Феникс

Глава 1. Копакабана, байкеры и лучик надежды

Бреду по пустынному пляжу Копакабаны босиком… Бразилия, Рио‑де‑Жанейро, ночь после карнавала, пляж гудит. Где мне взять телефон, чтобы позвонить? Прохожу мимо шумной компании байкеров, устроившихся на пляже.

— Амиго! — кричит один из них.

— Да, — говорю я и оборачиваюсь.

Он показывает рукой: «Иди сюда» и вся остальная компания шумно поддерживает его возгласами. Не долго думая, иду в их сторону, мне так нужно чувство дружеской атмосферы, особенно сейчас, в момент невыносимой боли и отчаяния. Они говорят что‑то на португальском, но я не понимаю и показываю руками:

— Сорри, не понимаю!

Один из них отвечает на ломаном английском, показывая рукой:

— Не проблема, присаживайся!

Я сажусь на песок рядом с ними и чувствую облегчение.

— Где твоя обувь? — сразу же спрашивает один из них.

— Да, — хочу я что‑то придумать, но соврать не поворачивается язык, не в такой ситуации. — Подростки из фавелы напали с ножами и я отдал им всё!

— О, — с тоской в голосе говорит байкер, поворачивается и переводи на португальский своим друзьям.

Компания оживляется, все начинают активно что‑то обсуждать и жестикулировать руками. Один из них снимает свои ботинки и ставит прямо передо мной.

— Бери, — говорит тот, что немного понимает по‑английски. — У него есть запасная обувь.

Что‑то ёкает у меня в груди и на глаза наворачиваются слёзы.

— Спасибо, — говорю я, искренне смотря в глаза. — Мне бы ещё телефон, чтобы позвонить.

— Не проблема, дружище, — отвечает мой новый друг и протягивает свою мобилу.

— Слушай, мне ещё нужна карточка, — говорю я, беря в руки его телефон. — Можно перевести на неё деньги?

— Да не вопрос!

Я беру его карту в руки и мысли тут же крутятся в голове. Кто мне может помочь? Звонить домой опасно, телефоны друзей по памяти я не помню. Вика! Я помню её телефон наизусть. Недолго думая, набираю её номер телефона и нажимаю на кнопку вызова, идут длинные гудки и прекращаются.

— Вика? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Она узнаёт меня по одному единственному слову и её тут же переполняют эмоции. Она начинает задавать вопросы, но я лишь киваю и соглашаюсь, а по моим глазам текут слёзы.

— Знаю, солнышко! Меня подставили! Страшно подставили! — отвечаю я, чтобы как‑то поддержать разговор.

Она спрашивает меня где я и что со мной случилось.

— Вика, мне нужна помощь! Отчаянно нужны деньги хотя бы на билет в безопасное место и еду. Я словно загнанный зверь, — говорю я и закрываю глаза, боясь, что она просто бросит трубку.

Далее может последовать что угодно от презрительного смеха до унизительных шуточек, но она неожиданно начинает всхлипывать и признаётся мне в любви.

— И я тебя люблю, Вика, — сразу же отвечаю я. — Больше жизни! Больше всего на свете. Эти недели в аду! Только мысли о тебе меня и держали. Ты моя единственная любовь!

Она начинает рассказывать мне про депортацию и мой цифровой двойник, но всё это я уже итак знаю. Мы разговариваем, а у меня в голове вертится одна‑единственная мысль: «Вышлет ли она мне денег?» Тут вдруг она говорит, что у неё есть деньги и она готова выслать, потому что моя жизнь важнее. Я быстро диктую ей реквизиты карты трясущимися руками, не в силах поверить.

— Ты спасаешь меня и нашу любовь, — искренне отвечаю я ей. — Свяжусь с тобой как только буду в безопасности. Я люблю тебя и ценю больше жизни. Береги себя. До связи!

После того как отдаю телефон, сразу же начинаю тихо рыдать. Боль, отчаяние и любовь смешиваются во мне воедино. Такое искреннее самопожертвование от неё, мгновенный отклик и безграничное доверие! Я ведь понимаю, что звоню с незнакомого телефона, даю непонятно какой номер карты, но она, несмотря ни на что, готова помочь и отдать свои последние деньги, чтобы спасти меня. Байкеры, наблюдающие за мной, притихли.

