Под куполом технополиса

Глава 1. Черный лебедь

– На связи Маглев-34. Просим разрешение на пересечение заслона.

Я отложила планшет с открытой электронной книгой и посмотрела на проводника в конце вагона. Мужчина в форме перевозчика с эмблемой черного лебедя на плече беседовал с диспетчером пропускного пункта.

Из динамика послышался скрежет, противный писк больно ударил по ушам. Все пассажиры отложили свои дела в ожидании, когда мучение закончится. Проводник шлепнул по динамику – звук выровнялся:

– Маглев-34, пересечение разрешено. Пять, четыре, три, два…

Мы вплотную приблизились к барьеру, я зажмурилась. Воздух впереди пошёл рябью, живой и как будто текучий. Казалось, светящийся зверь открывает пасть и сейчас проглотит вагон. В первый раз у меня так сильно закружилась голова, что проводнику пришлось воспользоваться аптечкой. Теперь я переносила переход лучше, но если долго смотреть на бегущие по поверхности искры и волны, тошнота всё равно подступала.

Вдох-выдох.

Башни по периметру уже синхронизировались с системой поезда, вагон медленно перемещался вперед. Поле перестраивалось, раздвигая перед нами узкий коридор. Ионизированные линии натянулись, аэрозольная взвесь начала закручиваться в вихри. По корпусу пробежал мягкий разряд, голубое свечение стекло по обшивке, словно жидкость, на секунду все стало ослепительно ярким.

Слышалось тихое шипение и сухой треск, купол реагировал, пропуская вагон через себя. Воздух вокруг вагона кипел. Раздвинулся ненадолго и затем быстро сомкнулся позади.

Металл лязгнул, створки окон широко открылись, предоставляя обзор. Следом зашумели фильтры, очищающие воздух.

Наконец-то. Родной купол.

Я первой из пассажиров сняла респиратор и глубоко вдохнула. Воздух был мягким, чистым, с легким металлическим привкусом.

За стеклом летали дроны, распыляя нейтрализующее вещество на мутную поверхность вагона. К моему окну тоже подлетел дрон-уборщик. Брызнул составом, провел щеткой, и серый налет исчез, как будто его никогда не было.

Вид из окна стал лучше. Барьер, который мы только что преодолели, переливался на утреннем солнце. Издалека он казался легкой прозрачной дымкой, натянутой на невидимый каркас, но вблизи можно было различить, как по нему бегут токи: линии энергии, соединяющие башни. Между ними плавали миллиарды частиц, а над всем этим едва заметно мерцал слой холодной плазмы. Чудо инженерной мысли, которое оставила потомкам корпорация "ЗАСЛОН", первые исследователи планеты, которые построили нас купол.

Мы – седьмое поколение с момента прибытия. И мы обязаны своим существованием первым. Двести лет назад первые колонисты прибыли на Сáзор, сестру Ду́гана и дочь Авы. Перед ними было пустое поле, дурная атмосфера, почва, которая нуждалась в обработке.

Они воздвигли первый купол, чтобы защитить себя и своих детей от агрессивной среды. Затем, как грибы, выросли другие купола, вместе назвавшиеся СНК – Содружество Независимых Колоний. Народы расселились небольшими группами, чтобы создать новое будущее, жить в безопасности, под защитой. С ощущением любви и долга перед первыми.

Когда вагон преодолел заслон, я невольно задержала дыхание. Будто пересекла не защитный барьер, а границу между двумя версиями самой себя.

Там, снаружи, я была ответственной студенткой, активисткой, никогда не пропускающей пары. Здесь же я снова превращалась в маленькую девочку, которую любили школьные учителя и соседи по дому. Здесь, под куполом колонии "Черный лебедь" я провела шестнадцать лет, прежде чем еще на пять уехать в институт.

Прилипнув лбом к чистому стеклу, я едва сдерживала улыбку. В белом брючном костюме стажера с нашивкой черного лебедя на плече. В кепке институтской хоккейной команды, я смотрела в окно и нетерпеливо теребила волосы. Наверное, все пассажиры и даже проводник поняли – эта юная барышня вернулась домой.

Вагон на магнитной подушке шел бесшумно, лишь изредка под полом пробегала слабо ощутимая вибрация. Я смотрела на панораму города. Белые металлические башни поднимались над жилыми кварталами, как носы ракет. Между башнями тянулись стеклянные мосты, по ним скользили капсулы-лифты. Ниже, на широких террасах, зеленели сады.

