Операция «Невидимка»

© Капитан М., 2026

ISBN 978-5-0069-3837-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Призрак в машине

Майор Громов ненавидел запах озона.

Это была идиосинкразия, оставшаяся с первых учебных стрельб в училище, когда старая проводка электронного тира замкнула прямо над его головой, и воздух наполнился этой резкой, металлической вонью. С тех пор озон для него был предвестником беды. Запахом короткого замыкания там, где должно течь гладко.

И сейчас, стоя в тесной утробе транспортного модуля, который с тихим шипением разрезал ночное небо над Восточноевропейской зоной отчуждения, Громов снова его почувствовал. Фильтры его костюма работали безупречно, но мозг, верный своим старым привычкам, дорисовал эту деталь обстановки.

– Три минуты до точки «Альфа», – голос оператора в динамике шлема был сухим и безэмоциональным, словно робот зачитывал биржевые сводки. – Ветер северо-западный, три метра в секунду. Осадки в виде снега. Видимость снижена.

Громов не ответил. Он закрыл глаза и сосредоточился на собственном дыхании, синхронизируя его с едва уловимыми вибрациями модуля. Он был солдатом, идеальным инструментом, и эмоции вроде предчувствия или страха были для него просто шумом, помехами, которые следовало отсечь.

Костюм, в который он был облачён, назывался «Норд-5». Официально – «комплекс индивидуальной маскировки и жизнеобеспечения». Неофициально, в узких кругах разработчиков и тех немногих оперативников, кто имел счастье (или несчастье) его опробовать, его звали просто «Призрак». Это было чудо инженерной мысли, стоимостью с небольшой истребитель. Тончайший слой метаматериала, нашпигованного микросхемами, покрывал всё тело солдата, включая забрало шлема. При активации система считывала изображение фона за спиной бойца и проецировала его на переднюю панель, создавая эффект полной прозрачности. Но главным было не это визуальное хулиганство. Главным было то, что «Призрак» делал своего носителя невидимым для электронных глаз. Тепловизоры видели в нём лишь слабое, размытое пятно, сравнимое с только что остывшей чашкой кофе. Радары захватывали хаотичный шум, который их программы идентифицировали как помехи от старой проводки. Датчики движения сходили с ума, не в силах выделить чёткий силуэт на фоне колышущихся от ветра веток. «Призрак» был создан для одного: чтобы человека не существовало в цифровом мире.

Именно поэтому выбор пал на Громова. За его плечами было тридцать семь успешных «выходов» в «горячие точки», о которых не писали в газетах. Он был тенью, которая убивает. И сегодня тень должна была нанести свой самый важный удар.

Цель: Президент Виктор Сергеевич Корсаков.

Формально – законно избранный лидер суверенного государства. Фактически – военный преступник, чьи приказы убили десятки тысяч мирных жителей во время подавления восстания в автономии. Громов не был политиком и не собирался взвешивать на весах справедливости каждую смерть. Ему озвучили приказ: ликвидация лица, представляющего угрозу мировой стабильности. Вердикт был вынесен, и Громов был его исполнителем. Высшим пилотажем его работы было не просто убийство, а исчезновение. Тело должно было исчезнуть, чтобы враги гадали: предательство, побег, несчастный случай? Агония неизвестности была страшнее самой смерти.

– Точка «Альфа». Приготовиться к отделению.

Громов открыл глаза. Мягкий красный свет залил отсек. Он проверил крепление «Вал» – бесшумной снайперской винтовки – за спиной и пистолета на бедре. Взглянул на левое запястье, где в матовом пластике брони был вмонтирован небольшой дисплей. На нём горела схема резиденции Корсакова, которую охраняли как тюрьму строгого режима. Три кольца оцепления, автономная система энергопитания, глушители всех известных частот и, конечно, сотни камер, которые не выключались никогда.

Для обычного человека это была мышеловка. Для «Призрака» – просто парк с аттракционами.

Раздался негромкий хлопок, и люк под ногами Громова раскрылся. Поток ледяного воздуха ударил в шлем, но система терморегуляции мгновенно компенсировала перепад. Громов шагнул в пустоту.

Он не падал, он планировал. Крылья «Призрака» – мембранные перепонки между рукой и корпусом – раскрылись, превратив его в бесшумного летучего зверя. Снег, крупный и липкий, бил в лицо, но система дополненной реальности проецировала чёткую картинку прямо на сетчатку глаз, игнорируя погодные помехи. Внизу проплывали тёмные спящие деревни, лента заснеженного шоссе и, наконец, показалась резиденция.