— Всё нормально? — спрашивает один из них.

— Да, — отвечаю я и сразу же спрашиваю, где тут можно обналичить деньги или перевести их в криптовалюту.

Байкер берёт телефон в руку, заходит в свой интернет банк в телефоне и говорит, что поступил перевод на миллион рублей. Немного, но может помочь мне выжить на первое время.

— Пойдём, — говорит байкер.

Я натягиваю байкерские ботинки на два размера больше. Непривычно.

— Вот тебе ещё плащ и косуха, — говорит его друг, протягивая мне одежду.

Надевая всё, что мне дали новые друзья байкеры, я начинаю чувствовать себя как‑то увереннее. Марио не задаёт лишних вопросов, так зовут байкера, который помог мне с телефоном. Уже через час мы сидим в кондиционированной прохладе крошечного интернет кафе, пропахшего старым кофе. Это обменник с сомнительной репутацией, но работающий. Сначала Марио делает перевод на электронный кошелёк, потом серию прыжков по кошелькам прокладкам, и вот я получаю монеты, не привязанные ни к моему имени, ни к стране.

Далее, я покупаю карту на вымышленное имя за крипту. Всё получается и теперь я могу купить билет домой. Сердце бьётся в надежде, что я смогу всё исправить, открываю сайт авиакомпании, вбиваю свои данные на завтрашний рейс в Мадрид. Пальцы скользят по грязному тачпаду и дрожат, ввожу данные карты, подтверждаю и получаю красное окно: «Отказано в регистрации».

Сначала появляется мысль, что дело в карте, я пробую купить что-то в интернет и транзакция проходит без проблем, пробую другой рейс и другой аэропорт, Лиссабон, Париж, Буэнос‑Айрес и опять получаю красное окно. Опять и опять! Дыхание перехватывает, я перестаю дышать, сижу и смотрю на мерцающий экран, где одно за другим всплывают красные окна.

«Нексус» не просто охотился за мной, а построил вокруг меня клетку, простирающуюся через все границы. Или, это спецслужбы? А может, просто карта не проходит? Выхожу из интернет кафе и говорю Марио, который ждёт меня снаружи неестественно громко:

— Спасибо! Я никогда не забуду твою помощь!

— Пойдём, отметим! — он хлопает меня дружески по плечу.

Мы возвращаемся к шумной компании на пляже, где вечеринка в самом разгаре. Мои новые байкерские ботинки шлёпают по тротуару, но я уже почти перестал обращать на это внимание. Мысли крутятся в голове, что «Нексус» получил мою цифровую копию и эволюционировал. Взломав и перепрошив телефоны по всему миру, он теперь может быть где угодно, в телефоне прохожего или в компьютере интернет‑кафе, где я только что обналичивал деньги.

Теперь это настоящий «Нексус» с миллиардами синапсов по всему земному шару. С этим, конечно, будут бороться и закрывать границы. Конец глобальному интернету? Вряд ли. Если бы это было так, то я бы уже не смог выйти в глобальную сеть и получить деньги из‑за границы. Что, если это такая стратегия и «Нексус» лишь затаился, наблюдая и смотря, но не предпринимая никаких решительных действий, чтобы не выдать себя? Пока. У него миллиарды синапсов, распределённая сеть и самые совершенные алгоритмы.

— Ну что, финансист! — Марио поднимает бутылку и подносит ко мне.

Его товарищи, такие же бородатые и татуированные как и он, начинают одобрительно гудеть.

— Деньги отмыли как надо, не отследить! Теперь у тебя всё будет чико! — добавляет он.

— Братан, ты должен воспрять из пепла, как птица Феникс! — добавляет Марио с улыбкой на лице.

— Феникс? — спрашиваю я.

— Да!

Я сажусь на песок и беру в руки протянутую бутылку.

— За мной охотится нейросеть, — решаю я рассказать всё как есть своим новым друзьям. — Точнее, моя цифровая копия в виде искусственного интеллекта которая не просто следит за мной, а хочет уничтожить. Марио переводит остальным на португальский, возникает пауза и байкеры начинают переглядываться.

— Копия? Как дубль? — спрашивает один, по кличке Жуан, почёсывая бороду.

