Марионетка Тьмы-4. Отлученные

Пролог

Он появился в селище уже ночью к концу первого снегопада. Усталый всадник на измученной лошади. На ночном небе все ярче загорались звезды, усиливался мороз, а в ночи призывно светились оконца приземистого строения. “Серебряная подкова” была единственной окрест кормильней. Кормили здесь не то чтобы плохо, но выбора у путника не было.

Из-под неплотно притворенной двери тянуло чем-то не слишком аппетитным, но все же более приятным, чем каменный сухарь, затерявшийся где-то на дне кармана его меховой куртки, видавшей и более удачные зимы.

Наткнувшись на колкие крошки, Иштэр с отвращением вытряхнул их на снег, расчерченный желтоватым лучом из оконца, и спешился, предвкушая сытый живот и кое-что помягче под собой, нежели промерзшая земля и конское седло под головой. Оставленная у привязи лошадь встревоженно всхрапнула и ткнулась в его плечо, напоминая, что и ее неплохо бы покормить.

Потрепав ее между ушей, Иштэр уже собирался нырнуть в душный полумрак кормильни, но тут его взгляд зацепился за тусклый трепещущий огонек на вершине жертвенного холма. Едва освещенная светом маленького костра статуя Йа Аннэк, или как ее называли местные Вечно Юной, смотрела требовательно и призывно, простирая к нему свои нежные мраморные руки.

Иштэр колебался. Голодный живот урчал все требовательнее, но и огонь все ярче освещал статую богини. Вздохнув, наемник оглянулся на деревянную дверь, из-за которой доносились нестройные звуки лютни и гнусавый голос певчего, и поплелся к жертвенному холму.

Малец, отряженный селищенским старостой для поддержания огня у подножия статуи, беззаботно спал, прислонившись спиной к белоснежному, с розовыми прожилками подолу ее мраморного одеяния. Из-под надвинутой на нос шапки вырывалось мерное сопение. Подпнув пацаненка носком сапога, чтобы тот, не приведи Предвечные, не замерз на смерть, Иштэр подбросил в костерок хвороста.

Разбуженный рассмотрел при разгоревшемся огне покрытое шрамами лицо наемника и испуганно икнул. А тот бросил в костер мелкую монетку и, не удержавшись, заглянул в самый центр. Его медный кругляшок одиноко поблескивал среди прогревших головешек. Он усмехнулся. Похоже, местный жрец будет несколько разочарован скудостью веры своей паствы.

Подул сырой, пронизывающий ветер. Малец рванулся к огню, едва не споткнувшись о сапог Иштэра, но успел-таки спасти затухнувшее было пламя.

– Нестрашно тебе тут одному ночью сидеть? – спросил наемник, с тревогой всматриваясь в зыбкие очертания гор. На востоке, за их сплошной зубчатой грядой, занимались недобрые темно-бордовые сполохи. Но путь его лежал не туда. К исходу завтрашнего дня он должен был преодолеть Седой перевал. Нынче там клубились тяжелые черные облака и что-то непрестанно грохотало и гудело, будто в горах ворочался огромный великан. С самого высокого пика сорвались несколько каменных глыб и с грохотом обрушились в ущелье. Раздосадованный перспективой и дальше оставаться на равнине, Иштэр сплюнул на землю.

– А чего бояться-то? – Паренек деловито попробовал на зуб неизвестно когда и как выуженную из кострища монету. – Меня богиня завсегда спасет от лихих людишек!

– И много тут таких ходит?

– Кавось?!

– Тавось! – передразнил наемник. – Что за люд здесь бродит?

– А, это! И купцы бывают, и рабы беглые, и циркачи вон к Седому недавно катили, и барышня какая-то из благородных, кажись, с подружкою гуляли, мне пряник купили…

– Что за девица такая? Как давно это было? – деланно равнодушно поинтересовался Иштэр. Черная туча не спеша перевалила через Седой перевал и зловеще хлынула вниз. Звезды на небе гасли так быстро, будто кто-то тушил их пальцем. “Не к добру это”, – подумал он.

– А вот не скажу! Я леденцы на палочке люблю, а у вас нету!

– Если расскажешь, дам монету, – пообещал наемник.

– На вроде той, что вы Вечно Юной пожертвовали? Маловато будет! – Малец утер нос замызганным рукавом старой дубленки. – Богинюшке-то что, ей много и не надо! Лишь бы от чистого сердца, сколько есть, а мне, несчастному сиротинушке, на важный пост в ночь поставленному, надо очень большой леденец, чтоб порадоваться искренне!

– Ах ты, шантрапа селянская! – В руке Иштэра сверкнула монетка покрупнее и перекочевала в руки к малолетнему вымогателю. – Купишь себе самый большой, какой только найдется в вашем захолустье! Куда отправились девицы?

– А через перевал они и пошли, еще вчерась, – благодарственно кивнул сиротинушка, пряча подношение в карман. – Пришли бы днем, догнали бы, а теперича нет! Вона как Седой разбушевался!