Она была похожа на средневековый замок, который решили модернизировать архитекторы-безумцы. Высокие каменные стены, поверх которых вилась колючая проволока под напряжением, и ультрасовременные стеклянные кубы жилых корпусов, подсвеченные изнутри тёплым, уютным светом. Контраст жизни и смерти. Громов выбрал целью крышу северного крыла – зону технических помещений. Системы безопасности там были чуть слабее, так как считалось, что человек просто не сможет туда забраться по отвесной стене.

Он приземлился почти без звука, лишь тихий скрежет подошв о гравий насыпи. Мгновенно прижался к стене, сливаясь с ней. Активировал маскировку. Краем глаза он видел, как его собственное тело исчезло, превратившись в размытое пятно на фоне кирпичной кладки. Нашивки на рукаве, нашивки, оружие – всё стало частью стены.

– Я на месте, – прошептал он в микрофон, хотя знал, что активная шумоподавляющая связь работает на пределе возможностей, превращая его голос в набор едва различимых щелчков, которые расшифрует только компьютер на базе.

– Вас понял. Внешний периметр чист. Начинаем «Грозу» через три минуты.

«Гроза» – это было отвлечение внимания. Где-то далеко на границе зоны должны были сработать старые сигнализации, подняв ложную тревогу и стянув часть охраны к месту прорыва. Три минуты.

Громов действовал быстро и методично. Вскрыл вентиляционную решётку, ведущую в технический коридор. Протиснулся внутрь. Коридоры здесь были узкими, опутанными кабелями и трубами. Пахло машинным маслом и пылью. Он двигался как тень, бесшумно переступая через вентили и датчики.

Его путь лежал в сердце резиденции – личные апартаменты президента, расположенные на пятом этаже главного корпуса. По данным разведки, Корсаков страдал бессонницей и в это время обычно работал в своём кабинете, выходящем окнами на замерзшее озеро. Идеальное место для выстрела с той самой крыши, где сейчас находился Громов. Но план был иным. Нужен был не просто выстрел. Нужно было исчезновение. Поэтому Громов должен был войти внутрь.

Он миновал три поста охраны. Солдаты стояли в бронежилетах с автоматами наперевес, их взгляды были устремлены в коридоры, но они смотрели сквозь Громова. Один из них, молодой парень с рыжими усами, даже чихнул, когда майор проходил в полуметре от него, задев потоки воздуха. Громов замер на секунду, но парень просто потер нос и выругался на сквозняк.

Наконец, технический лифт. Он втиснулся в него, нажал кнопку пятого этажа. Лифт пополз вверх с едва уловимым жужжанием, которое заглушалось его костюмом. На мгновение он позволил себе расслабиться, прислонившись спиной к холодной стене кабины. В голове пронеслась мысль о том, что где-то далеко, в маленькой квартире, его ждёт пустой холодильник и не политый фикус. Глупая, человеческая мысль, которую он тут же подавил.

Двери лифта открылись в коридор, устланный мягкой кремовой ковровой дорожкой. Стены были отделаны деревом, на них висели картины в тяжёлых позолоченных рамах – наверное, подлинники, украденные из какого-нибудь музея. Тишина здесь стояла ватная, давящая.

Дверь в апартаменты охранялась. Двое. В чёрных костюмах, с проводками от гарнитур, торчащими из ушей. Личная гвардия, элита. Они не смотрели по сторонам, их глаза были полуприкрыты, но Громов знал: они слушают, они чувствуют. Он бесшумно достал «Вал», приставил глушитель к виску первого. Очередь из двух патронов. Звук был похож на хлопок в ладоши. Тело охранника обмякло и начало валиться на пол. Громов подхватил его, не дав удариться, и аккуратно опустил на ковёр. Второй охранник не успел даже дернуться. Ещё два хлопка, и он присоединился к напарнику. Замок на двери был электронный. Громов подключил к считывателю свой «универсальный ключ» – небольшой квадратный модуль, который за три секунды подобрал код.

Дверь бесшумно отворилась.

Он вошёл в прихожую, освещённую мягким светом бра. За ней следовала гостиная, а из неё уже шла дверь в кабинет. Свет в кабинете горел. Сквозь неплотно прикрытую дверь пробивалась узкая полоска.

