Вселенная Аэтернов. Книга четвертая. Имя в пепле

© Андрей Сопельник, 2026

ISBN 978-5-0069-3733-8 (т. 4)

ISBN 978-5-0068-8773-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВСЕЛЕННАЯ

АЭТЕРНОВ

Для всех, кто любит Фантастику, Русские герои Вселенной.

Книга Четвёртая: «Имя в пепле».

Пролог.

Давным-давно, когда время ещё умело мечтать, а пепел помнил вкус дождя, во Вселенной было имя. Не просто звук. Не метка на карте. Имя – было обещанием.

Обещанием, что даже если весь мир рухнет, даже если память сгорит в пламени выбора, даже если боль обернётся тьмой – кто-то всё равно скажет: «Я помню тебя».

Но Тьма научилась новому. Она больше не кричит. Не рушит. Не убивает. Она забывает.

И когда исчезает имя – исчезает и сама возможность быть.

Тот, кого не называют… перестаёт существовать.

Сначала пропали миры. Потом – герои. Теперь – дети.

Их имена стираются в тишине, как слёзы на ветру. И никто не слышит, как пепел шепчет: «Я был. Я любил. Я верил».

Команда Аватаров Света собралась у края гибели. Не для битвы. Для поиска.

Их цель – пройти восемь миров, собрать Восемь Имён Памяти и добраться до самого сердца Чёрной Бездны, пока Тьма не стёрла последнее имя – имя того, кого она когда-то была.

Имя Нокса.

Потому что зло не исчезает. Оно ждёт, когда его вспомнят. Когда его назовут не ужасом…, а ребёнком, которого забыли.

И если они не успеют – во Вселенной останется только пепел…, и вопрос без ответа: «Кто ты»?

Ребёнок теряет имя на глазах у команды – не с криком, не с вспышкой, а с тихим щелчком, будто реальность выдёргивает из него последнюю нить связи с миром.

Его тело остаётся: дрожащие колени, пустые глаза, руки, сжимающие грязный плюшевый дракончик.

Он поднимает взгляд на Алину – и шепчет: «Кто я?»

Она открывает рот. Хочет сказать имя.

Но в памяти – белая стена.

Имя стёрто. Не забыто. Уничтожено.

И в этом молчании Алина впервые понимает: Тьма уже выигрывает.

Погоня за именем.

Если ты когда-нибудь убегал от собственной смерти – ты знаешь этот звук.

Не шаги. Не крик. Не выстрел. А щелчок, когда реальность вдруг осознаёт, что ты не должен был выжить, и начинает догонять. Именно этот звук сейчас рвал пространство на куски.

– АНДРЕЙ!!! – заорал Алексей, перекрывая вой хроно-разлома. – Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ: если что-то подписано «НЕ ТРОГАТЬ НИКОГДА», значит, ЭТО ТРОГАТЬ НИКОГДА!

– Там был мелкий шрифт! – рявкнул Андрей, вдавливая рычаг до упора. – И вообще, это был научный интерес!

– Научный интерес обычно НЕ ВЗРЫВАЕТ ВСЕЛЕННУЮ!

Корабль «Пилигрим-7» нёсся сквозь меж временной тоннель, теряя обшивку, ориентацию, и остатки здравого смысла. За кормой сама реальность сворачивалась в узел, вытягивалась, ломалась

и превращалась в стаю чернильных силуэтов – Ловцов Имён.

Они не стреляли. Не кричали. Не угрожали.

Они читали.

Каждый из них вытаскивал из пространства строки:

даты рождения, детские прозвища, первые признания в любви —

и вычёркивал, словно ошибки в черновике мироздания.

– Подтверждаю, – раздался бодрый голос из-под панели управления. – Нас преследуют существа, специализирующиеся на тотальном удалении личности. Не люблю, когда меня редактируют без предварительного согласия.

Из люка вылетел Китти-Лев.

Но это уже был не просто лев.

Его тело развернулось в трансформации:

позвоночник щёлкнул, раздвигаясь в сегменты из живого металла, лапа распалась на плазменный клинок,

грива вспыхнула голографическими символами, а хвост вытянулся в энергоцепь с лезвием на конце.

– Всем привет! – радостно мяукнул он, вращаясь, как управляемая ракета. – Я – Китти-9, а это мой боевой режим «Пушистый Апокалипсис».

