Вакансия «Вампир начального уровня»

Глава 1

Переезд я не планировал. Предложили работу в Москве, и я согласился. Условия меня не устраивали, но как и многие, я соврал себе, что ситуация измениться к лучшему, а главное – это переехать в столицу, уже имея работу. Как же я ошибался.

Поработал я немного по меркам эйчаров, всего 8 месяцев. Поэтому, когда начал искать новую работу, меня отшивали как неблагонадежного. Высшего образования у меня нет, дополнительного образования тоже. Ничего у меня нет по меркам эйчаров. После трёх месяцев на свободе, я решил переехать из квартиры в комнату. Знакомые свели с парой, которой было дорого платить за двухкомнатную, а втроём платеж был по плечу.

Я уже перестал думать о высоких должностях и больших зарплатах. Ужался как мог, – и переезд мне очень в этом помог, ведь платеж уменьшился вдвое, – и вырученные деньги от уменьшения аренды помогали выживать.

Шесть месяцев спустя я понял, что пора выходить на любую подработку. Скачал несколько приложений для курьеров и работников в розничной торговле, и пошёл по рукам. Работа в магазинах была простой – я что-то обычно выставлял, менял ценники, собирал просрочку. Иногда меня подкармливали (именно этой прослойкой). И я с радостью принимал любую подачку – когда-то кексом угостят, иногда пару багетов дадут. А бывало, что и стейк просроченный давали. А это целый питательный ужин.

На седьмой месяц без работы, я разработал план: работать целыми днями на нескольких сменах, собрать денежную подушку безопасности, и пойти учиться. Виделось мне, что такой шаг укрепит мои позиции на рынке труда, и я получу популярность, работу, статус и материальное благополучие.

Между тем, продолжались мои бесконечные собеседования. Самые неприятные чувства я испытывал, когда мне не давали никакой обратной связи. Начинали динамить меня, даже ставить в блок. С чем связана эта ситуация, мне совершенно не понятно. Имея такой опыт, как у меня, я должен был получить работу сразу. Но работодатели считали иначе.

Конечно, я перечитал кучу статей, как правильно написать резюме, как подготовить презентацию о результатах работы на прошлых местах. Репетировал, раскрепощал улыбку, тренировал уверенный голос – когда поднимаешь подбородок, говоришь протяжное “о”, чтобы наклонить голову вниз и уйти в глубокий диапазон.

Всё это ерунда. Никому я был не нужен.

На хедхантере у меня было десятка два резюме с фотографией, без неё, с указанием возраста, и без даты рождения (потому что, как я узнал, эйчары уже давно ставят какие-то фильтры, которые сортируют и отклоняют соискателей, чей возраст не подходит под описание сотрудника); описывал свой опыт полно, сжато, вперед ставил “достижения”, убирал “достижения”, приукрашивал, врал, молил, писал сопроводительные письма. Но всё без толку.

Поэтому мой план выглядел жизнеспособно. Сейчас я зарабатывал на одной восьмичасовой смене около двух с половиной тысяч, и собирался на доставке заказов продуктов и товаров с маркетплейсов добирать ещё тысячи две-три. Так бы я вышел на свой прежний уровень жизни, но проживая в дешевой комнате, смог бы откладывать по пять-десять тысяч рублей, чего бы хватило на оплату рассрочки на обучение.

План был шикарный, поэтому к сентябрю я протестировал несколько платформ, договорился с директорами продуктовых магазинов, где успел зарекомендовать себя, что буду работать в стабильном графике. И для меня оставили целую “ставку”. Тем более, что я уже прилично понимал в корпоративных гаджетах, программах и процессах. Золото – а не парень, – говорила мне директор.

В конце октября я получил первые повышенные заработки, и на счету у меня появилась сумма в сто двадцать тысяч рублей. Тридцать я отдавал за квартиру, на двадцать питался и жил. Питался – это громко сказано, потому что проезд, оплата мобильной связи, покупки одежды – что быстро изнашивалась на работе в магазине и в доставке, – оставляли десять-пятнадцать тысяч. Но меня продолжали подкармливать, ну и обеды уцененной на сорок процентов готовой еды – была сказкой и сильно меня выручали.

Работа выматывала чертовски, ведь я работал без выходных, но цель меня манила. Научившись работать на автомате, я выполнял все поручения и выходил на смену в доставку рядом с домом. Меня начали отпускать из магазина раньше, потому что договоренность была следующей – сделал дело – гуляй смело. А когда вы работаете каждый день в одном и том же месте, вы начинаете готовить себе смену, раскладывать товар, организовывать пространство.

