Любовь начинается там, где умирает человечество

Глава 1

Пролог

Открыв глаза, Лоретта увидела ту же самую комнату, что и три года назад — словно время застыло в этих холодных стенах, не позволяя прошлому исчезнуть. Всматриваясь в зеркало, она оставалась всё той же: около 167 см роста, с пепельно-русые волосами до плеч, мягко обрамляющими лицо. У неё были глаза цвета горького шоколада, как всегда, говорила мама, и длинные ресницы. Тонкие брови изящно подчёркивали выражение, а нос имел слегка заострённую форму, добавляя ей утончённости. Лицо было вытянутое, с глубокими ямочками на щеках, которые появлялись при улыбке. В жизни этой девушки были свои трудности, но подобные испытания лишь закалили её характер. Она щедро дарила помощь тем, кто в ней нуждался, но всегда требовала что-то взамен. Характер её был немного фривольным, но в то же время Лоретта обладала искренней чистотой души и богатой фантазией.

Я помню момент, когда всё начинало рушиться в моей жизни. Мне было уже восемнадцать. Мама ушла к другому мужчине, после того как отец оказался прикован к постели и вскоре попал в пансионат. С тех пор я жила одна — взрослая в глазах соседей, но разбитый и брошенный ребёнок внутри. Мечта о университете ушла на второй план: деньги были нужнее. Почти везде меня быстро увольняли.

Теперь мне двадцать один. Я стою в кабинете директора компании, занимающейся разработкой нового генома. Красивые слова, за которыми скрывалось что-то слишком сложное, чтобы я могла понять. Геном? Изменение ДНК? Манипуляции с человеком? Я понятия не имела. В школе уроки биологию чаще всего я прогуливала, чем слушала.

Когда мне сунули под нос бумаги, я подписала их, даже не вчитываясь. Не потому, что была глупа — просто выбора не было. Мне нужны были деньги. Нужен был дом. И они мне это дали.

Медицина всегда была для меня чем-то далеким и непонятным. Но в «Нексусе» даже пытались объяснить, что со мной будут делать. Натянутые улыбки врачей, мягкие, но леденящие нутро голоса: «ежедневные препараты, процедуры, контроль за состоянием». Звучало почти обыденно. Как санаторий.

На деле всё оказалось иначе, это было пыткой. Каждая инъекция — словно раскалённая игла прожигает вену и распространяет яд по всему телу. Каждая процедура — мучение, будто тебя ломают изнутри, выворачивая суставы, дробя кости и собирая их заново. Лаборатория наполнялась пронзительными криками — моим, чужими, мужскими и женскими. Мы не видели друг друга, но слышали. И от этого было ещё страшнее: понимание, что ты не один.

Первый год мы жили, как подопытные крысы, под постоянным надзором. Одиночество было частью эксперимента — нас держали разобщёнными, чтобы никто не знал, кто находится в соседней камере. Но доступ к телефону был неограничен, но тщательно проверялся. Потом нам позволили выходить в город — словно выпускали хищников на выгул. Они наблюдали как мы поведем себя в социуме, не потеряем ли рассудок. Но именно тогда я заметила первые изменения.

Запахи, которых раньше не существовало, теперь резали ноздри до тошноты. Каждый звук бил по ушам — от капли, падающей с потолка, до шороха крысы в подвале. Моё тело оставалось прежним, но ощущение чуждости не отпускало. Мир для нас стали другим.

На третий год изменения стали видимыми. Ногти затвердели, словно были выкованы из стали, волосы приобретали странный блеск, не совсем привычный для человека. Взамен — неукротимая выносливость, скорость, сила. Когда я подписывала бумаги, думала, что они создают супер людей. На деле — оружие. Живое, дисциплинированное, смертоносное. С разумом, но с инстинктами зверя.

А оружие нужно учить убивать.

Всего нас было десять. Без имён, только номера. Чем ниже — тем слабее. Я — номер три. Когда директор понял, что мы никуда не сбежим, то разрешал видеться с себе подобными. Надо мной — два родных брата, чёрные волосы, холодные глаза, но первый был крупнее своего младшего брата. В «Нексус» считалось, что первая тройка всегда самая способная, поэтому дальше мы тренировались, сражались, ели вместе. После я уже узнала их имена: первый - Филипп, второй — Кристиан. Это можно назвать неким подобием дружбы. Остальных я знала только как цифры — разрозненные тени на тренировочном поле.