Громов перезарядил оружие, проверил обойму. Всё чисто. Сердце билось ровно, как часы. Он сделал шаг к двери, как вдруг в наушнике раздался тревожный голос оператора:

– Объект! Внимание, объект изменил локацию! Он не в кабинете. Датчики движения показывают, что он в спальне. Это меняет…

Громов не дослушал. План рушился, но это было штатной ситуацией. Он скорректировал маршрут, свернув к спальне, расположенной в другой части апартаментов. Он двигался быстро, но бесшумно, перетекая из одной тени в другую. Вот она, массивная дверь спальни, обитая тиснёной кожей. Приоткрыта.

Он толкнул её стволом винтовки.

Комната была огромна. Кровать с балдахином, камин, в котором догорали дрова, и низкий столик с разбросанными бумагами. У окна, спиной к Громову, стоял человек. Он был в домашнем халате, накинутом на плечи, и смотрел на снегопад за стеклом. Фигура была расслаблена, но в ней чувствовалось напряжение. Корсаков.

– Спокойной ночи, Виктор Сергеевич, – тихо произнёс Громов, делая шаг в комнату. – Не делайте резких движений.

Человек у окна не обернулся. Он лишь слегка повернул голову, и в отражении стекла Громов увидел его лицо. И в ту же секунду его кровь застыла в жилах.

Это было его лицо.

Абсолютно. Те же глубоко посаженные серые глаза, тот же прямой нос с небольшой горбинкой, полученной в детстве в уличной драке, даже тонкий шрам над левой бровью, оставленный осколком стекла в одной из «горячих точек», – всё было на месте. Человек у окна был не просто похож на Громова. Он был его зеркальным отражением. Его клоном.

– Здравствуй, – сказал человек у окна голосом Громова, развернувшись. На его губах играла странная, печальная улыбка. – Я ждал тебя. Точнее, нас.

Громов, несмотря на многолетнюю выучку, на мгновение потерял дар речи. Палец, лежавший на спусковом крючке, дрогнул. Этого не могло быть. Галлюцинация? Сбой системы? Он моргнул, но видение не исчезло. Двойник стоял перед ним, живой, тёплый, настоящий. Он даже почесал кончик носа – жест, который Громов замечал за собой сотни раз.

– Что за чёрт? – выдохнул Громов, направляя ствол ему в грудь. – Кто ты?

– Ты же умный человек, майор, – сказал двойник, делая шаг вперёд. – Ты носишь костюм «Призрак». Тебя отправили сюда с особой миссией. Неужели ты думал, что ты единственный такой особенный?

– Не подходи! – рявкнул Громов, но голос его предательски дрогнул.

– Я не собираюсь нападать, – двойник поднял пустые руки, демонстрируя мирные намерения. – Я просто хочу, чтобы ты понял. Ты пришёл убить президента-военного преступника. Но ты ошибся. Президент-военный преступник – это не я.

– Ты… Корсаков? – Громов не верил своим ушам. Лицо президента он видел на фото, но сейчас, стоя перед этим человеком, он понимал, что фотографии были… другими. Снимки передавали схожесть черт, но не передавали этой пугающей идентичности.

– Корсаков мёртв уже три года, – спокойно ответил двойник. – Его убили свои же, когда поняли, что он собирается сдаться трибуналу. Но для мира, для стабильности, для армии, которая получала приказы, нужен был символ. Нужен был президент. И они нашли решение. Генетический материал. Воспоминания. Личность. Меня создали в пробирке, чтобы я стал идеальным правителем марионеточного государства. Я – клон. И, как видишь, у нас с тобой один донор.

Громов слушал и не верил. В голове проносились обрывки мыслей. Его собственное прошлое, его служба, его «особые» задания… Неужели он тоже… Нет. Он помнил детство, мать, школу. Но что, если это имплантированные воспоминания? Технологии позволяют и не такое.

– Ложь, – прошептал он, пытаясь ухватиться за реальность. – Ты пытаешься меня запутать. Я пришёл выполнить приказ.

– Приказ? – двойник горько усмехнулся. – Ты думаешь, это было задание? Это была проверка. Тест-драйв. Ты – прототип. Солдат-призрак. Невидимка. Идеальный убийца. Но у любой машины есть срок годности. Ты слишком много знаешь, слишком хорошо обучен. Ты стал опасен для своих создателей. Им нужна новая, более послушная версия. Им нужен я.

