Чай с розмарином

Пролог

Тусклый свет свечей едва держался в холодном воздухе церкви. Пламя дрожало без ветра, втягиваясь вверх тонкими языками, отбрасывая искаженные тени на темные стены.

В центре, прямо под мрачным куполом с потемневшими фресками, судорожно вздрагивало тело. Молодой господин, склонившись перед алтарем и не поднимая головы, неустанно плакал. Сколько времени он провел в заброшенной церкви, неизвестно, но заледеневшие пальцы едва шевелились.

Мучительным эхом разносился плач. Он вспыхивал, а затем затихал. Снова вспыхивал и снова затихал. Так до тех пор, пока с губ не сорвалось: “Умоляю, спаси его!”.

К кому была обращена мольба — неизвестно. Брошенную церковь с давних времен никто и не думал посещать. Голос дрожал на грани хрипа и визга: то срывался в тихий, обрывающийся всхлип, то взрывался новым криком, — пронзительным и отчаянным. С каждой секундой плач становился хуже и никак не прекращался.

— Все, что хочешь... ! Я отдам все, только верни его!

Как и прежде, никто не ответил.

Он умолк, как будто уже смирился с проигрышем. Не успел толком даже подумать о том, чтобы встать и уйти, как вскрикнул и отбросил от себя серебренный кинжал. Тот со звоном ударился о каменный пол, раскаленный добела, источая пар, словно знак свыше от самого Натараджи.

На лице юноши проступила улыбка.

Ангелы на фресках купола, чьи лица давно были истерты временем, будто впились в него взглядом. И вдруг все свечи разом погасли. Но не от ветра.

Тьма накрыла церковь мгновенно. Следом появился ветер, — не с улицы, а будто из самого храма. Послышался убаюкивающий детский голос.

“Мальчик плачет — небо бьется,

боги с жалостью смеются.

Дашь ли душу? Дашь ли имя?

Может... жизнь отдашь мне тихо?”

Парень взволнованно огляделся по сторонам. Тьма, плотная и густая, скрывала абсолютно все, даже свои руки он едва ли мог разглядеть. Дрожащие, синие губы кое как вымолвили:

— Натараджа... ?

В ответ снова прозвучали слова — тихие, тянущиеся, больше похожие на жуткую колыбель. В тщетных попытках добиться ответа, на лице все отчетливее проступала гримаса отчаяния. Наконец, словно получив благословение, в голову пришел ответ, и на лице проблеснула надежда.

— Забери душу!

Иссохшая, — тихо прошептал голос, — Мне не нужна.

— Тогда имя...

Имя твое сотрется временем.

— Тогда забери мою жизнь!

Послышался смешок.

Договорились.

Свечи зажглись. Тьма рассеялась.

Снаружи в городе третий день был настоящий переполох. Не было ни единого уголка в империи, где бы не слышалось приевшееся: “Этот молодой господин пропал!”

Всюду шастали военные без сна и отдыха. Даже в таких местах, как грязные земли, они рыскали день и ночь. Не было и шанса на то, что этот инцидент не станет самым обсуждаемым. Будь то дальние захолустья, или процветающие города.

— Хороший был юноша, добрый. Впрочем, сомневаюсь, что семье стоит ждать хороших вестей. Уже три дня как найти не могут.

— Да может он просто свинтил от чертовой семейки под шумок. Вот его никак найти и не могут.

“Под шумок”, наверное, предполагался тот злосчастный случай, произошедший незадолго, до пропажи молодого господина.

— И не говори! В последнее время страшные происшествия преследуют империю. Не предзнаменование ли это чего дурного, а?

— Кстати об этом. А разве молодой господин не сошел с ума? Ну... из за того самого случая. Ходили же слухи, те, сами понимаете. Может и не пропадал он вовсе, а прячут его, от глаз чужих и от позора подальше.

— Вот-вот, — дружно закивали зеваки.

— О чем это вы?

Все обернулись в сторону человека, явно не знающего последних событий. Глаза раскрыли так, будто это что то из ряда вон выходящее — не знать последних сплетен! Да ладно бы о пропаже избалованного аристократа не знать, но не знать о том, что произошло в резиденции прославленного маркиза? Вздор! Они притянули его ближе и набросились просвещать.

