Эмкаэлка

Если вы всё ещё дышите,

у вас есть второй шанс.

Опра Уинфри

Глава 1

– …Успех… Она очнулась…

Я чувствовала страшную слабость. Звуки доносились издалека, словно сквозь густой кисель. Забавно: кто придумал это выражение? Он что, реально запихивал голову в миску с киселём? Вот посмотреть бы!

– Господин Фо́лер, спросите её о чём-нибудь.

Фолер? Грéгори Фолер здесь? А кстати, где это – здесь? И почему я лежу в чём мать родила под тонкой простынёй в присутствии собственного начальства?

– М-м-м… Вы меня слышите?

Конечно, я его слышала, ведь он орал мне в ухо! Вот только ответить не могла: рот забивал всё тот же мерзкий кисель. Я попыталась сглотнуть, но неудачно.

– Приподнимите её и напоите. Это остаточные явления, они скоро пройдут.

– Господин Эрéн, может, вы сами?..

– Боже мой, какие все нежные! Она ничем не отличается от обыкновенной женщины. Красивой, между прочим… Дайте сюда!

Сильная рука бесцеремонно обняла меня за голые плечи и привела в сидячее положение, губ коснулся край толстой керамической кружки. В мире что, перевелась приличная фарфоровая посуда? Ладно, сначала напьюсь, потом выскажу Грегори всё, что о нём думаю. В воде мне почудился неприятный солоноватый привкус. Лекарство?

– Пей! – приказал молодой властный голос. – До дна.

Фамильярности я не переносила. Один раз позволишь – мигом привыкнут. Поэтому отодвинулась и разлепила веки. Проклятый кисель проник и туда, глаза моментально заслезились от яркого света. Фигура передо мной двоилась и расплывалась. Чёрт, меня что, отравили? Это объяснило бы моё болезненное состояние, присутствие Грегори и властного господина, по всей видимости, доктора. Но почему я ничегошеньки не помню? Вчера были танцы, я танцевала с баронским отпрыском… бедные мои ноги. Затем вернулась к себе и отпустила горничную. Противная девица, впрочем, баронесса других не держит. Отправила отчёт и легла спать. Кажется.

– Хел, пей. Нужно проверить рефлексы.

– Я вам не подопытный кролик – рефлексы проверять, – прохрипела я возмущённо. – И будьте любезны мне не тыкать.

За моей спиной сдавленно простонал Грегори.

– Хелли́н как живая!..

Разум сильнее тела, гласит древняя мудрость. Я поборола слабость и заставила себя развернуться на голос:

– Господин Фолер, я не «как живая», я и есть живая. Позвольте узнать, почему меня в непотребном виде рассматривают посторонние люди?

Грегори уставился на меня так, словно с ним заговорила лошадь или собака. С другой стороны раздался рваный вздох. Я перевела взгляд – и обрадовалась. Ди́лан! Наверное, со мной и впрямь произошло что-то серьёзное, иначе мой жених не сорвался бы со службы. Однако Дилан повёл себя странно. Вместо того чтобы подойти ко мне и обнять, он побледнел и закрыл лицо руками.

Да что, чёрт побери, происходит?!

Доктор, что до сих пор держал кружку с водой, устал ждать. Бесцеремонно раскрыл мне рот и влил содержимое. Не захлебнулась я чудом. Закашлялась, забрызгав простынь.

– Осторожнее, господин Эрен! – тут же встрял Грегори. – Не повредите её. Столько денег вложено!

– Она гораздо крепче, чем кажется, – доктор отставил кружку. – И стоит намного дороже заплаченной вами суммы.

– Вы великий мастер, – похоже, при упоминании денег замешательство Грегори прошло, к нему вернулся обычный сварливый тон. – Но должна же быть какая-то инструкция?

Его собеседник расхохотался:

– Господин Фолер, а к вам прилагается инструкция? Или вон к господину Вело́ру? Господин Велор, вы пожелали присутствовать при активации исключительно для того, чтобы вас стошнило на пол? Уборная прямо и направо. Можете не возвращаться.

Дилан опрометью бросился к двери, даже не взглянув на меня. Миленько…

– Немедленно объясните мне, что означает весь этот фарс, – ледяным голосом произнесла я. Вернее, хотела ледяным, получилось слегка охлаждённым: проклятущий кисель в горле здорово мне мешал.

– Разумеется, – доктор подал мне нечто вроде мешковатого мужского халата. – Одевайся.

У любого человека существует предел терпения. Мой закончился только что.

