Свадьба не приговор

Глава 1

Дэн Гьяти, поставщик посуды к королевскому двору,видимо, наживший на этом неплохое состояние, ежедневно атаковал мою письмовницунетерпеливыми сообщениями. Он решил не снимать жилье, а – гулять так гулять –построить собственное. За два месяца. Я бы не поверила, если бы сама две неделиназад не увидела очаровательную виллу в морском стиле с почти готовой крышей.

Дом был обставлен, сад вокруг него уже вовсю цвел, пользуясьжаркой погодой, не хватало лишь мелочи – защиты. Я обещала обтянуть коттеджнитями. Руки так и чесались собрать урожай с подросшего домашнего агхара ипопробовать их в деле.

Дэн Гьяти настаивал только на моем исполненииструнной защиты: мало-помалу сарафанное радио разнесло мои успехи по поселку.

И ничего вроде не мешало и не отвлекало внимание:Тони не болел, Солли искали новую няню, Гуля перестал дичиться и налаживалотношения с Маффином, переехавшим в домик на лужайке, даже свадебное платьекак-то шилось без моего особого участия… однако, я чувствовала необъяснимуютревогу.

И, конечно же, меня нервировала предстоящеебракосочетание, хотя до осени и Праздника урожая, к которому Эрик решилприурочить сие событие, оставалось достаточно времени. И вообще! Были быденьги. С ними все делается быстро и четко. У Эрика средств хватало. Это у меняне хватало… куража и уверенности.

Во-первых, очень не хотелось знакомиться с семьейНайтли. Я была заранее предупреждена о некоторых особенностях отношения женихас родом. Во-вторых, Эрик пошел на поправку и мне бы направить все силы на еговыздоровление, но…

Письмовница, небольшая коробочка с прилагаемым к нейособым пергаментом, здешний мессенджер, засветилась золотом. Я совсем недавноосвоила этот магический предмет. Почему-то немагические телефоны, недавнееизобретение, в этом мире приживались плохо. Даже герцог Ремири, с его тягой ктехнологиям, пользовался неудобной шкатулкой или кристаллом связи. С другойстороны, сообщение на пергаменте нельзя было перехватить или подделать.

Письмовница в очередной раз звякнула. Звук былмелодичным, но это если не слышать его по сто раз на дню.

– Да чтоб вас, дэн Гьяти! – воскликнула я. – Будетвам защита! Скоро! Дайте же отдохнуть по-человечески.

Я только что выгуляла Гулю и Сильвера, покормилаМаффина, проверила уроки Тони, помогла тэнье Ским с составлением меню, посиделас Солли, а теперь раскрыла учебник и пыталась самообучаться.

Я по-прежнему крайне мало знала о магии. Простопользовалась ей интуитивно. Поэтому подробная схема энергетических потоков (свыходом сгустков и списками подключенных к ним органов) из подаренной Эрикомкниги стала для меня открытием месяца! Я едва успевала выписывать важные наэтом этапе сведения в тетрадь.

Потянулась к письмовнице, не отрывая взгляда отстраницы. На самом интересном месте! Теперь я понимаю, почему антивит смогвыскользнуть из-под моего пламени! Точно так же не глядя нащупала перо, начинаязабывать о сообщении… Бзын-н-нь!

Письмо было не от дэна Гьяти и не от Эрика,уехавшего на несколько дней в «Дубы» в попытке примириться с родней,разобщенной шокирующим фактом его неподчинения семье.

На пергаменте, сделанном из листьев вездесущегоагхара, светилось сообщение:

«Елена! Я живаи я в Протектории! Я ничего не знала о брате, о тебе и Люси! Уильям при встреченаговорил жутких вещей! Я ему не верю! Нам срочно нужно встретиться! Буду наПобережье через три дня! Остановлюсь в отеле. Напишу, как только прибуду!

Твоятетя Каролина!

P.S.Ни с кем не разговаривай до моего приезда! Держись, девочка моя!»

Я изумленно перечитала послание. Уильям… герцогРемири. С ним сейчас связи нет, он на Севере, пытается поймать Князя Времени,мага, воскресившего запретную хрономагию.

