Бессветные 2

Глава 29. Выживший

Два дня назад Мэтис очнулся.

Фор узнал об этом позавчера, но испытал не только радость и облегчение. На сердце у него сгустилось липкое беспокойство: страшно было подумать о последствиях. Всё в точности как со страниц дневника детектива-медиума: колотые раны на груди, плече и ладони, а также резаные – на нижней части лица. Лишь вернувшийся домой кузен помешал мерзавцу закончить начатое. Убийца поторопился: вогнал нож по самую рукоять, но не вытащил его, иначе кровь затопила бы лёгкие за секунды и несчастного было бы невозможно спасти. Эта «ошибка» позволила Мэтису выжить. Врачи сделали всё возможное, но его состояние оказалось слишком тяжёлым, и он так и остался где-то между жизнью и смертью – в коме.

Дни собирались в недели, а недели открыли счёт месяцам. Мэтис не приходил в сознание, погружённый в сон без мыслей и чувств. После третьей недели врачи разводили руками и отказывались давать прогнозы. Все полагали, что ещё день-другой, и он умрёт, а если не умрёт, то никогда не проснётся. Чем дольше продолжалась кома, тем меньше оставалось надежды.

И вот, спустя два месяца и двенадцать дней, Мэтис открыл глаза. Очнулся он ненадолго и снова погрузился в сон, но на следующий день уже пытался говорить и даже встать с кровати, а гостей к нему допустили только сегодня.

Фор с трудом представлял, что стало с лицом друга: когда он видел его в последний раз, на нём был непроглядный слой бинтов. Наверняка порезы выглядели уродливо, но хуже, если пострадал рассудок: медицине известны необратимые последствия комы. Проснулся ли Мэтис таким же, как прежде, или теперь он другой человек и внутри, и снаружи? Оставалось лишь надеяться, что всё в порядке и скоро наладится, а худшее позади.

Врачи уверяли, что пациент быстро идёт на поправку, называли его возвращение чудом. Фор был безмерно благодарен Крису за помощь: тот оплатил медицинский уход, лучший из возможных. Начальник сам предложил, причитая о том, в каком сумасшедшем мире они живут, и упрекая Мэтиса за то, что на ночь не закрывает балкон. Он всегда оставался собой, неунывающим и последовательным, и, к стыду помощника, даже не догадывался о том, что спасает настоящего телепата-медиума, а не мальчика с временной аномалией в работе мозга, которая бесследно исчезла после сеансов профессора Фейста.

Но не только ложь не давала Фору покоя. В Прилесье примерно каждый десятый случайный погибший умирал от автоаварии, чуть меньше – от бытовых несчастных случаев, столько же – от драк и домашнего насилия. В разы чаще умирали от болезней: лидерами по унесённым жизням оставались раковые и сердечно-сосудистые заболевания. А вот от рук пресловутого маньяка погибло, по словам детектива-медиума, всего четверо из сотен погибших. И каковы были шансы Мэтиса пополнить этот список? Никаких! Однако теперь он один из пяти, кто повстречал безликого демона, и единственный выживший. Почему именно он из восьмисот с небольшим тысяч жителей Прилесья и ближайшего округа? Неужели Мэтис всё-таки сам нашёл убийцу? В это сложно было поверить, ведь учитель Фейст потрудился на славу, чтобы изучить его чувствительную психику и внушить ему не видеть чужие воспоминания – ужасный поступок, преследовавший благую цель.

Пытаясь обрести хоть какую-то ясность, Фор просматривал сводки новостей, но нигде не находил ни единого слова о «безликом демоне». Не было ни заголовков, ни статей, ни даже упоминания зловещего прозвища, лишь парочка городских легенд, да и те родом не из Прилесья. Убийцы словно не существовало, но каким тогда образом Мэтис узнал о нём и ухитрился стать его жертвой?

Вне всяких сомнений, убийца не был плодом фантазии, просто полиция не хотела сеять панику и молчала, пользуясь тем, что убитых не опознали. Всё, что известно – несколько безымянных тел и никаких свидетелей – дело сомнительное и глухое, но никак не влияющее на жизнь города. Но откуда узнал Мэтис, ещё и во всех подробностях?! Тут явно не обошлось без видений. Больше года он бредил этим расследованием и в итоге нашёл то, что искал – это единственное разумное объяснение, но оттого не менее ужасное.