– Пос-с-слушайте, – прошипела я не хуже потревоженной гадюки, – по какому праву вы со мной так обращаетесь? Вы кто – Ардáн Второй собственной персоной? Это королю простительно тыкать всем подряд! И вы всерьёз полагаете, что я сейчас встану и начну одеваться в вашем присутствии?

– Ну, мозговую деятельность можно не проверять, – хмыкнул доктор. – Господин Фолер, давайте выйдем.

– А если она впадёт в буйство? – запротестовал Грегори. – И начнёт крушить всё вокруг?

– Не начнёт. У Хел самообладание – я уже обзавидовался.

Хлопнула дверь. Я поспешила надеть халат. Грубая холщовая ткань неприятно царапала кожу. Ноги не держали, и я опять присела – не на кровать, как оказалось, а на металлическую кушетку. Итак, главный вопрос: где я? Два широких окна, за которыми то ли парк, то ли сад, то ли лес – сплошная зелень, не разобрать. Портьеры плотные и тёмные, явно не для красоты. Стены и потолок выкрашены в белый, на полу ровное бетонное покрытие с уклоном в сток. Чтобы смывать кровь?.. Никакой мебели, в углу тумба с рукомойником и зеркалом. Зато на подвесах под потолком целых три новомодных керосиновых лампы с отражателями. Если зажечь все три одновременно, станет светло как днём.

Очень похоже на операционную в лечебнице, только не в государственной, а частной. Если меня отравили, то именно в такую меня и отправил бы Грегори. Но что означает настолько изменившееся поведение? Словно я за эту ночь превратилась в неодушевлённый предмет, вещь, к которой нужна инструкция. Я снова поднялась и посмотрелась в зеркало. Ничего нового я не обнаружила. У меня не появились морщины, не поседели волосы и не выросли рога.

В дверь требовательно постучали.

– Можете войти, – царственно разрешила я.

На сей раз доктор зашёл один. Какое-то время мы молча изучали друг друга. Не представляю, кого видел он, я разглядывала симпатичного молодого брюнета, невысокого, смуглого, худощавого, с большой примесью фархи́зской крови. Для чистокровного фархизца у него были слишком светлые глаза: не чёрные, а золотисто-карие, оттенка крепкой чайной заварки.

– Ты рано встала, лучше приляг, – он указал на кушетку. – Моторные навыки нормализуются только часа через три-четыре. Удивляюсь, как ты вообще ходишь.

– Прекратите мне тыкать, – я скрестила руки на груди. – И потрудитесь представиться. То, что вы доктор, не отменяет правил хорошего тона.

Фархизец ухмыльнулся:

– Поправка, Хел. Я не доктор. Киáр Эрен, маг-универсал высшего уровня. В какой-то степени твой отец.

– Отец, да-да, – пробормотала я и отступила к окну. С сумасшедшими лучше не спорить, иначе они придут в ярость.

– Не веришь, – Эрен вздохнул. – Зря. Я создал тебя не далее как этим утром. Месяц назад господин Фолер заключил со мной контракт: его лучшим агентам вживлены якобы защитные артефакты. На самом деле это записывающие устройства. Они собирают полную информацию о человеке – внешние данные, характер, привычки, память… То, что церковники называют душой. И ты – не Хеллин Керо́н. Ты её точная копия, слепок личности.

– Конечно-конечно, – согласилась я, прикидывая: успею ли прорваться к двери и позвать на помощь? Дилан не мог уйти и бросить меня, он где-то поблизости. И Грегори… Наверняка это очередная его проверка! Убить мало перестраховщика!

– Вижу, я тебя не убедил, – Эрен протянул руку и вынул из воздуха… тапочки. Самые обыкновенные войлочные тапки без задников. – Надень. В подвале холодный пол.

Я послушно надела тапки. Слово «подвал» не прибавляло оптимизма, но мне бы только побольше данных, а уж там я разберусь. Мы вышли в самый обыкновенный коридор с ковровой дорожкой, полосатыми обоями и окном в торце. За окном густо зеленел всё тот же парк или лес, над которым безмятежно плыли по небу облачка. Интересно, где я? Судя по солнцу, сейчас около девяти утра. Скорость хороших но́фирских рысаков – сорок-сорок пять километров в час. Даже если меня везли всю ночь и меняли лошадей, из Фризéна, где расположено поместье барона, я никак не могла попасть дальше Триáса. А с учётом того, что на породистых рысаков Грегори вряд ли раскошелится, этот дом гораздо ближе.

