Он не помнил, сколько раз мир умирал у него на глазах – он знал. Знание это жило не в памяти, а в самой плоти, в шрамах, которые проступали на коже, словно отзвуки забытых битв, в инстинктивном содрогании при виде определенного оттенка багрового заката. Он был Вороном не по имени, а по сути существом, чья душа не улетала в небытие, а обуглившись в пламени одной катастрофы. Иногда – через годы, иногда – через века. Каждый раз в другом теле, с другой болью, но с одной и той же невыполнимой миссией, вшитой в самую его суть, как древнее проклятие.
Его нынешнее воплощение было молодым, с черными, как смоль, волосами и глазами. Совсем, как в первый раз. И сейчас, стоя на пороге мира, который вновь начинал трещать по швам, Ворон чувствовал знакомый, горький привкус дежавю. Он опоздал. Снова. Проснулся слишком поздно, когда тени уже сгустились, а первый кровавый дождь должен был пролиться вновь. А мир изменится, как в строках книги написанной по трагедии, преследовавшей его из раза в раз.

Легенда о лунном порохе Храм Барду