Один из Ловцов рванул вперёд.

Китти-Лев врезался в него на встречном курсе.

Существо разлетелось

не на плоть —

на буквы, которые тут же рассыпались пеплом.

– Минус одно имя, – удовлетворённо сообщил Лев. – А я даже не разогрелся. Мораль проста: не лезь в чужую память без приглашения.

Корабль тряхнуло так, будто его пнул сам Хронос.

– Алексей! – крикнул Андрей.

– Уже! – ответил тот.

Алексей активировал трансформацию.

Его броня разошлась, переконфигурировалась, плечи развернулись в турбинные модули, позвоночник загорелся светом Сердца-Ядра.

Он стал боевой формой Хранителя.

– Андрей, – сказал он на удивление спокойно. – Скажи честно.

– Что?

– Почему за нами гонятся существа, которых не существовало ни в одной версии реальности?

Андрей побледнел.

– Потому что… – он сглотнул. – Я нашёл Имя, которое должно было исчезнуть навсегда.

В этот момент пространство взорвалось.

Разлом распахнулся, как вырванная страница. Из него вышло нечто большее, чем Ловцы.

Не монстр. Не бог.

АРХИВАРХ.

Он выглядел как силуэт, сложенный из сожжённых рукописей, с короной из перечёркнутых судеб, и глазами, в которых не было злобы – только порядок.

« – Зафиксировано отклонение», – произнёс он голосом, от которого хотелось забыть собственное имя. – Ваша линия должна была завершиться в Пепле.

– О, прекрасно, – вздохнул Китти-Лев, складываясь обратно в боевую стойку. – Андрей, ты опять сломал что-то концептуально вечное, да?

Архиварх поднял руку.

И мир начал терять имена.

Панели гасли. Символы стирались.

Даже корабль застонал – не металлом, а памятью.

И тогда Андрей сделал единственное возможное. Он назвал себя вслух.

– Я – Андрей Хроносинтез.

Механик. Отец. Человек, который однажды спас ребёнка, и за это сломал время.

Имя ударило, как молния.

Архиварх отшатнулся.

Всего на миг. Но мига хватило.

– АЛЕКСЕЙ! – закричал Андрей. – ПРЫЖОК! КУДА УГОДНО!

– Уже выполняю!

Корабль провалился.

Перед тем как всё исчезло, Китти-Лев успел развернуться, сложить лапы в жест победы и крикнуть:

– ЭЙ! ЗАПОМНИТЕ! ПОКА ХОТЬ КТО-ТО ПОМНИТ СВОЁ ИМЯ – ВЫ НАМ НЕ АРХИВ!

Тьма схлопнулась.

Они выпали на орбиту мёртвой планеты. Под ними медленно вращался Драконис.

Мир-шрам. Мир-предупреждение.

И где-то в его атмосфере уже ждал Вурдракон.

А Китти-Лев, осматривая дымящийся «Пилигрим-7», сказал:

– Ну что…, кажется, мы прибыли.

Глава 1. Тени над Драконисом

Мир, который помнит боль.

Драконис встретил их тишиной. Не мёртвой – нет. Тишиной, которая слишком долго терпела.

«Пилигрим-7» вошёл в атмосферу рывком, словно планета пыталась вытолкнуть его обратно, не желая принимать ещё одну рану. Обшивка дымилась, стабилизаторы выли, а пространство вокруг корабля дрожало, будто само не до конца решило, существует ли оно.

– Посадка будет… – начал Андрей.

– …философской, – закончил за него Лев, глядя на показатели. – С элементами раскаяния и возможной гибели.

Корабль ударился о землю.

Не красиво. Не героически.

Он впился в поверхность, пропахал несколько сотен метров чёрной, как обугленная кость, почвы и замер, врезавшись в полуразрушенный каменный выступ.

Тишина вернулась.

Первая. Потом – вторая. Потом планета вдохнула.

Из трещин в земле поднялся пар – не горячий, а холодный, пахнущий железом, старым дымом и чем-то ещё… забытым. Как будто сама почва помнила, что здесь когда-то горели города.

Алина первой вышла наружу.

Её плащ шевельнулся от ветра, которого не было. Она медленно осматривала горизонт: рваные плато, окаменевшие хребты, следы древних битв, застывшие навсегда. В этом мире всё было следствием.

« – Это Драконис», – сказала она тихо. – Мир, который пережил победу Тьмы… и не исчез.

