Вечные небеса

Название: Вечные небеса

Автор(-ы): Максим Бур

Ссылка: https://author.today/work/512441

Глава 1 Сектор Эхо-9

Орбитальная тень медленно ползла по корпусу его шаттла. Кай Лорен, инженер-реставратор, проверял показания приборов и задумчиво жевал энергетическую пластину — завтрак космических идеалистов. Его миссия была проста: спуститься к сектору высотной застройки Эхо-9, где старые лифтовые шахты и жилые башни когда-то дотянулись до низкой орбиты.

Он слышал, что там всё ещё горят дежурные огни, будто кто-то не дал системе умереть до конца. Место это считалось проклятым — слишком много металла, слишком мало воздуха и живых голосов. Но Кай был из тех, кто не верит в проклятия. Он верил в проводку, схемы и людей, оставивших свои мечты между небом и сталью.

Теперь он собирался навестить их следы — и, может быть, вернуть жизнь туда, где всё давно замерло.

Кай сидел в тесной каюте, освещённой мягким голубым светом приборов. На коленях — пакет с питательной пастой, вкусом отдалённо напоминающей кофе с хлебом. Завтрак орбитального инженера: быстро, без удовольствия, но с пользой. За иллюминатором проплывала нижняя кромка планеты — светлое кольцо облаков и вспышки грозовых разрядов. Он жевал медленно, глядя вниз, туда, где высотные сектора тянулись к орбите, и думал: «Интересно, что ещё осталось живым там, среди бетона и тумана? Строителей не видно, хотя отсюда всё выглядит очень прилично».

Перед спуском корабельный компьютер ожил мягким гулом, и над панелью вспыхнуло меню системной памяти. Голос синтезатора, спокойный и чуть усталый, произнёс:

— Выберите слот для сохранения данных экспедиции.

Кай усмехнулся. Как будто собирался пройти игру, а не лезть в руины орбитальных башен. Он провёл пальцем по голограмме, выбирая ячейку с пометкой «Запись - слот 001 ноль». Компьютер подтвердил запись коротким сигналом, и цифры начали отсчёт обратного времени до выхода. Впереди — мёртвый сектор, где вроде бы кончалась атмосфера и начиналась тишина словно строители только только закончили возводить башни и куда-то ушли.

Компьютер, сверив архивы прежних экспедиций, вывел на экран таблицу риска. Сектора мигали цветами — от холодного зелёного до тревожно-красного. Голос сообщил:

— Обнаружены уровни сложности регионов. Рекомендуется «умеренный» режим.

Кай хмыкнул и ткнул в зелёный контур с надписью «Низкая сложность».

— Начнём без геройства, — пробормотал он.

Система подтвердила выбор коротким звоном. Внизу, на границе орбиты, уже вспыхивали огни Сектора Эхо-9 — словно кто-то ждал его возвращения.

В этом регионе показатели сытости и жажды снижались медленнее — будто сама станция щадила тех, кто решился вернуться. Компьютер спокойно разъяснял параметры миссии:

— При активации режима “Низкая сложность” физиологические потребности замедлены. В случае гибели оператора компания **«Астор Лайн»** обязуется вернуть все полученные научные и социальные ресурсы наследнику, указанному в завещании.

На экране вспыхнул список: статьи, видеоролики, проекты обустройства жизни на низких орбитах — всё, что Кай создавал, чтобы доказать: даже мёртвые города можно вдохнуть заново.

При первом полёте к Сектору Эхо-9 Кай понял, как давно он не был дома. Двадцать лет в орбитальных мастерских сделали своё дело — всё вокруг изменилось до неузнаваемости. Башни, что когда-то сияли, теперь казались исполинскими скелетами. Он отвлёкся на них, задумался, и именно в этот миг автопилот пискнул тревожно — столкновение. Корпус тряхнуло, индикаторы мигнули красным. Кай выругался, активируя модуль возврата, встроенный для экстренных ситуаций.

Шаттл стабилизировался, медленно снижаясь, и тогда он увидел внизу — два старых туристических корабля, зависших в поле обломков. Судя по коррозии, они застряли здесь навечно, став частью орбитального кладбища.