Но хоть крошечную весточку можно же было прислать?Предупредить! Здравствуйте, я ваша тетя! Откуда мне знать, кто эта Каролина? Роднаясестра отца Елены Хилкроу? В ее дневнике о тете ни слова!

Я нашла нужную строчку. «Я жива». Каролину считали умершей? Это бы все объяснило. Герцог могвстретить ее на Севере, в этом… как его… Эмреде, где находился дом Бартоломью Хилкроу.

Решив, что встречусь с автором послания, я встала,со вздохом закрыла учебник и пошла к Солли.

Честно говоря, мы мало чего сумели добиться. Нянюуволили, я осмотрела Люси и... Ничего не нашла. Ее тонкое тело было в полномпорядке. Некоторые энергетические центры были развиты больше, чем у детей в еевозрасте. При этом Люси-Солли оставалась запертой в каком-то своем мире.

Я бы подумала, что такой она и родилась, но дневникЕлены Хилкроу не подтверждал версию об особенностях развития девочки. Герцог Ремириникогда толком не видел дочерей своего друга, проводивших основную часть жизнив пансионах. Он тоже не припоминал, чтобы Бартоломью когда-либо жаловался наментальное заболевание младшей малышки.

Я застала Люси на ее обычном месте – на широкомподоконнике, за тяжелой шторой. Девочка смотрела в окно, но, как всегда, этобыл бесцельный, отстраненный, равнодушный взгляд.

Иногда девочка охотнее реагировала на свое детскоеимя – Солли, но сейчас она не пошевелилась, пока я не обратилась к ней как кЛюси.

– Люси, милая, – я присела на подоконник. – Как тысебя чувствуешь?

Девочка молчала.

– Мне очень нужна твоя помощь. Без тебя я могупопасть в беду.

Люси моргнула. Она меня слышала.

– Скажи, тебе знакомо имя Каролина?

К моему удивлению, Люси повернулась и прошептала:

– Тетя...

– Тетя Каролина?

– Тетя Лина.

Вот и понимай как хочешь. Мы точно об одном человекеговорим? Я попробовала зайти с другой стороны:

– Тетя Каролина жила с вами?

Люси молчала.

– Она уехала? С ней что-то случилось?

– Папа... плакал, – едва слышно отозвался ребенок. –Снег.

– В тот день шел снег? Снег шел, когда папа плакал?

Молчание.

– Снег шел, когда вам рассказали о чем-то плохом,связанном с тетей Каролиной?

Тишина. Люси отвернулась к окну.

Гадание на кофейной гуще. Но я не унималась:

– ТетяКаролина пострадала от снега? Она замерзла? Упала в снег?

– Упал... снег, – эхом отозвалась девочка. – Много.Папа плакал.

Мучить ребенка дальше я не стала. Лишь спросила:

– А меня ты помнишь?

Молчание длилось так долго, что я подобрала юбку,чтобы встать. Но Люси тихо обронила:

– Ты не Елена. Елена… ушла.

Понятно. У Люси тоже есть способности. Что-то ведьпривело ее к Тони, когда мальчика прокляли. Говорят, есть маги, которыеспособны видеть проявления Изнанки, Теневого мира.

А что если Бартоломью ставил эксперименты не толькона старшей дочери, и недуг младшей – вовсе не следствие чар похитителей, апоследствия «улучшений», пробуждения витала? Елена могла и не писать об этом напоследних страницах дневника, ей было не до того.

Я вернулась к себе, препоручив Люси ее новой няне,дэньи средних лет с большим опытом ухода за особенными детьми. Эрик с трудомнашел гувернантку, согласившуюся дать клятву неразглашения, но мне все большеказалось, что с Люси она не останется.

Дэнья Аврора Диль покинула дом в слезах. Как я иподозревала, она была влюблена в Найтли. Эрик постарался смягчить отказ отместа. Но девушка начала спорить: с жаром утверждать, что любит графа гораздобольше его новоявленной невесты. И любовь ее глубже, и воспитание лучше, иСолли она понимает гораздо больше. Увы, Аврора была во многом права. Нельзябыло отказать ей в наблюдательности.