– Упрямый, – одобрил Лев, спрыгивая следом. Его сенсоры пробежались по ландшафту. – Мне уже нравится. Он злится правильно.

Алексей вышел последним. Без трансформации. Пока.

Он встал рядом с Алиной – высокий, неподвижный, словно часть ландшафта, и посмотрел на небо. Там, сквозь багровые облака, иногда прорывались полосы света – не солнце, а отражение чего-то более глубокого.

« – Он знает, что мы здесь», – сказал Алексей.

Это было не предположение. Это было знание. И словно в ответ…

ЗЕМЛЯ ДРОГНУЛА.

Не сотряслась – узнала шаг.

Где-то далеко, за горизонтом, поднялась волна пепла. Она двигалась не как природное явление, а как процесс. Организованный. Осмысленный.

– Так, – сказал Лев, и в его голосе появилась та самая интонация, которую позже будут цитировать. – Сейчас будет встреча без предварительной записи.

Пепел разошёлся.

Из него вышли фигуры. Сначала – люди. Потом – не совсем.

Они были высокими, жилистыми, с глазами, в которых отражался огонь, спрятанный слишком глубоко. На их коже проступали узоры чешуи, а движения были слишком точными для обычных тел.

Драконисы. Люди-драконы.

Один из них шагнул вперёд. Его взгляд задержался на Алине, словно он увидел не её – а надежду, о которой боялся думать.

« – Вы пришли не случайно», – сказал он. – Значит, Вурдракон снова начал стирать.

Слово «Вурдракон» ударило, как холодный металл.

Небо потемнело. Не мгновенно – осознанно.

Из облаков донёсся звук, от которого у Льва автоматически активировались защитные протоколы, а у Алексея по позвоночнику прошёл импульс подготовки.

РЁВ.

Не звериный. Не боевой.

Рёв существа, которое считает этот мир своим.

– Он близко, – прошептал кто-то из местных.

Алина шагнула вперёд.

« – Мы здесь, чтобы остановить его», – сказала она. – Или хотя бы… вспомнить то, что он пытается стереть.

В этот момент небо разорвалось.

Из багровых облаков вырвалась тень – огромная, переломанная, с крыльями, похожими на обломки ночи. Пламя не извергалось из пасти Вурдракона – оно текло из него, как утечка самой ненависти.

– ЗАЩИТНЫЙ КРУГ! – рявкнул Алексей.

Он начал трансформацию.

Земля под ним треснула, когда его форма пошла в рост. Металл, энергия, древние технологии сплелись в гиганта высотой с десятиэтажный дом. Пушки развернулись, реакторы загудели, броня сомкнулась.

– Лев, – сказал он. – Время быть быстрым.

– Я уже, – ответил Лев

Его тело переписалось.

Он поднялся на задние лапы, передние разошлись, превращаясь в энергетические орудия. Хвост вытянулся в лазерный жгут, глаза вспыхнули режущим светом. Ускорители включились с визгом, и Лев сорвался с места, превращаясь в живую траекторию.

ПЕРВАЯ АТАКА ВУРДРАКОНА ОБРУШИЛАСЬ.

Огненная волна накрыла плато. Алексей принял её на щит.

Лев – прорезал. Алина – выдержала.

И в этот момент она поняла: это не битва за мир.

Это битва за память.

А где-то глубоко в сердце Дракониса, Сердце Планеты дрогнуло —

узнав тех, кто не забыл, как звучит надежда.

Когда легенды выходят из тени.

Первым двинулся Вурдракон.

Не броском. Не рывком.

Он наклонился вперёд, и этого оказалось достаточно, чтобы воздух загорелся. Пространство вокруг него начало терять форму – линии гнулись, цвета вытекали, будто мир вспоминал слишком болезненное прошлое и хотел закрыть глаза.

– Внимание, – сухо сообщил Алексей, его гигантская форма врезалась каблуками в землю. – Он не атакует. Он… переписывает местность.

– Классика, – отозвался Лев, скользя по воздуху. – Когда злодей не уверен в себе, он начинает редактировать декорации.

Вурдракон раскрыл пасть.

Огня не было. Было имя.

Одно-единственное, искажённое, сломанное, выброшенное, как проклятие.

Имя ударило по Драконисам.

