Чёрная прана

Глава 1

В двухэтажном домике, заросшем высохшей по зиме лозой бешеного огурца, на отшибе дачного посёлка, у самого края «лесного массива», как он назывался сухим канцелярским языком, или «чащи», как её называли люди романтические и возвышенные, навроде Маши, Маша ожесточённо боролась за жизнь, а точнее против смерти от голода. Раскраснелая, со съехавшими набок очками, она стремительно, насколько позволяли обстоятельства, а именно нахождение под столом, гналась за Бусей.

Причиной погони стало расхождение в Машиных и Бусиных взглядах на принадлежность эклера, бережно завёрнутого в слои фольги, и пока реальность, данная нам в ощущениях, была на стороне Буси, а именно — у неё во рту, где, пока лишь прихваченный за обёртку, сидел эклер.

Однако ситуация могла вотвот измениться, ведь Бусина хозяйка наконец загнала пушистую сладкоежку в угол, под стол, и готовила стремительный, победоносный бросок, когда вдруг за окном БУМКНУЛО — и яркая вспышка на мгновение залила комнату яркомолочным светом.

Маша подскочила и набила пребольнючую шишку об столешницу. Шипя рассерженной коброй, и одновременно поскуливая, она спешно вылезла изпод стола и выглянула в окно. Бумкнуло, определённо со стороны чащи: в глубине которой, над вершинами осыпанных снегом ёлок, поднималась струйка белого дыма, чётко видимая в эту безоблачную и лунную ночь.

«Инопланетяне», — подумала Маша и тут же одёрнула себя: «Да нет, глупости! Это или метеорит, или Ну, я не знаю, капсула со станции Мир?»

Что бы то ни было, Машей овладело любопытство и жажда приключений. Она быстро запаковалась в слои одежды, став подобием эдакой зимней луковицы или парфэ, если вы предпочитаете парфэ (ведь у него тоже есть слои), прихватила фонарик и, по некоторому раздумию, — маленький топорик, которым колола лучину, — распахнула заиндевевшую по краям дверь и, словно астронавт в шлюзовую камеру космической станции, вышла на веранду.

На стене веранды висели санки, на которых Маша возила алюминиевую флягу до и от водокачки, а также пол-литру до и дрова от дяди Вовы. Зимой отапливать домик электричеством вышло бы слишком накладно, так что Маша топила предусмотрительно установленную строителями печку. А вода была проведена, но по зиме трубы замерзали, и приходилось по старинке ходить к водокачке в середине посёлка.

К счастью, очередей там не бывало: в несезон дачный посёлок пустовал, за исключением сторожа — дяди Вовы — и пары сумасшедших вроде Маши, променявших интернет на непривычную, звенящую тишину ночей, утреннее пение птиц и свежий морозный воздух, перехватывающий дыхание. Впрочем, Маша не ради цифрового детокса приехала на дачу; однако об этом — после, и только если она сама захочет рассказать.

Маша взяла сани, холщовые ремни, которыми притягивала к ним дрова или флягу, чтобы не упали (а вдруг действительно метеорит, и везти его домой? Или астронавт, ослабевший на орбите и неспособный ходить?), вышла в морозно скрипящую снегом, звёздчатую и колкую тьму, глубоко вдохнула и направилась в чащу, на чёткий ориентир дыма.

Снег сухо скрипел под ногами, а обметающие капюшон Машиной парки еловые лапы норовили сбросить свою ношу ей за воротник. Шлось по нехоженому тяжело, но она упрямо пробивалась вперёд, к цели своего приключения, и вдруг, запыхавшаяся, вывалилась из чащи на круглую выжженную площадку, по краям которой уже утихал огонь, не в силах справиться с морозной мокрой плотью зимних деревьев.

Однако одно то, что ели вообще загорелись, указывало на нешуточный жар. И вправду, на кругу и вокруг него весь снег растаял, а земля была выжжена до пепла, и в середине этого всего лежала человеческая фигура.

Маша метнулась вперёд, добежала и упала на колени в пепел. Это был мужчина удивительно неподходящего ни астронавту, ни сезону вида. Одетый в чёрную шёлковую рубашку с закатанными рукавами, чтото напоминавшее штаны для верховой езды, и сапоги из тонкой кожи.

