За нитью выбора

I часть.

Вереславль

1 глава.

Я иду домой.

Дойти до заката.

Шаг… Ещё шаг…И ещё…

Ноги не чувствую. Они как колоды, но, почему-то до сих пор идут. Руки свело, но пальцы продолжают цепляться за ношу, что у меня на спине. Мне очень тяжело, но я не должна об этом думать. Во рту вкус крови. Сквозь красную пелену, вглядываюсь в следующую веху моего перемещения.

Мне надо дойти до старой, расщеплённой молнией, сосны. И дальше. Дойти самой и донести своего Яхра.

Вскидывающим движением, поправляю на спине бессознательное тело парня. Он связан со мной магической нитью выбора, и я не могу его бросить, даже мёртвого. Без него племя меня не примет. Без него, я, и сама мертва, даже если пока дышу и иду.

Наш род – род воителей и охотников, живущий по своим устоям. Мы молимся своим богам. И боги нас защищают. Наши маги смогли договориться с духами леса, реки, воздуха, земли и они нам не вредят. Вот только последнее время, со стороны гор, к нам стали проникать чужеродные сущности, и охотник, заночевавший в лесу, мог потерять себя и принести в своём теле, прямо в городище, тёмного подселенца-колдуна.

Такое уже было. И люди погибли, и шаманы долго камлали перед идолами богов, испрашивая совета. Что боги им ответили, мы не знаем, но в лес, после заката мы, теперь, не ходим.

И мне, обязательно, надо успеть дойти засветло, хотя бы показаться из-за поворота дороги. Если солнце сядет раньше, чем я дойду, то племя меня не примет, опасаясь тёмных магических подселенцев в наших телах.

Утро.

Шаг. Ещё шаг. И ещё…

Вот и сосна. Главное не останавливаться, не сбивать ритм. Теперь иду до валуна, похожего на огромную конскую голову.

Перед глазами утро сегодняшнего дня. Шаману, Большой зуб, было видение, что на ближайшую к нам скалу прилетит дракон. Камни, на которые садится зверь, становятся магическими и нас, двоих, связанных нитью выбора, отправили за ними.

Мы радовались, потому что никогда не видели дракона. Задание лёгкое, за день вполне выполнимое. Мы вышли, когда только начало светать. Яхр нёс запас воды, я – сушёное мясо для перекуса. У каждого – лук и колчан со стрелами, охотничий нож и верёвка. Большой зуб, для разбивания камня, выдал Яхру железное рубило.

– Оно заговорённое. Не потеряйте! – сказал шаман.

Нам, в ожидании дракона, предстояло лежать на камнях, поэтому, мы взяли с собой лёгкие и тёплые шкуры боберков, приторочив их к туесам за спиной.

– Запомните, – наставлял нас Большой зуб. – Ждёте до часа Солнца пчелы – это когда, ваша тень станет на ладонь больше полуденной, потом уходите, даже если зверь не прилетит. Иначе не успеете вернуться.

И вот, я несу на себе Яхра, собранные нами камни, нож, рубило и боберковые шкуры, которые, сейчас, не кажутся мне такими уж лёгкими.

Дракон

Шаг. Ещё шаг. И ещё…

Яхр уже давно не шевелится и даже не стонет. Он умрёт, я донесу его тело и буду жить во вдовьем доме, даже не став женой.

Но об этом буду думать потом…

Дракон прилетел утром. Он был золотой. Мы только успели расстелить шкуры и расположиться за валуном, как увидели в небе второе солнце, летящее прямо на нас. Страшно, однако! Зверь, подлетев вплотную, взмахами крыльев, поднял облако каменной крошки и опустился на карниз скальной площадки. Камни горной породы, за которые дракон зацепился, постепенно становились разноцветными, и мы радовались, тому, что шаманы смогут сделать новые защитные обереги.