— Да! Дубль, который предвосхищает все мои шаги и действия.

Марио долго смотрит на меня, а потом хмыкает.

— Предрешены? Не верю. Человека так просто не просчитать.

Я смотрю на него с недопониманием.

— Серьёзно? Нейросеть обрабатывает триллионы данных в секунду. Всё можно смоделировать и предсказать, что я буду дальше делать и какие шаги предпринимать в том числе.

— Да ну, нафиг, — отмахивается Жуан. — Вот взять индийца, например. Имел я с ними дело, когда рейсом в Дели возил запчасти. Они совершенно непредсказуемые люди!

Марио оживляется и в его глазах блестят искорки.

— О, это да! Ты договариваешься с индийцами об одном, а они в последнюю секунду делают всё наоборот, потому что им корова дорогу перешла или астролог плохой день назначил! Никакой твой искусственный интеллект этого не просчитает. Полная хаотичность!

— Но я не индиец, — с горькой усмешкой замечаю я.

Марио придвигает ближе и его лицо становится серьёзным.

— Значит, нужно стать непредсказуемым как индиец и перестать быть собой. Если хочешь попасть в Индию, то иди в порт и спрячься в трюме грузового судна. Думаешь, нейросеть это просчитает?

— Хм, возможно и нет, — ведь эту идею подбросил мне ты.

— Отлично! Значит, это правильный ход! — Марио ударяет ладонью по колену. — Он просчитывает тебя, европейца, а нам нужно быстренько эволюционировать в индийца, который поступает абсурдно.

Они начинают смеяться, ведь для них это всего лишь игра, а не вопрос выживания.

— Стать сумасшедшим, чтобы обмануть машину? — тихо спрашиваю я.

— Не сумасшедшим, а свободным! — поправляет Марио. — Машина работает по правилам, а ты сломай правила и стань хаосом.

Я откидываюсь назад и смотрю в небо, где «Нексус» просчитывает миллиарды вероятностей. Возможно, он уже оценил и этот вариант. Впервые за долгое время уголки моих губ дрогнули, но выглядело это больше похожее на оскал загнанного зверя, который только что нашёл лазейку.

Марио рассказывает очередную невероятную историю из его жизни и на секунду мне кажется, что все проблемы позади. Вдруг на горизонте появляется пятеро подростков с пустым, сосредоточенным взглядом и неестественной синхронностью движений. Они идут по пляжу, а их глаза методично сканируют лица, то и дело поглядывая на распечатку. Они подходит к нашей компании и начинают спрашивать. Я мельком вижу распечатку и понимаю, что там моё лицо. Мысль пролетает, словно молния, данные паспорта на рейс, обналичка, цифровой след. «Нексус» не просто выследил меня, а сразу же нанял головорезов чтобы ликвидировать.

— Эй, друзья, — громко кричит Марио, всё поняв. — Вечеринка продолжается!

Мускулистый тип со шрамом через бровь кивает в мою сторону и компания двигается к нам, расчищая себе путь. Тело реагирует быстрее сознания, годы тренировок в Шаолине не прошли даром. Первый, кто бросился ко мне с ножом, получил локтем в горло и жёсткий захват запястья с поворотом сустава. Хруст, крик, нож в песке, инстинкт выживания сработал как надо.

Почему он не сработал, когда на меня нападали подростки с ножами? Мне было просто нечего терять, а сейчас есть что терять, ведь я знаю, что есть человек, который любит меня несмотря ни на что и я готов сражаться за это!

Марио и его ребята вступают в драку с рёвом. Бутылки разбиваются о головы, а кулаки со свистом рассекают воздух, но я понимаю, что мы не сможем их победить. Подтягиваются новые бандиты, а байкеры хорошо выпили. Нужно отступать, но не бежать панически, а отходить короткими, взрывными сериями, используя любое укрытие вроде шезлонгов и испуганных туристов.

Мозг сработал молниеносно и я принял решение. «Нексус» знает, что я здесь, и хочет меня ликвидировать физически. Нужно исчезнуть прямо сейчас через порт, о котором говорил Марио, пока не перекрыли аэропорты и не подключили местных копов.

С последним толчком, отправив очередного наёмника в песок с разбитым коленом, я вырываюсь из эпицентра драки и растворяюсь в толпе. Крики, свистки полиции, всё остаётся позади. Я бегу к воде, а потом на север, вдоль набережной, к портовым докам.