Один из них закричал – и закричал человеческим голосом. Его тело дёрнулось, чешуя проступила сквозь кожу, он упал на колени, сжимая голову.

– Он вытаскивает их истинную форму, – поняла Алина. – Против их воли.

– Значит, – сказал Алексей, – он боится, что они выберут сами.

И тогда Алексей сделал свой ритуал.

Он поднял правую руку.

Щёлкнул пальцами.

– Протокол «Стою между», – произнёс он. – Активирован.

Щит развернулся впереди Драконисов, закрывая не их тела – их выбор. Огонь Вурдракона ударил снова, и щит загорелся изнутри, но не рухнул.

– Запомните, – сказал Алексей спокойно, и его голос прошёл через гром боя. – Пока я стою – вас не сотрут.

Это была его фраза. Та, которую потом будут повторять.

Лев рассмеялся.

« – Ну всё», – сказал он. – Теперь моя очередь быть красивым.

Он сделал петлю, разогнался, и ударил.

Не по телу. По тени.

Его лазеры рассекли пространство, хвост прошил небо, а плазменные орудия били туда, где Вурдракон должен был быть, но не хотел.

– Эй, архивный кошмар! – крикнул Лев. – Запомни простое правило: если ты – тень, я – фонарь!

Вурдракон взревел. Это был ответный ход.

Из его крыльев вырвались цепи – не металлические, а сотканные из забытых клятв. Они рванулись к Алине.

И именно тогда мир сделал паузу.

Алина шагнула вперёд.

Без оружия. Без щита.

Она посмотрела прямо в глаза Вурдракону. И увидела там не монстра. А пустоту, в которой когда-то было имя.

« – Ты помнишь», – сказала она. – Поэтому тебе больно.

Цепи дрогнули. Всего на миг. Но мига хватило.

– ЛЕВ! – крикнул Алексей.

– Уже лечу!

Лев врезался в цепи, разрывая их в клочья, буквы и смыслы разлетались, как искры. Он приземлился рядом с Алиной и, не оборачиваясь, сказал:

– У меня правило. Я дерусь за тех, кто не сдаётся. А ты… явно не из тех.

Вурдракон отступил. На шаг. Но этот шаг стоил ему контроля.

Небо треснуло.

Из облаков показались силуэты – древние драконы Дракониса, пробуждённые ревом битвы. Кто-то из них ещё не верил, кто-то боялся, но они вышли.

– Началось, – прошептал один из Драконисов. – Он их разбудил.

Вурдракон взмыл в небо.

– Это не конец, – прогремел его голос. – Это – настройка.

Он исчез в разрыве тьмы. Тишина рухнула обратно.

Лев выдохнул, складывая оружие.

« – Ну что ж», – сказал он. – Первый раунд за нами. Второй – будет больнее.

Алина смотрела в небо. Она чувствовала это ясно: он вернётся.

И в следующий раз – он будет драться только с ней.

То, что боится Тьма.

После боя тишина не пришла сразу.

Она подбиралась медленно, как зверь, проверяющий, не притворяется ли жертва мёртвой.

Пепел ещё висел в воздухе. Он пах горячим металлом, озоном и чем-то старым – запахом выжженных библиотек, где книги умирали не от огня, а от ненужности. Над равниной Дракониса скользили тени крыльев – древние драконы не спешили приземляться, наблюдали, выбирали.

Алина стояла неподвижно.

Сердце билось ровно, но внутри было странно пусто. Не от страха – от осознания.

Он смотрел на неё. Не как на врага. Как на угрозу.

– Ты это видела? – тихо спросил Алексей, его гигантская форма постепенно схлопывалась обратно в человекообразную. Металл уходил внутрь, оставляя только слабое свечение Сердца-Ядра. – В момент, когда ты заговорила… он дрогнул.

– Да, – ответила Алина. – Потому что я не сказала ничего нового.

Лев приземлился рядом, стряхивая с гривы искры. Его глаза ещё светились боевым спектром, но голос был неожиданно серьёзен.

– Он узнал тон. Не слова – тон.

Так говорят не врагам. Так говорят… тем, кого знали раньше.

Драконис вздохнул.

Планета действительно вздохнула – медленно, глубоко. Камни под ногами остывали, трещины затягивались, словно земля стыдилась собственной раны.

И тогда пространство согнулось.

Не разлом. Не портал. Словно кто-то осторожно отодвинул занавес.