Зверь подёрнулся маревом и превратился в молодого мужчину. Он был очень красивым: сильным, высоким, с тёмными волнистыми волосами и синими глазами. Странная голубая одежда обтягивала его всего, подчёркивая мышцы на руках и ногах, и мощный мускулистый торс.

Я невольно покосилась на Яхра. Он считался самым красивым парнем в племени, но по сравнению с человеком – драконом был маленьким, худеньким и каким- то блёклым.

Яхр правильно понял мой взгляд и нахмурился.

Навстречу дракону прямо из скалы вышел огромный горный тролль.

Мы, удивились – как это его, ни я, ни Яхр, не заметили? Ведь он огромный, как скала.

О чём говорили эти два нечеловека, мы не понимали, но когда дракон повернулся к валуну, за которым мы лежали и показал на него рукой, то поняли, что про нас знают. По спине пробежали мурашки, из живота поднималась паника. Бежать? Куда? Мы за валуном на узком уступе горы. Значит, будем драться.

Яхр, взял меня за руку и крепко сжал. Первый раз, со времени связавшего нас выбора. Я, вдруг, успокоилась.

И всё-таки – он лучший, предназначенный мне мужчина!

Нечеловеки ещё немного поговорили и тролль поклонился. Дракон ответил лёгким кивком головы, повернулся и вдруг прыгнул в пропасть.

Я вскрикнула, но через мгновение, в небо взлетел золотой зверь. Он, словно разглядывая нас, немного повисел над валуном, за которым мы прятались, потом взмахнул крыльями, и в рассветную сторону полетело второе солнце.

– Люди, ничего не бойтесь! Мы с вами! – прозвучал в голове приятный мужской голос, и почему-то стало легко и радостно.

Кристаллы.

Шаг… Ещё шаг…И ещё.

Вот и «конская голова». Почему я до сих пор иду? Словно что-то поддерживает меня и толкает вперёд. Может напутствие дракона?

Я представляю свой дальнейший путь и назначаю кострище под старым дубом следующей вехой своего движения. Дальше тропа поворачивает на городище. Дойду до поворота – значит, буду жить.

… Тролль шёл к нам. Сдаваться без боя – не в традициях нашего племени и мы, откинув луки, взяли поудобнее ножи и встали навстречу своей смерти. Нас связала нить выбора, нам жить вместе и умирать вместе.

Тролль остановился в шаге от нас и, подняв руки, прогудел:

– Не обижу. Дракон велел вам помочь.

Он подошёл к карнизу, который переливался всеми цветами радуги, и присев на корточки стукнул по нему кулачищем. Под ногами дрогнули скалы. Мы видели, как по камню пошли трещины. Ещё чуть и они осыпятся вниз.

– Собирайте быстрее, – рявкнул на нас тролль.

Мы, благодаря духов за помощь, бросились собирать радужный кристалл. Ползая на коленях и обдирая в кровь пальцы, помнили, что важен даже самый маленький кусочек. Большие осколки – для защиты поселений племени, а маленькие – для каждого человека.

Из туесов было всё выброшено, и когда они почти полностью заполнились осколками радужного кристалла, Яхр заметил на скале ещё один особенно яркий камень. Улетая, дракон, чиркнул по этому месту крылом. Разноцветный сверкающий кристалл был вкраплением в скале, в нескольких шагах от нас, и к нему надо ползти над пропастью.

– Жаль, – подумала я, – не достанем. Сильный бы получился оберег.

Яхр, словно услышав мои мысли, схватил верёвку, обвязался ею и второй конец отдал мне.

– Итак, много набрали, – попыталась я остановить Яхра. – Не ходи, опасно.

– Ну, ты же меня поймаешь! – и он улыбнулся, так открыто, что моё девчачье сердце дрогнуло. Я, конечно, сильная, но смогу ли удержать парня? Пропустив через плечи, по спине, второй конец верёвки, я его привязала к себе. Нашла крепкий камень и села, уперевшись ногами. Не знаю – удержу ли, но падение замедлю.