Вопросы заполонили мысли. Необходимо было собраться, чтобы не выплеснуть их все с порога: другу следовало окрепнуть и прийти в себя, а не вариться в котле воспоминаний. Фор уже около минуты стоял у палаты, не решаясь войти. Изнывавший рядом Гейб сгорал от любопытства: ещё мгновение, и он сам рванул бы напролом, оттеснив соседа локтем. Сильная психика заражала решительностью.

Пора.

В палате, стерильной и светлой, как белая гостиная, на больничной кровати полулежал-полусидел Мэтис. Он и до происшествия был худым, а теперь напоминал скелет, увенчанный взъерошенным каре-париком. Каштановые волосы потускнели то ли от освещения, то ли от недуга и тонны лекарств. Глаза, оттенённые отчётливыми синяками, смотрели устало. Нижнюю часть лица, безжалостно подчёркивая его бледность, скрывала голубая медицинская маска.

Рядом, на самом краю кровати, сидела миловидная девушка на вид того же возраста, что и Мэтис. Её огненно-рыжие волосы были единственным ярким пятном в палате, да и на незнакомке: чёрная кофта-сетка поверх топа, кожаная мини-юбка и кеды, настолько высокие, что напоминали сапоги. Девушка держала в руках открытую банку с йогуртом и пластиковую ложку, намереваясь накормить больного, исхудавшего, но не голодного.

Открывшаяся дверь привлекла внимание обоих. Неловкое молчание слушали все, кроме телепата, обречённого пропускать через себя чужие эмоции и ощущения.

– Кто вы? – наконец спросила девушка.

– Мы друзья, – ответил Фор, опуская детали.

Мэтис смотрел на гостей осмысленным взглядом: было понятно, что он узнал их, вот только приветствовать не торопился. Телепатия подсказывала, что в нём сошлись в беспрерывном бою облегчение, стыд и волнение.

– Ты как? – выдавил Фор, потому что понятия не имел, с чего начать долгожданную встречу.

Мэтис покосился на подругу, а потом вообще опустил взгляд. В нём победила неловкость. Порой обычные жизненные ситуации тяжелее неурядиц. Друзья пришли к больному и должны вести стандартную беседу о его самочувствии, а тот – несказанно радоваться разнообразию в своём скудном больничном досуге. Но нет, никакой радости – только растерянность и горечь. И зачем спрашивать о самочувствии? Зачем напоминать об ужасе, который остался позади?

– Ну ты и устроился! – Гейб лихо перехватил инициативу.

На этот раз он не красовался, а умышленно спасал положение, хотя мог подождать в машине, а не идти в палату. С Мэтисом он не общался, а сегодня просто подвозил телепата до больницы.

– Здесь каждому такую сиделку дают? – Белобрысый подмигнул девушке. – Если так, то я вписываюсь!

Он ожидал смущения или какой-то ещё реакции на флирт, но вместо румянца и хлопанья ресницами незнакомка скептически приподняла бровь.

– Мэт, ты их знаешь? – спросила она.

Мэтис кивнул.

– Пусть остаются или выпроводить их?

– Посмотрел бы, как ты это сделаешь! – хмыкнул Гейб, понизив голос, но всё равно достаточно громко, чтобы его услышали.

– Друзья, говорите? Мэт про вас не рассказывал, – взялась за расследование девушка.

Фор догадался, кто она, и теперь подозревал, что в школе на Тополиной готовили одних детективов.

– Про тебя тоже! – фыркнул Гейб, но тут же ослепительно улыбнулся: – Только фотки показывал. В жизни ты куда лучше!

Его абсолютная память хранила всё, что он видел. Пару раз белобрысый отбирал у Мэтиса фотоаппарат и удалял снимки, сделанные в доме Ланд-Кайзера. Тогда-то он и успел увидеть его школьную подругу.

В глазах девушки вспыхнули и угасли последние угольки симпатии, на которую могли рассчитывать незнакомцы, бесцеремонно ворвавшиеся в палату.

– Не те ли вы друзья, с которыми он пропадал последнее время? Это из-за вас его чуть из колледжа не выперли, а потом ещё и чуть не зарезали?!

– Боже упаси! – Гейб театрально закрылся руками, а потом указал пальцем на соседа. – Это всё Фор.

Телепат нервно улыбнулся.

– Келли, оставь нас, – довольно неразборчиво попросил Мэтис (маска съедала звуки).

На лице подруги отразилось удивление, а потом обида. Она отставила йогурт и подняла с пола футляр со скрипкой, но замешкалась, будто хотела что-то сказать.