Неизбежный долг технополиса – не забывать про живое.

Перед Центральным вокзалом вагон стал замедляться. Я торопливо пригладила волосы, поправила кепку и попыталась унять внезапно возникшую дрожь. В голове роилось множество срочных задач, которые надо было сделать и не забыть.

Двери разошлись, вокзал встретил гулом голосов, который заглушал привычную для общественных зданий оркестровую музыку.

Под стеклянным черно-белым сводом парила голографическая эмблема колонии "Черный лебедь": изящная строгая Z, обозначающий тело лебедя, с красным пикселем на месте клюва. Черный лебедь – символ и феномен невозможного – плавно перетекал в таблицу прибытия поездов.

Пассажиры слева и справа от меня ускорились, я почувствовала толчок, неизвестный мужчина торопился к своей семье, которая встречала его на платформе. Вокруг слышались радостные возгласы, плач, рассказы, голоса, перебивающие друг друга.

Я прошла мимо, прямо к стоянке немых роботов-носильщиков. Подошла к первому ближайшему, поднесла браслет к терминалу для списания. На экране загорелся зеленый индикатор с предложением выбрать время аренды.

Рука-манипулятор зашевелилась, вытянулась, подхватила мой чемодан и, поскрипывая, водрузила его в багажный отсек.

Заручившись поддержкой нового друга, я поплелась в сторону площади.

– Не отставай, дружок.

Не знаю, зачем я это сказала. Металлическая коробка с чемоданом внутри послушно катилась за мной. Наверное, просто хотелось поговорить с кем-то, и уже скоро выдался шанс.

На центральной площади возле памятника первым колонистам стояла группа детей-младшеклассников. Над их головами возвышалась рыжая кудрявая макушка тети Жанны.

Я неловкой помахала, не зная, увидит ли она меня в толпе.

Она увидела. Прервала свой рассказ и энергично замахала в ответ.

– Асенька, иди к нам! – раздался голос тети Жанны.

Как и многие учителя нашей школы, она называла меня ласково. Полная форма имени – Астра – мне совсем не шла.

Дети в ее группе с любопытством повернули головы.

– Всем доброе утро! – я попыталась подарить внимание всем детишкам, но они так быстро перемещались, пытаясь меня окружить, что на десятом по счету я отказалась от этой затеи и подняла взгляд на тетю Жанну.

Она была в рабочей форме: строгий белый жакет с эмблемой колонии и металлической нашивкой службы образования, юбка ниже колена, колготки в тон кожи, каблуки средней высоты. Я бы умерла, если бы мне пришлось учить и воспитывать детей, но тетя Жанна не выглядела измученной. Она занималась любимым делом, и это в ней всегда привлекало, дети и взрослые летели к ней, как бабочки на свет.

Чуткая и добрая, тетя Жанна лишь взглянула на меня и сразу поняла, в чем дело.

– Она снова забыла тебя встретить? – виновато вздохнула она. Это было лишнее, мы обе знали, что вины тети здесь нет. – Не переживай, дорогая. Уверена, у твоей мамы много дел, она очень занята в последнее время. Иди домой и хорошенько отдохни. Я позже попробую с ней связаться.

– Спасибо.

Тоже рядовое. Мы обе знали, что уважаемая Митродора, глава отдела генетики и председатель совета колонии, никогда не отвечает на звонки близких. Ее волнуют более важные дела: купол, лаборатория, проблемы населения, совещания – все, что угодно, но не семья.

Счастье, если она вспомнит обо мне через неделю.

– Ты правда была за куполом? – вдруг спросил ребенок из группы тети Жанны. Она пыталась шикнуть на него, но следом полетели другие вопросы.

– Что ты там делала? Как выглядят другие колонии? Там живут другие люди? Они страшные? Они хотели тебя забрать?

Я открыла рот.

– Э-э, правда. Я пять лет жила в другом куполе, училась в институте и сейчас вернулась домой. Нет, люди там не страшные, они очень добрые, такие же, как мы, просто живут далеко.

– Вау! Круто! Хотел бы я увидеть какой-нибудь другой купол.

– Они все одинаковые, – я рассмеялась. – Нечего там смотреть.

