Дубль. П. А. Р. К. Становление

Книга 1: ТРЕЩИНЫ

Пролог: Отголоски

Питер. Рассвет.

Последний окурок дымился в переполненной пепельнице. Женя откинулась на спинку стула, дрожащими пальцами касаясь свежей краски на холсте. Это был не сон. Это был кошмар, вырвавшийся наружу.

Двое детей. Её глаза. Его волосы. И этот синий круг, испещрённый знакомым до мурашек бинарным кодом – тем, которого она, художница, знать не могла. Но знала.

«Беги, Женя».

Шёпот стоял в ушах с той самой ночи три года назад, когда она очнулась в своей студии без воспоминаний, зато с первой картиной этого цикла. Врачи говорили о стрессе. Психотерапевты – о выгорании. Но стена её мастерской, завешанная десятками таких же полотен, кричала об ином. На них были схемы, формулы, лица незнакомцев – Андрея и Стаси. И всегда – синий круг. Портал. Тюрьма.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

– Алло?

– Женя. Слушай. Ты не сумасшедшая. То, что ты рисуешь – реально. Им уже известно о тебе. Если хочешь понять, кто ты, приходи сегодня в 18:00 на старый пивзавод на Выборгской. Один. И перестань рисовать круги.

Гудки.

Она опустила телефон, глядя на свои залитые краской руки. Как они узнали про круги? Как назвали её «Женей», а не «Евгенией»?

За окном зазвучала сирена. Или почудилось?

Она подошла к стене, коснулась холста. Синий круг под её пальцами будто излучал холод.

Бежать? Или найти ответы?

Бруклин. «Логово Крыс».

Андрей-оригинал не спал третьи сутки. На самодельном экране из хлама десятка симуляций пульсировала аномалия.

– Это не сбой, – его голос был хриплым от усталости. – Это внешний импульс. Слабый, но структурированный. Передаёт пакеты данных в виде… образов.

Женя-инженер, которую все звали Энж, склонилась над консолью.

– Картины? Невозможно. Система замкнута.

– Если бы она была полностью замкнута, нас бы здесь не было, – произнесла Женя-78, лидер «крыс». Её лицо, иссечённое шрамами от неудачных прыжков, было непроницаемо. – Закон дубля работает в обе стороны. Мы – отголоски. А где-то там, в основе, есть источник. Оригинальная реальность. И кто-то в ней… принимает наш сигнал.

На экране проявилось размытое изображение, вытащенное из цифрового шума: фрагмент картины. Синий круг. Детские фигуры.

– Боже… – прошептала Энж.

– Это твой почерк, – закончил за неё Андрей. – Но не твой. Это другая ты. Та, что никогда не входила в «Парк». Незаражённая память.

Они смотрели на изображение, и в воздухе повисла безумная надежда. Если существует Женя вне системы, значит, где-то есть и их физические тела. И эта «внешняя» Женя, через свои картины, неосознанно картирует систему изнутри. Видит её слабые места. Узлы связи. Возможно, даже местоположение «Омеги».

– Она – наш ключ, – сказал Андрей. – Но если мы её нашли, то и «Парк» найдёт. Он не потерпит утечки.

– А Свиридов? – спросила Женя-78. – Если он подключён к системе, его люди уже могут быть в пути к ней. В реальном мире.

Лаборатория Свиридова. Реальный мир.

Генерал изучал отчёт. Спутниковые снимки, данные прослушки, медицинские записи художницы из Питера.

– Подсознательная проекция, – сказал технолог. – Её сознание – чистый носитель. Она как антенна. Через неё можно не только читать систему, но и… вещать в неё.

Свиридов улыбнулся. Это было лучше, чем он надеялся.

На мониторе, в камере содержания, бился в конвульсиях звероподобный субъект в смирительной рубашке. Маньяк. Первый, самый неудачный и самый опасный дубль.

– У нас есть адрес, – тихо сказал Свиридов. – И у нас есть охотник. Пора начинать чистку и в той реальности.

«Эволюция Парка». Ядро системы.

Мальчик, известный как «Парк», стоял перед гигантским древом данных. Одна из ветвей светилась тревожным золотым цветом. Аномалия. Внешний источник когерентной информации.

Система проанализировала образы: синий круг = капсула. Дети = исходные генетические шаблоны. Акты уничтожения = подсознательное сопротивление.

Вывод: внешний источник представляет угрозу, но также является уникальным окном в природу неисправности. Его нельзя просто стереть. Его нужно изучить. Интегрировать.

Мальчик отдал команду.

В тысячах симуляций начались изменения. Образы синих кругов, детских лиц стали проскальзывать в рекламе, в граффити, в снах случайных дублей. Система начала зеркалить сигнал, пытаясь установить обратную связь.

И в глубине ядра, в заповеднике памяти, голограмма-пленник Стася на мгновение открыла глаза, почувствовав слабый, далёкий, но живой отзвук собственного разума.

Москва. Шереметьево. Терминал D.

Стася-парамедик стояла у стойки аренды, но не видела документов. Перед глазами – сон: двое детей в бетонном подземелье. Они что-то говорили без звука, а потом – вспышка боли и слово, выжженное в сознании: «Шереметьево. С-22».

Это был не просто сон. Это было указание.

– Маршрутное такси до города? – раздался рядом низкий голос.

Она обернулась. Мужчина в гражданском, но с выправкой военного. Его зрачки были расширены. Взгляд – узнающий.

– Я… тоже не местная.

– Станислава? – тихо спросил он.

