Проклятие последнего стража

Лес, который смотрит

Там лес густой и магии поток,

Тамщебет птиц и шум воды далёк,

Тамдревний страж хранит секретбессмертных,

Там каждый шаг твойможет стать последним.

Лес всегда знал её. Когда Лиара ступала на узкую тропу, утоптанную между корнями древних величественных сосен, снег хрустел тихо, как будто не хотел выдавать её присутствие. Ветви над головой склонились низко, тяжелые от инея, и казалось, будто лес наблюдает. Она привыкла к этому ощущению.

Лес смотрит.

Лес слушает.

И иногда - помогает.

Лиара плотнее закуталась в старый тёмно-зелёный плащ, который при всей своей древности и обветшалости не мог скрыть изящности её фигуры и красивой осанки. Под матерчатым капюшоном её согревало облако непокорных тёмно-каштановых волос, которые будто живя своей жизнью норовили выглянуть наружу.

Мороз был острый, колкий, такой, что дыхание превращалось в белые облака. Но ей нужно было идти глубже в лес.

Сумеречный Бор в это время года был окутан мягким снегом.

Корень лунника растет только там, где земля еще хранит старую магию. В деревне за него платили серебром. Да и ей он нужен был для изготовления множества снадобий.

Добыть лунник не просто, мало кто из людей рискнул бы зайти так далеко в дебри. Но Лиара с детства бывала тут, ей знаком этот лес. Её мать научила ее любить эти места, чувствовать лес, прислушиваться к нему, разговаривать с ним как с живым.

Теперь, когда она уже давно не ребёнок она считает этот лес своим другом, она ощущает его древнюю магическую силу, говорит с ним, чувствует себя в безопасности. Он всегда оберегал Лиару она знала это и была уверена в каждом своём шаге.

Она остановилась и присела возле тёмного пятна под снегом. Осторожно разрыла землю ножом. Вот он. Белый корень, похожий на тонкие пальцы.

— Нашла тебя, — тихо сказала она.

Вокруг стало слишком тихо. Лиара замерла. Эта тишина была была какой-то неправильной, гнетущей. Ни шороха зверя, ни пения птиц. Только ветер.

А потом она услышала это. Глухой звук. Сначала ей показалось, что дерево треснуло под тяжестью льда. Но звук повторился. Глухой. Тяжелый. Больной. Рык.

Она медленно поднялась. От резкого звука ее бросило в жар и сердце судорожно забилось.

Охотники иногда ставили в лесу капканы. В них попадались олени, волки...иногда — медведи.

Она знала, что должна бежать в сторону дома и как можно быстрее. Об этом буквально вопил здравый смысл и инстинкт самосохранения, разгоняя адреналин по крови громкими ударами сердца.

Развернуться и уйти. Вот что ей нужно сделать.

Но звук снова раздался.

Теперь ближе.

И в нём была такая боль, что у Лиары невольно подкосились колени. Эта мука затронула что-то глубоко внутри и эхом отозвалась тысячами мурашек, пробежавших по телу.

— Какое безумие, — прошептала она, зная, что собирается сделать.

Лиара сжала серебряный нож крепче и пошла на звук, глубоко в тёмный подлесок.

Снег становился глубже. Она аккуратно ступала, стараясь не шуметь.

Хорошо бы остаться незамеченной, на случай если придётся уносить ноги.

Она постепенно погружалась всё глубже в лес. Тут было чуть темнее из-за густоты вековых деревьев и их переплетающихся крон.

Лиара уже ругала себя за глупость. Голосом Арвина в её голове звучали предостережения и напутственные речи, которыми дорогой братец потчивал её ежечасно.

После смерти их матери он по-братски излишне опекал младшую сестру.

И вот на снегу появились следы.

Огромные.

В горле пересохло.

Лапы были размером почти с её голову!

— О боги… — прошептала она.

Следы вели к поваленному дереву.

А за ним она увидела его.

Медведь.

Громадный.

Чёрная шерсть была покрыта инеем. Он лежал на боку, тяжело дыша. Его передняя лапа была зажата в железном капкане.

Кровь пропитала снег вокруг.

Видимо, зверь провёл уже немало времени в этой мучительной ловушке.

Медведь поднял голову и посмотрел на девушку своими янтарными глазами.