– А как же дикари? – испуганно воскликнул другой ребенок. – Ты видела дикарей?

Я поморщилась.

– Нам не следует о них говорить, ты же знаешь.

– Правда, что они огромные и волосатые, а еще пахнут сырым мясом и грязью? А еще они нападают на наши вагоны и воруют людей? А еще…

– Ребята, – всполошилась тетя Жанна, – дикари не нападают на людей. Они нам не враги, но и не друзья.

Хм, я бы поспорила.

Может, на вагоны они не нападают, это им не по силам, но технополисам они вредят знатно. Устраивают диверсии, проникают внутрь, крадут лекарства и еду, не особо заботясь о пострадавших и тех, кто встанет на пути.

– Так, давайте-ка вспомним правила! – нервным тоном произнесла тетя Жанна. – Если вы увидите в городе человека, который не похож на других внешностью и поведением, что нужно сделать?

– Сообщить учителю! – хором ответили дети.

– Вот и молодцы. Астра, лучше расскажи, на кого ты училась. Это будет интереснее и полезнее, чем разговор про дикарей.

Судя по реакции детишек, она прогадала с интересом, но от ответа уже не уйти.

– Я училась на инженера.

Последние огоньки в глазах детей потухли.

– Ску-у-учно! Это же надо работать руками. Мама говорит, что нужно хорошо учиться, чтобы работать мозгами.

– Инженеры тоже используют ум, а еще создают среду и условия для комфортной жизни, поддерживают ее. Это очень важно.

– Но не круто.

Я сложила руки крест-накрест.

– Вы же знаете, что первые колонисты были инженерами и учеными? В первую миссию не брали офисных работников, туда брали только тех, кто умеет изучать и создавать.

– Это было давно. Сейчас они обслуга.

– Все, дети, – встрепенулась тетя Жанна и посмотрела на меня извиняющимся взглядом. – Нас ждут на следующей точке экскурсии. Попрощайтесь с Астрой.

– До свидания! – хором протянули дети.

Я вяло махнула рукой. Любопытную толпу сдуло ветром, я снова осталась одна в обществе единственного железного друга. Кстати, надо бы оплатить дополнительное время его общения со мной.

Глава 2. Дом

Робот-носильщик проводил меня до такси. Серый металлический корпус блестел на солнце, колеса жужжали. Двигаясь по плитке, он уверенно прокладывал путь, огибая препятствия и лавируя между пассажирами, чемоданами и экскурсионными группами.

Робот заботливо подкатил мой чемодан к машине, на которую я указала. Манипулятор бережно опустил чемодан в багажный отсек такси. С тихим щелчком замки зафиксировались.

Раздался жалобный, старческий лязг механизма. Железная рука зависла в воздухе, чуть подрагивая, как будто замерла в прощальном жесте.

– Подожди секунду.

Я присела рядом, пошарила в боковом кармане сумки. Среди зарядных кабелей, пропусков, документов и прочей мелочи я, наконец, нащупала маленькую бутылочку с маслом. С института у меня выработалась привычка носить с собой базовый ремонтный набор. На случай небольших поломок и аварий по пути.

Осторожно приподняв манипулятор, я капнула немного масла на шарнир. Робот дрогнул, плавно провернул сустав, пробуя движение заново.

– Вот так, – сказала и улыбнулась. – Прощай, дружок.

Робот бодро и беззаботно мигнул зеленым индикатором, развернулся и укатил обратно в людской поток, мгновенно растворившись среди таких же служебных машин, пассажиров и мерцающих указателей.

Мне тоже пора.

Я села в такси, откинулась на сиденье, машина плавно тронулась с места.

За окнами мелькали редкие вывески, голографические экраны. Над нами пролетали надземные переходы, которые соединяли здания. Вдоль тротуара, на каждом удобном участке земли, посажены кусты с аккуратной подрезкой.

Завтра распределение.

Надеюсь, мне не подрежут ветки, как этим кустам.

Не конец света, но всё же. Первый отдел, первый договор, первое настоящее место работы, к которому я буду привязана на следующие пять лет. Обязательное условие и настоящая лотерея, ведь инженеры сейчас работают во всех службах. Производство, строительство, перевозки – в любой сфере, где есть техника и потребность ее обслуживать, найдется место зеленому инженеру-механику.