Когда Кай обедал, на экране случайно запустилась запись с внешних камер. На орбитальных уровнях медленно вращались тысячи застывших шаттлов, каждый — как застывшая попытка вернуться. Его пробрала дрожь. Модули возврата стоили целое состояние, их устанавливали лишь на научные суда. Странно — почему столько кораблей зависло? Куда исчезли пилоты, если спасение было у всех под рукой?

Он помнил своё детство — дом на миллион жителей, где лифты ходили сутками, а улицы петляли по этажам, как целые города. Легко было заблудиться, но он всегда знал, куда идти — вверх, туда, где небо начиналось сквозь стекло. С тех пор прошло двадцать лет, и всё это время Кай бороздил космос, меняя станции, сектора и корабли, будто в поисках чего-то, что потерял. Глядя теперь на застывшие шаттлы, он подумал: возможно, эти туристы были не отсюда — чужие, пришедшие не по своей воле, как тени из другого мира. Ведь их так много.

На следующий день Кай решил спуститься к одному из разбившихся шаттлов. Их тут было тысячи — целое кладбище металла, раскинувшееся по орбитальным уровням. Он долго просматривал записи с дронов, выбирая цель: одни корпуса были слишком разрушены, другие — опасно зависли в магнитных ловушках. Наконец, он остановился на судне с читаемым серийным номером и частично целым корпусом. Оно выглядело так, будто просто уснуло в невесомости, ожидая, когда кто-то наконец вернётся за ним.

Бортовой журнал выдал точную дату: 28 октября 2025 года, 22:57. Цифры светились ровно, будто авария случилась вчера. Кай нахмурился — этому шаттлу должно быть больше века. Он подключился к его внутреннему ИИ, осторожно активируя питание через аварийный порт. Система откликнулась хрипло, словно проснулась после долгого сна. Вскоре сканеры подтвердили: на борту нет людей. Ни живых, ни мёртвых. Только пустые капсулы, застывшие приборы и странная тишина — слишком живая для мёртвого корабля.

Глава 2 Эхо без цели

ИИ рухнувшего шаттла заговорил с первых секунд, когда Кай подал питание. Голос был искажён, словно сквозь трещины памяти.

— Зарегистрирована аварийная посадка… — произнёс он медленно. — Причины не установлены. Цель полёта — отсутствует.

Эти слова эхом пронеслись по пустому отсеку, где плавали обломки и ленты проводов. Кай нахмурился: в отчётах не бывает «отсутствующей цели». Даже заброшенные грузовики имели маршрут. Он включил запись данных навигации, но карты оказались пустыми — будто корабль прилетел из ниоткуда. ИИ повторял одно и то же, застряв в петле, как призрак, не помнящий, зачем жил.

Такое поведение было типичным для ИИ, оставшихся без присмотра. Когда их некому обновлять, обучать или даже просто проверять, они начинают «ржаветь» — не физически, а логически, теряя целостность кода и память о собственных задачах. Простые схемы, выжженные временем и радиацией, превращались в тени былого разума. Здесь, на низкой орбите, это стало обыденностью. Кай видел десятки таких систем — все они говорили одно и то же после того как за ними не ухаживали год, обрывками фраз, словно пытались вспомнить, кем были. Всё здесь выглядело очевидно: брошенные технологии, забытые людьми, уставшими смотреть вверх.

В глубине шаттла Кай обнаружил полуразрушенный терминал — старый, с облупившейся панелью и трещиной на экране. Подключив свой интерфейс, он удивился: система откликнулась мгновенно. Среди фрагментов данных удалось восстановить несколько документов. Судя по ним, этот шаттл принадлежал исследовательской группе, отправленной на поиски пропавшей экспедиции, исчезнувшей на этой же орбите много лет назад. В отчетах мелькали координаты, странные временные метки и неполные записи экипажа.

Кай открыл одну из восстановленных записей — файл с названием «Прерванный сигнал». На экране вспыхнул текст, старый и дрожащий, будто переданный из глубины времени.

«Стрелец-2» несколько месяцев не выходил на связь. Потом мы получили один-единственный сигнал — и снова тишина. Никто не знает, что вас там ждёт, но если они сумели найти вирус, возможно, ещё не всё потеряно. Добудьте образец, чего бы это ни стоило. Судьба человечества в ваших руках.

— Ковчег»

Кай перечитал сообщение несколько раз. Вирус? Экспедиция, пропавшая столетие назад? Всё указывало, что шаттл, найденный им, действительно искал след той миссии — и, возможно, нашёл его.