Вообще, насмотревшись на сотрудников магазинов, я не мог понять, чего им не хватает? Желания, перспективы, прозрачной мотивации?

Каждый день они опаздывали, делали всё спустя рукава, высиживали часы, нисколько не беспокоясь, что работа накапливается, и завтра придётся делать вдвое, а то и втрое больше. Безусловно, я не мог не подслушивать их разговоры, работая в зале или около касс, и всегда слышал одно и то же: та не сделала это, а тот не сделал того; а этого, представляешь, отпускают раньше, а проставляют смену как полную.

Ну так я и работаю как лошадь, успевая за шесть часов сделать работы как за восемь. Однажды директор позвала меня в кабинет и спросила, почему я не рассматриваю работу на постоянку? На что я ответил, что мне никто и не предлагал.

Директор относилась ко мне хорошо, пусть и не без пренебрежения в самом начале нашего знакомства. Но теперь она понимала, что на меня можно было положиться. Я понимал её мотивы – получить сотрудника, который сможет перекрывать все функции, работать как полтора человека, даст ей передышку в вечных сражениях за график между сотрудниками, от которых было результата ноль.

Но и у меня был свой план. Смог бы я так свободно уходить с работы, или брать по тридцать смен в месяц – большой вопрос. Ну и вечерние смены мне не подходили, а она искала человека, способного перекрыть вторую половину дня.

К началу декабря я был измотан и пообещал себе взять неделю отпуска в январе. А сейчас надо было выжимать максимально на доставке, с которой денег стало приходить прилично. Если в первые два месяца я зарабатывал до двух тысяч, то сейчас заказов стало так много, а рейтинг у меня был высокий, что я задерживался до часа ночи, чтобы выгрести все возможные заказы. Это дало свои плоды – и первый раз я заработал за смену пять тысяч, чему был безумно рад.

Копилка наполнялась, что делало весьма вероятным моё поступление в мае нового года в колледж, а затем и в университет. Да, друзья, не бросайте получение высшего образования, если не хотите работать как я – тяжело и беспросветно.

Директор в магазине заметила мою усталость и предложила пару выходных, но я просил её не отнимать у меня заработок. С некоторой печалью в глазах, она согласилась. И я продолжил свой марафон.

До конца года оставалась бешеная неделя, после которой я мог на пять или семь дней остановиться и перевести дыхание. Работы было много и в магазине с их повышенными поставками, и на доставке, где люди как оголтелые заказывали всё, что видели на страницах маркетплейсов. Да только мне оно и нужно было.

Я брал заказы для ближайших домов, быстро разнося их. И сразу же возвращался за новыми. Мой телефон был у нескольких админов пунктов выдачи, и они звонили мне, как только приходила поставка. Пакеты с товарами разлетались как горячие пирожки.

Пирожки, кстати, тоже были. Люди в предновогодней эйфории оставляли не только чаевые, но и дарили конфеты, колбасу, пробовали напоить меня. От алкоголя я отказывался, а кондитерские изделия делил с девчонками в пунктах, а съестное оставлял на точках, чтобы потом забрать домой и набить брюхо.

Жизнь налаживалась, особенно для моих соседей, которые без стеснения вскрывали новую коробку конфет или рафаэлек. А мне было приятно, что своим трудом я достигаю своих целей и ещё и налаживаю отношения с соседями и всеми людьми, которые доверяли мне посылки в пунктах выдачи.

Скажу, что раньше я всё пытался делать сам, ничего ни у кого не просил. Не любил организовывать союзы, не хотел договариваться. Но время изменило меня, открыло другой путь взаимодействия с людьми. Я давно забыл, что когда-то был начальником, и другие работали за меня. Теперь мы все были в одной упряжке, и людей нужно было поощрять за доброе ко мне отношение.

Я даже подумал, что по примеру многих сейчас, после января смогу создать свой курс и обучать людей, как зарабатывать на доставке или в лице самозанятого в магазинах.

Очень часто я слышал истории о работниках, лишенных какой-либо этики поведения или деловой хватки. Не хотели люди работать, как и местные сотрудники магазинов. Прятались по складам, опаздывали с доставками, теряли по пути до клиента часть товаров.

А людей с руками всегда примечали. Если ты хотел и мог работать, относились к тебе как к равному. Дорожили тобой и твоим отношением, прислушивались, давали какие-то бенефиты (это слово из моей прошлой жизни, когда в больших компаниях руководителей обкладывали всякими примочками и подачками, чтобы скрасить их “ тяжелое” бремя).