Его руки, и в особенности мускулистые предплечья, кровоточили от множества глубоких и не очень порезов, однако кровь вытекала медленно и густо, видимо, изза холода. Мужчина был без сознания и.. дьявольски красив: тонкие, но правильные черты лица, сильный подбородок; белые волнистые волосы обрамляли его голову, лежащую в пепле серебристым нимбом.

Маше пришлось резко одёрнуть себя: не время любоваться — человек умрёт, если ему не оказать немедленную помощь; если не от кровопотери, то от гипотермии. Она сдёрнула с себя парку, оставшись в толстом свитере с большим воротом, острым, недавно точёным топориком разрезала шарф надвое и перебинтовала предплечья, укрыла мужчину паркой и метнулась за санями.

Воспользовавшись приёмами, которым их — студентов научили полевые медики, она с огромным трудом подняла тяжёлое, бесчувственное тело и усадила его, зафиксировав ремнями.

Обратный путь оказался куда тяжелее — с увесистой ношей в санях, упрямо, в клубах пара изо рта, словно локомотив или ледокол, рассекала она снежную белизну, стиснув зубы, «через не могу», — как говорил отец.

Глава 2

Гулко и тяжело захлопнулась дверь в сени, отсекая зиму и холод, Маша позволила себе привалиться к ней, упершись лбом и закрыв глаза. Под веками расходились разноцветные круги, лёгкие саднили от холодного воздуха, пальцы на руках подрагивали.

— Секундочку, только секундочку передохну.. я рядом.. я сейчас..

Она сама не заметила, что говорит вслух.

Мужчина неподвижно лежал на диване, на который она накинула хоть и не стерильные, но свежестиранные и отутюженные простыни. Под ним уже начали проступать тёмные пятна крови. Маша быстро прошла к кухонному шкафу, где в пластиковом контейнере хранился её "экстренный набор".

IFAK, AFAK и ещё один комплект, собранный уже лично ею — «на всякий случай».

Она щёлкнула застёжками контейнера, высыпая содержимое прямо на стол. Гемостатики, израильские бандажи, окклюзионные наклейки, шприцы, упаковки салфеток, перчатки, маленький налобный фонарь, шовный набор в плотном прозрачном пакете.

Маша глубоко вдохнула и резко выдохнула через нос.

— Ладно. Давай поглядим.

Ножницами для одежды она осторожно разрезала мокрый рукав его рубашки до плеча и замерла.

Порезы были хуже, чем ей показалось в лесу.

Несколько длинных ран пересекали предплечья наискось, края ран разошлись, обнажая влажно блестящие ткани под кожей. В одном месте она увидела белёсый тяж сухожилия и почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

— Сука... , выругалась она.

Она сноровисто нащупала пульс на шее. Медленный. Но ровный, уверенный.

Маша натянула перчатки и принялась аккуратно промывать раны физраствором из большого шприца. Розоватая вода стекала на простыню. Мужчина едва заметно дрогнул всем телом, когда струя попала глубже в один из порезов.

— Живой. Уже хорошо.

Она работала быстро, почти механически, стараясь не думать о том, насколько всё это плохая идея вне операционной. Света налобного фонаря и жёлтой лампочки под потолком едва хватало. Простыни были чистыми, но не стерильными. Руки начинали дрожать.

Самые глубокие раны она решила всё-таки стянуть.

— Если начнётся инфекция — будем решать проблемы по мере поступления...

Игла проникала в кожу неожиданно туго. Маша стиснула зубы и наложила первый грубоватый стежок. Потом второй. Не красиво — быстро.

— Шейте красное с красным, желтое с желтым, белое с белым. Так наверняка будет хорошо... — бормотала она под нос.

На третьем стежке мужчина вдруг резко втянул воздух сквозь зубы, приподнял голову и на Машу уставились глаза с радужкой словно озерца ртути и игольно-узким зрачком, Маша вздрогнула так сильно, что едва не выронила иглодержатель, моргнула и наваждение пропало, да, глаза, светлые, даже очень, но вполне нормальные для человека.

Секунду они смотрели друг на друга. Затем голова её пациента снова бессильно откинулась на диван и его веки сомкнулись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.