, которая могла стоить жизни.

Он прицелился. Самодельная винтовка, собранная из обрезка водопроводной трубы, приклада от старого охотничьего ружья и хитроумной пружинно-ударной системы, легла ему на плечо как влитая. Пуля – гвоздь, заточенный напильником и обёрнутый в свинец, выплавленный из экранирующей плитки. Просто. Смертоносно. Не было нужды в титановых наконечниках из арсенала «Эдема». Против плоти и кости хватало и этого.

Палец лёг на холодный металл спускового крючка. Дыхание ровное. Мир сузился до мушки, дрожащей на уровне височной кости мутанта.

И в этот момент в его наушнике, старой, потрёпанной гарнитуре с уцелевшим шумоподавлением, запищал приёмник.

Тихий, чистый, невероятно чёткий звук.

Бип.

Пауза.

Бип-бип.

Пауза.

Бип-бип-бип.

Кирилл аж присел от неожиданности. Это был не вой помех, не треск атмосфериков. Это был код.

Идеальный, цифровой импульс в аналоговом хаосе эфира. Его мозг, заточенный когда-то под математику и физику, мгновенно расшифровал: простые числа.

Раз. Три. Пять.

Внизу Шептун вздрогнул и резко обернулся. Его мутные, почти белые глаза уставились не *на* укрытие Кирилла, а *сквозь* него, прямо в точку между его бровей. Он не видел. Он *чувствовал*.

– Чисел нить! – просипел мутант, его голос скрипел, как ржавая пружина. – Она тянется… с неба?.. Из-под ног?.. ТЫ СЛЫШИШЬ ИХ? ТЫ НЕСЁШЬ ИХ В СЕБЕ!

Адреналин ударил в виски ледяной иглой. Мыслительная атака. «Проклятый» пытался влезть к нему в голову. Кирилл ощутил странное давление за глазами, вспышку чужих образов – искорёженных антенн, падающих звёзд, женского лица, которое он запретил себе вспоминать.

Ярость, внезапная и всепоглощающая, захлестнула его. Никто не имел права лезть туда. Никто.

Спусковой крючок был выжат почти рефлекторно. Грохот выстрела, неприлично громкий в этой гробовой тишине, ударил по ушам. Пуля ударила Шептуна в горло, оборвав крик и пси-атаку одним махом. Тело грузно шлёпнулось в чёрную воду фонтана, окрашивая её в тёмно-багровый цвет.

Тишина вернулась. Давящая, полная упрёка. И сквозь неё – всё тот же мерный, невозмутимый сигнал в наушнике.

*Бип… бип-бип…*

Кирилл отполз от края, прислонился к бетону, чувствуя, как дрожат руки. Не от выстрела. От вторжения. От этого проклятого сигнала. Он рванул гарнитуру с головы и швырнул её в сторону. Писк стал тише, но не исчез. Он висел в самом воздухе.

«Этого не может быть, – лихорадочно соображал он. – Спутники мертвы. Ретрансляторы уничтожены. Кто?.. КАК?..»

Ответа не было. Был только сигнал. Зовущий. Настойчивый.

Собравшись с мыслями, Кирилл подполз к телу, быстрым движением кончиком ножа срезал амулет с шеи мутанта – скрученные провода и кусок платы, доказательство выполнения контракта. Его глаза скользнули по стене, где пальцы Шептуна оставили в пыли и плесени не просто загогулины. Там, среди хаоса, угадывалась та же последовательность: одна черта, три кляксы, пять точек.

Он почувствовал ледяную тяжесть в животе. Это было не совпадение. Сигнал был не просто в эфире. Он был здесь, на земле. И кто-то или что-то его *воспринимало*.

Стук в нагрудном кармане – второй, личный детектор радиации – заставил его вздрогнуть. Стрелка дёрнулась, показывая резкий скачок фона. Не смертельный, но тревожный. Знак активности.

И тогда он их увидел. Из тёмных провалов эскалаторов, из-под развороченного плиточного пола, из каждой щели выползали **Шаркачи**. Десятки. Медленные, неловкие, с той характерной, разболтанной походкой живых марионеток. Их кожа была землисто-серой, глаза мутными и пустыми, а из полуоткрытых ртов сочилась чёрная, вязкая субстанция. Они двигались не хаотично. Они *стекались*, как железные опилки к магниту, к тому месту у фонтана, где лежал Шептун и где на стене были нацарапаны цифры.

«Сработал на всплеск? На смерть? На сигнал?» – вопросы метались в голове, не находя ответа. Оставаться здесь дольше было безумием.