Впрочем эта запись говорила о том что члены экспедиции были одержимы какой-то своей идеей которая в конце концов и сгубила их. Они даже нашли каку.-то иную экспедицию которая нашла некий вирус...Явно путешественики по заброшеным стройка достигших орбит были не рождены в этом мире в отличии от Кая.

В терминале Кай нашёл ещё один файл — «Найденные вещи». Система открыла его с трудом, символы мелькали рваными строками: «образцы… остатки кибернетического организма… состояние — жидкое, медицинские реагенты… происхождение неизвестно.»

Он нахмурился. Это не первый раз, когда он слышал о таких находках. В детстве, когда они с друзьями бродили по заброшенным уровням верхних районов, им не раз попадались странные следы — капсулы, стеклянные ампулы, иногда остатки прозрачных тел, словно растворённых в воздухе. Тогда он думал, что это просто отходы старых лабораторий. Теперь же понимал: кто-то оставил здесь не мусор, а чьи-то фрагменты.

Скоро Кай вернулся на орбитальную станцию. Шаттл мягко пристыковался к её старому кольцу, и внутри снова зазвучал привычный гул систем жизнеобеспечения — единственный звук, напоминавший о доме. Он долго просматривал архивные карты, отмечая точки падений и зоны аварий экспедиционых групп в заброшенных высотках. Многие здания уже потеряли гравитацию — на такой высоте она просто не доставала. Коридоры тянулись вертикальными пропастями, где и некоторые лёгкие предметы типа бумаги или пыли вечно парили, не решаясь упасть. После нескольких часов анализа Кай выбрал одно место — старый жилой сектор с уцелевшими энергосистемами. Туда он собирался вылететь завтра.

Прибыв на место крушения, Кай установил связь с повреждённым ядром ИИ рухнувшего пару лет назад шатла. Он собирался провести стандартное переобучение — очистить память, обновить команды, вернуть системе логику. Но стоило ему запустить процесс, как всё вокруг дрогнуло. Пространство вспыхнуло белым, и станция исчезла. Он оказался в невероятно реалистичной симуляции.

Он стоял — или, может быть, просто ощущал себя стоящим — среди сияющих облаков металла и света в той же области где разбился шатл. Перед ним шла группа людей в старых потрёпаных скафандрах, несущих контейнеры и приборы. Кай отметил что эти люди одеты очень скромно возможно студенты. Это были кадры, но не запись — он видел глазами самой экспедиции не понятно кто создовал эту симуляцию, но его это не удивляло он насмотрелся на многое.

ИИ в симуляции заговорил тихим, почти человеческим голосом:

— Мы прибыли к источнику.

И Кай понял, что теперь он — часть чьей-то памяти, ожившей после столетий молчания. Он легко отключился от ИИ...И уже дома на орбитальной станции он продолжил эту симуляцию.

На станции Кай продолжил симуляцию, подключив её напрямую к своему интерфейсу. Визуальные сигналы перемешались с его собственными воспоминаниями — реальность и цифровой сон стали неразличимы. В этих образах он видел, как пропавшая экспедиция прибыла к загадочному объекту, названному ими *Источником*. Судя по данным, он находился за пределами орбиты и излучал сигналы неизвестного происхождения.

ИИ объяснял, что экспедиция верила: Источник — не просто артефакт, а возможный путь обратно на Землю, или туда, где Земля когда-то была. Их целью было открыть коридор, восстановить связь между мирами. Но что-то пошло не так — сигнал обрывался, и симуляция вновь превращалась в белый шум, оставляя Кая с ощущением, будто он сам стоял на краю невозможного пути домой.

— Какая глупость, — подумал Кай, снимая интерфейс.

Для него идея «пути на Землю» звучала почти смешно. Он с детства знал, как спуститься вниз — по орбитальным лифтам, по старым шахтам, пусть и наполовину разрушенным. В его мире это был просто долгий спуск, опасный, но реальный. А для тех, кого он видел в симуляции, возвращение стало чем-то вроде культа, верой в чудо, в спасение, которого не существовало.

Он отключил систему, и картинка рассыпалась, оставив после себя лишь глухой писк охлаждения. Комната снова наполнилась звуками станции — ровным гулом и тихим потрескиванием кабелей. Кай устало выдохнул. Мир вокруг был холоден, но хотя бы настоящий.