От страха она ощутила электрический ток, который будто мелкими иголками пронзил все конечности. А завтрак стал предательски подниматься по пищеводу.

Но Лиара взяла себя в руки и быстро сообразила, что зверь ничего ей не сделает. По крайней мере пока он находится в своей ловушке.

Какое-то время, находясь в шоке, она просто оставалась на месте.

Она ожидала ярости.

Ожидала рыка.

Но медведь только смотрел.

Его глаза были… странными.

Не звериными.

Золотыми.

И слишком разумными.

Она поняла две вещи одновременно.

Первое — он мучается.

Второе — он не будет пытаться напасть.

Медведь был слишком слаб.

— Кто это сделал… — тихо сказала она.

Она знала ответ. Охотники.

Приняв решение и выдохнув, Лиара начала постепенно двигаться к зверю.

Медленно. Очень медленно.

— Если ты меня съешь, — пробормотала она, — это будет крайне неблагодарно.

Медведь не двигался.

Его дыхание было тяжёлым.

Она опустилась на колени возле капкана.

Железо было старым, ржавым, но крепким.

Лиара глубоко вдохнула.

— Ладно, — сказала она. — Попробуем договориться.

Она посмотрела медведю в глаза.

— Я открываю капкан.

Ты не ешь меня.

Справедливо?

Медведь моргнул.

И оставался неподвижным.

Влажными, трясущимися руками она взялась за рычаг.

Металл был холодный и скользкий. Девушка мысленно отругала себя за то, что не надела перчатки.

Она глубоко вдохнула, стараясь не смотреть прямо в янтарные глаза зверя.

— Тише… — прошептала она едва слышно.

В её руках по-прежнему был нож для сбора трав. Лезвие было небольшим, но крепким — именно им она обычно подрезала толстые корни.

Она осторожно нащупала узкую щель в механизме капкана, там, где сходились зубчатые дуги.

Лиара осторожно просунула серебряный нож в щель. Лезвие едва коснулось дуг, от излишнего напряжения рука девушки соскользнула, ударившись о край заострённого металла.

Несколько больших капель крови вытекло из раны и с едва слышным звуком упали на снег. На мгновение показалось, будто воздух вокруг содрогнулся, невидимая нить натянулась между ней и медведем. Он слегка дернулся, глаза его на мгновение загорелись необычным светом — и снова вернулись к своему спокойному янтарному сиянию.

Лиара даже не обратила внимания на порез. Раны были ей не в новинку: руки покрывались ссадинами и мелкими порезами от частых сборов трав, колючих веток и жестких корней, а на её коже уже осталось достаточно шрамов, чтобы они стали привычными спутниками её работы.

Металл неохотно поддался, когда она просунула кончик ножа внутрь.

Пальцы Лиары дрожали.

Если она ошибётся — пружина захлопнется снова.

Она упёрлась ладонью в рукоять и медленно провернула нож, пытаясь сдвинуть заевший фиксатор.

Секунда. Другая.

Металл тихо заскрипел.

И вдруг —

щёлк.

Пружина ослабла, зубчатые дуги резко разошлись в стороны.

Капкан раскрылся.

Лиара отдёрнула руку и замерла, сердце бешено колотилось в груди.

Теперь всё зависело от того, как отреагирует медведь.

Медвежья лапа освободилась.

Лиара резко отшатнулась.

Ну вот и всё. Что будет дальше — она не думала. Плана отступления не было.

Но она точно знала, что резкий побег может сделать только хуже, раззадорив зверя и провоцируя его на погоню.

Оставалось надеяться, что он либо не голоден, либо слишком слаб, чтобы попытаться её съесть.

Медведь не двигался несколько секунд.

Потом медленно поднялся. Он был ещё больше, чем казался.

Огромный.

Мускулы перекатывались под чёрной шерстью.

Лиара стояла, не дыша. Сердце колотилось, рискуя вырваться из груди.

Кровь шумела в ушах. Она понимала, что подошла к смерти ближе, чем когда-либо. Так глупо погибнуть в двадцать лет, задранной медведем в лесной глуши.

Если он сейчас нападёт…

На мгновение медведь остался неподвижным, словно сам не верил, что стальная хватка исчезла. Потом медленно, тяжело он вытянул освобождённую лапу из раскрытого капкана.