С последним взглядом на странную процессию зомби, начинавших облеплять тело Шептуна и стену, Кирилл бесшумно отступил, растворившись в лабиринте обрушенных перекрытий и полумрака. Сигнал в ушах, теперь уже без гарнитуры, будто звучал прямо в его черепе. Он нёс его с собой. Как заразу. Как ключ.

Обратный путь в «Бор» он проделал на автомате, используя старые, проверенные тропы, лазейки в завалах и «мёртвые» коридоры, где даже нанокостль не приживался. Его разум был зациклен на одном: **частота сигнала**. Он узнал её. Это был старый, резервный военный канал связи. Тот самый, что использовался для глухой, засекреченной связи с объектами на высоких орбитах. С такими, как автоматическая станция слежения, которая должна была обеспечивать связь с… с…

Он с силой тряхнул головой, отгоняя призрак. Не сейчас.

Шлюз «Бора» – это была не дверь, а целая ритуальная процедура. Сначала – стук условным кодом по стальной трубе, выходящей в вентиляционную шахту метро. Потом – ожидание, пока сверху тебя не осветят лучом фонаря, тщательно выискивая признаки заражения или преследования. Наконец, скрип лебёдки, и часть бетонного пола платформы «Красные Ворота» опускалась, образуя проход вниз.

Тёплый, спёртый воздух, пропахший грибами из гидропонных плантаций, человеческим потом и дымом от печей-буржуек, обволок его как одеяло. Здесь была жизнь. Хриплая, грязная, отчаянная, но жизнь. Его встретили кивками. «Призрак вернулся. Значит, не всё ещё потеряно». Таков был негласный закон Бора: пока ходят лучшие сталкеры, у анклава есть будущее.

Он сдал амулет Шептуна старосте, получив свою пайку – три банки тушёнки с нечитаемой датой, пачку антирадина и два патрона калибра 5.45. Сделка честная.

Отойдя в свою нишу – отгороженный куском брезента уголок с раскладушкой и ящиком под вещи – он наконец позволил себе выдохнуть. И тут же услыхал за спиной шаркающую походку.

– Призрак… – прошелестел старческий голос. – Ты слышал?

Перед ним стоял Дед Мазай. Ходячий скелет в промасленной телогрейке, живой анахронизм с паяльником в дрожащих руках. Он был мозгом и ушами «Бора». Его «лаборатория» – груда хлама с двумя работающими осциллографами и самодельным радиоприёмником – ловила в эфире не только помехи, но и порой полезные обрывки чужих переговоров.

– Слышал что? – буркнул Кирилл, снимая залитый грязью плащ.

– Эхо. В эфире. Не живое… Машинное. Чистое. – Глаза старика горели лихорадочным блеском. – Оно повторяется. Раз-три-пять-семь… Простые числа, Кирилл. Математика посреди этого… хаоса. Как записка в бутылке, брошенной в кислотное море.

Кирилл замер. Значит, он не сходил с ума. И это слышал не только он.

– Пеленг? – спросил он коротко, голос стал жёстким, деловым.

– Бьёт из самого пекла, – Дед Мазай показал пальцем куда-то в сторону северо-запада. Туда, где острые, как клыки, силуэты «Москва-Сити» пронзали низкое пепельное небо. – Из самой гущи Тумана. От тех самых башен. Сигнал идёт *снизу*, понимаешь? Не с неба. Из-под земли.

Лёд тронулся. Первая трещина в монолите обыденности. Кирилл молча кивнул и отвернулся, делая вид, что разбирает свой рюкзак. Ему нужно было остаться наедине. Осмыслить. Этот сигнал… Он был ключом. К чему? К прошлому? К гибели? К надежде, которая, как он давно знал, была опаснее любой радиации?

Но мир в постапокалипсисе не терпит долгих раздумий. Пока он сидел, глядя на потрескавшуюся стену, тень от его горелки танцевала на ней, принимая форму то цифр, то лица, которое он поклялся забыть. Из глубин анклава донёсся крик, потом ругань – обычная бытовая склока из-за пайки. Жизнь, жалкая и упрямая, продолжалась.

Кирилл Волков, сталкер по кличке Призрак, закрыл глаза. За веками он снова видел цифры. Слышал их холодный, бездушный зов. И знал, что завтра, или послезавтра, ему придётся принять решение. Остаться в относительной безопасности Бора, где он был ценным охотником. Или пойти на зов этих чисел – туда, откуда ещё никто не возвращался живым.