Поспав несколько часов, Кай проснулся с твёрдым решением: начать всё сначала. Что-то в тех записях не давало покоя. Если десятки экспедиций искали путь к Земле, значит, должна быть причина — не просто вера, а след, оставленный кем-то, кто действительно что-то нашёл.

Он подключился к системам связи станции и создал специальный радиозапрос, пробуждающий спящие модули ИИ на уцелевших кораблях. Частота дрожала, как старый голос, теряющийся в тишине. Ответ пришёл не сразу — и Кай уже думал, что сигнал растворился в пустоте.

Но затем загорелся экран: 58 откликов.

Все одно и то же сообщение:

«Наша экспедиция искала путь на Землю.»

Кай замер. Значит, тот Шатл был не один, кто слышал зов Источника к Земле. Кай заснул думая какая нелепая смерть ведь выход к Земле был так рядом.

Глава 3 Молчаливый маяк

Кай выбрал один из откликнувшихся шаттлов — номер 47, зарегистрированный как «НВид». Судя по архивам, он упал пару лет назад, зависнув на границе низкой орбиты. Телеметрия показывала слабый энергетический фон и редкие сигналы, словно кто-то всё ещё пытался достучаться сквозь годы прошедшие после краха.

Буквально в паре метров от обшивки рухнувшего шаттла на поверхность высокого здания тянулся узкий металлический мостик, искривлённый и покрытый ржавченой. Он соединял корпус здания с соседним строением — остатками старой жилой башни. Когда-то по таким переходам ходили инженеры, жители, строители доставляя грузы между секторами, а теперь они выглядели, как нити, соединяющие призраков. На этом мосту и с правой и с левой стороны были видны десятки домов с миллионом квартир.

Вдалеке виднелось тоже здание — огромная конструкция, когда-то дотянувшаяся до орбиты. Теперь обе башни соединёных мостиком стояли в плачевном состоянии: трещины, выломанные пролёты, расползшиеся фермы. Сквозь их остовы виднелась зелёная дымка сквозь которую летели тоны орбитального мусора, он нёсся так быстро и его было так много что новичок на этой планете мог покалечится столкнувшись с летяшими деталями. Всё вокруг казалось вымершим, но мостик был свеж — словно кто-то прошёл здесь совсем недавно. А возможно так казалось.

Вернувшись на станцию он пару часов изучал схемы полёта шатла "НВид", отчёты экипажа, зашифрованные фрагменты журнала. Все записи обрывались на одной фразе: «Путь подтверждён. Начинаем переход к Земле.» Ни координат, ни объяснений. Только эта строчка.

Кай выдохнул, проверил снаряжение и запустил стыковочный модуль. Когда его корабль отделился от станции, впереди уже мерцала крошечная тень упавшего «НВид» — молчаливый маяк, висящий в безмолвии между небом и Землёй.

Дома, на орбитальной станции, когда Кай подключил терминал к системам связи, ИИ снова обратился к нему. Голос звучал тише, чем раньше, но теперь в нём ощущалось нечто живое — будто кто-то говорил издалека, сквозь время.

— Кай Лорен, — произнёс он, — чем дальше ты будешь спускаться к Земле, идя по следу пропавших, тем сильнее станет голод. Настоящий, не переносимый. На таких глубинах невозможно вернуться — шаттлы не поднимаются обратно.

Кай слушал молча. Он понимал: чем ниже пойдёт, тем больше потеряет — связь, энергию, пищу, всё, что связывает с орбитой. Но останавливаться уже было поздно. Внизу ждала не просто Земля — там лежала разгадка, ради которой исчезли целые экспедиции.

На следующий день Кай проснулся раньше обычного. В каюте царила тишина, только слабое шипение фильтров напоминало, что станция всё ещё жива. Он долго смотрел на карту, где среди множества мёртвых отметок мерцала одна — сектор шаттла №32. Именно туда в Шатл поступал загадочный сигнал, источник которого, по расчётам, находился глубоко под орбитальными слоями на верхних этажах где-то на тысячи метров вниз, почти у региона где встречаются жители, редко но встречаются..