Впрочем, в последние дни перед увольнением дэньяДиль была уже не так уверена в своей правоте. Я поняла это по ее задумчивымвзглядам, устремленным на меня в те минуты, когда гувернантка думала, что яничего не замечаю.

Аврора покинула коттедж, будучи все еще связаннойклятвой неразглашения. Ей была выплачена приличная компенсация. По словамЭрика, он не стал бы увольнять девушку, если бы не ее болезненная к нему привязанность.

В день, когда мне удалось сжечь проклятие, мы сЭриком так и не поговорили о Тони. Следующие несколько дней граф тяжело отходилот болезненной процедуры. Как он и предсказывал, необходимость терпеть больсказалась на его характере. Поэтому мы не виделись почти неделю.

Добровольное заточение Найтли завершилось, когда еговрач, дэн Бирни, счел, что здоровье пациента в значительной степени улучшилось.Но затем письмовницу графа атаковали послания от его родни, став новымраздражителем и окончательно выведя его из себя.

Родственники Эрика на месте не сидели. Они провелисобственное расследование и выяснили, что их дражайший сын-брат-кузен-племянниксобирается жениться на вульгарной и легкомысленной особе, прижившей невесть откого внебрачного ребенка, и – о ужас! – завещать ей все свое состояние.

Кошмар! Скандал! И это в то время, когда младшемубрату Эрика, Итэйну Найтли нужно срочно приобрести дорогостоящий военный патент!

Одновременно возобновились требования пройтиосвидетельствование у надежного эскулапа, друга семьи.

– Разумеется, друг семьи сделает выводы, которыеугодят семье, а не мне! – возмущался Найтли. – А моя экспертиза, очевидно,недостаточно экспертна!

Эрик посчитал необходимым съездить в свое поместье. «Дубам»требовался новый управляющий – кто-то,кого не подкупят кузен и дядя. И – мир тесен – такого человека посоветовал графумой потенциальный заказчик, дэн Гьяти, поставщик королевской посуды. Теперь япросто обязана была предоставить ему самые лучшее и надежные нити.

Уезжая, Эрик оставил мне тоненькую папку с деломТони. Прочитав несколько страничек слаконичным содержанием, я пришла к нескольким выводам.

Во-первых, нанятый Эриком человек полностью игнорируетправила эвейского языка, затрудняя понимание записки (ибо мне пришлосьмучительно долго продираться через неправильные падежи и жаргонные словечки,вроде «отшкурили» и «лепанулся»).

Во-вторых, у меня возникло очень много вопросов к этомутаинственному малограмотному сборщику информации.

Пришлось отправить Эрику сообщение с просьбой личнопознакомить меня с сыщиком. Мы договорились о встрече. Детектив ждал меня вмаленьком кафе на набережной Оствуда.

Я взяла с собой Гулю. Борур вызывал у прохожих умиленныеулыбки. Если бы они только знали... И если бы только знала я, кем окажетсянанятый женихом «детектив».

Местечко у проката лодок и карет для женскогокупания я выбрала из-за его неприметности. Здесь мы часто гуляли с Тони иГулей. Крошечный пляжик был не такой ухоженный, как у набережной, и большаячасть отдыхающих его избегала.

Зато тут никто не ругался, если Гуля принималсяшумно копаться в песчаных дюнах или с оглушительным лаем гоняться за каучуковойтарелкой. Кривые деревца с обрыва склонялись к самой веранде кофейни.

Подойдя ближе, я замедлила шаг, вглядываясь внемногочисленных посетителей. Влюбленная парочка, почтенный сэн с девочкой,уплетающей мороженое из креманки, и здоровенный тип в шляпе-котелке.

Тип в шляпе обернулся, и я тут же его узнала.Застыла на выложенной булыжником дорожке, не зная, что делать. Сбежать в этоммодном, зауженном к низу платье все равно бы не получилось, поэтому я простостояла, в упор глядя... на Огаста, бойца Фейтаунской Гильдии торговцев.