— Недавно казнили публично того парнишу, слышал хоть? Тот гений, поступивший в академию. Так вот, его благородно приютил у себя маркиз, дал кров, ночлег и всеми удобствами обеспечил. Как к родному отнесся, по человечески! А этот крысеныш что? Взял да поножовщину устроил. Благо, маркиз выжил. Но каким будет его разочарование, когда придет в себя! Вот ведь, пригрел у себя на груди змею гадкую!

Послышались осуждающие возгласы. Все тут же стали бранить и осыпать проклятиями, посягнувшего на народного благодетеля, гения.

— Но как этот гений связан с пропавшим молодым господином?

— Да все просто. Молодой господин, как растение, которое долго росло в сухой, бедной почве. А потом его пересадили в тёплую землю, стали поливать, беречь — и оно впервые расцвело. После этого оно уже не захочет назад, в прежнюю пустыню. Все же не мудрено, что молодой господин стал так одержим тем человеком. Внешне ангельское создание. Умен и обаятелен, со всеми был обходительным и добрым. Кто же мог подумать, что гадина такая скрывается.

Помимо сплетен о пропавшем молодом господине, не менее обсуждаемой была та самая змея гадкая, пригретая на груди. Но если в первом случае постоянный треп о пропаже всем надоел, то во втором случае, люди с удовольствием еще с месяцок другой пообсуждали бы случай. Наверное, в силу своего характера, услышь тот человек, что о нем говорят, он бы нагло рассмеялся простакам в лицо, а может напротив, молча выслушивал, опустив взгляд ниц, не смея поднимать головы. Увы, мертвецам не положено ни то, ни другое.

— А ведь так и есть! В день казни слышал, молодого господина из комнаты не выпускали. Вел себя как обезумевший. Все хотел спасти ту змеюку, а ведь тот чуть не убил его родного дядю!

— Бедная семья... Уважаемая мать, на почве стресса, сильно потеряла в весе, а уважаемый отец настолько измотал себя в поисках, что едва ли мог удержать ручку. О братьях старших, слухи придурнущие — говорят, одеяния все черные, а из комнат своих не выходят, будто уже похоронили младшего.

— Чепуха! Плевали они на него с высокой колокольни, а все что сейчас происходит просто показуха.

С каждой новой волной обсуждений, догадки становились все абсурднее предыдущих, а противоречие в словах являлось для них настолько незначительной вещью, что подобные прорехи едва ли могли остудить бурную фантазию.

Тем временем военные продолжали работу. Они обыскали каждый уголок, опросили каждого человека: и взрослого и ребенка, даже стариков с деменцией, — все тщетно.

Но никому и в голову не приходило заглянуть в заброшенную церковь — место, давно забытое и будто вычеркнутое из жизни империи. Могло ли оно прийти кому то в голову? Никогда! Даже дети, и те из любопытства не посещали ее. Люди давно отреклись от богов. Во всей империи церкви были сожжены одна за другой еще очень давно. Только одну сохранили:

Во спасение и сохранение великой истории империи!

В той холодной мрачной церкви свечи не горели.

В центре, прямо под мрачным куполом с потемневшими фресками тело больше не вздрагивало. Склонившись перед алтарем, оно бездыханно валялось, а в руке его — кинжал, залитый кровью. Сколько еще времени оно пролежало в церкви неизвестно, но заледеневшие, зеленоватые пальцы рук свидетельствовали о продолжительности времени.

Еще долго никому в голову не приходило заглянуть в заброшенную церковь. И именно там, среди холодных стен и погасших свечей, все это время лежало тело молодого господина.

Глава 1

Глава 1.

В старом, давно заброшенном особняке на окраине империи, в тусклом свете астрамитов, виднелись еле различимые фигуры двоих людей. Один расслабленно сидел на краю бильярдного стола, покуривая сигарету, второй — в белой маске, что закрывала верхнюю часть лица, смирно стоял напротив. Воздух был тяжел от затхлости и пропитан терпким запахом табака. Тишину нарушал лишь мягкий треск тлеющей сигареты и редкий скрип рассохшихся половиц.

— Господин Варэнди, заказчик не из тех, кто приемлет отказ.

Варэнди ответил не сразу. Он сделал последнюю затяжку, задержал дым во рту и медленно выдохнул.

— Полагаю, ваш хозяин привык получать все, чего пожелает?

— Обычно это не вызывает затруднений.

— Тогда сегодня у него будет необычный опыт. Я не берусь за работу, связанную с маркизом Теодор.