Лиара невольно задержала дыхание.

Зверь поднялся.

Он был огромным — куда больше любого медведя, которых ей доводилось видеть раньше. Когда он встал, его массивная спина почти сравнялась с низкими ветвями елей, а широкие плечи казались такими мощными, будто выточенными из тёмного камня.

Они стояли под густыми кронами старых деревьев, и в лесу было полутемно.

Свет едва пробивался сквозь переплетение ветвей, падая редкими серебристыми полосами на снег.

Но даже в этом приглушённом свете его шерсть блестела.

Густая, тёмная, почти чёрная, она отливала мягким бурым оттенком, когда на неё падал холодный зимний свет. Снежинки застряли в густой шерсти на плечах и спине, таяли и превращались в крошечные капли, сверкавшие как стекло.

Медведь медленно перенёс вес на освобождённую лапу.

Мускулы под шерстью перекатились тяжёлыми волнами.

Он был силой — живой, дикой, древней.

Лиара вдруг поняла, что рядом с ним чувствует себя маленькой и хрупкой, словно тонкая веточка под огромным деревом.

Что ещё раз напомнило ей, как легко он может её убить.

Но больше всего её поразили его глаза.

Янтарные.

Не мутные, как у обычного зверя, а ясные и глубокие, словно в них горел тёплый золотой свет.

Они смотрели прямо на неё — внимательно, спокойно… почти осмысленно.

И в этот момент Лиаре показалось, что перед ней стоит не просто зверь.

А кто-то, кто понимает её так же хорошо, как она понимает его.

Так близко, что она могла почувствовать тепло его тела.

Девушка невольно зажмурилась, готовая к худшему.

Как назло, в голову не шла ни одна молитва.

О чём там обычно люди думают перед смертью?

Он остановился.

Повернул голову.

И снова посмотрел на неё.

Эти золотые глаза задержались на ней дольше, чем нужно.

А затем — с какой-то невероятной скоростью — медведь исчез между деревьями.

Лес снова стал тихим.

Лиара долго стояла неподвижно. Сердце всё ещё колотилось так сильно, что отдавалось в висках.

А потом весь шок от пережитого разом обрушился на неё.

Лиара опустилась на колени, и из её горла вырвались судорожные рыдания. Истерика длилась несколько бесконечных минут.

— Отлично, — пробормотала она наконец, зло вытирая слёзы.

Она злилась на себя за такое глупое распоряжение собственной жизнью.

— Теперь я спасаю медведей.

Лиара подняла сумку с травами.

Руки всё ещё слегка дрожали. Она торопливо вытерла ладонью мокрые от слёз щёки и глубоко вдохнула холодный зимний воздух, пытаясь привести себя в порядок.

Ноги казались ватными, будто она прошла не через поляну в лесу, а через что-то куда более тяжёлое и странное. Лиара поправила на плечах старый плащ и медленно зашагала по тропе в сторону дома.

Снег тихо скрипел под её шагами. Лес снова стал обычным — тихим, холодным, чарующе красивым.

Но вдруг она резко остановилась.

На одно короткое мгновение ей показалось, будто что-то незримое мягко дёрнуло её изнутри, словно между ней и тем местом позади натянулась тонкая, едва ощутимая нить.

Странное чувство — не боль, не страх…

Скорее тихий, настойчивый зов.

Лиара невольно обернулась.

Позади были только тёмные стволы деревьев, укрытые снегом, и медленно падающие с ветвей белые хлопья.

Никого.

Она нахмурилась, покачала головой, решив, что пережитое просто играет с её воображением, и снова пошла по тропе.

Но где-то далеко в глубине Сумеречного Бора огромный чёрный медведь всё ещё стоял среди деревьев…

и смотрел ей вслед.

Эхо золотого света

Нить золотая по коже скользит

Эхом внутри отзываясь

Незримая связь и зовёт и манит

Магию сил пробуждая

Лиара шла по заснеженной тропе, стараясь ступать как можно тише. Ноги казались ватными, а руки всё ещё дрожали после встречи с медведем.

Она не спешила, каждое движение давалось с трудом — не столько от усталости, сколько от странного предчувствия, что всё это ещё не закончилось.

Да, медведь её не убил. Она выжила. Чудесно.

Но внутри оставалось тревожное, гнетущее ощущение незавершённости.