Громила тоже аккуратно выбрался из плетеного креслица,казавшегося для него слишком хрупким, и целенаправленно двинулся ко мне, невыказывая никакого удивления на грубой физиономии. Не может быть! Это и естьдетектив, расследующий тайну происхождения Тони?!

Подойдя, бывший боксер тоже остановился и уставилсяна мои руки. Покосился на Гулю, недобро оскалившегося на знакомую рожу, и сновавернул взгляд на тонкие шелковые печатки.

И тут я поняла, в чем дело. В тот день, когда Огастпришел в мой дом в Фейтауне в поисках сбежавшего Тони, на мне была перчаткаЭрика. С ее помощью я легко оттолкнула парламентера, а Гуля довершил сеанс воспитаниявсяких нехороших типов. И теперь Огаст бдил, закономерно и обоснованно.

Я молчала, еще сомневаясь. Но иных претендентов нароль частного детектива на пляже не наблюдалось.

– Это я, – кивнул бывший боксер, видя, как янерешительно оглядываюсь по сторонам. – Меня жених ваш нанял, а уж как язадание прочитал, так сразу понял, кого разыскивают.

– Даже не знаю, что и сказать, – призналась я.

– Так вы не бойтесь, сэнья, – поспешил проговоритьОгаст. – Гильдии я вас ни за что на свете не выдам, наоборот, накинете парузлатов – и защищать буду,телохранителем. Я бы и так защищал, без денег, но нынче времена сложные, агрядут еще сложнее.

Громила многозначительно кивнул. С этого места мнезахотелось узнать подробности. Неожиданное заверение Огаста в лояльностинесколько обескураживало. Да и выглядел он совсем по-другому: солидно,достойно. Темно-серый летний костюм из плотного льна, добротные туфли итросточка с янтарным набалдашником. И котелок. Гладковыбритый и пахнущийодеколоном бывший гильдейский бандит вполне мог сойти за торговца средней рукиили предпринимателя.

– Присядем? – вздохнула я.

В конце концов, со мной Гуля, в браслете – спящий допервого знака Хранитель, а где-то неподалеку на всякий случай прячется гарпия.

– Вам что-нибудь заказать? – спросила я, когда мыуселись в тени веранды и к нам подошел официант. – Жарко.

– Лимонаду бы, мятного, – Огаст сглотнул ирасстегнул пиджак.

– И мне, пожалуй.

Гуля уселся у ног громилы и профилактическипорыкивал. Человеку, от которого когда-то пришлось защищать хозяйку, он недоверял.

– Почему вы? – спросила я. – Вы действительнодетектив или только выдаете себя за частного сыщика?

– Разве я посмел бы? – пожал плечами Огаст. – Нет,все законно. У меня и патент имеется, и разрешение на оружие немагическогоприменения. Я-то давно мечтал честным делом заняться, из Гильдии уйти. Ирешился – после нашей встречи.

– Наша встреча как-то связана с вашим решением?

– А как же, – Огаст начал шумно пить лимонад, но,видимо, припомнив, что он теперь в другом статусе, оторвался от стакана иаккуратно приложил салфетку к губам. – Я тогда шибко задумался. Вот вы, девица,не побоялись ночью невесть куда отправиться и племянничка вызволить. И со мнойлицом к лицу встретиться.

– Мне помогали, – скромно уточнила я.

– Вот именно что помогали, – торжественно поднялпалец к небу мой собеседник. – Даже тварь магическая на защиту бросилась. Небеса,значит, на вашу сторону встали, потому как дело доброе. Пусть и не очень вы на магабыли похожи, перчатка разве что... и этот, – указательный палец переместился всторону недовольного Гули. – И все же боги заступились. А я? Я хоть не душегубец,а чувствовал, как богов гневлю.

Поняв, что Огаст распознал в дамской собачке грозногоборура, я успокоилась.

– Как вы поняли, что пес тот же?

– Дядина наука... ну того, что вором был... очень онтогда много про боруров читал, боялся, что по его следу ищеек пустят.