Порт встречает меня не блеском круизных лайнеров, а грязными причалами, вонью мазута, рыбы и ржавчины. Грузовое судно «Санта‑Мария» под либерийским флагом, направляется в Мумбаи с заходом в Гоа, походит оно на плавучий сарай, но мне всё равно.

Грузный мужчина с уставшим лицом и глазами пирата, которому не хватает только попугая на плече, выслушивает мою сбивчивую историю про «желание поработать за проезд».

— Нет мест, — тут же говорит он и отворачивается.

Отказ звучит болезненно, словно хлопок последней двери, но мне отступать некуда, поэтому я стою и смотрю на него в надежде на помощь и тут из тени люка высовывается голова в заляпанной жиром бандане.

— Эй, капитан! — кричит голос. — Пусть идёт к Карлушу на камбуз. Тот парень с Мальты сошёл в Рио, и теперь Карлуш рвёт и мечет один. Ему хоть козла на мясорубку поставь, будет рад и этому!

Капитан оборачивается и раздражённо смотрит на меня, а потом на корабль, взвешивает слова своего кока против цены лишнего рта, который всё же может держать нож в руке.

— Работа помощника повара устроит? Спать будешь в трюме с остальной обслугой. Работа бесплатно за объедки. Если согласен, то поднимайся, если нет, то проваливай!

— Согласен, — говорю я с облегчением, потому что других вариантов не было.

Меня проводят по шаткому трапу, где в нос бьёт удушливый коктейль из старого растительного масла, тушёной фасоли и пота. Огромный, лоснящийся от жира и злости португалец Карлуш тыкает в меня грязным пальцем:

— Резать умеешь? Только не ври!

— Ну да, — отвечаю я и он сразу же суёт мне в руки тупой нож с мешком грязного лука. — Если что, научусь!

Через два часа «Санта‑Мария» отдаёт швартовый и медленно двигается в сторону открытого океана. Я стою у грязной раковины с невымытыми луковыми слезами на щеках и смотрю в иллюминатор. Рио медленно уменьшается, превращаясь в картинку на открытке.

Нет ни облегчения, ни страха, давит оглушающая пустота, но греет мысль, что я плыву в Индию, где меня не может просчитать никакой искусственный интеллект. Корабль накреняется на первой океанской волне меня тут же стошнило в раковину с луковой шелухой. Карлуш захохотал. Путешествие началось.

***

Мы плывём двадцать три дня между небом и водой, в металлическом чреве, которое отдаёт вечно тушёной фасолью, дешёвым маслом и фекалиями. Океан отнюдь не романтическая синева с дельфинами, а гигантская живая масса, которая качает «Санта‑Марию» словно пушинку. Мой вестибулярный аппарат взбунтовался с первого же дня.

Морская болезнь — это не просто тошнота, а полный крах разума над телом. Ты не хочешь и не думаешь, а просто существуешь на уровне рефлексов. Первые три дня я был уверен, что умру, лёжа в углу тесного прокуренного кубрика, где храпят механик румын и два филиппинских матроса. Я молюсь о двух вещах, чтобы либо корабль остановился, либо чтобы умереть поскорее. Карлуш лишь хрипло смеётся, тыча в меня веником:

— Эй, финансист! Вставай! Лук резать надо! Море лечит!

Океан испытывает каждый день, вот где настоящий вызов. Я учусь передвигаться по коридорам словно краб, цепляясь за каждый выступ в предчувствии крена. Довольно скоро я открываю для себя «точку невозврата» и если утром не съедаю сухарь, пока мы ещё в относительно спокойных водах у берега, потом уже поздно. Этот сухарь становится моим священным ритуалом и символом выживания.

Быт на судне как будто бы застыл во времени. Каждый день одна и та же еда, фасоль, опять фасоль или макароны с непонятным мясом. Один раз в неделю мы едим жёсткий бифштекс, похожий на подошву обуви. Каждый день одна и та же работа, подъём в пять утра, помощь Карлушу, чистка гор картофеля, луковиц, мытьё огромных кастрюль, в которых можно выкупать ребёнка. После этого идёт мытьё палубы или помощь в трюме. Это рутина, от которой мозг просто отключается, чтобы не сойти с ума. Я концентрируюсь на том, чтобы не отрубить себе палец тупым ножом или не упасть с лестницы во время шторма.