Отойдя от бильярдного стола и приблизившись к человеку в маске, он с легкой, почти насмешливой небрежностью похлопал того по плечу.

— Передай это своему хозяину.

Засунув руки в карманы штанов, он направился к выходу.

Выйдя из особняка, он вдохнул свежий воздух и потянулся. Сел в карету, и подал сигнал кучеру.

Причины, по которой ему не хотелось браться за работу, связанную с маркизом, как таковой не было. Точнее, она была, но недостаточно веская, чтобы о ней говорить и рассчитывать на понимание. С момента, когда ему впервые, еще в детстве, довелось узнать о маркизе Рутвене, появилось стойкое чувство: держаться от него подальше. Возможно, все дело в странных воспоминаниях, преследовавших его. Закономерно сводящиеся к одному: маркиз опасен. Что странно, ведь он, как известно каждому, был добрейшим человеком, которого знали в империи Ортавия и за ее пределами. Народ даже наградил его довольно претенциозным титулом.

В город Лен-Риз он прибыл ближе к вечеру. Киллиан доехал до таверны старика Олинса, которая так и называлась — “Таверна старика Олинса”. Рядом со входом стояла картонная фигура самого хозяина — низкорослого, круглолицего и очень жизнерадостного.

Едва Киллиан вошёл в зал, как увидел старика на стойке. Олинс размахивал кружкой, что-то выкрикивал и пытался одновременно пить, танцевать и подбадривать посетителей. Время от времени он спрыгивал на пол, делал несколько нелепых па и снова забирался наверх.

Киллиан решил, что лучше не привлекать его внимания.

Он осторожно прошёл в глубь зала и увидел Тэрона Шойса. Друг сидел за дальним столиком, скрестив руки на груди. По выражению его лица было ясно: недоволен.

— Ты припозднился, Киллиан Варэнди. — сказал Тэрон.

— Я торопился как мог.

Киллиан опустился на диван напротив, вытянул ноги и без разрешения забрал у друга кружку пива.

— Это моё, — заметил Тэрон.

— Теперь уже нет.

— Иногда я думаю, что дружба с тобой была моей самой большой ошибкой.

— Не преувеличивай. Ты совершал и более серьёзные ошибки, — улыбнулся Киллиан.

Тэрон устало поправил очки. Киллиану больше не нужно было ничего говорить, чтобы напомнить о случае с кошкой. Он, конечно, друга ни в чем не упрекал, но воспоминания того дня неприятным чувством отзывались в сердце Тэрона. И Киллиан знал.

— В приюте всё настолько плохо, что ты решил сбежать в город? — сменил тему Тэрон.

— Благодаря Раэлю дела идут прекрасно.

— Раэль слишком хорош для тебя.

— Мне тоже так кажется.

— Я говорил не как комплимент.

Киллиан сделал глоток пива и посмотрел поверх плеча Тэрона. Олинс как раз пытался исполнить танец, который, по-видимому, должен был изображать боевой ритуал. Один из посетителей уже начал подбадривать его ударами кружки по столу.

— Раэль управляется с приютом лучше меня, — признал Киллиан. — У него есть терпение, ответственность и способность не спускать последние деньги на сомнительные развлечения.

— То есть ты всё-таки свалил на него всю работу?

Киллиан состроил мордочку, будто вот-вот расплачется.

— Я плачу ему хорошую зарплату!

— Это не оправдание.

— Разумеется, оправдание. Более того, весьма убедительное.

Тэрон закрыл глаза и медленно вдохнул. Он явно собирался возразить, но в последний момент передумал. Вступать в полемику с Киллианом было бессмысленно. Любую претензию тот умел превратить в шутку, а любую шутку — в доказательство собственной правоты.

— Ладно, — сказал Тэрон. — Я позвал тебя не ради разговора о Раэле. Случилось то, чего я так боялся.

Киллиан радостно повернул голову.

— О! Ты наконец-то понял, что Олинс не умеет танцевать?

— В издательство пришёл заказ.

— Это звучит как катастрофа только в твоём исполнении.

— Заказ на того парня.

Киллиан не сразу понял, о ком именно идёт речь. Тэрон говорил тише, чем прежде, и теперь постоянно косился на соседние столики. Музыка в таверне заглушала разговор, но осторожность всё равно выглядела разумной.

— На кого?