Нас учили всему: бить, стрелять, резать, ломать, рвать. Не знаю, кто разжёг апокалипсис, но знаю одно: нас растили для него. Сначала я верила, что «Нексус» делает что-то важное. Что мы — щит для человечества. Но потом я увидела цену, которую придется платить. И пожалела. Вся наша мощь раскрывалась только при выбросе адреналина. Но человеческое тело не могло вырабатывать столько на постоянной основе. Тогда они давали нам таблетки, инъекции, а для крайних случаев — капсулы под кожей. Достаточно было надавить — и кровь превращалась в топливо. Яд силы.

И всё же у меня оставался огонёк прошлого — Фел. Моя школьная подруга. Белокурая, с голубыми глазами, хрупкая и добрая, как будто из другого мира. Я не понимала, что связывало её со мной, но рядом с ней я хоть немного чувствовала себя человеком и нужной кому-то.

Начало всего

Это был пасмурный день середины июля. Воздух был тяжелым, будто гроза застыла над городом и никак не могла разразиться. В соцсетях мелькали фотографии и видео: по всему миру начали появляться из ни от куда одинаковые дома. На первый взгляд — самые обычные, разве что цвет слишком кричащий: ярко-розовые стены и белые крыши. Будто игрушечные. Но внутри…пустота. Ни мебели, ни окон, ни дверей в другие комнаты.

Сначала люди смеялись, строили теории, делали селфи на фоне. А потом резко начались исчезновения людей. Сначала единичные — и полиция не связывала их с домами. Но вскоре исчезновения стали массовыми. Сначала десять, потом уже тридцать и число жертв росло, дошло до того, что по всему миру исчезало около двухсот человек в день. Паника накрыла города, словно волна.

У входов в эти дома выставляли охрану, устанавливали камеры наблюдения. Власти твердили о «массовом переселении», чтобы успокоить народ, но всем было ясно: это ложь.

Когда начали пропадать военные, к делу подключили нас.

На видеозаписях мы увидели то, от чего стынет кровь: люди спокойно входили в розовый дом, выстраивались цепочкой… и исчезали. Без звука. Без крови. Просто растворялись. Директор «Нексуса» Декстер Сиф не рискнул бросать в пекло лучших из нас. Первой стала десятка —девушка около двадцати лет. Она почти каждую ночь патрулировала у одного из домов. Дни тянулись. Никаких сигналов, датчики молчали. И вдруг — пропажа. Она вошла и не вернулась. А в следующую ночь из дома вышло нечто.

Оно двигалось слишком плавно и спокойно, как будто изучало мир. Тело было белым, словно незаполненный холст. Лишь черные, прямые волосы и глаза выдавали в нём силуэт, и этот безобразный оскал на пол лица. Мы видели его или их... ещё несколько раз.

Теперь было понятно, что мы столкнулись не с аномалией, а с новым видом. Их назвали скрилы — существа, вытягивающие душу, пожирая тело.

Дома невозможно уничтожить. Ни огонь, ни взрывчатка, ни оружие — ничего не оставляли на них даже трещины. Эти здания стояли, как застывшие врата, и пока они существуют — скрилы будут жить.

Их хитрость оказалась страшнее силы. Сначала они прятались и напитывались людьми, но теперь маскироваться было незачем. Они научились принимать облик близких, любимых, самых сокровенных желаний. Заманивать внутрь. А потом — пустота. Скрилы выходили только ночью. И нападали лишь на одного человека. Стоило появиться патрулю — они исчезали в темноте. Выжидали.

Мы знали: это только начало.

Глава 2

Сборы начались в пять утра. Отряд снабдили всеми видами оружия и техники для связи. На Лоретте экипировка смотрелась особенно притягательно.

Она выглядела так, будто её вырезали из самого морионаРазновидность кварца темно-коричневого, черного или темно-бурого цвета, иногда называемый «черным хрусталем. На девушке была тактическая форма чёрного цвета, плотно облегающая фигуру, но не стесняющая движения. Плотная ткань была прошита серебристой нитью, усиливающей швы, и казалась почти живой — готовой впитать кровь, грязь и пепел. Куртка с высоким воротом закрывала горло, а на плечах и груди сидели жёсткие накладки, лёгкая броня, рассчитанная выдержать когти или случайную очередь. Лицо скрывала маска с респиратором: матово-чёрная, с узкими прорезями фильтров.