Тролль шагнул к нам и прогудел:

– Жадные люди, оставьте кристалл горе!

Но Яхр упрямо тряхнул головой:

– Я его достану. Такой камень нам самим нужен.

Он шёл, распластавшись по скале всем телом. Не имея возможности посмотреть под ноги, ступнёй нащупывал опору, цеплялся пальцами за крошечные выступы и медленно продвигался вперёд. Я смотрела на него, не дыша, перебирала пальцами, медленно отпуская за ним верёвку, и понимала, что если бы – не пошёл он, то пошла бы я. Уж очень ценен этот сияющий камень.

Шаг … Ещё шаг… И ещё..

Прошла мимо кострища. Осталось дойти до поворота. Я чувствую, что не дойду, но знаю, что дойти надо.

В ушах звенит, в глазах темно. Откуда – то снизу поднимается тошнота. Я, наверное, надорвалась. Не родятся мои дети, но об этом сейчас думать не буду.

Дойти надо, даже на последнем издыхании, чтобы злобной нежитью не кружить вокруг родового городища….

Улыбка на краю пропасти.

…Яхр сунул кристалл за пазуху и, оглянувшись на меня, улыбнулся.

Эта улыбка стоила нам жизни.

Я увидела, как между скалой и телом Яхра, вдруг, появился просвет, который медленно, но неотвратимо расширялся. Соскользнули со скалы пальцы, оставив на камнях кровавые ошмётки кожи, и Яхр закрутил в воздухе руками, пытаясь уравновесить себя.

Он падал в пропасть. Его лицо было по-детски удивлённое, и лишь когда ноги потеряли опору, Яхр закричал. Я изо всех сил вцепилась в верёвку, и упёрлась ногами в скалу. Я не отпустила, но, когда он, где-то там, глубоко внизу, со всего маха врезался в каменную стену, меня потащило следом.

Тролль оказался милосердным и ловким. Он поймал меня и, перехватив верёвку, вытянул парня из пропасти.

Яхр, сломанной куклой, лежал на карнизе скалы и судорожно дышал.

– Мне надо его донести до поселения, – сказала я, то ли себе, то ли троллю.

– Он скоро умрёт, – тролль покачал головой, но, увидев упрямое выражение моего лица, сказал:

– Я помогу спустить его вниз.

Тролль

– Всё не унесу, – рассуждала я, уже стоя у подножия горы. – Оставлю луки и стрелы, руки всё равно заняты будут. Оставлю нож Яхра, воду и еду. Одной верёвкой привяжу к себе Яхра, другую оставлю. А вот камни возьму все. Да, ещё рубило, его нельзя бросить, и боберковые шкуры, вдруг, всё-таки, в лесу ночевать придётся.

– Оставайся человечка со мной, – вдруг прогудел тролль.– Ты красивая, будешь моей женой. Это здесь я – тролль, а там, в горе – мужчина.

Я очень удивилась предложению тролля, но обижать его не хотелось и, запрокинув голову, чтобы увидеть глаза великана спросила:

– Как тебя зовут?

– Чегодай.

– Я подумаю Чегодай. К этому парню у меня привязка выбора. Умрёт он, умру и я. Привязку надо снять. Сделать это могут только наши семьи.

– Если не дойдёшь до темноты, и племя выгонит вас, приходи назад. В горе ваша родовая магия не действует. Буду ждать тебя.

– Спасибо, Чегодай. Тогда приду, – сказала я тихо, зная, что никогда не променяю лес, на каменные пещеры тролля.

Он, понимая, что я лгу, вздохнул.

– Вот возьми, – тролль протянул мне золотой медальон на тонкой цепочке. – Император велел отдать вашему шаману. Тот знает, что с этим делать.