– Я думаю, всем сейчас не повредит стаканчик горячего кофе, – беспечно рассудил Гейб и приглашающе распахнул дверь. – Пойдём, рыжая, поможешь. Сыграем в четыре руки.

Келли посмотрела на него с отвращением.

– В четыре руки играют на пианино, – раздражённо заметила она.

– А у тебя там что, автомат? – не унимался белобрысый, всё ещё считая себя остроумным и неотразимым.

– Ага, чтобы всяких кобелей отстреливать! – проворчала девушка и с демонстративным достоинством вышла в коридор.

«Всё же хорошо, что Гейб не остался в машине», – подумал Фор, хотя раньше был против. Белобрысый без уговоров изменил свои планы и отвёз жалобно просящего телепата в город, понимая срочность и важность этой поездки. Однако всю дорогу он издевался: высмеял идею заехать в магазин за гостинцами, отметил, что «Умник» снова вырядился в любимый костюм, прямо как на первом свидании. Фору страшно хотелось стукнуть соседа, но он сдержался: нельзя отвлекать водителя от дороги. В приёмной белобрысый отказался надевать бахилы, хотя телепат купил две пары и даже предложил выбрать: сиреневые или голубые. Гейб обошёлся иллюзией и не упустил случая высмеять Фора. Сиреневые бахилы чуть не полетели шутнику в лицо, но мусорить в медицинском учреждении телепат себе не позволил. Так и остался обидчик безнаказанным, но, по крайней мере, реабилитировался, приняв весь огонь на себя.

И вот друзья остались наедине. Мэтис не спешил завязать разговор. Телепатия подсказывала, что порезы не болят, но каждое слово причиняло иную боль.

– Тебе что-нибудь нужно? – выдавил Фор, чувствуя, как внутри всё горит.

Друг коротко мотнул головой. Надо было, давно бы получил.

– Болит?

Очередная глупость. Уже давно не болит, но ноет. Однако не будь Фор телепатом, непременно задал бы этот вопрос.

Лёгкое мотание головой. Повисла гнетущая тяжесть. Захотелось провалиться.

«Вот он – напротив тебя. Живой! Не просто живой, а ещё и в сознании, и практически здоровый. Радуйся! Худшее позади, но почему на душе так паршиво?»

– Я не помню, – сказал Мэтис.

– Чего не помнишь?

– Ничего не помню. – Он замялся, но потом продолжил: – В том смысле, что не помню, как его выследил и что произошло.

Несмотря ни на что, друг оставался собой – безнадёжным искателем приключений, не сулящих ничего хорошего.

– Такое бывает. Память скоро вернётся, – успокаивающе пообещал Фор, хотя не был уверен.

– Я его выследил… Выследил, и он пришёл за мной! – забормотал Мэтис, цепляясь за простыню, будто за нить воспоминаний. Он периодически морщился, заставляя мышцы лица работать. – Но что я делал? Где? Ты что-нибудь знаешь?

Настала очередь Фора качать головой.

– Я пытался вспомнить: зима как в тумане, а весны словно не было. Так, обрывки. Лекции по истории, книжный клуб, и всё. Нет! Помню, мы сидели в кафе… Мы говорили. Ничего, ничего не могу вспомнить! Я рассказывал о безликом… демоне?

– Нет, Мэтис, мы просто болтали. Я бы запомнил, если бы ты что-то такое сказал.

Разочарование и усталость: друг очень рассчитывал на помощь.

– Жаль, – прошептал он, глядя перед собой, но тут же вздрогнул от идеи. – А если… а что, если попросить учителя Фейста попробовать гипноз? Или трансовое состояние… то, что проясняет память.

– Сейчас тебе нужно отдыхать, – твёрдо сказал Фор, сжимая кулаки. Он бы сейчас никого не подпустил к травмированной психике Мэтиса, даже профессора ментальных наук.

– Он, наверное, сердится: столько занятий пропало. Извинись за меня, ладно?

Значит, действительно не помнил. Или не хотел вспоминать. Психика очень разборчива: вполне возможно, что подсознание просто вытеснило из памяти всё, что причиняло разуму страдания, например, утрату способности видеть воспоминания умерших, или отстранение от занятий, или встречу с безликим демоном.

– Учитель с радостью тебе поможет… Ну не с радостью, конечно, ты же знаешь его, но после пары минут ворчания непременно поможет.

– Хотелось бы.

– Ты только поправляйся.

– Я должен вспомнить. Я его как-то нашёл…

Возможно, сейчас было не самое подходящее время, но Фор всё же задал волновавший его вопрос:

– Мэт, а как именно ты узнал об убийце?