Я повернула голову к окну, пытаясь отвлечься, и вдруг узнала поворот. Чуть не проехала!

– Стой! Останови возле пекарни на Дмитровском переулке.

Искусственный голос ответил без малейшей паузы:

– Маршрут скорректирован.

Такси плавно перестроилось и подкатило к тротуару.

Не знаю, почему мне так важно было туда заехать. Теплый хрустящий хлеб, сладкие булочки, забота о клиенте – такие заведения еще поискать. У пекарни, как всегда, толпился народ, приведенный на запах теплого теста, карамели, корицы и чего-то неуловимо домашнего.

Стоило мне войти, продавщица приветливо улыбнулась. Она знала меня еще ребенком. Девчонка-коротышка с вечно набитым рюкзаком, растрепанной косой и усталыми глазами. Когда я после школы, продленки, всех кружков и занятий возвращалась домой, то часто забегала сюда, полакомиться сладким и теплым. Продавщица, которую звали Нина, всегда оставляла мне что-нибудь для поднятия настроения.

– С возвращением, дорогая. Ты к нам надолго?

– Теперь навсегда, учеба закончилась, – ответила и замерла. Прозвучало не слишком радостно.

– Удачного распределения, сладкоежка. У тебя все получится!

Нина сложила мне пакет булочек с марципаном, в другой пакет положила хлеб с толстой хрустящей коркой и еще горячие пироги с капустой. Знала, что дома у меня холодильник пуст, а энергия еще понадобится.

Такси быстро довезло меня до многоэтажной башни-ракеты. С трех сторон дом был закрыт белыми металлическими пластинами, в эти стены была встроена основная коммуникация. С единственной стороны, обращенной к утреннему солнцу, фасад был сплошь стеклянный. Лифт поднял меня на пятнадцатый этаж.

Я вошла в квартиру, темную и пустую, сбросила ботинки, поставила булочки на стол.

Световая полоса вдоль потолка мигнула, будто проверяла, точно ли кто-то вошел в дом или это привидение. Затем ярко зажглась. Раздался приятный женский голос.

– Здравствуй, Астра. Добро пожаловать домой. Как добралась?

Хоть кто-то помнит о моем возвращении сегодня. Персонализированный голосовой помощник Синон, бытовая система и почти член семьи, который помнит все расписания, маршруты, медицинские диагнозы, интересы, деловые и дружеские связи и при этом никогда не вздыхает с укором.

– Привет, Синон, – я расстегнула куртку и бросила ее на диван. – Позвони Алеку.

– Соединяю с Алеком, институтским другом, сыном профессора юриспруденции и…

– Давай без уточнений.

Наверное, мама снова настроила для Синон "режим дотошности".

На стене напротив дивана вспыхнул экран. Сначала изображения не было, потом появилось. Алек принял вызов на браслет, он торопился. Фон за его спиной менялся с деревьев на улице на бежевые стены здания суда.

Кудрявый и светловолосый, как я, с насмешливыми глазами. В институте нас поначалу принимали за брата и сестру, потом узнали, кто наши родители. Алек принимал вызовы с насмешкой, я же упрямо доказывала, что имею право учиться там, где хочу, и все делаю наравне с другими. Скоро страсти поутихли, с нашим существованием смирились. Всегда на виду, он на юридическом, я на техническом, – им было от нас не избавиться.

– Куда бежишь? – спросила я.

– Я работаю, Астра.

– Встретимся? Я вернулась.

– Давай в следующие выходные.

– Что, даже не уделишь мне вечер? – я хмыкнула. Мне до последнего казалось, что Алек шутит.

– Просто я устал, понимаешь?

Я натянуто улыбнулась. Он выпустился на год раньше меня и уже работал в мэрии, в судебном отделе. Настоящая работа, дела, близость к центру принятия решений. Когда он говорил о совещаниях, регламентах, правилах и закрытых слушаниях, я думала, это все шум, а не его новая жизнь.

– Завтра же твое распределение, – вспомнил Алек. – Готова?

– Нет. То есть да. Надеюсь, мы скоро увидимся.

– С твоим дипломом и рекомендациями тебя наверняка возьмут к нам.

Он не назвал вслух еще один весомый фактор: мою маму.

– Я просила ее поспособствовать, – призналась. – Писала ей несколько раз, напоминала. Думаешь, она читала мои сообщения?