Это была красивая изящная вещь, тонкой работы. Мастер умело сплёл нити белого и жёлтого металла в узор, похожий на цветок. В середине сиял радужный кристалл. Понятно, что это – какой-то магический артефакт.

Я посмотрела на свои ободранные пальцы с обломанными ногтями и подумала, что такая красота не для меня, и не повесила медальон на шею, а завернув в лист лопуха, спрятала за пазуху.

Тролль поднял ближайший камень. Под ним оказалась маленькая пещера, туда я и сложила то, что не возьму с собой. Рубило я привязала к Яхру, нож повесила себе на шею, туеса с камнями приторочила к своему же поясу. Встав на колени перед Яхром, думала – как же его водрузить на себя.

– Давай помогу, – прогудел Чегодай.

Тролль приподнял его, а я, не забыв закрепить верёвку у Яхра на спине, пролезла под парня, перекинула его руки на плечи и привязала к себе. Попыталась встать, но не смогла, тяжело очень.

– Зачем я это делаю? – буркнул тролль и поставил меня, вместе со всей ношей, на ноги.

Он осторожно и медленно отпустил нас. Мне показалось, что от тяжести, рухнувшей на меня, я провалилась в землю по колено. Скрипнула спина, дрогнули ноги.

– Прости, дальше помогать не смогу, земля меня не держит, – прогудел тролль.

– Я сильная, я дойду, – подумала я, но как тяжело было сделать первый шаг, потом ещё, и ещё.

Стиснув зубы, я побрела домой.

Я слышала, как Чегодай, стоя на валуне, опустился на колени, протянул руку к земле и сказал:

– Земля, помоги человечке. Эти люди нужны Императору.

И в этот момент мне словно подпорки подставили. Нет, ношу не облегчили, но меня поддержали. И я пошла, отсчитывая вехи: ручей, заросли черноягоды, поваренная берза… конская голова, кострище, поворот.

Шаг…. Ещё шаг…. И ещё…

Я вышла из-за поворота. Надо пройти ещё немного. Дорога слилась в сплошную серо-коричневую ленту. Только бы камень не попался под ноги. Если упаду, то не встану.

В поселении меня уже должно быть видно. Но всё равно, останавливаться пока нельзя, надо идти. Шаг.., ещё шаг… и я скорее почувствовала, чем увидела и услышала, что к нам из поселения бегут. Остановилась, с трудом выпрямилась и, увидела, как красный блин солнца, краем, касается ограды, подумала:

– Хорошо, что дракон прилетел утром! Успели! – и упала в темноту бессознательности.

2 глава

Межвременье

Путь из прошлого.

– Мама, мама! Смотри у меня кровь! – кричала я, показывая испачканный подол рубахи.

Мне тринадцать лет и я счастлива! Наконец – то взрослая! Наконец-то меня возьмут в ратный дом, и я буду учиться воевать. Пусть теперь вышивают, прядут и вяжут младшенькие, а то, только гусей и могут пасти.

Мама, всплеснув руками, бросила квашню и обняла меня, прижавшись носом к моей макушке. Эта ласка, была столь неожиданной, что даже, выглянувшие с палатей, младшие братик и сестрёнка удивились.

– Тише, девочка моя, тише! – шептала мама, – А то Щур услышит и не отпустит тебя из семьи.

Стало страшно. Я оглянулась на угол избы, где под рушником хранился наш семейный бог. Младшие, округлив глаза, спрятались за полог – все помнили рассказы бабушки о том, как Щур утаскивал под пол тех, кто не уважал семейный уклад.

Отец крякнул, хлопнул по колену ладонью, взял с лавки лоскутное одеяло, накинул его на меня и, с головой закутав по рукам и ногам, понёс из избы.

Мама, знала, что теперь не скоро меня увидит, и ей, конечно, хотелось приголубить повзрослевшую дочь, но помня про Щура, она твёрдым голосом сказала вслед нам:

– Кима, дочка, иди, дай козам воды, потом подоишь их и уберёшь за ними.