Кай ввёл новую цель в навигационный блок: «Найти источник сигнала». Но теперь к этому прибавилась ещё одна задача — «найти способ утолить голод если запасы еды закончится и экспедиция затянится».Не просто жажду или усталость, а голод, о котором предупреждал ИИ — голод телесный, настоящий, усиливающийся с каждым километром вниз. И он понимал: чтобы добраться до сигнала, придётся спуститься туда, где уже давно никто не возвращался.

Кай начал спуск. Оболочка скафандра дрожала от перегрузок, а за мтеклом мелькали слои атмосферной дымки этаж за этажём вниз всё дальше вниз ближе к Земле и металлические облака, отражающие свет далеких орбит. Он следовал за сигналом — слабым, прерывистым, но настойчивым, будто кто-то звал его из глубины.

Через несколько часов в наушниках раздался голос ИИ:

— Внимание, оператор. Ваш организм истощён. Показатели питания и гидратации на критическом уровне.

Кай вздрогнул. Он не заметил, как пролетело полдня. Всё это время он вспоминал детство — как бегал по верхним этажам гигантского дома, прячась от родителей, как впервые увидел небо сквозь треснувший купол. Тогда ему казалось, что Земля — просто миф. А теперь он сам летел к ней, забыв о еде, о времени и даже о страхе.

И вот и место откуда шёл сигнал как и предрологал Кай покинутый лагерь.

Да, спуск был не напрасен. После долгих часов настройки передатчика Кай наконец поймал устойчивый канал связи. На частоте раздался глухой, будто простуженный голос искина лагеря — древней модели, едва удерживающей поток данных.

— Идентификация подтверждена… экспедиция не найдена… низкий параметр здоровья оператора. Проверьте базу данных! — произнёс ИИ, словно пытаясь пробудить в себе остатки старых протоколов.

Кай моргнул, уставившись на экран. В базе действительно открылся раздел с его собственными биопоказателями — пульс, давление, уровень глюкозы. Всё горело красным. Но под этими строками был другой файл — зашифрованный, с пометкой: “Программа возвращения на Землю”. Вот именно за этой базой Кай сегодня и спускался.

Он давно мечтал найти такую Базу Знаний. Когда-то, ещё в детстве, инженеры создали её для выживания на верхних этажах — там, где не хватало воздуха, пищи и тепла. Теперь, спустя двадцать лет скитаний по орбитам, этот спус квниз не пропал зря теперь у него было новая версия такой базы. Кай наконец увидел знакомый интерфейс, словно привет из прошлого.

На мониторе дрожали строки старого шрифта: «Показания Жизнедеятельности».

Он помнил, как в детстве им учили: эта система могла регулировать ритм тела, снижать потребление кислорода и даже подавлять чувство голода. Если она ещё работает, значит, у него есть шанс дойти до самого дна орбитальных этажей.

Первым в списке был Круг иммунитета — древний индикатор, созданный ещё во времена первых высотных станций. Он показывал, насколько сильно на организм Кая влияли вирусы, бактерии и синтетические токсины, неизбежные на разрушенных этажах. Круг переливался бледным светом, словно живой. Его значения напрямую зависели от других параметров жизнедеятельности — сна, температуры тела, уровня воды и психического состояния. Чем хуже они были, тем слабее становился иммунитет, и тем ближе была опасность.

Кай медленно поднимался наверх, чувствуя, как усталость стягивает мышцы под скафандром. Воздух становился плотнее, а гравитация постепенно возвращала вес к телу. Добравшись до переходного уровня, он остановился и вновь взглянул на Круг иммунитета. Индикатор мерцал неуверенно — теперь его контуры казались тусклее, чем раньше. Кай понял, что спуск ослабил его организм, но всё же система держалась. Значит, адаптация шла успешно, и у него ещё оставалось время, чтобы продолжить поиски источника сигнала.

Глава 4 Дом среди орбит

Дома, на своей станции, Кай наконец подключил найденную базу к терминалу. Экраны засветились мягким синим светом, и старые схемы начали медленно загружаться — раздел за разделом, словно оживали забытые наставники.

Первым он открыл Шкалу усталости. Максимальный уровень усталости ограничивал выносливость пилота при передвижении по этажам. Когда значение достигало предела, организм просто отключался — мышцы переставали слушаться, дыхание становилось рваным, а реакция падала почти до нуля. Для выживших в заброшенных высотках эта шкала была важнее всех остальных — без неё невозможно было рассчитать силы и выжить хотя бы день. Переделав под свои системы он скопировал системы для организма разработаные в этом мире на свои носители.