На запястьях — тонкие чёрные перчатки с усиленными суставами. Под кожей светились крошечные капсулы, которые им вживили перед вылазкой: одни отслеживали пульс и биохимический состав крови, а другие могли в любой момент выбросить порцию адреналина прямо в кровоток. Это превращало Лоретту в смертоносное оружие: одно нажатие на капсулу — и её тело работало на износ.

Лоретта нервно постукивала пальцами по прикладу, и в этот момент она походила на зверя в клетке, которому скоро прикажут рвануться наружу. Волосы были собраны в тугой хвост, губы вытянулись в прямую линию, выражая напряжение.

Нас ещё никогда так не экипировали. Надеюсь, я не сдохну первой, — мрачная ухмылка украсила лицо девушки.

Выдвигались перед рассветом. Загадочный дом скрывался среди зарослей старого городского парка, где деревья теснились так плотно, что их ветви переплетались над головой, превращая аллеи в туннели из тьмы.

Ярко-розовые стены контрастировали с мраком зелени, словно чужеродный организм, вросший в землю. Даже ветер будто обходил это место стороной, листья застыли неподвижно, насекомые исчезли, а воздух казался тяжелым, вязким. Ни одного звука, ни шороха — только приглушённое дыхание троих. Скрилов не было видно. Предрассветные лучи робко ложились на дом, будто и сами сомневались, стоит ли касаться его стен.

Первым зашёл Филипп: большой, тяжёлый, молчаливый, как щит. Широкие плечи, грубые черты лица и тёмный, прямой взгляд, от которого хотелось отвести глаза. Следом шёл Крис, младший брат выглядел совсем иначе, более хрупкое телосложение, он замечал всё и предпочитал выживать головой, а не силой. Замыкающей вошла Лоретта.

Три комнаты — пустые. Ни одного окна. Стены тускло-серого цвета поглощали лучи фонарей, и тьма казалась вязкой, почти осязаемой, будто сам дом втягивал в себя свет. Фонари резали темноту резкими полосами, и свет от приоткрытой входной двери был единственным напоминанием о внешнем мире.

— Разделимся, — тихо произнёс Фил.

— Отлично, меня сожрут первой, спасибо, — сарказм сорвался с губ Лоретты сам собой.

Мужчина попытался приструнить её суровым взглядом, но на Лоретту это никогда не действовало. Девушка закатила глаза, и они разделились, прочесывая каждый уголок.

Она направилась в дальнюю комнату. На полу валялись смятые бумажки, клочья одежды исчезнувших. Всё выглядело так, будто их сорвали совсем недавно, в панике, будто люди были здесь всего несколько минут назад. Запах ткани ещё держал тепло человеческого тела, но самих тел не было.

Ни следов борьбы… Ни крови. Даже отпечатков обуви на пыльном полу. Слишком странно, — прошептала про себя Лоретта. Дышать было тяжело, будто бы в помещении было недостаточно кислорода, маска еще сильнее затрудняла дыхание.

У парней продвижения тоже не было: они кружили по комнатам, словно по одному и тому же коридору. Время тянулось, и два часа пролетели как в тумане. В конце концов решили возвращаться. Лоретта шла последней. Перед тем как переступить порог, она почувствовала движение за спиной… Из-за стены медленно высунулись два чёрных глаза. Они смотрели прямо в душу, не мигая, как бездонная яма. Существо было ростом с дверной проём, худое, но плечи и силуэт казались крепкими. Его длинные чёрные волосы спадали на плечи, сливаясь с тенью.

Черт… — Лоретта медленно положила руку на приклад пистолета. Её дыхание участилось, зубы оскалились, в глазах вспыхнул хищный огонь. Она рванулась вперёд, и в ту же секунду тварь метнулась к стене. Одним плавным движением она будто «распахнула» её, словно ткань, и там, где была глухая стена, зиял тёмный проход.

Если не сейчас, то когда ещё представится шанс узнать, откуда пришли эти твари и кто они? — мелькнуло в голове. Лоретта, не раздумывая, шагнула следом, оставив напарников позади, словно всё это было предопределено.

Мир вокруг исказился. Пространство тряслось, стены переливались волнами. Девушка почти настигла скрила и попыталась схватить его за плечо, но кончики пальцев лишь скользнули по воздуху — не хватило каких-то сантиметров. В следующее мгновение её тело потеряло опору, и она рухнула на колени. Оказавшись в коридоре, Лоретта стала осматриваться: стены были бордового цвета, покрытые мелким чёрным узором, похожим на засохшие цветы. Воздух был затхлым и тяжёлым, будто сотни лет сюда не проникал свежий воздух. Подойдя ближе, она поняла, что это вовсе не узор — а запекшаяся кровь.