Вурдракон не появился целиком.

Только часть – силуэт, вписанный в воздух, как отражение в тёмном стекле.

« – Ты не должна была выжить», – произнёс он.

Голос был тише, чем в бою. Опаснее.

– А ты не должен был помнить, – ответила Алина.

Он замер.

– Ты называешь это памятью, – прошипел Вурдракон. – Я называю это ошибкой архитектуры бытия.

– Нет, – покачала головой Алина. – Ошибка – это когда стирают имя и думают, что стерли суть.

Лев сделал шаг вперёд.

« – Эй, тень с манией контроля», – сказал он. – Мы вообще-то ещё здесь.

Вурдракон даже не посмотрел на него.

« – Я говорю с ней», – сказал он. – Потому что она слышит.

Алина почувствовала, как что-то холодное касается её сознания.

Не вторжение. Приглашение. И она увидела.

Мгновение – и мир исчез.

Она стояла в другом месте. В зале, залитом мягким светом. Без трона. Без цепей.

Драконы – молодые, ещё не изуродованные формами власти – смеялись, спорили, строили.

И среди них – он. Не Вурдракон. Другой.

Меньше. Светлее. С глазами, в которых было слишком много вопросов и слишком мало жестокости.

– Его звали иначе, – прошептала Алина.

Вурдракон вздрогнул так, будто по нему ударили.

– НЕ ПРОИЗНОСИ! – взревел он, и видение рассыпалось.

Но было поздно.

« – Ты боишься Имён», – сказала она уже вслух. – Потому что имя – это не власть. Имя – это напоминание о выборе.

Тишина стала плотной.

– Он… – голос Вурдракона исказился. – Он выбрал слабость.

– Нет, – мягко сказала Алина. – Он выбрал чувствовать.

Это было хуже удара.

– Нокс… – имя вырвалось само.

Мир дрогнул.

Где-то глубоко, в слоях Чёрной Бездны, что-то ответило. Не голосом. Импульсом. Как далёкий эхосигнал от потерянного корабля.

Лев медленно улыбнулся.

« – Ну всё», – сказал он. – Мы только что нашли цель всей войны.

Вурдракон начал растворяться.

« – Вы не успеете», – сказал он уже тише. – Восемь миров. Восемь Имён. Каждый мир будет ломать вас иначе. И если она дойдёт до конца… – он посмотрел на Алину. – ей придётся решить, кого она спасает. Его. Или Вселенную.

« – Я решу иначе», – сказала Алина.

– Все так говорят.

– А потом жалеют, – добавил Алексей.

Вурдракон исчез. Небо сомкнулось.

Драконы начали опускаться на землю – осторожно, как существа, давно не верившие, что могут быть приняты

Один из них, старый, с треснувшими рогами, склонил голову перед Алиной.

– Если ты идёшь за Именами… – сказал он. – Драконис откроет тебе первый путь.

Алина посмотрела на своих спутников.

Алексей молча кивнул. Лев хищно ухмыльнулся.

« – Ну что», – сказал он. – Восемь миров. Восемь Имён. И один очень злой бывший ребёнок.

Алина сжала амулет.

Где-то в глубине Бездны Нокс услышал своё имя.

И впервые за бесконечно долгое время, ответил.

Первый мир. Цена имени.

Переход не был вспышкой. Он был утратой.

Мир исчез не сразу – он осыпался слоями, как старая краска на двери, за которой давно никто не живёт. Сначала ушёл цвет. Потом – звук. Потом – ощущение собственного веса.

Алина почувствовала, как у неё на мгновение пропало имя. Не память о нём – ощущение, что оно принадлежит ей.

Это было страшнее любой боли.

– Держись, – сказал Алексей.

Он не кричал. Не тянул.

Он стоял – и этого оказалось достаточно. Его ладонь сомкнулась вокруг её запястья, тяжёлая, тёплая, настоящая. Не якорь – подтверждение.

Лев материализовался рядом, приземлившись на задние лапы. Его корпус щёлкнул, стабилизаторы выровнялись, хвостовой лазер коротко просвистел, сканируя пустоту.

– Мне это не нравится, – сообщил он. – Мир без приветственного интерфейса – это всегда плохой знак.

Потом реальность включилась.

Они стояли на равнине, выстланной гладким камнем цвета кости. Небо было низким, матовым, без солнца и звёзд – словно потолок. Воздух пах пылью и старым железом, как в заброшенном ангаре, где когда-то собирали не машины, а судьбы.