Кажется, на этот раз я действительно вляпалась, — подумала Лиара, заметив дым, валящий из трубы её дома.

Дом стоял на краю деревни — деревянный, с низкой крышей, почти сливающийся с тёмной стеной леса.

Внутри пахло пряными травами, дымом очага и старой древесиной.

У камина сидел Арвен.

Он был высоким и широкоплечим, как и большинство кузнецов, проводящих всю жизнь у наковальни. Его спина оставалась прямой, движения — спокойными и уверенными.

Руки — большие, сильные, шероховатые от работы, покрытые мелкими шрамами и следами старых ожогов от искр. Кожа на ладонях огрубела за годы тяжёлого труда.

На переносице и щеках рассыпались мелкие веснушки — неожиданно весёлые для такого сурового лица.

Волосы у него были почти такого же цвета, как у Лиары — густые, тёмно-каштановые. Но на свету они отливали медью, словно в них всегда жила искра кузнечного огня.

Увидев его, Лиара попыталась улыбнуться как можно беззаботнее:

— Привет, любимый и дорогой братик!

Но, похоже, «дорогой братик» на подобную лёгкость настроен не был.

Арвен поднялся со стула, скрестив руки на груди, и серьёзно посмотрел на сестру.

— Как это понимать?

Его фигура выделялась на фоне огня в камине. Широкие плечи, строгий взгляд и ощутимая разница в росте делали его слова особенно весомыми.

Лиара внутренне сжалась, но виду не подала. Она стояла, гордо вздёрнув подбородок, и спокойно смотрела брату в глаза. На губах всё ещё играла обманчиво невинная улыбка.

— И какого хрена, скажи мне, ты снова одна попёрлась в лес? — сурово продолжил он. — Не строй из себя дурочку. В этот раз нас ждёт по-настоящему серьёзный разговор.

Тяжело вздохнув, Лиара сняла плащ и повесила его у двери. Арвен наблюдал за каждым её движением, словно ястреб.

— Ну? — требовательно протянул он.

Освободившись от плаща, Лиара расправила плечи и шумно выдохнула.

— Да. Я снова ходила в лес. Одна. Да, я знаю, что ты об этом думаешь.

Она подняла руку, предупреждая попытку перебить.

— Корень лунника. Его нужно было собрать сегодня. Срочно. Мне нужно сделать из него настойку, мазь и ещё гребаную кучу всего. Я просто не могла так долго ждать тебя с кузницы, мы бы просто не успели собрать его до темноты! В лавке все это уже давно разобрали.

В Вальдоре корень лунника был настоящей редкостью. Он рос только в местах сосредоточения древней магии, где редко ступала нога человека. Сумеречный Бор был как раз таким местом. Но даже тут этот корешок нужно было долго искать.

Снадобья и мази на его основе самый ходовой товар. Покупатели приезжают за ними с глубины континента. Это лучшее заживляющее средство от порезов, ран и любых повреждений на коже.

Лиара держала небольшую лавку где было множество целебных снадобий, трав и всевозможных сборов. Лечебных, успокаивающих, обезболивающих мазей, настоек и лекарств, которые она готовила сама.

Кое чему ее научила мама пока была жива. Что-то она осваивала сама изучая травы и их свойства.

Арвен устало потёр переносицу.

— Тебе нужно было просто дождаться меня. Если бы тебя задрал какой-нибудь зверь… или, что ещё хуже, тебя выследил этот придурок со своими дружками… эти травы стали бы причиной твоей гибели.

Он покачал головой.

— Я знаю, что в лесу есть какая-то магия. Но меня это ни капли не успокаивает. Я думаю, что для тебя это слишком опасное место. Это не просто какой-то лес - это , мать его, Сумеречный Бор! Там кроме обычных волков и прочего зверья шастает множество магической швали.

—Не называй их так! — Моментально вспыхнула она

Лира любила магическую живность обитавшую в Бору. Лесные эльфы, дриады, потешные маленькие гномы, которые вылезали из своих уютных норок к середине весны. Только зимой лес был таим тихим, что казался необитаемым. Весной и летом ветви буквально кишели от множества волшебных существ. Они всегда были дружелюбными и никогда не обижали девушку. Они были детьми другого мира и к людям относились с опаской и осторожностью. Но Лиару они полюбили, не чувствуя от нее угрозы. Обычному человеку ступившему на границу Сумеречного Бора они старались на глаза не показываться.