Фу… меня сейчас вырвет!- резким движением, сняв маску, содержимое желудка вышло наружу.

И лишь когда ей стало легче, она заметила в конце коридора белый силуэт. Он замер, чуть наклонив голову набок, будто дразнил её. Лоретта рванулась за ним, но тот лишь петлял, уводя её в новые повороты. Коридоры казались бесконечными, одинаковыми, словно играли с ней.

— Стой, сука! — прокричала она, и её голос отозвался гулким эхом, будто в этом месте стены отражали звуки.

Я поняла, идти за ним бесполезно: он либо тянет меня глубже, либо просто гоняет, чтобы легче было сожрать. Поэтому я решила остановиться и сделать привал. Теперь, когда отдышка прошла, я начала оглядываться. Там, где раньше были обычные стены, теперь зияли проходы в пустые комнаты. По крайней мере, я так думала. Но, заглянув в одну из них, замерла. Посреди комнаты стояла огромная кровать из каких-то поддонов и тряпок. Лучше бы я этого не видела.

На ней лежал скрил. Его белёсое тело напоминало восковую куклу: полупрозрачная кожа с чёрными жилами, шевелившимися под ней, словно клубки червей. Челюсть вытянута, губы испачканы прозрачной слизью, которая тонкими нитями стекала на пол. Воздух внутри комнаты был густым, сладковато-тухлым, словно смесь гниющего мяса и кислого молока. Вокруг него корчились люди. Или то, что когда-то было ими. Их тела уже частично разлагались, куски плоти обнажали сухожилия и кости. Они тянулись ко рту чудовища, извивались и дрожали, словно марионетки на невидимых нитях. Всё происходящее походило на извращённую оргию или её жалкую имитацию, но без намёка на удовольствие — только боль, только рабское стремление угодить твари. Одна девушка сипло стонала, её кожа посерела, глаза закатились, а рот был перепачкан той же мерзкой слизью, что стекала со скрила. Вторая, совсем юная, мелко тряслась всем телом, едва дыша, но пальцы отчаянно тянулись к существу. Мужчина лежал рядом без сил, только его грудь едва заметно поднималась, а на коже расползались тёмные пятна, как ожоги или гниение.

Это было худшее зрелище в моей жизни. Хотя… нет, вру. Худшее — это когда трупы ты видишь чаще живых. Спасти этих людей я уже не могла. Решение пришло сразу — сваливать, пока меня не добавили к интерьеру. Я попыталась связаться с базой, но никакая техника здесь не работала. В этом месте время и пространство жили по своим правилам, и надежда на выход покидала меня очень быстро.

Лоретта потеряла счёт времени, и сколько она бродила там — неизвестно. Остановившись на очередной привал, она закрыла глаза, плакать было не в её стиле, поэтому пришлось просто дать себе передышку. И на секунду ей показалось, что она услышала человеческую речь, а потом — резкий хлопок и крик. Девушка, не раздумывая, бросилась в сторону звука и, завернув за угол, попала в открытое помещение, больше похожее на огромный спортзал.

В центре комнаты стояли трое. Девушка лет восемнадцати с медно-рыжими волосами, прилипшими к шее, — её лицо, опухшее от слёз, застыло в маске ужаса. Парень со шрамом, пересекавшим половину лица, дрожал так, что даже губы выдавали его страх. А рядом — мужчина лет тридцати: волосы, переливающиеся серебром, спадали до лопаток и были собраны в тугой хвост. Его лицо оставалось спокойным, словно он уже принял свою участь. Лоретта невольно задержала на нём взгляд — слишком непривычным казался этот цвет волос. Но в следующий миг она заставила себя отвести глаза.

Ты не о том думаешь, — одёрнула себя Лоретта, сжав руки в кулаки и пытаясь оценить обстановку.

Трём скрилам, стоящими перед троицей, она была неинтересна. А может, они оставили её на десерт. Люди же смотрели на неё так, будто увидели призрака. В их глазах был и ужас, и надежда, хотя Лоретта в своей экипировке выглядела довольно ужасающе. Рыжая рванулась к ней, как к воздуху, но одно из существ схватило её за волосы и дёрнуло назад.