– В смысле?..

– Ну, изначально. Где ты нашёл информацию о нём?

Молчание затянулось на пятнадцать секунд, прежде чем друг ответил:

– Не знаю. Прочитал где-то или услышал, а потом ещё были видения. Он гнался за кем-то в лесу, догнал и убил… вроде бы. Конца я не видел. Но это был точно он: убегавший держался за лицо, там были порезы. А ещё впереди виднелась дорога. Стояла ночь, но там изредка проезжали машины. Я искал это место, но в Прилесье таких миллион! Был бы хоть какой-нибудь ориентир… Погоди! Фор, мне нужен мой дневник – блокнот для заметок, чёрный такой, помнишь? Если я узнал что-то важное, то должен был записать.

– Его забрала полиция… – Фор запнулся: не надо было об этом говорить, но раз уж начал, стоит продолжить. – Там ничего нет. Только то, что ты уже рассказывал.

– Как так?! – Мэтис аж приподнялся на подушках.

– Кое-что не сходится. Я не могу понять, в чём причина.

Друг посмотрел вопросительно, но вместе с тем с трепещущей надеждой. Фору пришлось отвести взгляд и набрать в грудь побольше воздуха.

– Когда ты попал в больницу, я пытался найти хоть что-нибудь про этого «безликого демона». Ни одного упоминания в прессе! Ни одну жертву не оглашали, словно убийств никогда не было!

– Но я видел одно из них!

– Да, об этом я тоже подумал. Твоя способность позволяет узнать такое, о чём неизвестно следствию. Но откуда ты знаешь название дела?

– Что?

– «Безликий демон» – это название дела, придуманное следователем, который его ведёт. Он жив, Мэт, понимаешь? И материалы дела засекречены. Так откуда ты мог узнать обо всём этом?

Снова повисла тишина, но на этот раз лишь на десять секунд.

– А ты?.. – растерянно спросил Мэтис.

– Я попросил Криса навести справки. У него есть связи – так я узнал про твой блокнот и название дела.

На это медиум лишь растерянно похлопал глазами.

– К тебе сегодня должны прийти из полиции, – продолжил Фор. – Если что, ты можешь попросить их навестить тебя в другой раз, но в любом случае, пожалуйста, не рассказывай им про видения.

– Уж поверь, про призраков я болтать не стану! – проворчал Мэтис с раздражением. – Я же не идиот!

– Они точно спросят тебя про блокнот и захотят узнать, откуда ты берёшь информацию.

Это беспокоило Фора больше всего. Он очень не хотел, чтобы всплыла правда о Мэтисе: Крис будет сильно разочарован, но гораздо хуже, если о способности медиума узнают не те люди.

– Ну что-нибудь совру! – отмахнулся друг, не считая это проблемой.

Ему сейчас важнее было во всём разобраться, и в первую очередь – с памятью. Она вообще работала странно: сохраняла результат, постепенно отбрасывая детали. Проще вспомнить, на какую отметку был сдан прошлогодний экзамен, чем номер билета, вопросы и ту ересь, что пришлось выслушивать терпеливому преподавателю. Сейчас же в голове потерпевшего не было ни фактов, ни их фантомных ощущений, что уж говорить о подробностях.

Накатила слабость. Мэтису не следовало так сильно волноваться.

– Врач говорит, ты быстро идёшь на поправку. – Фор решил сменить тему.

Он знал о состоянии друга из первых уст. Анализы обнадёживали, а недомогание не продлится долго. Хорошо, что раны зажили, пока Мэтис был без сознания – так он избежал недель всепоглощающей боли и дурноты от наркоза. Хотя чего тут хорошего? Кома – почти смерть, а смерть страшнее всего. За такие мысли стоило бы себя ненавидеть, но телепат не мог не радоваться, что друг хотя бы не чувствовал всех последствий той ночи.

– Я в порядке, – проворчал Мэтис и тут же пожаловался: – Хочу домой, а меня держат тут, как какого-то преступника!

– Тебе нужен покой и постоянный присмотр.

В глазах друга вспыхнуло непонимание, а потом и возмущение, словно он услышал откровенную чушь.

– Твой убийца ждал два с половиной месяца – подождёт ещё пару недель! – постановил Фор, сразу понявший причину протеста.

– Мне никто ничего не рассказывает! Я хочу понять, как это произошло, как меня нашли, что было.

– Всему своё время. – Телепат знал достаточно деталей, но не собирался делиться. Не время.