Он снова шагнул вперёд, и теперь Громов заметил в его руке небольшой пульт.

– Смотри, – сказал двойник и нажал кнопку.

Стена спальни, которая казалась монолитной, бесшумно раздвинулась, открывая взгляду огромное зеркальное полотно. Но это было не просто зеркало. Это был экран, на котором транслировалось изображение. Громов увидел себя со стороны. Со спины. Он стоял в спальне, направив винтовку на человека в халате. Но картинка была чёткой, цветной, без помех. Камеры видели его. Костюм «Призрак» не работал.

– Частотный глушитель, встроенный прямо в стены этой комнаты, – пояснил двойник. – Твой костюм здесь бесполезен. Они знали, что ты придёшь. Они хотели, чтобы ты пришёл. Чтобы записать этот момент. Героическое убийство президента, совершённое наёмным убийцей. А потом – эффектное появление настоящего, чудесно спасшегося президента, который ликвидирует террориста. Как тебе сценарий?

Громов похолодел. Он попытался связаться с центром, но в наушнике была лишь мёртвая тишина. Он был отрезан. Один в ловушке со своим собственным двойником.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросил Громов, лихорадочно просчитывая варианты. Выход один – дверь, но там наверняка уже ждут.

– Потому что я тоже хочу жить, – в глазах двойника мелькнуло что-то человеческое. Отчаяние. – Я – копия, болванка. Моя задача – сыграть роль и умереть в конце этого спектакля, чтобы убрать тебя. Но я не хочу умирать. Я хочу быть собой. И ты – единственный, кто может мне помочь. Мы с тобой одной крови. Мы – ошибка системы, которую они хотят исправить. У нас есть минута, пока сюда не ворвалась охрана. Выбор за тобой, брат.

За дверью послышался топот множества ног. Громов смотрел на своё лицо, стоящее напротив, и понимал: его мир, чёткий и понятный, рухнул в одну секунду. Он больше не был солдатом, выполняющим приказ. Он был мишенью. И его единственным союзником был человек, которого он должен был убить.

Глава 2. Бегство из рая

Топот за дверью нарастал с каждой секундой. Громов смотрел на своё лицо, стоящее напротив, и в голове лихорадочно проносились обрывки мыслей, каждая из которых вела в тупик. Вся его жизнь, выстроенная на железобетонных принципах долга и приказа, рассыпалась в прах. Он был не охотником, а дичью. Не исполнителем, а ошибкой, которую пришли исправить.

– Решение нужно принимать сейчас, – голос двойника, его собственный голос, прозвучал на удивление спокойно. В глазах напротив читалась обречённость пополам с надеждой. – Я знаю здесь каждый угол. Я знаю, где запасной выход. Но без тебя я не справлюсь. Меня создавали не для драки.

Громов сжал зубы до скрежета. Всё внутри протестовало против союза с тем, кого он должен был уничтожить. Но инстинкт самосохранения, отточенный годами в «горячих точках», уже просчитал ситуацию. Вдвоём у них был призрачный шанс. Поодиночке – гарантированная смерть.

– Сколько у нас времени? – рявкнул он, опуская винтовку.

– Секунд двадцать, – двойник метнулся к стене и нажал на неприметный выступ в панели. Часть стены бесшумно отошла в сторону, открывая тёмный проём служебной шахты. – Сюда. Это старый ход для прислуги, о нём забыли, когда перестраивали систему безопасности.

Громов рванул к проёму, на ходу забрасывая «Вал» за спину. Двойник нырнул следом, и едва они оказались в тесном, пыльном пространстве, как дверь за ними с лёгким щелчком встала на место. В ту же секунду за стеной спальни раздался грохот выбиваемой двери, топот тяжёлых ботинок, крики:

– Чисто! Никого!

– Проверить окна!

– Он не мог уйти! Система блокировки периметра активна!

Громов замер, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Рядом, тяжело дыша, стоял его двойник. В темноте шахты Громов почти не видел его лица, но чувствовал исходящую от него волну страха. Настоящего, животного страха, который испытывает загнанный зверь. Этот человек, или кто он там был, не играл. Он боялся по-настоящему.

– Куда ведёт этот ход? – одними губами спросил Громов.