Алек помолчал. Он хорошо понимал мою ситуацию. За его спиной кто-то прошел, экран дрогнул, расфокусировался и через секунду выровнялся обратно.

– Думаю, читала, – ответил Алек. – Вопрос, когда именно и внесла ли она твою просьбу в список дел.

Я откинулась на спинку дивана. Это было слишком похоже на правду. Моя мать умела контролировать каждый мой шаг, знать все о моей жизни и при этом виртуозно не присутствовать в ней. Влиятельная, занятая, всегда в движении между важными встречами. Люди говорили о ней с уважением, иногда с завистью.

На меня смотрели также. Только завидовать тут было абсолютно нечему.

– Слушай, увидимся в выходные, а сейчас мне правда пора идти.

– Пока, – сказала запоздало. Экран уже потух.

В квартире снова стало тихо.

– Синон, включи музыку. Только не нудное.

– Включаю веселые песни для поднятия настроения.

Из динамиков над потолком заиграла ритмичная мелодия без слов и смысла. То, что нужно.

Я распаковала пакет с булочками, налила чай. Как и предполагала, холодильник был пуст. Ни молочного, ни консерв, ни свежих овощей. Придется вечером прогуляться до магазина, чтобы не умереть с голоду. И чтобы избавиться от нервного напряжения, сводящего пальцы.

Мы с Алеком давно решили, что хотим работать вместе. Где он, там и я. В службе суда и наказаний есть своя техника: транспорт, оборудование для публичных выступлений, камеры, дроны. На вакансию в их отдел сложно попасть без связей и высоких баллов, на что я и рассчитывала. Влияния у матери, уважаемой Митродоры, больше, чем у всех в этом городе, а оценки у меня всегда были на высоте.

Ни к чему переживания. Все пройдет как по маслу.

Ведь это моя мечта. Настало время делать правильный выбор.

Я косо посмотрела на разноцветную кепку, валяющуюся на диване. Пришлось пойти на сделку с запасным игроком хоккейной команды, чтобы получить ее. Такие кепки полагались только членам команды, но я нашла решение, не слишком этичное и даже позорное: поцеловать парня при всех его друзьях. Его так сильно задевало, что о нем говорили в команде, у него у единственного не было девушки. А я.. просто хотела кепку.

Алекс не знал, он тогда уже выпустился.

Я подхватила кепку, бесшумно покинула квартиру, зашла в лифт и нажала на последний этаж.

Дальше бег по узкой лестнице, хлипкий старомодный замок, который взламывался за пять секунд – и я на крыше. Крохотном участке с башней связи по центру. Издалека она выглядела, как блестящий металлический шпиль, уходящий в мутное небо, а вблизи была обычной железной лестницей, на которую легко забраться.

Отсюда открывался вид на город, вплоть до самой границы купола. Если присмотреться, можно было заглянуть еще дальше. Увидеть размытый вид на песчаную пустошь за куполом, горную цепь, изгибы которой превращали горизонт в театр теней. Что там? Непроходимый диковинный лес, загрязненные мутные водоемы, неизученные пещеры – за куполом не прожить, хотя кто-то смог.

Дикари.

В детстве я ими восхищалась. Выносливые, бесстрашные, способные выжить в любых условиях. Они смогли приспособиться к дикому миру, поэтому их и зовут дикарями. Ну, и еще за их поведение, которое нельзя назвать нормальным.

Говорят, наши пытались с ними сотрудничать, но они никогда не выполняли условия сделки честно. Обманщики, которые думают только о себе и привыкли всего добиваться силой. Им плевать на людей под куполом. Им от нас нужны только лекарства и ресурсы.

Купол защищал не только от грязного воздуха, но и от них. Диких варваров, предателей, которые когда-то давно взбунтовались и покинули купол. Это их наказание.

Хотя, может, вовсе не наказание…

Я вздохнула. Надо спускаться, завтра мне определят место работы, и оно будет намного ближе, чем линия горизонта. В самом центре, за стеклом.

Глава 3. Распределение

В здании службы труда веяло прохладой. Настолько, что кожа на оголенных плечах при входе стала гусиной. Синий стеклянный свод над залом не пропускал теплый свет, как не пропускал радость, надежду и веру в завтрашний день. В воздухе витало напряжение, которое передавалось от первого стажера, стоящего у стойки распределения, к последнему в очереди.