– Но ты же узнал про блокнот! Ты должен знать хоть что-то ещё!

– Только то, что на тебя напали ночью.

Упрямство разбилось о головную боль. Мэтис был не способен выскакивать в окно навстречу приключениям, да и десятый этаж – не лучший старт для побега. Сквозь ровные полосы жалюзи пробивалось безоблачное небо, обрывающееся за зубчатым гребнем сосен на горизонте.

– Тебе что-нибудь принести?

– Мой дневник! – пробурчал Мэтис, сползая по подушке, как обиженный ребёнок. Маска превращала его голос в неразборчивое ворчание.

В дверь постучали и без приглашения вошли двое незнакомцев. У первого в руке тут же появилось удостоверение.

– Мэтис Вайерд? – уточнил он, хотя точно понимал, к кому обращался. – Я детектив Коил, полиция округа. Пришёл задать тебе несколько вопросов.

«Легки на помине». – Фор обрадовался, что успел навестить друга раньше полиции и сообщил важное.

Мэтис взбодрился и переполнился воодушевлением. «Ну как же! Настоящее расследование!»

– Вы ведёте моё дело?!

«О, боги, теперь его от этого следователя за уши не оттащишь!»

– А вы? – Детектив вопросительно посмотрел на Фора, но не столько ждал ответа, сколько требовал покинуть палату.

– Мне нельзя остаться? – с надеждой спросил телепат и тут же мысленно себя обругал: сколько Крис ни учил его манипуляциям и приёмам программирования, он всё равно допускал грубейшие ошибки. Так и сейчас, вместо утвердительного «останусь» ляпнул самоустраняющее «нельзя».

– Нельзя! – отрезал Коил, шагнув в сторону. Его поза, как и настроение, не оставляли сомнений: «Убирайся. Сейчас».

Фору оставалось только то, что он умел делать лучше всего: подчиниться.

Глава 30. Избирательная память

Мэтис иначе представлял себе детективов. Его резвое воображение рисовало либо серьёзных дяденек в плащах, либо брутальных – в кожаных куртках. От тех и других должно было пахнуть сигаретами. Ещё бы им не помешал эффектный шрам на лице или лёгкая хромота – наследие прошлого. Его отец, работавший в полиции, выглядел не так, но всё же был харизматичным: отпускал профессиональные шуточки и уморительно поигрывал бровями, будто видел насквозь жену и сына, словно каких-нибудь подозреваемых. Однако детектив Коил и его спутник оказались самыми обычными, ничем не примечательными мужиками среднего возраста: джинсы, ветровка и денимка поверх футболок, заурядные кроссовки и пластиковые солнцезащитные очки, зацепленные за горловины, – даже не зеркальные, как полагается крутым парням!

– Рад видеть, что ты идёшь на поправку. Я присяду? – спросил Коил и сел на стул, не дожидаясь разрешения. – Ты сейчас в состоянии разговаривать?

– Да, но… – Мэтис замялся. – Быстро устаю.

Его охватило волнение, но он постарался собраться. Вот кто мог рассказать все подробности! От родственников ничего не удалось узнать, как и от Фора.

– Мы не займём много времени, – дружелюбно пообещал детектив, пока его коллега доставал блокнот для стенографии, и тут же спросил голосом, утратившим всю теплоту: – Давай по порядку: ты его видел?

– Э-э…

– Хотя бы примерный рост? Одежда – тёмная, светлая? Запомнил хоть что-то? Шрамы, запах?

Задавая вопросы, Коил достал ручку и маленькую записную книжку. Антисептический запах больницы смешивался с резким ароматом его дешёвого одеколона.

Мэтис почувствовал ком в горле и помотал головой.

– Я… затрудняюсь ответить.

– Ты можешь рассказать, как произошло нападение?

Оставалось только затравленно отвести взгляд. Свидетель из него был никакой, да и детектив наверняка уже поговорил с докторами, а теперь просто проверял, насколько сильно у потерпевшего отшибло память.

– Мы можем встретиться позже, когда ты придёшь в себя. Не волнуйся, это не допрос, – формальным тоном произнёс Коил.

– Нет, нет, всё хорошо. Спрашивайте всё, что нужно. Я в состоянии отвечать, просто мало что помню, – поспешил заверить его Мэтис.

– Давай попробуем воссоздать картину произошедшего. Можешь описать день нападения?

– Ну… – Глаза Мэтиса устремились к потолку, будто ища ответ на штукатурке, но та походила на белый лист. – Наверное… Учеба, потом болтался с друзьями… Или читал весь вечер? Чёрт, ничего не могу вспомнить! Всё, как в тумане.