Всё это время Эрен не сводил с меня пристального взгляда. Смотрел он… странно, другого слова не подобрать. С любопытством и сочувствием одновременно. Откуда только Грегори его выкопал? Фархизский маг, надо же! Что он делает в Ширáзе?

– Господин Эрен, вам никто не говорил, что неприлично так откровенно разглядывать даму? – не выдержала я, когда мы спускались по лестнице.

– Боюсь пропустить тот момент, когда ты хлопнешься в обморок, – не стушевался он. – Я слишком давно не ловил хорошеньких девушек – вдруг уроню?

– Вы так уверены, что я потеряю сознание? – я покрепче вцепилась в перила.

– Пока ты держишься за счёт выброса в кровь адреналина. Тело у тебя вполне себе человеческое, хоть и значительно улучшенное. Госпожа Керон давно бы свалилась, ты на ногах уже минут десять… Здесь налево.

Нормальная лестница закончилась, началась винтовая. Потянуло холодом, деревянные панели сменил шероховатый камень. Подвалы я не любила с приюта: по количеству проведённых в карцере часов со мной не сравнился бы ни один отпетый мальчишка-хулиган. Разняв очередную драку, сестра-наставница без долгих разбирательств хватала меня и тащила вниз. Я поплотнее затянула пояс халата. Крайне неудобная одежда для побега.

– Сюда, – Эрен толкнул ногой окованную железом дверь. – И лучше обопрись на мою руку. Пол не только холодный, но и грязный. Мыши бегают, крысы, тараканы…

То, что он шутит, стало понятно сразу, едва я переступила порог. В комнате царила больничная чистота. Через окна под самым потолком падали лучи солнца и освещали стол, на котором лежало обнажённое тело молодой девушки. Руки безвольно вытянулись, густые золотисто-каштановые волосы обрамляли бледное лицо. Покойная удивлённо смотрела куда-то вверх, в серо-синих глазах застыло обиженное выражение. Я закусила губу, чтобы сдержать крик.

Передо мной была мёртвая я.

Глава 2

Не заорала я лишь потому, что не желала доставлять удовольствие своему спутнику: он, разумеется, ожидал от меня чего-нибудь в этом роде. Все мужчины свято убеждены, что девушки – нежные и трепетные создания, чуть что с визгом падают в обморок. В то же время в Тайной службе Шираза был специальный отряд из закалённых убийц – пять невинных с виду хрупких дам. В отличие от агентов мужского пола, они никогда не уходили в запой, чтобы заглушить угрызения совести. Женщина и жалость – понятия несовместимые.

Первое, что я сделала, – поискала на своём мёртвом теле особые приметы. Сначала нашла свежий разрез на месте вживлённого за ухом артефакта, затем шрам на лодыжке, память о приюте, и родинку на животе рядом с пупком. На этом я не остановилась и внимательно осмотрела ногти на правой руке. В десять лет я прищемила дверью большой палец, ноготь почернел и сошёл, но с тех пор на нём была крошечная, едва различимая вмятинка. Эрен с недоумением следил, как я старательно сравниваю большие пальцы.

– Хорошо, – глухо произнесла я. – Считайте, вы меня убедили. Как я умерла?

– Тебя убили, – он слегка приподнял мою… то есть голову покойной, и отвёл волосы. – Видишь в основании черепа небольшую треугольную рану? Убийца вонзил сзади что-то вроде длинного стилета, который прошёл насквозь и вышел из нёба. Это ты тоже полезешь проверять?

– Пожалуй, откажусь, – мне всё же пришлось опереться на стол. – Будьте любезны, господин Эрен, повторите ваш рассказ с того момента, как Грегори вас нанял.

– Может быть, ты всё же предпочтёшь выслушать меня в более удобном месте?

– Может быть, – эхом откликнулась я. – Глаза только себе закрою. Я не набожна, но всему есть пределы.

– Не трогай, – нахмурился он. – Это тело находится в состоянии, когда все процессы разложения остановлены. После… после всего господин Велор сможет похоронить свою невесту должным образом, в фамильном склепе.

Я машинально кивнула, но заминку запомнила.

– Идём, – Эрен подхватил меня под локоть.

Руку я выдернула:

– Повторяю ещё раз: кем бы я ни была, я не потерплю бесцеремонности. Для вас, господин Эрен, я госпожа Керон, извольте обращаться ко мне должным образом.