Тэрон наклонился ближе и прошептал имя. Киллиан сделал вид, будто расслышал и тихо выдохнул:

— А.

— Ты его знаешь?

— Конечно.

— Правда?

— Нет.

Тэрон сжал пальцы на переносице.

— Я отказал заказчику.

— Правильно сделал.

— Ты даже не спросил, почему.

— Если ты отказал, значит, была причина.

— Но ты не знаешь, что произошло.

— Зато знаю тебя. Ты трусишь только тогда, когда дело действительно опасное.

Тэрон хотел что-то сказать, но Киллиан уже снова отвернулся к залу. Олинс теперь сидел верхом на бочонке и пел песню, которую никто не просил его исполнять.

— Как Роксана? — спросил Киллиан. — А Корделия?

Тэрон снял очки и потёр глаза.

— Роксана почти не спит и всё время злится. Корделия плачет, если я отхожу от неё дальше чем на два шага. Дома невозможно работать, поэтому я ночую в кабинете.

— А, ты всё ещё жалуешься на то, что семья отнимает у тебя время?

— Я жалуюсь на то, что у меня больше нет времени ни на что.

— Это одно и то же.

— Спроси лучше, как дела в издательстве.

— Я и так знаю. Ты сидишь в своём гнезде, печатаешь имперские заявления и делаешь вид, будто управляешь крупным бизнесом.

— Я действительно им управляю.

— Тогда почему жалуешься мне?

Тэрон скривился. Он обладал множеством достоинств, но выражение лица у него было совершенно неподходящим для человека, владеющего крупнейшим издательством империи. Когда Тэрон злился, наружу вылезали два передних зуба, брови сходились над переносицей, а ноздри начинали раздуваться.

Киллиан называл это своим любимым выражением друга.

Тэрон уже открыл рот, чтобы высказать ему всё, что думает, когда снаружи раздался грохот.

Не обычный звук падения или удара. Взрыв.

Стены таверны дрогнули. С потолка посыпалась пыль, несколько кружек упали со стойки и разбились. Музыка оборвалась, а посетители на мгновение застыли, словно никто не успел понять, что произошло.

Затем зал взорвался криками.

Люди бросились к выходу. Кто-то опрокинул стол, кто-то начал звать солдат. Олинс, потеряв равновесие, свалился с бочонка и исчез за стойкой.

Тэрон не двигался.

Его сигарета медленно выпала из пальцев.

— Там... — выдохнул он.

Киллиан поднялся.

— Что? Что там?

Тэрон посмотрел на него. В его лице уже не осталось раздражения, усталости или привычной недовольной гримасы.

— Там сейчас должна быть Роксана.

Киллиан ничего не ответил.

Тэрон резко развернулся и бросился к выходу.

Глава 2

Глава 2.

Киллиан последовал за ним. Тэрон уже успел представить худшее — обугленные стены, обломки, крики Роксаны и маленькую Корделию, — а потому вряд ли мог сейчас рассуждать здраво.

На улице царил хаос.

Неподалёку к небу поднимался густой чёрный дым. За ним едва проглядывало пламя, а из разрушенного здания доносились крики. Люди выбегали на дорогу, толкали друг друга и беспорядочно метались, не понимая, куда именно нужно двигаться.

— Роксана! — закричал Тэрон.

Он рванулся вперёд, но Киллиан успел схватить его за плечо.

— Ты с ума сошел! Подожди! — прохрипел Киллиан, с трудом сдерживая его. — Посмотри на здание!

— Отпусти!

— Ты собираешься войти в горящее здание?

— Там моя семья!

Тэрон вырвался и снова сделал шаг к огню. Киллиан перехватил его уже обеими руками.

— Потолок может рухнуть. Мы еще не знаем, там ли они были в момент взрыва!

Тэрон ничего не ответил. Он тяжело дышал, неотрывно глядя на здание. Пламя отражалось в его очках, и из-за этого его взгляд казался почти безумным.

Киллиан понимал, что происходит у друга в голове. Тэрон уже видел перед собой тела, кровь и обугленные стены. Человеческое воображение в подобных случаях отличалось особой жестокостью: оно всегда выбирало самый страшный вариант и старательно дорисовывало детали.

К месту взрыва прибежали военные. Они начали оттеснять толпу и организовывать людей, которые пытались пробраться внутрь. Один из солдат что-то крикнул Тэрону, но тот, похоже, даже не услышал.

— Тэрон, посмотри на меня.