— Мы тебя сюда не звали… уходи, пока мы позволяем, — голос существа звучал хрипло, с надрывом, будто каждый слог рвал ему глотку. Из пасти вывалился длинный язык, по подбородку потянулась вязкая слюна.

Скрилы никогда не говорили с людьми, поэтому она слегка опешила, услышав обращение к себе.

Слабым и нуждающимся ведь помогают… Нас же для этого создавали, так? От этой мысли в груди заныло — привычно, тошнотворно. Или… может, просто одной отсюда не выбраться? Я ненавидела эту часть себя. Эту жалкую, дрожащую готовность подставить глотку ради других.

Она стиснула зубы, с силой сдавив запястье. Под кожей хрустнула капсула, и в кровь рванул поток адреналина. Сердце забилось быстрее, мышцы налились силой, дыхание стало прерывистым и горячим. Кожа горела огнём, глаза будто бы поблёскивали в полумраке. Мир будто ускорился и замедлился одновременно: звуки эхом отдавались в голове, движения скрилов казались чуть вязкими.

— А я смотрю, вы очень разборчивы в еде? — её губы дрожали, но голос был твёрдый и почти хищный.

В ту же секунду Лоретта рванула вперёд. Она запрыгнула на шею одному из существ, повалив его на пол, её кинжалы прошлись по горлу, но раны начали тут же затягиваться. Тогда девушка просто вонзила оружие ему в глотку, тем самым приковав к полу. На какое-то время это помогло.

Они регенерируют… значит, их не убить. Не здесь. Не в их же обители.

Лореттa перевела взгляд на людей — они отпрянули к дальней стене, жадно пожирая девушку глазами. Для них её появление было не меньшим потрясением, чем само присутствие чудовищ.

Может меня они тоже считают монстром. Мне терять нечего, я уже стала просто орудием в руках человечества, а этих людей ещё ждут близкие им люди — ее губы растянулись в горькой ухмылке под маской.

Двое скрилов медленно окружали её, их глаза светились чёрным блеском, губы разъезжались в мерзких ухмылках.

— Ну что, поиграем? Кто упадёт первый? — Лоретта ощерилась, двигаясь по кругу, словно зверь в клетке.

И в эту же секунду бросилась на них. Физическая боль им была не чужда, и этим она воспользовалась. Удары сыпались один за другим, костяшки рук саднили, но адреналин глушил боль, заставляя двигаться быстрее и жестче. Она била безжалостно, до онемения в пальцах.

— Бегите! — сорвалось с её губ, когда она отбросила одного из тварей ногой в стену.

Троица не сразу поняла, но, увидев арку, ринулись к ней. Рыжая спотыкалась, парень тащил её за руку, сереброволосый держался сзади, прикрывая. Лоретта, занося последний удар, почувствовала, как ноги начали дрожать от перегрузки. Адреналин разъедал её изнутри, тело работало на пределе. Она покачнулась, но всё же рванула следом за ними. Уже нагоняя их в бесконечных коридорах, она спросила:

— Как вы сюда попали? — экипировка тяжело давила на тело, дыхание было сбивчивое, но Лоретта резко выпрямилась, пряча усталость за хладнокровным взглядом.

— Мы патрулировали периметр, как вдруг увидели, что Ирис пошла к дому, — мужчина с серебряными волосами ответил с явной одышкой, — она не отзывалась на наши голоса и просто, как в трансе, шла прямо. Мы не могли её бросить и пошли за ней.

— Ясно, — коротко бросила девушка.

Ирис уже раскрыла рот, чтобы спросить, кто она и что здесь происходит, но мужчина смерил её взглядом и едва заметно покачал головой. Девушка осеклась.

Лоретта погрузилась в свои мысли. Она столько здесь бродила — и дом явно не был таким большим снаружи, каким он оказался изнутри. Каждый поворот будто удлинял коридор, а если вернуться назад — стены оказывались другими. Иногда она замечала, что пол чуть пружинит под ногами, как будто это не камень, а живая ткань. Значит, они не в доме как таковом. Это скорее оболочка, связанная с другими такими же. Пространство, которое меняется, пока внутри есть люди. Лоретта нервно стиснула зубы.

— Меня зовут Каян, — проговорил парень с длинными волосами, нарушая тишину. — Это Ирис и Глен. Мы из небольшой деревушки. Точнее, переселились туда, когда эти твари начали вылазить из домов.

— Лоретта, — коротко процедила девушка. Её мало чем интересовали эти люди, главное было найти выход, поэтому она прислушивалась к звукам из коридоров, наблюдала.