– Ты не Хеллин, – жёстко возразил он. – У тебя нет её заслуг и положения, у тебя даже документов нет. Ты никто. Для удобства я зову тебя Хел, но вообще-то таким, как ты, положен исключительно порядковый номер. Ты – номер триста сорок семь в реестре магических копий личности, сокращённо МКЛ. Эмкаэ́лка в обиходе магов. Господин Грегори Фолер – твой владелец. Не хозяин, обрати внимание, а владелец. Пепельница господина Фолера, трость господина Фолера, эмкаэлка господина Фолера…

Моя рука описала красивый полукруг и звонко впечаталась в его губы. Бить по щекам слишком банально.

– Запомните, господин Эрен. Раз Грегори потратился на моё воскрешение, значит, я ему нужна. Очень нужна. Значит, он будет вести себя так, будто я – Хеллин Керон. И вы будете. Плевать я хотела на ваши реестры, номера и принятые названия. Вам ясно?

Он долго смотрел – не на меня, на моё мёртвое тело. Погладил вспухшую губу:

– Ясно. Поднимемся в мой кабинет, госпожа Хеллин. Я не имею права звать эмкаэлку именем покойной, такой вариант вас устроит?

– Нет, – твёрдо ответила я. – Госпожа Керон. У меня характер Хеллин, привычки Хеллин и память Хеллин. Соответственно, она и есть я. А я разрешала звать себя по имени очень ограниченному кругу людей. Вы в этот круг не входите.

Эрен пожал плечами и жестом указал на дверь:

– Настоятельно советую всё же опереться на мою руку, госпожа Керон. Силы вас скоро оставят.

– Когда оставят, тогда и обопрусь. Ведите.

Меня поддерживала злость. Я знала, насколько Грегори циничен, но такой подлости всё же не ожидала. На любое магическое вмешательство требовалось добровольное согласие: я его не давала. Соответственно, моя… эмкаэлка… чёрт, какое отвратительное слово! Была создана незаконно. Незаконные магические создания подлежали ликвидации. Ещё одно мерзкое слово, прячущее за красивым звучанием неизбежность. Хотелось понять, что такое важное заставило Грегори переступить и через закон, и через меня.

До кабинета на втором этаже я добралась чудом. Под конец перед глазами плясали жёлто-бурые узоры, а в ушах грохотали водопады. Тем не менее руку фархизца я игнорировала. После его лекции о моей ничтожности я не приняла бы его помощь, даже если бы тонула в тех самых водопадах. Эрен молчал. Когда я села – честнее было бы сказать, рухнула – на диван возле окна, он полез в ящик стола. Как оказалось, за бутылкой и стопками. Наполнив каждую на полпальца, он протянул одну стопку мне:

– Держите.

Я поискала взглядом часы и не нашла.

– Позвольте узнать, который сейчас час?

– Четверть десятого, – незамедлительно ответил он.

– В таком случае, господин Эрен, вынуждена отказаться. У меня нет привычки напиваться с утра.

Он усмехнулся и залпом осушил обе стопки.

– Чувствую, просто не будет. Итак, госпожа Керон, что вы хотите знать?

Осадив рвущееся «всё!», я глубоко вздохнула:

– В первую очередь – что меня ждёт после завершения моей миссии или для чего вы там меня воскресили? Только, ради бога, не надо сказок про щедрое вознаграждение! Вариантов всего два: пуля в лоб или вечная ссылка. Куда-нибудь на границу с Сувéнским ханством или льдами Грио́на.

Эрен поперхнулся. Потянулся к бутылке и сделал глоток прямо из горла.

– Если бы я не создал вас лично, заподозрил бы намеренную блокировку эмоций. Нет, госпожа Керон, вам не грозит ни заключение, ни насильственная смерть. Эмкаэлки, к сожалению, живут не более трёх недель.

– Распадается искусственно созданное тело?

– Не угадали. Оно-то как раз способно прослужить века – теоретически. Практически этому до сих пор нет подтверждения. Через две недели начинает слабеть связь между телом и слепком личности, на двадцатый-двадцать первый день она истончается и рвётся.

– Душа уходит на небеса.

– У эмкаэлки нет души. Это запись, суррогат.

Я подалась вперёд:

– Вы присвоили себе функции бога, господин Эрен? По какому критерию вы судите? Если я отождествляю себя с Хеллин Керон, мыслю, как она, чувствую всё то же, что чувствовала бы она, – почём вам знать, не её ли во мне душа? Кто-нибудь создавал эмкаэлку с живого человека?

– Нет. Это строжайше запрещено.

– Тогда у вас нет оснований утверждать, что я – это ваш чёртов слепок, а не настоящая Хеллин.