Отработав 31 декабря в магазине, я ушел в четыре, чтобы к пяти прибыть на пункт выдачи. Заказов было море. Девчонки уже сложили пакеты у стойки и ждали меня. Отпустив очередного нелюбимого курьера с тяжелой посылкой, одна из администраторов вручила мне десять легких пакетов и немного приобняла:

Я рада тебя видеть, Максимка. Ты же с завтрашеного дня в отпуске?

Можно сказать и так.

Позвони, как проспишься и придешь в себя. У меня тоже отпуск, – подмигнула она.

Вот так жизнь и происходит – случайно. Особенно, если ты веришь в неё – в жизнь – и принимаешь всё с благодарностью.

Не могу сказать, что из-за интенсивного графика я не был подвержен проживанию времени в социальных сетях, но я под видео обычно засыпал. А подборка у меня была всё больше про веру в себя, про астрологические – успешные – прогнозы.

Единственно, чего я не понимал, так это последних сводок со звездного планирования, где астрологи как один говорили о резком повороте в моей жизни. Должно было произойти чудо, но через неизменное падение.

Конечно, думал я, именно падением весь прошедший год я и занимался. Понимаю, что каждый по-разному относится к происходящему со мной, но, повторюсь, у меня была работа на высокой должности и с приличным окладом, я жил отдельно в просторной квартире, и не ожидал, что буду работать месяцами без выходных, а получать меньше, чем когда-то тратил за две недели.

Для меня события уходящего года – это падение. Но, как говорят умные люди в рилсах – иногда нужно сделать два шага назад, чтобы иметь простор для разбега и длинного прыжка в прекрасное будущее.

– Доставка, – еле двигающимся языком проговорил я, дождался сигнала домофона, и шагнул в темноту парадной в старом пятиэтажном доме.Именно этого прыжка я и ожидал, когда собрался относить последние на сегодня посылки. Люди были уже в приподнятом, скажем так, настроении, хотя, если говорить прямо, клиенты порядочно успели выпить за четыре часа до нового года.

Первое, на что я обратил внимание, была тишина.

Никаких тебе разговоров, шагов, динамиков телевизоров с голубыми огоньками на всю громкость. Абсолютная тишина вокруг.

Я даже открыл дверь в парадную, чтобы проверить, не случилось ли что с моим слухом под конец напряженного года. Но улица гуляла, дети смеялись, скрипел снег, шуршали пакеты в руках последних покупателей. Все торопились домой или уже встречали новый год на улице с семьёй. Где-то бахнуло петардой, и почему-то меня это успокоило.

Пятый этаж, железные двери в деревянной обивке, дым от недавно потушенных, но еще тлеющих сигарет. Нажав на звонок, я непроизвольно выдохнул. Отдам последний пакет и поплетусь домой поедать полученные подарки. Ребята-соседи нарезали салатов, – по крайней мере, они мне их пообещали за все те стейки просроченные, которые мы уплетали вместе на протяжении нескольких месяцев, – и ждут меня и боя курантов.

Дверь не открывалась.

Плохо, очень плохо. Возвращать заказ обратно я не хотел. У меня не было на это сил. Не было сил на улыбки, ухаживания за молодой администратором, не было сил говорить и, по-моему, думать.

И поэтому я не почувствовал того, что должен был почувствовать, когда дверь отворилась и на порог вышло два взрослых парня. Им было лет по двадцать пять – двадцать семь. Оба высокие, коренастые, держащие руки крыльями. Но больше всего меня смутил их взгляд.

Так сразу и не объяснить, но когда на вас смотрят как на обед, то не смотрят в глаза, не видят в вас человека, а рассматривают по частям, будто подмечая самое вкусное для них.

Я еще попытался улыбнуться, но контакта не получилось. Один из парней выбил из моей руки пакет и коробки разлетелись по лестнице. Второй, что стоял ближе, схватил меня за шею и потянул к себе.

Разозлившись на этих пьянчуг, я попытался оттолкнуть второго, но хватка была железная. Мышцу моментально свело от его сжатия. Пытаясь увернуться, я втянул голову, и тут же получил в лоб от первого.

Первый раз за долгое время я почувствовал, как ноги наливаются свинцом, одновременно становясь ватными. Руками я пытался прикрыться от ударов, смахнуть руку с шеи, но болтался как обоссавшийся котенок.

Не берет, – сказал тот из них, что приблизил своё лицо к моему и уставившийся мне в глаза. Будто и не было у него зрачков и радужки, а только черная блестящая поверхность глазного яблока.

Я был неспособен отбиваться. У меня не было сил. Вся энергия скопилась где-то под диафрагмой, в животе, и узлом стягивала моё беспокойство. Хотелось закричать, но и на это у меня не оставалось сил – пока я боролся с ними, запасы кислорода испарились, вены на шее налились и взбугрились, но результата не было никакого.