– Ага, к козам меня несут, – подумала я. – Это хорошо! Там тепло. Да и молоко оставят мне. Так, что голодная не буду.

Козы медленно жевали траву, искоса поглядывая на меня, и даже не подозревали, что три дня им придётся делить со мной свою клеть. Потом придут старейшины, выкупят меня у семьи, и я буду жить в женском ратном доме.

Дорога в ратный дом

В нашем племени все обучаются воинской науке. Мальчик уходит в мужской ратный дом в одиннадцать лет, а девочка – в женский ратный дом, когда уронит первую кровь. Считается, что именно с этого момента к ней притекает сила её предков.

Старейшины пришли за мной на рассвете третьего дня. Отдали родителям выкуп, закутанную с головой вывели со двора, и лишь за воротами, сняв с меня бабушкино лоскутное одеяло, бросили его к порогу родительского дома. В новую жизнь я пошла лишь в том, во что была одета. Щур так и не узнал, как уводят из семьи его далёкую правнучку.

В те давние времена, когда драконы, создавали новый мир, люди были суровые, и не смотрели на то – кто ты: женщина или мужчина и сколько тебе лет. Все шли и защищали свой дом, в котором твои боги, твои дети и твои старые родители. С тех пор и повелось обучение отроков в ратных домах.

В ратном доме мы все сёстры. У каждой своя лавка, под которую можно поставить короб с личными вещами и одеждой. Сам дом большой, двухэтажный, сложен из ошкуренных стволов молодых криаров (они достаточно толстые и не гниют). На нижнем этаже живут ратницы – первого и второго года, вожатые и женщины по хозяйству и кухне (из одиноких вдов). На втором этаже – взрослые опытные ратницы. Этажи не отличаются устройством и удобствами, но на втором есть оружейная комната. Каждая из нас, с закрытыми глазами, найдёт в оружейке свой лук, пращу и нож.

Мы часто занимались вместе с парнями. Бегали, прыгали, метали дротики, стреляли из луков, учились перевязывать раны, осваивали простые целительные и оборонительные заклинания. Иногда нас ставили в пары для отработки навыков рукопашного боя. Да, мальчики, конечно сильнее, но девочки превосходят их в вёрткости и хитрости. Силовые упражнения, бой на топорах и мечах – это для парней. Девчачьи занятия – это развитие меткости, гибкости женского ума и тела: маскировка на местности, разгадывание запутанных звериных и людских следов, запахов и звуков леса. Из мальчиков готовят бойцов, из девочек лазутчиков.

В ночь Малой Луны, многие из старших дев, будут привязаны магическими нитями выбора к парням из мужского дома, а по осени, после Дня равных Солнца и Луны, разъедутся по домам будущих мужей, чтобы через год стать женой того, кого тебе предназначил выбор предков.

Мы – племя леса.

Моё племя – листИвичи, пришло с севера, после последней большой войны. Увидев эту горно-лесистую местность, очень похожую на их родину, старейшины решили, что именно здесь осядут все три наши рода: род Белого Кабана, род Чёрной Росомахи и род Серой Щуки. Шаманы, в ночи, разожгли костёр и устроили большое камлание, чтобы примириться с местными богами.

Старые люди рассказывают, а они слышали от своих прапрадедов, а те от своих прапрадедов, что к этому костру, под глухой звук бубнов и протяжные завывания шаманов, стали собираться местные боги и духи. Они были сердитые, и их главный бог грозил всем огромной дубиной. Ветер, в небе, закручивая облака в клубящиеся воронки, бросал их на землю молниями. Люди, прижавшись, друг к другу плечами, встали тесным кругом вокруг костра и мерно, но уверенно раскачиваясь, запели поминальную песню своего народа.

« Мы дети леса, мы дети гор.

Болота дети и озёр.

Нет нам покоя.

Где наш порог?