– Хорошо. Какое твоё последнее чёткое воспоминание?

– Кафе… Мы были с другом, пили кофе… Это было в начале весны.

– И до этого момента пробелов в памяти нет?

– Вроде бы нет.

– Что ты знаешь о напавшем? – резко сменил тему Коил, явно наблюдая за реакцией Мэтиса. Тот непроизвольно сглотнул:

– Только то, что он… уродует своих жертв перед тем, как убить.

– Откуда у тебя такие подробности? – Детектив приподнял бровь.

– Из интернета… – Раньше это и самому казалось правдой, но теперь застревало в горле. – Форумы всякие, городские легенды.

– Ты абсолютно уверен, что узнал об этом из сети?

– А где ещё?!

Коил взял паузу, чтобы что-то записать, но казалось, просто дал напряжению настояться.

– Как давно ты знаешь о нём?

– Год. Может, два.

– Среди твоего окружения есть кто-то, кто мог бы желать тебе зла?

– Нет! – Мэтис аж привстал на подушках. В груди бешено колотилось сердце. – При чём тут мои знакомые?! На меня напал… на меня напал безликий демон!

– Почему ты так в этом уверен? – Детектив намеренно говорил медленно, подчеркивая каждое слово. – Ты же сам признаёшь, что ничего не помнишь.

Мэтис понимал, что сам себя загнал в ловушку, но сейчас не был способен мыслить связно. Стиснув зубы от стыда и волнения, он резко стянул маску с лица, опустив под подбородок. Теперь блюстители порядка могли видеть ряд уродливых, слишком чётких шрамов, будто их нанесли по линейке. Следом родилась и хлёсткая реплика для отпора:

– Кто, по-вашему, это мог сделать?

Коил и бровью не повёл.

– Я всего лишь ищу правду, Вайерд. – Его голос звучал спокойно, но взгляд не моргая смотрел на собеседника взглядом человека, видавшего куда более жуткие вещи. Ирония заключалась в том, что это «благородное стремление к истине» не приводило его к раскрытию дела уже лет восемь.

– Тогда, может, вы расскажете, что случилось той ночью? – Мэтис намеренно сделал голос слабее, пытаясь вызвать сочувствие. – Может, это встряхнет мою память… Мой мозг сейчас похож на высохшую жвачку: все извилины будто слиплись. Я пытаюсь разложить всё по полкам, но никто не хочет мне в этом помочь!

– С кем ты успел пообщаться после комы? – перехватил инициативу Коил. Он нравился Мэтису всё меньше и меньше.

– Тётя Зои, дядя Бен. Двоюродный брат звонил. Ну и друзья сегодня пришли навестить.

Коил вопросительно указал на дверь.

– Да, это были они, – подтвердил Мэтис. Скрывать смысла не было. Келли наверняка всё ещё ожидала в коридоре, чтобы напоследок добить его своей непрошеной жалостью и излишней заботой.

– Назови имена и фамилии своих друзей.

– Келли Райли – моя одноклассница, а Фор – лучший друг. Он… Я, честно, не знаю его фамилию.

– Как давно вы знакомы?

– Два года. Но я его хорошо знаю!

– Настолько хорошо, что не запомнил фамилию? – Коил наклонился вперед, впервые за весь разговор изменив позу.

– Вы что, серьезно?! – Мэтис сжал в кулаках простыню, борясь с желанием встать. – Какое отношение это имеет к делу?! Фор – последний человек, способный на такое! Если вам так нужна его фамилия, пойдите и спросите у него сами!

– Обязательно спрошу, – пообещал детектив с предельной серьёзностью. – А кроме перечисленных, тебя больше никто не посещал?

– Нет, если я только чего-то не знаю. – Мэтис облизал пересохшие губы и, почувствовав шрамы, вздрогнул. Его замутило, а к глазам подступили слёзы, но он подавил их резким волевым усилием.

– Тогда давай вернёмся к главному. – Коил сделал паузу, давя тишиной. – У тебя есть хоть одна версия, кто мог напасть на тебя?

– Вы что, глухой?! – Мэтис так вцепился в простыни, что по ним поползли длинные складки. – Я же уже трижды вам сказал: это был безликий…

– Демон, да. Это я услышал, – перебил его детектив с таким спокойствием, словно речь шла об утреннем гороскопе. – Но позволь уточнить, как именно ты узнал о его существовании?