Бестолковый придурок, – ругал я себя, – зачем ты поперся в последний день декабря разносить посылки, зная, что тебе обязательно повстречаются такие пьяные уроды, которым ничего не стоит ударить человека или …

И тут у меня что-то сверкнуло в голове – они не собиралась меня отпускать или просто показать свою силу и поиздеваться. Они действовали уверенно, словно делали это много раз. И сейчас они хотели затащить меня в квартиру, чтобы что?

Только сейчас начали включаться все мои чувства и я услышал кисло-сладкий аромат разложения, тянущийся из квартиры.

Кожа на моей голове покрылась мурашками от вставших волос.

Я извивался как уж, хотя не знаю, как бы это выглядело со стороны, ведь никогда этого не видел. Я многого не видел в жизни ещё, но очень хочу иметь такую возможность.

Из последних сил я заставил ноги двигаться, согнул одну из них в колено и со всей остающейся у меня силой впечатал сапог одному из них в пах. От такого удара он должен был загнуться, потерять дыхание, отпустить меня, отступить.

Но он даже не сдвинулся на миллиметр. И только гримаса на лице открыла заостренные клыки, рядами выступающие из пасти.

Заканчивай с ним, сегодня без ужина, – гаркнул второй, и меня вместе с рукой первого понесло к дверному косяку. С такой легкостью и скоростью меня ещё никто не толкал. А дверной проем никогда не был таким твердым.

Благо, что хватка ослабла. Парень убрал руку и отступил назад, закрывая дверь.

Я ликовал – я вернусь домой, пускай и побитый, пускай и без оплаты за доставленный заказ. Без коробки конфет или чаевых. К черту эти чаевые, к черту эти конфеты. Я живой.

Вот оно и падение – в последний день старого года. Всё, прошёл! Кричал я в своей голове, но сознание путало слова. Глаза не могли сфокусироваться на руках, цепляющихся за деревянную рейку. И теплая струйка потекла по шее и немного по груди. Внезапно ступеньки стали ближе, а потом и совсем потемнело перед глазами.

Неужели они выбили единственную лампочку, освещавшую место преступления желтым едва не затухающим светом?

Домой, домой, домой, – вертелось у меня в голове, но сил уже не осталось. Никаких. Нигде. Я не чувствовал ног, лицо заливало чем-то горячим и липким. И вкус железа врезался в уголки безголосого рта.

– Вернись, – было физически больно различать звуки, голова так болела, но её я хотя бы чувствовал. Было ужасно холодно. А страшнее всего, что я не мог пошевелить руками или ногами, будто бы кроме головы у меня ничего не осталось. Но так быть не могло. Без головы я умру за считанные минуты. Или секунды. – Вернись, говорю. Мы ещё успеваем! Готов принять мой дар и жить? – Какой дар, к черту, отстаньте от меня, мне надо согреться и попытаться двинуть хотя бы пальцем. Пальцем двинуть нужно, жизненно необходимо. – Готов принять мой дар и жить? Дубина ты окоченевшая! Последние мгновения!А потом стало так темно, как не бывало никогда. Темнота пугала и пускала холодные омерзительные щупальца к сознанию. Я представлял, как соседи смотрят на часы и начинают мне звонить, я поднимаю трубку и говорю им, где я. Они забирают меня, вызывают такси… или нет, зачем такси? Разве мы куда-то собирались ехать? Так нет же, это не соседи звонят мне, а та прекрасная девчонка, что сегодня меня приобняла и пригласила на свидание. Вот с ней мы и поедем. Вот только надо решить куда, пока не стало совсем темно.

Что-то коснулось меня за плечо, неспешно я начал поворачиваться, но из-за спины открывалось такое, отчего сводило скулы и сердце – ещё бьющееся – заходилось и прыгало в груди.

Я хотел повернуться к тому, кто говорил со мной наверху, а это было не тут, где кто-то коснулся меня. Я хотел выплыть, как в страшном сне, но страх одновременно сковывал и обжигал меня. На мне повис неподъемный вес, и только губы и сжатое горло были в состоянии что-то изменить.

Всего-то и надо что-то сказать, и жить. И жить, – попробовал я, но не сработало. Будто не для этого оставался последний глоток кислорода. И жить, – затянул я, едва чувствуя, как горячие слёзы брызнули из глаз. Реальность окоченела, замерла, и только что-то поворачивало меня к себе, чтобы последний раз посмотреть в закрывающиеся навсегда глаза.

– Готов…