Он не отреагировал.

— Тэрон!

Киллиан встряхнул его за плечо.

— Мы ещё не знаем, были ли они внутри в момент взрыва.

Эти слова наконец достигли цели. Тэрон замер и повернул голову.

— Что?

— Ты сам только что сказал, что они должны были быть там. Должны — не значит были.

— Но они...

— Вспомни, что ты говорил в таверне. Роксана собиралась забрать Корделию и зайти к тебе в издательство. Возможно, они уже ушли.

Тэрон смотрел на него, будто пытался заставить свой разум работать. Несколько секунд он молчал, затем резко вдохнул и оглядел толпу.

— Роксана!

Киллиан тоже начал всматриваться в людей. Вокруг были солдаты, зеваки, испуганные жители и несколько слуг, выбежавших из соседних домов. Каждый новый крик заставлял Тэрона вздрагивать.

И тут из-за спин собравшихся донёсся женский голос:

— Тэрон?

Он обернулся так быстро, что едва не потерял равновесие.

Роксана стояла у края дороги. На руках она держала двухлетнюю Корделию, которая сонно уткнулась лицом в материнское плечо. Сама Роксана выглядела бледной и растрёпанной, но была цела.

Тэрон несколько мгновений просто смотрел на них. Потом сорвался с места.

Он добежал до жены, едва не упал перед ней на колени и крепко прижал к себе обеих. Роксана попыталась что-то сказать, но Тэрон не слушал. Он повторял её имя, гладил Корделию по голове и бессвязно шептал, что всё хорошо.

— Я думал... — наконец выдавил он. — Я думал, вы были внутри.

— Мы как раз собирались зайти, — ответила Роксана. — Но Корделия начала плакать, и я решила немного пройтись. Мы только отошли от здания, как раздался взрыв.

Она тоже говорила сбивчиво. Похоже, страх отпустил её лишь теперь, когда Тэрон оказался рядом. Киллиан позволил себе вздохнуть.

— Как видишь, — пробормотал он, — сегодня ты ещё не стал вдовцом.

Тэрон поднял на него взгляд.

— Сейчас не время для шуток.

— Если я перестану шутить, ты начнёшь плакать.

— Я не плачу.

— Конечно! Это просто чрезвычайно влажное выражение лица

Роксана слабо улыбнулась, а Тэрон отвернулся, делая вид, будто не слышит. Киллиан уже собирался отойти, когда заметил предмет в руках Роксаны.

Белая маска. Улыбка на его лице исчезла, он выхватил маску и спросил:

— Откуда она у тебя?!

— Почему ведешь себя так грубо с моей женой? — вмешался Тэрон, — Это уже перебор!

Роксана посмотрела на маску.

— А? Один мужчина отдал её мне. Просил передать тебе.

Он оглядел толпу. Люди всё ещё суетились возле разрушенного дома, солдаты расчищали проход, кто-то кричал о пострадавших. Наконец, за разрушенным зданием он увидел знакомую фигуру человека, на лице которого была белая маска. Их взгляды встретились.

Забрав маску и ничего не объяснив, Киллиан бросил друзей.

Поздней ночью, в одном элитном баре продолжал гореть свет. За барной стойкой сидел парень с каштановыми, слегка кучерявыми волосами и смотрел в содержимое стакана. В янтарной жидкости отражались глаза темно-зеленого цвета, задумавшиеся о чем то.

Бармен натирал до блеска бокалы и что то напевал себе под нос, совершенно игнорируя присутствие Киллиана. Кроме них двоих в помещении больше никого не было.

Он лениво оперся локтями о стойку, склонив голову набок, будто решил поболтать от скуки.

— Долго же твой товарищ.

Бармен никак не отреагировал. Все также делая вид, будто увлеченно полирует посуду, хоть в этом и не было необходимости. Лис, — подумал Киллиан.

— Налей еще. Что нибудь приличное. День был так себе.

— Слышал. — не отводя взгляд от бокала, ответил бармен. — Выглядишь куда более расслаблено, чем мы предполагали. Хотя будь оно так, сейчас бы мы здесь не разговаривали.

Киллиан тихо хмыкнул. Сделал глоток и чуть скривился — не от вкуса, скорее от мысли.

— Я вежливый, — в его взгляде мелькнуло что-то острое. — Не путай.

— Аккуратнее.