Бросив последний взгляд на жуткую тучу над перевалом, наемник отвесил мальцу воспитательный подзатыльник и отправился в кормильню. Заведение встретило его запахами плохо приготовленной еды и давно немытых тел. Впрочем, от него самого, проведшего в седле больше недели, вряд ли веяло розами. Отыскав свободное местечко подальше от входа, он устало опустился на скамью и осмотрелся. Небольшой зал был почти до отказа забит самым разным людом.

Народ галдел за столами, заставленными пивными кружками и тарелками с остатками еды. У дымного очага клевал носом разморенный духотой и выпивкой певчий. А за соседним с Иштэром столом шумная компания обмывала удачное окончание некого предприятия, и раскрасневшаяся девица кочевала по мужским рукам, громко повизгивая, когда ее хватали за аппетитные округлости. На все это из-за стойки благосклонно взирал хозяина заведения – толстый мужик с блестящей от пота лысиной.

– Ну и чего расселся, как у себя дома? Заказывай или место освобождай! – На стол шлепнулась мокрая тряпка, и прислужница стерла старую пивную лужу и хлебные крошки. На хмурый взгляд Иштэра она только хмыкнула. – Чего смотришь? Немой, что ли?

– А может, ты ему понравилась, Литка!!! – заржали соседи. – Не груби этому красавчику! На твое счастье он не сможет позвать на помощь!!!

Иштэр скрипнул зубами, но за меч хвататься не стал. Привлекать к себе внимание сейчас было для него излишним. Одного взгляда хватило, чтобы веселый комментатор заткнулся и уткнулся в кружку.

– Пива, – сказал наемник равнодушно. – Да поесть чего-нибудь.

– Деньги вперед!

Прокатившись по столу, монета перекочевала сначала на стертый от постоянной работы зуб, а затем скрылась в кармане у прислужницы, что отнюдь не сделало ее благосклоннее к новому клиенту.

– Все мясное закончилось, – доложила она. – Есть рагу из овощей, жареная речная рыба и позавчерашний цыпленок.

Иштэр немного поразмыслил, решая, чем бы таким отравиться, раз уж он все-таки решился здесь остановиться. Все, кроме рагу, навевало грустные мысли о тяжких последствиях для его закаленного желудка. Получив заказ и еще одну монету за устройство его кобылы в конюшню, Литка удалилась.

Вскоре перед ним со стуком поставили кружку пива с отчаянно покачнувшейся шапкой желтоватой пены, дымящуюся миску овощной мешанины и краюху черного хлеба. Сглотнув голодную слюну, Иштэр с огромным сожалением вспомнил столичные ребрышки, запеченные под сложным соусом, но выбора у него не было. Впрочем, отхлебнув пива и съев немного рагу, он оказался приятно удивлен вкусом. Хотя он слишком давно не ел нормально, чтобы судить беспристрастно. Так что он быстро умял всю порцию, вытерев края миски последним куском хлеба, и сыто откинулся к стене, допивая пиво и пока ни о чем не думая.

Дверь кормильни распахнулась, и внутрь ввалился седой старик в белой мантии с серебряной вышивкой, похоже, местный жрец Йа Аннэк. Осмотрев активно грешащую паству, он уже было открыл рот для гневной проповеди, но был быстро оттеснен в еще более дальний угол, чем выбрал для себя наемник, и там затих в обнимку с поднесенной кружкой пива.

– Эй, ты, сыграй уже чего-нибудь! – В бессовестно храпящего певчего полетела помятая кружка. Цели не достигла, но остатки пива с ее дна осели на худом лице музыканта, таки разбудив работника лютни. Тот утерся и почти трезво потянулся к инструменту.

– Про Предвечных давай! – кричали из одного угла.

– Про битву с Немуаном!! – голосили из другого.

– Про любовь Стража и Йор Кхали!!! – требовали из третьего.

Поднялся невообразимый гвалт, но хозяин так гаркнул на расшумевшуюся публику, что все мгновенно стихло.

– А и было это на заре сего пресветлого мира! – тут же заныл певчий, худо-бедно аккомпанируя себе скрюченными пальцами. Иштэру показалось, что козел в период гона и то приятнее для слуха.

– Ну, началось! – хохотнула соседская девица. Временно забытая веселой компанией, о чем-то оживленно спорящей между собой, она обратила свое внимание на отдыхающего рядом наемника. – Хорошо хоть не стихами завел, а то совсем хоть убегай!

Тот дернул уголком рта, как раз с той стороны, где рваной линией от виска к квадратному подбородку змеился застарелый рваный шрам. Перепуганная девица сбежала на другой конец стола.

– … а и появилась из Вечного Света богиня Йа Туэй, прекрасная, как сама жизнь, и полюбил ее могучий бог Ома Йада, прародитель всего живого! Родилась у них дочь – красавица Йа Аннэк! И была она настолько мила, что ни божественные родители, ни люди, ни звери, ни птицы, ни гады морские не могли на нее наглядеться…

– Про старуху рассказывай!!! – гаркнули от стойки. – Про Йоруху!!!