—Да бог с ними, с твоими эльфами или как их там, одни медведи чего стоят!

От упоминания медведей Лиара испугано вздрогнула, прогоняя из памяти образ громадного черного чудовища, стоящего к ней так близко.

Он резко замолчал, заметив порез на её руке.

— Что это? Почему ты не сказала, что ранена?

— Да вовсе я не ранена! — вспыхнула она, убирая руку от его пальцев. — Это просто неглубокий порез. Знаешь… лес и всё такое. Там иногда можно пораниться.— Нарочито беззаботно сказала она.

— Перестань язвить и дай посмотреть.

На этот раз он говорил уже мягче.

Арвен осторожно взял её ладонь и внимательно осмотрел рану.

— Похоже, как будто этому порезу уже не один день. — Помрачнел он. — Нужно промыть.

Он принёс небольшой ящик со снадобьями, бинтами и настойками.

— Да брось ты. Я и сама справлюсь. Это же просто пустяк.

— Слишком быстро затянулась… опять, — тихо сказал он, разглядывая розовые края раны после промывания.

Лиара выпрямилась.

— И что ты скажешь? Что я странная? Что со мной что-то не так?

— Конечно нет, — спокойно ответил он. — Я считаю твою магию даром. Но здесь это называют колдовством. Ты даже не представляешь на что способны люди, когда они видят то, чего не понимают.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Твоя сила прекрасна. Но ты не умеешь её контролировать. Она вырывается из тебя хаотично — так же, как и твои эмоции.

— Так, по-твоему, мне нужно было приказать порезу не заживать? — раздражённо бросила она.

— Прекрати. Ты понимаешь, о чём я. Люди могут увидеть. А с магами тут разговор короткий.

Он на мгновение замолчал.

— Мне кажется мама слишком беспечно отнеслась к проявлением твоей силы, не научила тебя как с ней жить.

— Она просто не успела... до её смерти магия очень слабо проявлялась — тихо сказала она.

При упоминании их матери в воздухе повисло напряженное молчание.

Ее звали Мирена, она была тихой женщиной с мягким голосом и внимательными глазами. Лиара была слишком сильно похожа на нее. Та же широкая жемчужная улыбка, карие глаза в обрамлении пышных ресниц и густые волосы цвета спелого каштана. Каждый раз , когда Арвин смотрел на сестру, он видел живое напоминание о том, что не сберег свою мать, не смог ее защитить.

Мирену называли целительницей. Немногие знали о ее магическом даре. Но даже этих немногих хватило для того, чтобы весть об ее волшебных способностях дошла до короля и его безжалостной гвардии.

Её казнили по обвинению в колдовстве. Забрали прямо из дома не дав попрощаться со своими детьми. Казнили её на центральной площади в назидание всем. Она была одной из первых. За ней последовали другие люди имеющие хоть крупицу магической силы. Король уже несколько лет отлавливал магов , боясь их восстания и захвата власти.

После этого Арвен перестал быть просто старшим братом. Он стал для Лиары всей семьёй.

После смерти матери, тогда ему было всего двадцать. Он только начал выходить из подмастерьев и мечтал о собственной жизни — друзья, ярмарки, редкие праздники, девичьи улыбки.

Но всё закончилось в один день.

С тех пор он работал почти без отдыха. Заботился о доме, о сестре, обо всём, что осталось от их прежней жизни.

Казнь мамы для Арвена стала настоящим потрясением. Он никогда не говорил об этом. Но Лиара знала, что он винит в её смерти себя. Он думает, что не смог её уберечь. Она слишком открыто применяла свою силу. Исцеляла людей, лечила детей, облегчала страдания умирающих. А он ее не предостерёг, не помешал, не заставил скрываться, хотя волнения против магов уже были слишком осязаемы.

От того брат теперь так сильно опекал Лиару.

Но она никогда по-настоящему на него не злилась за это. Она слишком хорошо понимала, сколько он для неё сделал.

Её грудь тяжело поднималась. В глазах защипало.

Она родилась с этой силой. Не просила её.

Порезы заживали быстрее, чем должны. Сломанная ветка в её руках вдруг покрывалась почками. Цветы расправлялись, словно снова вспоминая о жизни.