Прими к себе нас,

О, грозный бог!»

Старейшины, в знак добровольной жертвы, бросали в костёр принесённое с собой добро: украшения, одежду, оружие, еду. Говорят, что это стояние длилось всю ночь. Лишь, когда огонь, пожрал кусок последней лепёшки, боги смилостивились. Грянул гром, облака развеялись и боги, один за другим ушли в свои хоромы. Последним уходил бог Грозы. Он уже не размахивал своей дубиной и, напоследок, бросил перед шаманом горсть разноцветных камней. Так моё племя начинало жить на новом месте. Потом люди узнали, что это – Крайний лес у Радужных гор, в стране Стерии.

Предки смогли подружиться с местными духами стихий и те, подсказали, где лучше устроить поселения.

Щуки, спустились к реке и расположились вдоль берега. Помимо жилых домов обустроили сараи для лодок и стойки для сушки сетей. Они снабжают всё племя рыбой.

Кабаны ушли дальше всех и для своего поселения выбрали опушку леса. Построили избы и амбары. Они занимаются подсечным земледелием, и племя вдоволь получает крупу и овощи.

Мы же, Чёрные Росомахи, выбрали плоскую вершину, хоть и небольшой, но всё-таки горы. С одной стороны она обрывалась скалой и была неприступна, с другой шёл пологий склон. Предки огородили посёлок тыном, а над воротами поставили сторожевую башню, с которой хорошо просматривается дорога и ближайший лес. Назвали поселение Вереславлем, говорят – так называлось место, откуда пришло моё племя. Род Росомахи даёт племени дичь, меха. Кроме жилых и ратных домов, устроены схроны с зерном, вяленым мясом и сушёной рыбой, ведь случись война, и под наши крыши соберутся все люди племени.

Главная забота моего рода – охрана всех трёх поселений.

Ночь предков

…. Мне – двадцать лет и я, уже пять лет, живу на втором этаже женского дома. Я – лучший стрелок из лука, ловко владею ножом и умею вывернуться из любого захвата. Могу бесшумно пройти по самому сухому лесу, не задев ни одного сучка, а могу целый день лежать, не шевелясь, спрятавшись под болотной кочкой, и ты пройдёшь мимо, не заметив меня. Я различаю голоса всех птиц и зверей нашего леса и болота, по едва видимой вмятине во мхе, могу узнать какое животное прошло, и животное ли это было. Все радуются, если с ними в дозор ставят меня.

Сегодня ночь Малой Луны, когда предки определяют для своих потомков брачный выбор и все, кому больше шестнадцати, идут на круг. Многие утром будут связаны нитью выбора. Это значит, что осенью, в день Равных Солнца и Луны, в ратных домах освободятся места. Связанные нитью разойдутся по семьям: девушки – в мужнины, парни – в женины, набираться ума – разума. В третий месяц весны, станут связанные нитью, мужем и женой, а в чью семью уйдут жить – так это старейшинам решать. Иногда даже в другой род уходят.

Я иду на круг уже в пятый раз. Нет для меня суженного! Четыре раза одна уходила из круга. Все смотрят на меня с жалостью. А я радуюсь! Не хочу я замуж. Хочу быть вожатой. Молодых учить и ходить во главе дозоров. Говорят, что такое бывает. Вот, если сегодня, ни с кем меня не свяжут, то утром переезжаю на первый этаж ратного дома, как вожатая!

Нить выбора

Парни и девушки сидят кругом на поляне Духов. В середине горит костёр. Где-то там, за ореховой рощей, веселятся те, кто ещё не дорос. Слышится смех и девчачьи повизгивания. Мы же сидим молча, бросая в огонь принесённые для предков угощения, и мысленно просим их, послать нам достойного мужа. Шаман тихо бьёт в бубен и что-то заунывно бормочет. Иногда, через пламя, пытаемся рассмотреть тех, кто сидит супротив, но костёр красными отблесками пламени, сбивает нам обзор.