Певчий бросил на хама испепеляющий взгляд и, приложившись к кружке, продолжил блеять:

– Не по дням, а по часам росла прекрасная богиня! И ликом была прекрасна, и душою добра! И славили ее по всему Саартану! Храмы новые в ее честь воздвигали да праздники великие собирали, а божественные родители часто осыпали ее подарками! Вот так и одарила богиня Йа Аннэк свою дочь вечной юностью, а бог Ома Йада сотворил для нее Аннэ Каум, Хранителя Света! И будет оный цвести розовым цветом, пока Йа Аннэк будет счастлива!

– Я ж тебе сказал, про Йоруху давай! – Любитель старух встал и начал закатывать рукава, а певчий сплюнул и глянул на хозяина. Тот молча похлопал смутьяна по плечу, кивая ему на табурет. Мужик пожал плечами и снова сел. Хозяин махнул певчему. Блеянье возобновилось.

– Многие были приглашены на торжество в честь юной богини, да еще больше пришли без приглашения! Всех боги приняли и за бесконечные богатые столы усадили! Не нашлось места только для одной старухи, такой злой и страшной ведьме, что считалась она Матерью всем демонам Йор! Обиделась Йоруха, но с праздника явилась! Приветила ее добрая Йа Аннэк! С собой усадила да прощения просила, всячески задабривая! Только злодейка обиды не простила и голосом своим вороньим на весь пир возвестила…

Выдохшись, певчий обвел взглядом притихшую толпу и глотнул пива из услужливо поменянной кружки. Кое-кто с пьяной кривизной творил под столом обережные знаки.

– Да будьте же вы прокляты, что позвали меня на свое пиршество!!! – гаркнул он во все горло, так достоверно подражая голосу старухи, что обережные знаки перекочевали из-под столов наверх. – Почернеет однажды ваше Древо и высохнет, и вместе с последним его лепестком потеряет ваша Йа Аннэк всю свою красоту и превратится в такого монстра, что погубит весь мир!! И будете виноваты в этом лишь вы, Йа Туэй и Ома Йада!!!

Только лишь умолкли в кормильне последние звуки лютни, как установилась небывалая тишина. Окончательно уснувший наемник резко открыл глаза. Из всех щелей резко потянуло холодом, не зимним сквозняком, нет, а прямо-таки могильным. Деревянный пол мелко задрожал, и на столах зазвенела посуда. Квасивший в своем углу жрец резко вспомнил о своих прямых обязанностях и принялся на распев читать молитвы, чем взбудоражил и без того струхнувший народ.

– Уймитесь уже, господин жрец, это всего лишь камнепад! – Хозяин силой впихнул в старческие руки новую кружку пива. – Уж тысяча лет минула, а никакого Конца Света пока не предвидится! Богиня подождет, пока вы не допьете!

Служитель культа уставился на поднесение с таким видом, будто перед ним возникла сама Йоруха, но зеленый змий уже скользнул в его ноздри вместе с резким пивным ароматом.

– Действительно, что это я? Это ж просто Седой! – успокаивая самого себя, пробормотал жрец и, забрав кружку, вернулся в свой угол, где продолжил тихонько грешить.

– Ну вот и правильно! – кивнул хозяин и ушел за стойку. – Кому еще пивка? Ядреного, домашнего!

Народ потянулся за добавкой, поочередно подходя к стойке и подставляя кружки под краник в бочке. Навеянный жрецом страх быстро забылся в пьяном дурмане, и никто, кроме вмиг протрезвевшего наемника, не заметил, как зловеще колыхнулось пламя свечей…

– Ушла Йоруха, задумав недоброе! – снова заголосил певчий, когда все расселись за свои столы. – Думала, думала, как стать еще сильнее и насолить Предвечным, и придумала! Призвала злодейка в наш мир Йор Каум, посулив ему много душ в жертву, и дало Оно ей Семя Йор! И пророс из того Семени в Саартан страшный и злобный бог Йор Немуан! Хотела старуха им управлять, да ничего у нее не вышло, ибо Йор никому не подвластна! Гулял Йор Немуан по Саартану, собирая обещанные жертвы, пока не увидел однажды прекрасную Йа Аннэк! Влюбился он тогда в Вечно Юную и решил сделать ее своей! И она полюбила его в ответ! Воспротивились Предвечные такому союзу, но делать нечего! Понесла Йа Аннэк от Йор Немуана и была счастлива! В срок появилась у них девочка с золотыми глазами и огненными волосами! И возликовал Саартан, ибо любил Йа Аннэк, а Йор Немуан перестал забирать души, и зажили они счастливо вдалеке от чужих глазах! Только лишь Йоруха злилась пуще прежнего и невзлюбила новорожденную…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.