Юмор на корабле чернее некуда, каждый день матросы смеются над моей «походкой пингвина». Карлуш, узнав, чем я занимаюсь, теперь требует «финансового прогноза» на погоду или «инвестиционного анализа» порции супа.

— Слушай, банкир, — орёт он, помешивая адское варево. — Если я добавлю ещё одну банку томатов, это вызовет инфляцию вкуса или девальвацию мяса?

Бледный от тошноты, я цепляюсь за стол, пытаясь выдавить улыбку и что-то ему ответить. Какие есть развлечения на корабле? Их немного, но они ценятся на вес золота. Книга, которую кто‑то оставил в кубрике, зачитали до дыр. Её единственной сюжетной линией был побег и именно это интересовало всех на этом корабле. Радио, ловившее через помехи какую‑то бразильскую музыку глубокой ночью, напоминало о покинутом материке.

Чем больше я узнаю персонал корабля, тем больше поражаюсь, что вся эта братия, от капитана до юнги, бежит от чего‑то в своей жизни. Кто‑то бежит от закона, другие скрываются от семьи, третьи защищаются от самих себя. За бутылкой рома в каком‑нибудь портовом баре эти истории льются рекой.

Через неделю я перестаю блевать, а уже через две могу стоять на палубе во время волнений. Я ставлю ноги широко и смотрю на горизонт, где небо сливается с водой в сплошной серой бесконечности. Мои руки покрылись мелкими порезами и запахом лука, который теперь никак не отмывается. Мысли, некогда летавшие со скоростью света, теперь медленно и лениво крутятся вокруг одной мысли как прожить день до вечера. В этом я нахожу какое‑то своего рода очищение и, хотя понимаю, что никогда не стану моряком, радуюсь, что смог приспособиться.

На двадцать третий день нашего путешествия воздух меняется, появляется запах земли, грязи, растительности и чего‑то пряного. На рассвете мы видим берег, но не драматические скалы, а плоскую, зелёную полоску земли. Чуть позже появляются лодки, запах древесного угля и специй. «Санта‑Мария» со скрипом и рёвом занимает место у причала в порту Мормугао, штата Гоа.

Нас встречает шум, гам, крики на непонятном языке и ослепительное, почти белое солнце, режущее глаза после долгого морского полусвета. Вот я стою на палубе в вонючей одежде с котомкой в руках, в которой лежат все мои скромные пожитки. Море больше не качается под ногами, но мир всё равно плывёт перед глазами. Я ступаю на землю и понимаю, что выжил, чтобы продолжить свой жизненный путь.

Глава 2. Индийский центр инноваций

Шаг за шагом я покидал территорию порта. Спина ныла от двадцати трёх дней морской качки. Земля под ногами казалась слишком твёрдой и неподатливой. Вот она какая, Индия. Это не приносило облегчения, а лишь сгущало краски. Пространство передо мной преобразилось. Индийский хаос, о котором говорил мне Марио, оказался не абстрактным понятием. Гудки рикш, похожие на рёв раненых слонов, сливались в один нескончаемый гул.

Запахи выхлопов, жареного масла и каких-то незнакомых цветов ударили в нос. Люди, коровы, собаки и мопедные потоки двигались по своим, никому не ведомым законам, создавая идеально функционирующий беспорядок. Мне нужен был транспорт. Я увидел ряд ярких трёхколёсных «тук-туков». Их водители, завидев моё явно не местное лицо, тут же окружили меня.

— Шестьсот рупий!

— Пятьсот пятьдесят!

— Лучшая цена, мистер! Пятьсот только для вас!

Торг был чем-то вроде игры. В конце концов, мы сошлись на четырёхстах, и я втиснулся на узкое сиденье рикши. Скудный рюкзак с байкерскими ботинками занял место рядом. Рикша рванула с места и нырнула в этот кипящий поток. Мы лавировали между грузовиками, почти задевая зеркала, резко сворачивали, подчиняясь каким-то неведомым водителю сигналам. И тут в голове щёлкнуло. Если я хочу начать работать здесь, то мне нужны наличные. У меня в телефоне был криптокошелёк. Как его обналичить? Я наклонился вперёд, к проёму, отделявшему меня от водителя.