Знаю – все просят мужа, но не я. Я с первого раза, просила предков оставить меня в ратниках:

– Дедушка Щур, не выдай! Оставь меня в дружине. Пожалей внучку. Племени нужны хорошие воины. Мои руки ловки, мои глаза остры, мои ноги сильны. Оставьте, предки, меня дозорам.

Шаман бросает в костёр осколок радужного камня, и вверх взлетает сноп огненных искр. Девчонки ахают и отодвигаются, я же подставляю жару ладони.

– Ну и что, что опалятся брови и ресницы. Эти искры – поцелуй предков, – думаю я и, подняв лицо к небу, шепчу, – Дедушка Щур, помоги.

Четыре раза предки меня слышали, и я уходила одинокая, но очень даже счастливая. И кажется мне, что в бубнении шамана слышится голос бога моей семьи:

– Ты достойная дочь своего народа. Ты достойна лучшего.

Взметнувшиеся к небу искры сплетаются в тонкую огненную нить. Почему только одну? Их всегда много было! Девушки, волнуясь, увидели, как один её конец спустился на сторону парней и к кому-то привязался. Все замерли. Кто там, и кого из девушек привяжет? Огненная нить – нить выбора предков, закручиваясь, спускалась нам на головы. Ещё чуть-чуть, и она потянулась… ко мне!

Я закричала:

– Нет, я не хочу! Отстаньте от меня, отпустите меня!

Я пыталась её оттолкнуть, оторвать, убежать от неё, но она упорно обвивала мою талию.

– Киму! Кимку привязали! – послышались голоса.

Я оглянулась. Люди вокруг начали смеяться. Многие девчонки смотрели на меня зло – единственная нить этой ночи досталась мне. Я нашла глазами маму. Её осуждающий взгляд привёл меня в чувство.

– Это воля предков, покорись! – подумала я и пошла к шаману. Нить выбора вспыхнула искрами и истаяла в свете костра, но она, теперь невидимая, навсегда осталась с нами.

Рядом с шаманом стоял парень. Славный парень – смелый, сильный, ловкий. Да ещё и самый красивый в нашем племени. Предки постарались – привязали меня к лучшему!

Рядом с шаманом стоял Яхр… .

– Яхр, мой Яхр! Ты, жив! – закричала я, увидела, как закружилась поляна и открыла глаза.

3 глава

Возвращение.

Я вернулась.

Лежу на лавке. По резкому запаху, понимаю, что завёрнута в шкуру росомахи. Взгляд упирается в балку прокопчённого потолка, перемещается на, подвязанные лубяной верёвкой, пучки трав. Высушенные грозди каких-то длинноногих грибов спускаются по стенам. Между ними мелькают оранжево-коричневые кисти рябины. И среди всего этого – вьются клубы дыма и пара, пахнущие куриным супом.

Понимаю, что я в землянке знахарки Гурии.

– Откуда у неё курица? – думаю. – Это – лягушачий суп.

И понимаю, что очень хочу есть. И пить. А ещё очень хочу сесть, но не шевелится даже мизинец на руке. Собравшись с силами, сиплю:

– Что с Яхром?

Знахарка бросается ко мне:

– Очнулась милая! Вот и славно! Жить, значит, будешь!

Она наклоняется, приподнимает мне голову и прислоняет к губам чашку с водой. Я жадно пью, ощущая, как моё нутро заполняется живительной влагой. Откидываюсь назад и повторяю свой вопрос:

– Что с Яхром?

– Умер Яхр, – прошептала Гурия и отвернулась.

Я это знаю, поэтому не плачу. Просто расхотелось есть, пить и жить. С трудом повернувшись на бок, засыпаю.

… Мы бежим по ярко освещённой поляне. Яхр убегает, я его догоняю. Мы смеёмся. Он оглядывается и кричит: