Колесница Зевса

Глава 1

1886 год выдался снежной зимой. Николай Чижиков вновь ехал по железной дороге в сторону Самары. Златоустовская железная дорога была недавно открытой, и Николай решил воспользоваться этим. Он уже давно не посещал знакомых мест, дома, где жила его тетушка, которая ушла в иной мир. Она завещала ему дом на Казанской.Как вы помните из предыдущей повести, Чижиков жил в ее доме на улице Соборной. Но тётушка имела еще один двухэтажный дом на улице Казанской.А тот знакомый дом достался ее непутёвому сыну. Он доставил ей ещё немало хлопот в жизни. Сынок вырос и обзавелся семьей, но так не бросил своих пагубных привычек. Он играл в карты на деньги. Об этом писала Николаю тетушка пока была жива. Сынок спускал весь свой доход в карты. Его жена была умной женщиной. Она успевала перепрятать часть его денег и вела скромный, но чистый быт и всегда сытный обед. Это было удивительно для Николая, как он мог поступать так со своей семьёй. У него подрастали две очаровательные девочки и им нужно было приданое к возрасту невест. Об этом обо всем писала тётушка и очень огорчалось, что у нее такой сын.Но позвало его в дорогу не воспоминания о тетушке, а его друг Петр. Они познакомились ещё в Санкт-Петербурге. Оказалось, что Петр жил в Самаре в далеком детстве. Они много говорили о Самаре, о красоте Жигулей и величавой реке Волге.

Николай рассказал ему легенду «Сокол и Жигуль»:

«Жили были два брата: Сокол и Жигуль. Никогда они не разлучались. У Сокола была сторожевая собака. Она охраняла покой братьев. Сокол строго-настрого приказал, чтобы собака зорко караул несла, отгоняла прочь зверей и птиц, и лихих людей. Но еще строже наказывал Сокол, чтобы верная его собака не подпускала близко Волгу. О, Волга жадна, своевольна! Хочется ей вырваться на простор и прямым, самым коротким путём бежать к морю. Она хитра, чего доброго, может разъединить братьев. Давно уже между ними шла борьба. Волга заигрывала с братьями и все ближе, ближе подбиралась к ним. Часто посылала на разведку своих слуг – волны. Подкрадывались они, щупали и лизали бока братьев. Сторожевая собака выбегала вперед и звонко лаяла – будила Сокола и его брата Жигуля. Братья просыпались и гнали от себя волны. Возвращались они обратно. И Волга снова задумывалась, как ей подобраться к неразлучным братьям. Узнала она, что Сокол любит красавиц. Для него было великой радостью, когда они поднимались на его крутые плечи и могучую грудь. Красавицы срывали желтые цветы, которые в их руках тут же превращались в алые. Сокол был горд тем, что обладал волшебством давать цветам, росшим на его плечах, любые краски и запахи. И если собака начинала вдруг лаять на красавиц, он бил ее, чтоб не лала на кого не следует. Узнала все это Волга. Нарядилась красавицей, какой ни Сокол, ни Жигуль отродясь не видели. И подошла к братьям. Оба они несказанно обрадовались. А собака не лает – боится, чтоб Сокол ее снова не стал бить. Видит Волга, что братья зачарованы ее красотой. Осмелела, вздохнула всей грудью, напряглась, да и ударила со всего размаху. Так ударила, что затрещали братья и раздались в разные стороны. Собака только и успела тявкнуть – тип-тяв. Пали эти звуки на вершину Сокола да там и замерли. А собака полетела от сильной встряски в воды Волги, которая уже неслась, хохоча и резвясь, между двумя братьями. Так и стоят теперь Сокол и Жигуль, разделенные могучей и своенравной Волгой.»

Петру понравилась легенда о Волге и братьях. Они периодически стали встречаться то в театре, то в ресторане, то на балах своих друзей в Санкт-Петербурге. Николай страстно любил хорошо и вкусно поесть, и Петр ему не уступал. Они были поклонниками старинных, забытых блюд. Времен Петра Первого и Екатерины Великой. Попробовали перловую кашу, как любил Петр 1, с медом и орехами. Анисовую водку и вонючий сыр из Голландии. А любимое блюдо Екатерины Великой – поросенок, откормленный орехами и сливками вызывал у них гастрономический восторг. Великолепный вкус и аромат вызывал не только восторг, но и понимание того, как вкусная еда влияет на восприятие действительности. Как им удавалось не поправится от такого аппетита? Николай был плотным с рождения, а вот Петр был высок и строен.