— Почему ты напичкана оружием и одета…? — с интересом разглядывая её с ног до головы, спросил Глен.

Каян толкнул его локтем так резко, что парень тут же осёкся.

— Я думаю, что тебя ебать это не должно. Или может расскажешь откуда у тебя шрам на всю твою неприметную мордашку? Скажи спасибо, что я тебя там не оставила, — холодно бросила Лоретта и цокнула языком.

Глен провел ладонью по своему шраму, так будто пытался вспомнить, как его получил. В коридоре повисла неловкая тишина, но не для Лоретты. Освещение не менялось — всё те же давящие красные стены, будто нарисованные кровью. Только вот если прислушаться, свет не был постоянным: лампы тихо пульсировали, как сердцебиение. Иногда казалось, что стены дышат.

Мужчины ходили по коридору, пытаясь искать выход, но стоило им сделать несколько шагов, как они оказывались почти на том же месте, только с другим рисунком трещин на стенах. Ирис сидела на полу, прижимаясь спиной к холодной стене. Огненные волосы липли к вспотевшей шее, миловидное лицо было перепачкано грязью. Они украдкой смотрели на Лоретту — с недоверием, с осторожностью. Для них она выглядела чужой, почти такой же опасной, как те, кого они только что пытались избежать.

Лоретта сняла с плеча рюкзак и аккуратно расставила содержимое на полу: несколько консервов, сухари, пару фляжек с водой. Она взглянула на своих спутников и прищурилась.

— Разбирайте, — сказала она, снимая маску со своего лица. — Не знаю, сколько мы ещё будем здесь, — и сделала большой глоток воды.

— Спасибо, — троица сказала в один голос.

— Не стоит, — усмехнулась Лоретта, стараясь скрыть усталость. — Держите силы. Я не собираюсь тащить вас на себе. Нам надо найти скрила, только он знает, где выход, — устало сказала девушка, прижимая пальцы к виску. Голова гудела от адреналина после драки.

— Скрила? — в один голос переспросили Глен и Ирис.

Лоретта поняла, что сказала лишнего, но тут же попыталась выкрутиться:

— Мы их так прозвали. А вы как называете?

— Нуу… призраки, демоны или просто твари, — с усмешкой протянул Глен.

Каян ходил туда-сюда, явно не слушая разговор. Лоретта невольно разглядывала его, как что-то назойливо мельтешащее перед глазами: высокий, тёмные глаза с примесью голубого. На шее и правой кисти — изогнутые татуировки, замысловатые узоры.

От детального разглядывания мужчины девушку отвлёк резкий звук справа: из угла, скрежеща, будто по металлу, выползал скрил. Его движения были плавными и в то же время отталкивающими, когти царапали стены, а из пасти стекала вязкая слюна.

— О-ох… а вот и мой обед, — вальяжно протянуло существо, поправляя волосы.

— А мы как раз искали тебя, — Лоретта вытянулась и напряглась, как струна, и резко ринулась в сторону твари.

Скрил явно не ожидало такого напора от человека в своей обители. Девушка повалила его на пол и попыталась связать.

— Придурки, вы так и будете стоять?! — крикнула она в сторону троицы, которая замерла, как вкопанная. Они бросились помогать.

Все видели, как у Лоретты выступили когти, а из-под губ показались острые клыки, но сейчас не было времени задавать вопросы. Они связывали скрила, пока тот извивался, как уж на раскалённой сковороде. Прежде чем затыкать пасть, Глен ударил его ногой прямо в челюсть, выбив пару клыков.

— А теперь будь хорошим мальчиком и покажи, где выход, — прошипела Лоретта, усевшись на его грудь и наклонившись так близко, чтобы он смотрел ей прямо в глаза, в глазницах существа она видела лишь непроглядную бездну. — Иначе я стану твоим личным адом.

Каян наблюдал и не мог представить, что в обычной девушке столько силы и жестокости. Она выглядела обычной, но где-то внутри неё просыпалось нечто. Склир сначала пытался вырваться, но быстро понял, что сопротивление бесполезно. Лоретта держала крепко и была готова причинять ему боль долго и мучительно, если нужно.

Почему он не зовет своих? — промелькнуло мысль в голове Лоретты, рука дёрнула за верёвки. Существо повело их к очередному коридору, и стоило ему коснуться стены — проход раскрылся, словно ткань пространства сама уступила дорогу.