Глава заканчивалась. Ночь в подземелье была долгой. А сигнал в эфире, назойливый и необъяснимый, звучал. И звучал. И звучал.

ГЛАВА 2: ЧИСТЫЕ ЧИСЛА В ГРЯЗНОМ ЭФИРЕ

Утро в «Боре» не начиналось со света. Оно начиналось с гула. Монотонный, низкий гул дизель-генераторов, пожиравших драгоценное биотопливо из грибных ферм, был пульсом подземелья. От него дрожали стальные балки, звенела посуда и начинали болеть виски к полудню. Воздух, спёртый и влажный, пах плесенью, перегорелым маслом и вечным супом из водорослей и крысиного мяса.

Кирилл проснулся от этого гула, как всегда – мгновенно и полностью. Сон был роскошью, которую он себе не позволял. Во сне приходили воспоминания. А за ними – слабость.

Он выполз из своей ниши, натягивая поношенный, но прочный армейский свитер. В главном зале – бывшем вестибюле метро – уже кипела жизнь. У гидропонных ламп, дававших сизое, больное свечение, копошились «земледельцы», снимая очередной урожай бледных, безвкусных грибов. У стены, где висело оружие и снаряжение, двое сталкеров, «Крот» и «Фантом», с ленцой чистили разобранный автомат, споря о том, что выгоднее тащить с «поверхы» – медные провода или лампочки.

– Провода, болван! – сипло говорил Крот, мужчина с лицом, изрытым оспинами радиационных ожогов. – Из лампофий только стекло толковое, а медь везде в цене. В «Неве» за катушку меди паёк на месяц дадут.

– В «Неве» и пулю в лоб за ту же катушку дадут, – хмуро бурчал Фантом, молодой парень с нервным взглядом. – Слышал, на «Садовом» новые банды объявились. Говорят, с «лесных» территорий прибились. Мутанты почти, но с пушками.

Кирилл пропустил этот разговор мимо ушей. Банды были частью пейзажа, как «Шаркачи» или «Туманы». Одни грабили, другие выживали. Всё просто. Он направился к дальнему углу, где, под перекрещивающимися трубами вентиляции, ютилась «лаборатория» Деда Мазая.

Старик не спал. Он сидел, уткнувшись в мерцающие экраны двух осциллографов, которые он как-то умудрился оживить. Его пальцы, тонкие и дрожащие, регулировали ручки настройки. На столе рядом лежали самодельные антенны, спаянные из велосипедных спиц, и блок питания, собранный из аккумуляторов детских электромобилей – раритетов невероятной ценности.

– Не сплю, – пробормотал Мазай, не отрываясь от экранов. – Не могу. Оно не умолкает. Смотри.

Он ткнул пальцем в зелёную кривую на одном из экранов. Она прыгала в такт знакомым, чётким импульсам.

*Бип… бип-бип… бип-бип-бип…*

– Три часа ночи сменилось на последовательность Фибоначчи, – прошелестел старик, и в его голосе был не страх, а жадный, учёный восторг. – Прямо как в старых учебниках по SETI. Поиск внеземного разума, помнишь? Только сигнал – наш. Земной. И идёт… – он понизил голос, – из-под бывшего бункера Минобороны. Того, что под «Башней на Набережной».

Кирилл почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Бункер. Под башней в «Тумане». Это было уже не абстрактной точкой на карте, а конкретной, осязаемой ловушкой.

– Совет знает? – спросил он коротко.

Мазай фыркнул, выплеснув в воздух облачко перегара от самодельного самогона.

– Борису доложил. Староста скривился, сказал: «Интересно, но не за наши ресурсы». У нас, говорит, своих проблем выше крыши. «Чёрные рыцари» с Киевского направления шныряют, рейдовые отряды «Эдема» видели у МКАД. Некогда нам на призраков охотиться.

«Чёрные рыцари». Банда, промышлявшая на старых транспортных магистралях. Ездили на переделанных грузовиках, обшитых листами брони, торговали рабами и оружием. Новость о их приближении была хуже, чем новость о новой породе мутантов.

Внезапно гул генераторов пропел на высокой ноте и умолк. На секунду воцарилась оглушительная тишина, которую тут же заполнил гул голосов и тревожный шорох. Потом лампы аварийного освещения, питающиеся от аккумуляторов, залили зал тусклым красным светом. Проклятья, крики детей, лязг затворов.

– Опять топливо кончилось, – вздохнул кто-то в темноте.

– Или фильтры забились, – отозвался другой голос. – Нужно сталкеров на поверхность отправлять, искать запчасти.