– В подвальный этаж, к старым котельным, – так же тихо ответил двойник. – Оттуда есть выход в технический двор, где стоят машины обслуживания. Если успеем…

Громов не дал ему договорить. Схватив за плечо, он потащил его вглубь шахты, ориентируясь на слабый свет, пробивающийся сквозь щели вентиляционных решёток. Они двигались почти на ощупь, спотыкаясь о какие-то трубы и коробки. Где-то далеко вверху слышались приглушённые голоса и топот – охрана прочёсывала этаж за этажом.

– Костюм, – прошипел Громов на ходу. – У тебя есть такой же?

– Нет, – двойник покачал головой. – Я никогда не покидал этих стен. Меня держали здесь как птицу в клетке. Всё, что у меня есть, – это знание того, что происходит внутри.

– Отлично, – Громов выругался сквозь зубы. – Значит, ты будешь обузой.

Они спустились по ржавой металлической лестнице на три пролёта вниз. Воздух стал тяжелее, запахло мазутом и сыростью. Наконец, они оказались в огромном помещении, где высились громады старых котлов, опутанных сетью труб. Здесь царил полумрак, лишь кое-где горели дежурные лампы под потолком. Тишину нарушал только гул работающих насосов.

– Технический двор за той дверью, – указал двойник на массивную металлическую створку в дальнем конце зала.

Громов уже сделал шаг в том направлении, как вдруг его рука сама собой метнулась к кобуре. Он услышал это раньше, чем увидел. Лёгкий шорох подошв по бетонному полу. Слишком лёгкий для тяжёлой охраны. Профессионал.

– Стоять, – скомандовал он двойнику, заставляя его замереть на месте.

Из-за одного из котлов бесшумно выскользнула фигура. Человек был в таком же тактическом костюме, как у Громова, только без маскировочного слоя. Чёрная униформа, нашивки Службы безопасности президента, короткоствольный автомат в руках, направленный прямо на них. Лицо скрыто за непроницаемым забралом шлема.

– Не двигаться! – голос из динамиков шлема прозвучал глухо, но властно. – Руки вверх, медленно.

Громов подчинился. Двойник поднял руки с такой поспешностью, что чуть не упал. Ситуация была хуже некуда. Охрана уже здесь. Значит, они просчитали и этот путь отхода.

– Вы двое, – продолжил голос. – Пройдёте со мной. Командование хочет видеть вас живыми. Попытка к бегству – расстрел на месте.

Громов лихорадочно искал выход. Винтовка за спиной, пистолет в кобуре, но выхватить оружие быстрее, чем профессионал нажмёт на спуск, невозможно. И тут он заметил то, чего охранник видеть не мог. Костюм «Призрак» всё ещё работал в пассивном режиме, и на дисплее левого запястья Громов видел слабую подсветку. Там, прямо за спиной охранника, за толстой колонной, что-то было. Датчик движения показывал ещё одно живое существо. Очень крупное.

– Что там? – прошептал он одними губами, но двойник, стоящий рядом, услышал.

– Собаки, – выдохнул тот побелевшими губами. – У них здесь есть патрульные собаки. Обучены рвать чужаков.

В ту же секунду из-за колонны бесшумно, словно призрак, выступила огромная овчарка. Чёрная, как сама ночь, с горящими в полумраке жёлтыми глазами. Она смотрела прямо на охранника, но не рычала, не лаяла. Она замерла в стойке, готовая к прыжку.

Охранник почувствовал неладное. Он начал медленно поворачивать голову, но было поздно. Собака прыгнула. Мощный удар корпусом сбил человека с ног, автомат с грохотом покатился по бетонному полу. Пёс вцепился в руку, в которой секунду назад было оружие, и рванул её, пытаясь вырвать.

– Бегите! – заорал Громов, хватая двойника за шкирку и толкая его к двери технического двора.

Они рванули через зал, перепрыгивая через трубы и обломки. Позади слышались крики охранника, рычание собаки и звуки борьбы. Громов на бегу обернулся и успел заметить, как пёс тащит человека куда-то в темноту. Собака сработала на защиту периметра, но она не различала своих и чужих – любой человек в неположенном месте был для неё врагом. Умный пёс, чёрт возьми.

Дверь технического двора оказалась незапертой. Они вылетели наружу, в морозный воздух, и Громов вдохнул полной грудью, наслаждаясь свободой, хоть и временной. Двор был заставлен мусоровозами, снегоуборочной техникой и парой чёрных микроавтобусов без опознавательных знаков.