"Купол – жизнь. Берегите свой купол",– дежурно произнес голос сверху.

Моя очередь дошла быстро. Я протянула вежливой женщине документы из института, подождала, пока она внесет нужные данные в систему и вернет их с пометкой о месте распределения. Система учитывала образование, оценки, компетенции, прочие навыки конкретного стажера и определяла, где эти навыки будут полезнее всего.

Она произнесла главные слова – и меня словно оглушило. Я видела ее губы, но не слышала, что она продолжает мне говорить.

– Что вы сказали? – переспросила я.

Женщина, выдавшая мне готовый документ, замахала передо мной чистым листом, как веером.

– Вы в порядке? Не волнуйтесь. У вас еще весьма неплохое место.

Я посмотрела вниз, пробежала глазами по строчкам, которые никак не могли быть правдой.

"Полицейская служба, пограничный филиал, отдел технического обслуживания".

– Куда? Полиция? Пограничный филиал? Вы уверены? Я никогда не занималась спортом, не знаю ни одного вида боевых искусств, меня там прихлопнут ненароком. Это какая-то ошибка.

– Всего лишь на первые пять лет, и вы там будете не одна. Вот тот молодой человек по сегодняшнему распределению попал туда же. Он тоже, кхм, боевыми искусствами не владеет. Возможно, этому филиалу сейчас больше требуются сильные умы, чем другие качества.

Она указала на парня, который сидел в дальнем углу на железной лавке и смотрел перед собой стеклянным взглядом. Худой, смуглый, с ворохом темных пышных волос, которые на его голове смотрелись несуразно и походили на верхушку ершика.

Я не заметила, как подошла ближе.

– Привет.

Он поднял печальный взгляд вместо ответа.

– Я тоже туда. – Протянула документ, но парень даже не посмотрел на него, углубленный в свои мысли.

– Так я не единственный счастливчик, – он вяло хмыкнул.

– Я Астра, можно просто Ася.

– Закария, можно Зак.

Мы неловко пожали друг другу руки.

– Не знаешь, что это за место?

– Район так себе, – честно ответил Зак. – Из-за близости с куполом в воздухе – запах озона, вся еда с металлическим привкусом во рту, могут случаться головокружения, приступы тошноты. По статистике, которую я учил слишком хорошо, на границе совершаются самые серьезные преступления, и фигурантами часто становятся дикари.

Д-дикари?!

Час от часу не легче. Как это вообще произошло? Это ошибка, не иначе…

– Зато оперативники там самые суровые, крепкие, – продолжал Зак, – они нас в обиду не дадут, если покажем, насколько мы важны в их команде.

Он осмотрел меня, мелкую бледную пигалицу с тощими руками, которые никогда не знали силовых упражнений. Потом глянул на собственную нелучшую форму, тяжело вздохнул.

Я в конец потеряла надежду.

– Ты кем будешь?

– Айти, аналитика данных, – поделился Зак. – Из тех, кто мечтал работать в чистом офисе за стеклом. Поверь, есть и такие.

– Верю. – Сказала совершенно серьезно.

– А ты?

– Инженер-механик.

– Ух ты! За что тебя так? У тебя был шанс попасть куда угодно: хоть в климат, хоть в производство, хоть в мэрию.

– Я тоже так думала. – Вздохнула и села рядом. – Мы с моим парнем планировали работать в одном месте. Теперь я даже не знаю, сможем ли мы видеться.

– И где он, твой парень? В такой важный день.

Ха-ха. Очень смешно.

Я хмуро повернулась, но Зак лишь подмигнул. Наверное, он не хотел обидеть, а больше старался подбодрить, кто знает. В любом случае у него не вышло.

Из здания службы труда я вышла в смешанных чувствах. Настолько привыкла, что моя жизнь полностью распланирована, что совершенно не ожидала подвоха.

Пограничье? Когда я успела так насолить маме? В курсе ли она?

Если нет, уважаемая Митродора исправит ошибку, как только ей сообщат обо мне. Если же она в курсе, и это какое-то своеобразное наказание… Она определенно плохо меня знает.

С этими мыслями я вернулась домой, собрала базовый набор вещей на случай, если испачкаюсь в первый день или замерзну. Забежать домой переодеться не выйдет, придется ждать окончания рабочего дня. А выглядеть хотелось опрятно и солидно.