– Церковь не признаёт эмкаэлок людьми.

– Церковь, господин Эрен, до семнадцатого века считала магов бесовскими отродьями и живьём закапывала в землю. А в вашем возрасте пора бы уж разделять понятия «Бог» и «церковь». Ладно, я не собираюсь тратить своё короткое существование на богословские диспуты. Вы сказали, у меня улучшенное тело. В чём конкретно это заключается?

Он заметно расслабился:

– Повышенная регенерация, способность видеть в темноте, великолепный слух, тонкий нюх.

– Я ничего этого не чувствую.

– Чтобы способности проявились, нужно время. Сутки или около того. Ещё вы можете неделю обходиться без сна, месяц не есть и не пить.

– Теоретически, – уточнила я. – Копии столько не живут.

– Теоретически, – согласился Эрен. – Вам мало перечисленного? Вы способны без особого ущерба спрыгнуть с крыши двухэтажного дома. Отделаетесь синяками и царапинами, которые пройдут втрое быстрее обычного.

– А если я не хочу прыгать с крыши?

– Не прыгайте. Но вряд ли господин Фолер заказал вас ради эстетического удовольствия. Госпожа Керон была очень красивой женщиной, только за пятьсот тысяч можно без проблем нанять десяток живых красавиц.

Сколько?! Полмиллиона?! Я моргнула. Господи помилуй, три недели моего посмертного существования стоят полмиллиона! И Грегори на это пошёл? Грегори, который удавится за монету?

– Кстати, о моём милейшем начальнике: где он прячется?

– Ждёт нас в гостиной. Господин Фолер неверно представлял себе процесс управления эмкаэлкой. В его голове это выглядело так: он отдаёт команды, вы их добросовестно выполняете. Я предупреждал господина Фолера, что он заблуждается, тем более что, по его же собственным словам, вы и при жизни не были послушным исполнителем. Эмкаэлка несёт отпечаток личности, она во всём копирует оригинал. Чтобы поручить вам какое-либо задание, необходимо прежде объяснить, кто вы и кому принадлежите.

– Узнаю́ Грегори. Переложил на вас грязную работу. У самого, ручаюсь, духу не хватит заявить мне в лицо, что я чья-то вещь. Последний вопрос, господин Эрен. Когда я пришла в себя, то видела господина Велора. Он тоже ждёт в гостиной?

– Нет, он покинул особняк.

Сердце защемило. Дилан никогда не бросил бы меня настоящую… Стоп. Эти мысли сейчас опасны. Стоит только начать считать себя суррогатом – слабину почувствуют эти стервятники. Выше голову, Хел. Смотри на это так: тебе подарили три недели жизни. Три недели, чтобы привести в порядок дела и уйти достойно.

– Больше вас ничто не интересует? – спросил Эрен.

– Остальное не в вашей компетенции, господин фархизский маг-универсал высшего уровня. Шираз и империя в состоянии вооружённого нейтралитета. Вдруг Грегори готовит меня к покушению на императора?

Эрен скрипнул зубами и сделал ещё глоток из бутылки.

– Сопьётесь, – сочувственно заметила я.

– С вами разговаривать на трезвую голову – свихнёшься, – он убрал бутылку обратно в ящик. – При жизни вы были такой же невыносимой?

– При жизни, господин Эрен, – я вложила в тон всю бушевавшую внутри ярость, – я выцарапала бы вам глаза. Вы украли мою личность и свято убеждены, что имеете право распоряжаться моим посмертием, пусть и всего на три недели. Будь я мужчиной, я вызвала бы вас на дуэль и всадила бы пулю в лоб – за наглость и вот эту дерюгу, которую вы считаете одеждой. И если у меня после выполнении миссии останется хотя бы час, я именно так и поступлю, не сомневайтесь.

– Бесы, вы ещё и стрелять умеете? – вздохнул он.

– Спросите у Грегори. Он лично натаскивал меня два года, с шестнадцати до восемнадцати лет.

– Хотел бы я знать, что за миссия потребовала воскресить такую гремучую смесь, – проворчал Эрен. – Надо потребовать у Фолера надбавку за вредность. Я не выдержу три недели… да какие недели! Дня не выдержу!

Я мгновенно остыла:

– Что значит «не выдержу три недели»?

– А то, госпожа Керон, – Эрен скрестил руки на груди, – что меня наняли работать с вами в паре.

Глава 3

– Работать? – переспросила я в тайной надежде, что Эрен оговорился.