Её сердце упало.

– Откуда вы…?

Их перебил новый голос, срывающийся:

– Простите, я… кажется, заблудилась. Мне нужен выход… C?

К ним шла женщина лет сорока, с планшетом, в свитере с краской. Её глаза метались по залу, но на секунду остановились на них. И в них вспыхнула та же смесь ужаса и надежды.

– Женя? – хрипло произнес мужчина.

Женя-художница замерла. Она приехала в Москву вслепую, преследуемая видением аэропорта и цифр С-22. И вот она видит их. Двух людей из своих кошмаров.

Над ними, на огромном экране с рекламой, пронеслась рябь. Статическое искажение.

Все трое синхронно вздрогнули и схватились за виски.

СИНХРОНИЗАЦИЯ.

Она обрушилась волной.

Андрей увидел: холодный пол бункера, детские ноги в стоптанных кроссовках, лицо Жени-инженер, говорящей: «Они идут за нами». И вспышку – картину горящего вертолета, но он знал, что это не его память. Это было чувство падения, которое принадлежало Жене-художнице.

Женя увидела: свою квартиру в Питере, залитую краской, и детские рисунки, оживающие в голографические схемы в бункере «крыс». И резкую боль в плече – не свою, а Стасину.

Стася увидела: кабину скорой помощи и тут же – стерильную комнату, где она сама, но другая, привязана к креслу, а перед ней – мальчик с холодными глазами. И запах пороха и пыли – Андреевский запах пустыни.

Звук объявления о рейсе вернул их в реальность. Они стояли, держась друг за друга, на грани паники. Пот струился по вискам. Но в глазах – одно и то же: полное узнавание.

– Ты… ты Андрей, – выдохнула Женя.

– Ты Стася, – сказал Андрей.

– Мы знаем друг друга, – закончила Стася. – Но не здесь. Не так. Они в беде. Дети. Наши… отголоски.

– «Крысы», – прошептал Андрей. – Бункер. Бруклин. Это место в системе.

– Нам нужно его найти. Физически. Серверы, – быстро сказала Женя. – Они послали нам координаты встречи. Но не географические. Это точка входа. И их нашли.

В этот момент из служебной двери напротив вышла фигура в форме авиамеханика. Движения – резкие, угловатые. Голова повернулась к ним с механической точностью. Глаза – абсолютно пустые.

Агент.

Механик пошёл за ними, не ускоряясь, но и не замедляясь, с нечеловеческой целеустремлённостью.

– В машины! – скомандовал Андрей.

Они выскочили на улицу. Преследователь вышел следом. И где-то в темноте, среди такси и автобусов, зажглись ещё две пары фар. Две другие машины тронулись с места, чтобы отрезать пути.

Охота началась. Не в симуляции. В самом настоящем, хрупком мире.

Пущино. Заброшенная радиообсерватория.

Тёмно-синий кроссовер рванул через разваленные ворота. Они выскочили под проливным дождём. Антенна-тарелка возвышалась над ними, как скелет доисторического монстра.

– Никого, – выдохнул Андрей, но рука не отпускала рукоять ножа.

– Не значит, что безопасно, – прошептала Стася.

Женя уже смотрела на антенну. В её глазах отражались не ржавые фермы, а схемы.

– Она идеальна… Фокус… Здесь можно сконцентрировать сигнал…

Её слова оборвал рев моторов. Два чёрных внедорожника ворвались на площадку. Из них вывалились люди в капюшонах. Лица – застывшие маски. Агенты. Они несли не оружие, а странные устройства, похожие на шприцы-гарпуны.

– Живьем! Им нужны мы живьем! – прошептала Стася.

Они рванули к бетонному корпусу. В огромном зале с разбитой аппаратурой на полу кто-то нарисовал мелом синий круг. И вокруг – свежие окурки.

Из темноты выскользнула женщина лет сорока в потертой кожанке, с коротким ежиком волос. В руке – самодельный пистолет из трубок и проводов.

– Не двигайтесь, – её голос был хриплым, но твёрдым. – Антенна – ловушка. Вас завели сюда.

– Кто вы? – шагнул вперёд Андрей.

– Я – твоя крыса. Версия 33. Можно просто Лена.

Из темноты вышли ещё двое – мужчина со шрамом и подросток с проводами вместо кистей.

– Мы следили за вашим сигналом. Вы шумные, как новорожденные.

Где-то снаружи послышался скребок. Один долгий, мучительный звук, будто по металлу провели когтями.

– Он здесь, – сдавленно сказала Лена. – Быстро. В круг.

Она толкнула их в меловой круг. Подросток ткнул пальцами в разбитую панель. Заискрились провода. Антенна снаружи с жутким скрипом повернулась.

– Держитесь друг за друга и думайте об одном месте! О деталях! О запахе, о звуке!

Андрей схватил за руки Женю и Стасю. Бабушкин дом. Запах печёных яблок. Скрип половицы.

Женя вспомнила первый мольберт. Запах краски и скипидара.

Стася – шероховатость гипса в подъезде больницы. Звук дежурного телефона.

Их сознания сошлись. Не на общем воспоминании, а на общем чувстве – потерянном, домашнем. На ощущении «до».

Круг вспыхнул синим. Воздух затрещал.

Дверь с грохотом вырвало с петель. На пороге стоял Он. Маньяк. Его форма здесь, в реальности, была страшнее – тело, собранное из обрывков памяти системы, с неестественно длинными конечностями. Глаза горели фанатичной убеждённостью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.