– Как я могу быть уверена, что вы нас не выдадите?

– Ни в жизнь! – Огаст сотворил какой-то незнакомыймне защитный знак у губ. – Да и клятву магическую сэн Найтли с меня первымделом стребовал. Чтобы не разглашал. Иначе – онемею и оглохну.

– С этого и нужно было начинать. Итак, в вашемотчете много непонятного. Расскажите, кто принес Тони к храму?

– Мальца-то?

– Да, в отчете об этом всего несколько предложений, –я вынула сложенные вчетверо листы из сумочки. – Вот здесь сказано, что нарассвете шестого дня первого семиднева месяца лозы жрецы обнаружили у воротхрама Четырех богов детскую люльку с крошечным младенцем. Люлька простояла тамвсю ночь. То есть тот, кто ее оставил там, хорошо знал, что городская нежитьобходит территорию храма стороной. Значит, о ребенке заботились, иначе быпросто выбросили в канаву.

– Все верно, – кивнул Огаст. – Увы, чаще всего так ибывает. Потому нежить в городах такая… сытая. То бродяга какой, а то и… хм…дитя нежеланное.

Ужас! Не хочу об этом думать!

– Но как выглядела люлька? Были ли в ней вещи?Возможно, что-то сохранилось?

Огаст просиял и наклонился за внушительного размерасаквояжем:

– Знал, что вы спросите. Отчет-то – это так,вкратце. Вот, сэнья, – сказал бывший бандит, аккуратно вынул из саквояжакакие-то вещи. – Пеленка и мешочек-кошелек. В кошеле были деньги, стополновесных сребров. Ничего больше не сохранилось. Но вроде имелись также влюльке одеяльце и рожок с молоком. На те деньги жрецы отправили младенца вприют, в то время хороший, с нормальной едой и школой. Там детишкам профессиюдавали, типа портного или повара. Но через пару лет руководство сиротского домасменилось и приют захирел, да и у вашего отказного мальца сребры неожиданно закончились.Половину денег, надо полагать, просто сперли. Вот его и начали притеснять: втри года отправили за скотиной присматривать, а в четыре он сам убег. Вернулсяна рынок в Фейтауне – и в храм. В пять уже селедку солил. Ну а дальше вызнаете.

– Знаю, – эхом отозвалась я.

Взяла со стола пожелтевшую пеленку. Ткань тонкая,кружево дорогое. В углу вышитые инициалы – «Т. О. Н». Видимо, поэтому жрецы иназвали мальчика Тони. Но насколько я знаю, чем больше слов в имени – темчеловек знатнее. И наоборот. Например, полное имя Эрика – Эрик Феликс Вэтрин Найтлиплюс титул.

Кошель был совсем потертым, и я вывернул егонаизнанку. На дне виднелся какой-то оттиск. Рисунок. Винная амфора, увитаявиноградной лозой и едва угадываемое слово – Нимрейс?

Я показала знак Огасту, но тот покачал головой.

– Какая-то южная ферма? В Эмберланде их много, наостровах. Виноград хорошо растет на вулканической золе. Не то чтобы я многознал о Протектории, сэнья, – неожиданно смутился мой собеседник, – но мойдвоюродный братец выращивает на юге всякую ягоду на сок и настойки. Могунаписать ему.

– Напиши. Вдруг это название ему знакомо. И знакперерисуй.

– Надо же… – бывший боец покачал кошель в руке. –Теплый… любовь чувствуется… и боль.

Вуаль холода на бокале с лимонадом развеялась, инапиток нагрелся. Значит, Тони не просто найденыш. Судя по пеленке и деньгам,мальчик появился на свет в семье небедной. Плод адюльтера? Скорее всего. Емубыла неделя от роду, когда его подбросили к воротам храма Четырех богов. Именнотуда Тони вернулся, впервые столкнувшись с вероломством.

И как только он не потерял искренности и жизнелюбия?Наверное, благодаря добрым людям, встретившимся на пути.

Шестой день первого семиднева Месяца Лозы… Стоп!Получается, что у Тони скоро день рождения!