– Где мы? – спросил Алексей.

Алина закрыла глаза.

И услышала. Не голос. Шорох.

Тысячи, миллионы шорохов – будто мир дышал забытыми именами.

« – Это Первый Мир», – сказала она. – Его называют… Локус Отказа.

– Оптимистично, – заметил Лев. – И что здесь делают?

– Здесь… – Алина сглотнула. – Здесь люди отказываются от себя.

Камень под ногами дрогнул. Из равнины начали подниматься фигуры. Не тени. Не призраки. Отпечатки.

Они были похожи на людей – и драконов – и тех, кто когда-то был чем-то между. Но лица их были размыты, словно художник стер их в последний момент.

« – Добро пожаловать», – произнесли они хором. – Назовите Имя, от которого вы готовы отказаться.

Алексей шагнул вперёд.

– Мы не—

Алина подняла руку.

« – Это ловушка не для тела», – сказала она. – Для выбора.

Фигуры приблизились. Их голоса стали индивидуальными, личными.

– Откажись от имени воина – и больше не будешь бояться.

– Откажись от имени матери – и боль утраты исчезнет.

– Откажись от имени героя – и никто не будет ждать от тебя невозможного.

Лев зарычал. Не угрожающе – оскорблённо.

– Эй. Я своё имя собирал по кусочкам через три апгрейда и один экзистенциальный кризис. Не трогать.

Одна из фигур повернулась к Алине. Она выглядела… знакомо.

Та же осанка. Тот же взгляд. Только спокойный. Уставший.

« – Ты можешь оставить всё», – сказала она голосом Алины. – Просто перестань быть той, кто помнит других. Будь просто собой.

Это было почти ласково.

Алина почувствовала, как амулет на груди стал тяжёлым. Не тянул – ждал.

– Если я откажусь… – тихо спросила она. – Что будет с ними?

– Они найдут другие пути, – ответила фигура. – Вселенная выживет. Она всегда выживает. Без имён. Без лиц. Без боли.

Алина улыбнулась. Грустно. Но твёрдо.

– Нет, – сказала она. – Вселенная выживает. А люди – нет.

Она шагнула вперёд.

« – Я не откажусь ни от одного имени», – сказала Алина. – Даже от тех, что причиняют боль. Потому что боль – это доказательство связи. А связь – это жизнь.

Мир взревел.

Каменная равнина треснула, и из разломов хлынул свет – не яркий, а тёплый, как из окна в доме, куда давно не возвращались.

Фигуры закричали. Не от боли – от распада.

– О, – сказал Лев, переводя пушки в боевой режим. – Вот теперь началось.

Из трещин поднялись Стражи Отказа. Высокие, многорукие, собранные из осколков чужих решений. Их удары не били по телу – они били по смыслу. Каждое попадание стирало воспоминание.

– Алексей! – крикнула Алина.

Он уже трансформировался.

Металл развернулся с гулом, тело выросло, распрямилось. Десять этажей ярости и защиты. Плечевые орудия зарядились, ракеты вышли из гнёзд, Сердце-Ядро вспыхнуло, как второе солнце под кожей брони.

– Никто, – прогремел его голос, – не имеет права решать, кем мы были.

Он ударил.

Удар был не просто физическим – он был утверждением. Страж рассыпался, словно не выдержал факта существования.

Лев взмыл в воздух, ускорители взревели. Его глаза прорезали пространство лазерными дугами, хвост рассёк воздух, оставляя за собой шрамы света.

– За память! – крикнул он. – И за право быть сложными!

Алина стояла в центре. Не с оружием. С именами.

Она называла их – вслух. Тихо. Упрямо.

И каждый раз, когда имя звучало, один из Стражей останавливался, будто вспоминая, кем был до отказа.

Мир дрожал. Локус Отказа треснул окончательно.

Перед ними открылся проход – не дверь, не портал. Дорога, выложенная символами, похожими на письмена сердца.

« – Первый мир пройден», – сказал Алексей, уменьшаясь обратно до человеческой формы. – И мне это не нравится.

– Почему? – спросила Алина.

Он посмотрел на неё.

– Потому что этот мир пытался сломать тебя…

– …и не смог, – закончил Лев. – А значит, дальше будут стараться умнее.