— О, — Киллиан чуть приподнял брови, а улыбка стала шире. — Ты меня предупреждаешь. Мило.

Тут же в бар вошел человек. Послышался звук медленно приближающихся шагов. Киллиан посмотрел через плечо, и отвернулся. — На этот раз другой, не тот, что был днем, — мысленно отметил он. Взял белую маску, которую ему любезно передали через Роксану, и наложил поверх лица. Широко улыбаясь и размахивая рукой в приветственном жесте, он повернулся всем телом в сторону прибывшего человека.

— Это у вас секта какая то? Ходите в своих масках, как какие то фанатики.

Человек в маске снял с себя капюшон плаща и подошел ближе. Выхватил из руки маску и сказал:

— Тебе не положено ее носить.

— Ах, как хотелось. Вы же понимаете, что шантажировать члена седьмого узла, это все равно, что копать себе могилу?

Мужчина презрительно ухмыльнулся.

— Ну так иди поплачь своему боссу об этом. И уже к утру по кускам будешь собирать своих близких.

Киллиан дёрнул щекой; угрозы он слышал сотни раз, но за последние сутки это уже второй раз, когда ему напоминают о семье подобным образом.

Он лениво вздохнул.

— Вы ведь не связывались с Сильвой? Как нашли меня?

Связаться с организацией сложно. И даже пройдя этот этап, нет гарантий, что за ваш заказ возьмутся. А если это произойдет, то в обмен организация может выдвинуть разные условия, помимо денежного вознаграждения. Поскольку большая часть клиентов из высшего общества, — часто требуют компрометирующую их информацию, для обеспечения собственной безопасности и конфиденциальности.

— Верно. Нам помог не твой босс.

Глаза Киллиана резко расширились. Губы приоткрылись, но слова не последовали, только короткий вдох, тихий и обрывистый. Он замер не моргая. Если они не связывались с Сильвой, то как смогли найти меня? Я ведь получил шифр, — не мог понять Киллиан. — Только если...

— Несладко же нам с вами пришлось. Нашу заявку отклонили, но нам повезло.

Только если в организации не завелась крыса.

— Даже босс посчитала ваше задание никчемным, — усмехнулся Киллиан.

Человек в маске выхватил стакан из рук Киллиана и сделал глоток.

— Не зазнавайся, Варэнди. Наш господин не любит, когда над ним смеются.

— Тогда ему не стоит со мной связываться.

— Ты сам уже не сможешь отказаться. Впрочем, наш господин был впечатлен. Даже задействовав все свои силы, мы с трудом нашли способ связаться с организацией, хоть и безуспешно. Не зря вас называют призрачной подпольной группировкой. Поговаривают, даже члены организации не знают кто в нее входит, а общаетесь вы специальными одноразовыми шифрами. — опустошив стакан, он выронил его из рук. — Интересно, это правда?

— Тебе знать не положено.

Тот лишь пожал плечами.

— Мы уже о многом узнали.

— Ваш хозяин воистину страшный человек. Мне в самом деле не остается ничего, кроме как взяться за заказ, — неожиданно дружелюбно сказал он. — Раз уж мы играем не по правилам, я бы хотел знать, кто заказчик.

— Узнаешь, когда выполнишь заказ.

Киллиан нарочито приуныл.

— И кто вам сообщил обо мне, вы, конечно, тоже не скажете.

Человек в маске слегка улыбнулся, и как предполагалось, не ответил.

— Почему вам нужен именно я?

— Мой товарищ не очень хорошо в этом разбирается, но судя по тому, что он рассказал, тот человек ненавидит тебя всей душой.

Тогда неудивительно, что он сдал меня с потрохами! Киллиан даже не пытался скрыть свои попытки понять, о ком речь. Увы, для молодого парня вроде него, он успел перебежать дорогу не одному человеку. А учитывая его нрав! Вопросы о том, как он умудрился, отпадают.

Он вслух начал перечислять, будто все происходящее его забавляет.

— Карим? Саманта? Андреана? Карамил? Шелдор? Валентин? Скип? Вектор? Кто бы это мог быть?

Бармен и человек в маске переглянулись, будто посылая друг другу мысленные сигналы.

— Довольно. Ты должен будешь выкрасть дневник маркиза Рутвена Теодор. У тебя в лучшем случае три месяца. Не справишься, и считай тебе и твоим близким, вплоть до тех, кто оказывал тебе услугу, придет конец.