Арвен всегда называл это даром.

Но всё равно боялся.

Он аккуратно перебинтовал её руку и накрыл её ладонь своей.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Не злись.

И в этот момент Лиара впервые заметила, насколько он устал. Наверное, сегодня в кузнице был тяжёлый день.

Ей стало стыдно.

— Арвен, я хотела…

— Потом, — мягко перебил он. — Сейчас я принесу воды. Сделаю тебе ванну. Ты вся продрогла.

От этой заботы Лиара почувствовала такую благодарность, что на глаза вот-вот могли навернуться слёзы.

— Спасибо, — с улыбкой сказала она.

И в тот же миг вокруг неё на секунду вспыхнуло мягкое золотистое свечение.

В моменты сильных эмоций этот странный свет появлялся на несколько коротких мгновений, как вспышка, и тут же пропадал.

— Вот опять… — пробормотал Арвен. — Совсем не контролируешь.

Из-за этого он не хотел, чтобы Лиара с кем-то сближалась. Он знал, что сестра обречена на одиночество, хотя она совсем им не тяготилась.

Он задумался.

— Знаешь Лиара, в Вальдоре есть места, где магия не запрещена... Я не хочу, чтобы ты всю жизнь пряталась. — Грустно сказал он.

— О чём это ты говоришь? Ты хочешь от меня избавиться? Заставишь меня уехать?

— Ты знаешь, что я думаю на этот счет. Я не прощу себе если с тобой случится что-то. Мне страшно думать, что однажды они придут за тобой. Послушай, тебе нужно строить свою семью, выйти замуж, быть счастливой...

—Ты - это моя семья! Никуда я из дома не уеду. Нет того человека за которого я хотела бы выйти! — С вызовом бросила она.

— Для того, чтобы это понять нужно хотя бы попробовать сблизится с кем-то. Но ты вынуждена скрываться! Это просто невозможно здесь. Ты должна поехать в Синегорье. — Она возмущенно фыркнула.— И чем быстрее тем лучше. — Продолжал он— Вспышки твоей магии уже слишком заметны. Только вопрос времени когда кто-то из посторонних это заметит.

Они уже не впервые начинают этот разговор. Но с каждым разом делают это более ожесточенно. По мере того как проявляется её магия, страх Арвена становится все больше.

Она снова было хотела возразить, но Арвен дал понять, что разговор об этом закончен. Он понимал, что с упрямым характером сестры их спор мог длиться часами. Лиара не могла уехать... просто не могла. Одна мысль о том, что она окажется вдали от этих мест причиняла ей буквально физическую боль. Она не понимала, что именно удерживает её здесь: брат, лавка, лес .. или воспоминания о матери. Но мысли об отъезде были сродни изощрённой пытке. Будто в этом месте есть что-то без чего она просто не сможет жить.

Он серьёзно посмотрел на неё.

— А сейчас пообещай: больше не ходить в лес одной.

Лиара тяжело вздохнула.

— Хорошо.

— И держись подальше от Вардена и его дружков.

Она картинно закатила глаза.— Вот только снова не начинай. Ты преувеличиваешь. Он просто местный церёк, который ничего из себя не представляет без толпы тупых обожателей.

Варен был сыном городского старосты — и это, казалось, объясняло всё. Он ходил по деревне так, будто каждая тропинка принадлежала ему, а каждый взгляд должен был быть обращён в его сторону. Высокий, широкоплечий, с вечно самоуверенной ухмылкой, он почти никогда не появлялся один. За ним всегда тянулась стайка таких же пустоголовых дружков — его вечных почитателей, которые громко смеялись над его шутками и повторяли каждое его слово, будто оно было особенно остроумным. Варен привык к тому, что ему не отказывают.

Местных девушек он уже давно успел обвести вокруг пальца — обещал им ленты, украшения, красивые платья из города, а иногда и просто говорил те слова, которые они хотели услышать. Многие верили. Некоторые потом плакали.

Одна девушка даже жаловалась, что он взял у неё больше, чем она была готова отдать. Но доказать ничего не удалось. Да и кто стал бы спорить с сыном старосты?

Поэтому люди просто отводили глаза. И теперь Варен, похоже, решил, что настала очередь Лиары.