В описании дальше говорилось, что восстанавливать шкалу усталости помогал сон. Но не всякий — только глубокий, с полным отключением сенсорных каналов. В старых колониях для этого применяли капсулы сна: они создавали невесомость, регулировали дыхание и ритм сердца, погружая человека в идеальное состояние покоя. Кай таких капсул уже не видел лет двадцать, но понимал принцип — сон был единственным способом вернуть силы. Без отдыха показатели стремительно падали, и тело становилось всего лишь оболочкой, живущей по инерции. Ему пришлось повозится чтобы создать устройство наподобии портативной кровати для полноценого сна.

— Компьютер, открой следующий раздел базы, — сказал Кай, потирая виски. — Что там ещё сохранилось?

— Обнаружен активный модуль, — ответил ИИ. Голос звучал устало, будто и он сам давно не отдыхал. — Шкала Здоровья путешественников вниз к Земле.

— Шкала здоровья? — переспросил Кай. — Значит, эта база создавалась специально для спускающих с орбиты?

— Верно. Шкала отражает устойчивость организма к давлению, температуре и радиации нижних слоёв. Чем ближе к поверхности, тем сильнее искажения параметров.

— И если она падает до нуля?

— Тогда путешественник теряет связь с базой… и с жизнью, — спокойно произнёс ИИ. — Запускается протокол “Возврат невозможен”.

Кай нахмурился.

— Похоже, вниз идти будет куда опаснее, чем я думал.

— Компьютер, раскрой описание шкалы здоровья, — попросил Кай, щёлкнув по интерфейсу.

— Доступ разрешён, — ответил ИИ. — *Параметр «Здоровье» отражает общее состояние организма. Его уровень уменьшается при получении физического урона, заражении вирусами и употреблении вредной пищи.

— Вредной пищи? — усмехнулся Кай. — Смешно, будто кто-то на орбитах ест что-то вкусное.

— Уточнение, — продолжил ИИ невозмутимо. — *Под вредной пищей понимаются продукты с истекшим сроком хранения, нарушенной структурой белков и высоким содержанием токсинов. В условиях орбитального спуска вероятность отравления — девяносто два процента.

Кай тяжело вздохнул.

— Значит, вниз я пойду в состоянии постояного голода, ведь тяжёлые припасы не потоскаешь когда следуешь за экспедицией, но и против собственного тела не поспоршь.

Кай долго сидел перед терминалом, глядя на строки старых протоколов. Всё складывалось в ясную схему — базы, шкалы, сигналы. Он понял: теперь у него есть всё необходимое, чтобы рискнуть. Если контролировать здоровье и усталость, можно спуститься вниз хотя бы на пару километров, проверить системы, а затем без труда подняться обратно, следуя за маршрутом пропавшей экспедиции.

Мысль о возвращении домой — не на станцию, а на настоящую Землю, — впервые показалась ему не безумием, а чёткой целью. ИИ подтвердил расчёты, и Кай тихо произнёс:

— Значит, завтра я спускаюсь.

— Компьютер, обнови данные по состоянию организма, — сказал Кай, проснувшись и наливая себе синтетический напиток.

— Проверка завершена, — ответил ИИ ровным голосом. — Показатели стабильны. Шкала здоровья увеличивается на 0,3% в час.

— Само по себе? — удивился Кай новой системе проверки здоровья.

— Не совсем. Согласно базе, восстановление шкалы здоровья возможно только при уровне Круга иммунитета выше 50%.

— Значит, если иммунитет падает — здоровье не регенерирует? - Значит тот у кого слабый иммунитет попросту не смогут дойти до жилых кварталов, надо внимательней всё перечитывать.

— Верно. Организм уходит в режим защиты и приостанавливает восстановление.

Кай хмыкнул.

— Логично. Значит, прежде чем лезть вниз, мне стоит укрепить чем-нибудь иммунитет. Фруктами например. Логично ладно проверим как поведёт себя скафандр может на самом деле я спущусь намного глубже тем более это мой родной мир.

— Рекомендация подтверждена, — ответил ИИ. — Совет: отдых, полноценное питание и контроль простых показателей.

Кай усмехнулся.

— Полноценное питание… на орбитальных строениях. Звучит как шутка двадцатилетней давности. Впрочем только местные её понимают.