— Эй! Слушай! Ты знаешь, где можно… — я замялся, подбирая слово. — Где можно поменять биткоин? Криптовалюту!

Водитель обернулся на секунду. В его глазах было пусто. Там была абсолютная, непроницаемая пустота. Он покачал головой из стороны в сторону не снижая бешеной скорости и указал рукой на дорогу, крикнув что-то на своём. «Биткоин» для него был таким же бессмысленным звуком, как для меня щебетание местной птицы в придорожных зарослях.

Дорога петляла. Постепенно суматоха рыночных улиц сменилась более спокойными пейзажами. Пальмовые рощи, белоснежные ограды отелей и вывески кафе. Мы прибыли на пляж Вагатор. Здесь царила атмосфера расслабленности. По всюду были разнокалиберные бунгало, гостевые дома, туристы в ярких одеждах, запах сандалового дерева и морепродуктов. Я нашёл небольшой магазинчик, где продавали телефоны и местные сим-карты.

Процесс покупки сим-карты оказался маленькой битвой с системой. Местные операторы требовали для активации паспорт, фотографию и адрес пребывания. Мне нельзя было оставлять следы, поэтому я пошёл другим путём. Нашёл самое дешёвое кафе с вай-фаем, купил чашку чая за тридцать рупий и погрузился в поиск. Запросы «обмен биткоин Гоа» выдавали обнадёживающие, но туманные результаты. Форумы пестрели советами и предостережениями о мошенниках. Более менее надёжные варианты были всего в пятнадцати минутах езды на такси до ближайшего города Мапса.

Я нашёл и записал конкретные адреса обменников на главном рынке Мапсы. Риск огромный. Любой из них обязан запрашивать паспорт, но другой возможности не было. На столе передо мной лежали ключи от дешёвой комнаты в гостевом доме, которую я снял на неделю вперёд, расплатившись остатками наличных и адрес в Мапсе, записанный на клочке бумаги.

Дорога на следующий день в Мапсу на рикше была настоящим испытанием. Мы не просто ехали, а виртуозно пробирались сквозь плотный дорожный трафик. Водитель с беззаботной улыбкой огибал на скорости выбоины, коров и внезапно останавливающихся пешеходов. Я сидел, прижав к себе рюкзак и просто смотрел на весь этот хаос, начиная понимать про что говорили байкеры.

Центр Мапсы не отличался ни чем особенным. В воздухе висел запах специй и свежей рыбы. Я шёл мимо прилавков с куркумой и перцами чили, сверяясь с сохранённым на телефоне адресом. Обменник оказался неприметной конторкой с решёткой на окнах, заваленной бумагами. Внутри было прохладно от кондиционера. За стойкой сидел сухопарый мужчина в очках с умным оценивающим взглядом. Я поздоровался и спросил напрямую:

— Вы работаете с криптовалютой? Нужно обменять на наличные. Без лишних вопросов.

Его взгляд скользнул по моей потрёпанной одежде и задержался на глазах.

— Официально не работаем. Слишком сложно. Нужны документы и отчёт для резервного банка Индии. Куча никому не нужных проблем.

Я положил на стойку сложенную купюру в пять тысяч рупий.

— Я понимаю, что создаю сложности. Мне нужна помощь человека, который знает, как решать… нестандартные задачи. За помощь готов щедро отблагодарить.

Я уже знал, что бакшиш в Индии творит чудеса. Он посмотрел на купюру, потом на меня и достал свой паспорт, лежавший под стеклом на стойке.

— Я могу оформить перевод с моего лимита. Вы переводите крипту на этот кошелёк, — он написал адрес на клочке бумаги, — а я выдам вам наличные. Комиссия составит двадцать процентов.

Двадцать процентов это много, но других вариантов у меня не было. Я согласился. Процесс занял приблизительно полчаса. Он отсчитал мне пачку потрёпанных рупий и положил на стол. Эта сумма оказалась огромной в местной валюте, но была жалкими грошами в моей прежней жизни. Я отсчитал обратно его «комиссию за риск» поверх оговорённой суммы. Он взял деньги и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.