– Ключи должны быть в кабинах, – выдохнул двойник, запрыгивая в кабину ближайшего мусоровоза. Громов метнулся к микроавтобусу. Дёрнул ручку – заперто. Выбить стекло? Шум привлечёт охрану.

– Сюда! – крикнул двойник, и мотор мусоровоза взревел старым, прокуренным движком.

Громов запрыгнул на пассажирское сиденье, едва успев захлопнуть дверь, как мусоровоз, взвизгнув шинами, рванул к воротам технического двора. Ворота были закрыты, но это были старые, решётчатые ворота, рассчитанные на хозяйственный транспорт, а не на штурм.

– Держись! – крикнул двойник и вдавил педаль газа в пол.

Удар получился чудовищным. Решётка ворот с хрустом и скрежетом металла сложилась, как карточный домик, и мусоровоз, подпрыгнув на обломках, вылетел на узкую дорогу, ведущую вниз, к лесу. Позади взвыла сирена. В зеркалах заднего вида заметались огни – охрана поднималась по тревоге.

– Они вызовут вертолёты, – процедил Громов, вглядываясь в темноту за окном. – Надо уходить в лес, под кроны. Машину бросим.

– Знаю, – двойник резко крутанул руль, и мусоровоз, слетев с дороги, понёсся по снежной целине к кромке леса, которая чернела впереди. Ветки больно хлестали по стёклам, но старый мусоровоз, рыча мотором, упрямо лез вперёд.

Они влетели в лес, и тут же наступила почти полная темнота. Лишь фары выхватывали из мрака стволы деревьев и снежные заносы. Двойник, стиснув зубы, лавировал между деревьями, рискуя в любой момент врезаться в ствол.

– Тормози! – скомандовал Громов, когда они отъехали, по его прикидкам, метров на пятьсот от опушки. – Дальше пешком.

Он вывалился из кабины, провалившись по колено в снег. Двойник последовал его примеру. Мороз тут же вцепился в лицо, но костюм Громова компенсировал температуру, а вот двойник, одетый лишь в лёгкий халат и домашние туфли, начал трястись уже через несколько секунд.

– Долго мы так не протянем, – стуча зубами, выдавил он.

Громов огляделся. Вокруг была только ночь, снег и бесконечные стволы. Он выругался. Иметь на руках гражданского, да ещё и своего клона, который мёрзнет, – не лучший сценарий для побега. Но оставить его здесь, подыхать от холода, означало обречь на провал весь их общий план. Если его схватят, то узнают, куда пошёл Громов. Нет, так не пойдёт.

Он снял с себя разгрузку, под которой на спине был закреплён аварийный комплект. Там, в герметичном пакете, лежало тонкое термоодеяло из металлизированной ткани, пара таблеток сухого спирта и миниатюрная горелка.

– На, завернись, – сунул он одеяло двойнику. – И не вздумай умереть от простуды. Ты мне нужен живым.

Двойник накинул одеяло на плечи, и его тряска немного утихла. Громов тем временем достал планшет и активировал карту местности. Спутниковая связь была заглушена, но офлайн-карты сохранились. До ближайшего населённого пункта, деревни с названием Старые Псарни, было около пятнадцати километров на северо-запад. Пешком по такому снегу – часов пять-шесть, если не больше. Но выбора не было.

– Идём, – скомандовал он и, не оглядываясь, зашагал в указанном направлении.

Они шли молча. Громов прокладывал путь, утаптывая снег, двойник плёлся сзади, то и дело проваливаясь, несмотря на то, что шёл след в след. В небе над лесом то и дело мелькали лучи прожекторов – вертолёты действительно подняли в воздух. Но сквозь густые кроны вековых елей и сосен они не могли разглядеть две маленькие фигурки, упрямо двигающиеся на северо-запад.

Громов думал. Мысли в голове скакали как бешеные. Кто он теперь? Предатель? Дезертир? Человек вне закона? Вся его жизнь, все его подвиги, все убитые им враги – всё это превратилось в пыль. Он был пешкой, которую создали для одной цели и теперь решили стереть с доски. Злость, глухая и холодная, поднималась откуда-то изнутри. Но рядом с ней росло и другое чувство – любопытство. Кто он на самом деле? Откуда взялся этот двойник? И кто тот третий, их «донор», чьё лицо они оба носят?