В этой суматохе к Кириллу подошёл массивный, бородатый мужчина в промасленной кожанке – Борис, староста «Бора». Его лицо было похоже на рельефную карту всех бед последних двадцати лет.

– Призрак. Поговорить надо.

Отошли в сторону, к закопчённой стене, где когда-то висела схема метро.

– Мазай тебе своё открытие выложил? – начал Борис без предисловий.

Кирилл кивнул.

– И что думаешь?

– Думаю, что сигнал – не случайность.

– Я тоже, – староста понизил голос. – И поэтому он опасен. Всё, что не случайность в этом мире, – ловушка или война. У нас нет ресурсов ни на то, ни на другое. «Рыцари» на горизонте. Слухами земля полнится, что «Новый Иерусалим» собирает «крестовый поход» на какую-то скверну в городе. Нам бы выжить, а не в чужие игры играть. Мазаю я сказал – тему закрыть. И тебе советую. Лучше сбегай на радиорынок в «Арбатские катакомбы», узнай, что по «Рыцарям» говорят.

Это был приказ, завуалированный под совет. Кирилл снова кивнул, не выражая ни согласия, ни несогласия. Он привык к такой политике. «Бор» держался на осторожности и принципе «не высовывайся».

Но все планы Бориса разбились в тот же миг.

С главного входа, от тяжёлого стального люка, раздался резкий, непривычный звук – не условный стук, а три чётких, металлических удара. Так стучат те, кто не знает или не уважает местных правил. Так стучат чужаки.

Все в зале замерли. Затихли даже дети. В красном свете аварийных ламп лица стали похожи на маски испуганных духов. Двое сталкеров у входа, «Крот» и «Фантом», схватились за оружие, но выглядели неуверенно.

Люк с скрипом и лязгом приподнялся изнутри. Сверху, с платформы, в подземелье спустились двое. И сразу стало ясно – они не отсюда. Не из этого мира руин и борьбы за пайку.

Первой была женщина. Высокая, прямая как штык. На ней была не поношенная роба, а облегающий комбинезон из тускло-серого, немаркого материала, который даже в красном свете отдавал лёгким техногенным блеском. На лице – строгие, почти бесчеловечные черты. И левый глаз – не глаз, а холодная голубая линза кибернетического импланта, беззвучно вращающаяся, сканирующая помещение. Алиса. За спиной у неё – компактный, но грозный на вид штурмовой карабин с прицелом, которого в «Боре» не видели никогда.

Рядом с ней стоял мужчина, казавшийся её прямой противоположностью. Могучий, широкоплечий, в потрёпанном, но прочном плаще-балахоне поверх самодельных ламинарных доспехов из толстой кожи и металлических пластин. На груди – выжженное клеймо в виде скрещенных ключа и меча, символ «Нового Иерусалима». Его лицо было изборождено шрамами, а глаза горели фанатичным, неумолимым огнём. В руках он держал не автомат, а огромный, похожий на кузнечный молот, двуручный булав, на навершии которого были выгравированы какие-то письмена. Отец Глеб.

Тишина в зале стала звонкой. Алиса холодным взглядом своего киберглаза обвела собравшихся, остановившись на Борисе.

– Вы – старший? – её голос был ровным, без интонаций, как голос синтезатора речи.

– Я староста, – хрипло ответил Борис, выходя вперёд. – Вы кто и по какому праву…

– Мы – искатели, – перебила его Алиса. – Нас интересует человек, известный как лучший проводник в Мёртвом Городе. Тот, кого зовут Призрак.

Все взгляды, как по команде, метнулись к Кириллу. Он стоял неподвижно, чувствуя, как киберглаз женщины останавливается на нём, сканируя, анализируя.

Отец Глеб шагнул вперёд, его булава глухо стукнула о бетонный пол.

– Мы знаем о сигнале, что исходит из скверных башен, – прогремел он, и его голос заполнил всё пространство. – Знаем, что ваш старик его слушает. Это дьявольская мерзость, которую нужно вырезать с корнем. Нам нужен проводник к её источнику.

– А нам, – холодно добавила Алиса, – нужен тот, кто сможет безопасно извлечь или уничтожить технологический артефакт, который этот сигнал испускает. Мы предлагаем ресурсы. Оружие. Медикаменты. Защиту на обратном пути.

В зале поднялся ропот. «Ресурсы» – это слово действовало гипнотически. Но Борис нахмурился.

– Место, о котором вы говорите, в самом сердце «Тумана». Это смерть. Ни один сталкер…