– Работать, – подтвердил он. – Подробности мне неизвестны, но я обязан находиться рядом с вами до разрыва связи, а после уничтожить искусственное тело.

Несколько секунд я потратила на то, чтобы мысленно пожелать Грегори мужской несостоятельности до конца его дней. Затем решительно поднялась:

– Проводите меня в гостиную, господин Эрен.

Он уже не пытался предложить мне руку – хоть что-то хорошее. По пути мы молчали. Я думала о том, как было бы замечательно, если бы всё произошедшее оказалось дурным сном. Сейчас я открою глаза, сладко потянусь, вызову звонком служанку и прикажу подать ванну. Затем буду нежиться в душистой лавандовой воде и пить какао из тоненькой полупрозрачной чашечки. Какао со сливками и корицей, непременно с пенкой, тающей на губах…

Ты умерла, Хел. Посмотри правде в глаза. Никакой тебе ванны, никакого какао. Возможно, тебя вообще не собираются кормить – помнишь упоминание о месяце без еды? Но ты ещё достаточно живая, чтобы бороться – и ты будешь бороться, чёрт побери!

– Направо, госпожа Керон.

Гостиная мне понравилась. Уютная, в золотисто-бежевых тонах, с классической отделкой из дуба и приятной плюшевой обивкой дивана и кресел. Единственный предмет, который портил интерьер, – господин Грегори Фолер собственной персоной. И если раньше я худо-бедно сдерживала свою неприязнь к начальнику Тайной службы, то сейчас была готова собственноручно проредить его роскошную ухоженную шевелюру.

Останавливало меня любопытство. Жадность Грегори при дворе Его Величества вошла в поговорку. Когда хотели подчеркнуть скупость человека, в шутку интересовались, не родственник ли он господину Фолеру. Полмиллиона – запредельная сумма, три недели работы мага тоже недешёвы. На кону должна стоять как минимум потеря должности, а то и жизни. За что Ардан Второй мог лишить Грегори головы? Не за тридцать же лет безупречной службы и сотню успешно раскрытых заговоров! И уж точно здесь ни при чём подозреваемый в мелком шпионаже барон Тодéн, за которым я следила последнюю неделю.

При нашем появлении Грегори нахмурился: что-то ему явно не понравилось. Я прошествовала к креслу и села так, словно на мне было шикарное вечернее платье. Эрен выбрал кресло напротив. Повисла гнетущая тишина.

– Я так понимаю, вы уже в курсе вашего… э-э-э… изменившегося статуса, – наконец выдавил Грегори.

– В том смысле, что вы незаконно сделали из меня магическую копию личности? – произносить мерзкое сокращение было противно. – Без моего ведома и согласия?

– Без ведома и согласия Хеллин Керон, – возразил Грегори. – Она была прекрасным агентом, самым лучшим из тех, кого я обучал. И непременно согласилась бы…

– Ни за что, и вы это отлично знаете, – перебила я. – Поэтому и действовали украдкой.

Смутить Грегори мне не удалось: он продолжил, словно я не открывала рта:

– Согласилась бы исполнить свой долг, даже посмертно. Госпожа Керон была истово преданна королю и государству.

Мой смех вышел слегка истерическим. Я! Истово преданна!

– Господин Фолер, в моём и вашем распоряжении всего три недели посмертия. Давайте без пафосных речей и панегириков.

«На кой чёрт я вам понадобилась за такие безумные деньжищи?» – хотелось мне сказать. Но привычка – вторая натура. Слишком долго меня отучали от приютских замашек.

Грегори помолчал, собираясь с мыслями. На бледном вытянутом лице мелькнула тень неуверенности. Искусная игра. Он никогда не колебался – ни отдавая приказы убивать, ни посылая агентов на смерть.

– Хеллин… Для удобства я оставлю это имя. Так вот, Хеллин, вам прекрасно известно, что отношения между Ширазом и империей напряжены до предела. В то же время дипломаты с обеих сторон делают всё, чтобы избежать крайних мер. Месяц назад Его Величество отправил в Фархиз принцессу Иолáну, в ответ император был вынужден прислать в Шираз своего младшего сына, Азиáра. По сути, принц и принцесса – высокопоставленные заложники своих стран. Прошлой ночью принц Азиар пропал. Как выяснилось, его похитили. Вечером Его Величеству подкинули перстень принца и требование выплатить сто миллионов, в противном случае Азиара убьют, а тело отправят императору. Без сомнения, это провокация со стороны Фархиза, повод объявить нам войну.