Глава 2

Глава 2 ( Колесница Зевса)

Петр еще раньше, летом, уехал в Самару по своим личным делам. В письме, полученным перед зимой, он упомянул о краже. Пропала старинная амфора 18 века. Амфора мануфактуры Каподимонте. С самого почти основания мануфактуры в 1743 году королем Испании Карлом 3 близ Неаполя. Клеймо на фарфоровой вазе было в виде лилии. Великолепная амфора была подарена отцу Петра когда он был дипломатом. В то время в Италии он и узнал историю основания мануфактуры в Неаполе. Отец очень дорожил этим великолепным подарком. Это была высокая амфора с фигурами белых лошадей и колесницы времен Древнего Рима. В колеснице стоял Зевс и правил белоснежной четверкой коней. Ручки амфоры были в форме виноградной лозы. Верх украшала большая крышка в виде головы мальчика с кудрявыми волосами. Нижняя часть была в маленьких фигурках рабов Рима. Конструкция была «Ваза в вазе» и напоминала вазу эпохи Ценьмун. Это была двойная ваза. Снаружи сеточка из узоров в стиле ранних Мин. Все эти подробности Петр поведал в письме к Николаю. Когда Петр собирался уезжать в Самару, то отец подарил ему эту амфору. Отец уже был стар и боялся не дожить до следующей встречи с сыном. Отец гордился своей уникальной вазой. Он говорил Петру:

- Сын мой. Ты не понимаешь! Это не создано природой! Это произведение рук человеческих! Уникальных мастеров своего дела. Это редкость. Ты, когда-нибудь, - это поймешь. Будешь, как я искать такие вещицы и приобретать. Все это потом передашь своим детям, а потом внукам. Со временем – эта ваза будет стоить миллионы. Это будет редчайший антиквариат!

Отец Петра был взволнован и искренне сокрушался, что его сын этого не понимает.

- Хорошо, папенька-с, может мои дети будут ценителями фарфора. Как знать?

Николай решил ехать немедленно, как только прочитал письмо Петра. Для него это было несложно, так как он уже закончил предыдущее расследование об убийстве. Он был огорчен кражей и рад тому, что у него появилось новое дело. Ему нравилось разгадывать загадки и раскрывать тайны. А еще нужно было принять наследство от тетушки.

Мы немного окунёмся в историю друга Николая – Петра Щетинского. Его друг окончил Академию ваяния и зодчества в Санкт-Петербурге в 1880 году. Проработав несколько лет в Санкт-Петербурге, он уехал в Самару. Петр начал работать в архитектурном бюро в качестве младшего архитектора. Ему очень хотелось украсить деревянный, резной город красотой каменных домов как в Санкт-Петербурге. Он спал и видел улицы с красивыми каменными домами. Поступали заказы на строительство домов от мучных королей города. Молодой зодчий с большим энтузиазмом занимался любимым делом. Он ходил по родному городу и видел в мечтах обновленные дома и улицы Самары.

Глава 3

Глава 3

Город жил своей жизнью. Повозки, пролетки и телеги гремели по мостовой улиц. Улицы: Казанская, Панская, Дворянская и Заводская в центральной части города были многолюдными почти весь день. Ночью, кое-где промчится поздняя пролетка или прогромыхает телега со спящим возницей. Видать, он хватил лишку в трактире на углу Панской и Соборной. И едет эта телега по городу, а возница отпустил вожжи и дремлет с устатку. Лошадь останавливается где-нибудь, и щиплет траву летом или сено, зимой брошенное у ворот. Много деревянных, красивых домов-усадеб с резными, широкими воротами. В одном из таких домов шел жаркий спор. Речь шла о большой старинной вазе.

- Как ты мог такое сотворить? Разве тебе не совестно так безобразничать? Я учила тебя этому с малолетства? – женщина была от гнева вся растрепана, и у нее тряслись руки.

- Я это сделал ради нас. У нас большие долги, и мы можем потерять наш большой дом. Уже нечего подать к столу! Скоро нас могут выкинуть из нашего фамильного дома! – молодой человек тоже был взволнован, лицо было красным.

- Даже если так, то кража – это плохая история-с. Если тебя найдут, то упекут в острог или на каторгу. Понимаешь-с?

- Да, я это понимаю, дорогая тетушка. Но что мне делать теперь?

- Я не знаю, дорогой мой племянничек. Твоя мать, родив тебя, сбросила мне дитя. Своих-то у меня нет. Но видит Бог, я делала все что могла для тебя. А ты?

- Но ведь я тоже сделал это ради нас! Ради твоего старинного дома, усадьбы! Думаешь, мне хотелось это делать? Но если подвернулся такой случай. Я оказался в богатом доме одного купца. У него остановился архитектор в гостях. Вот у него и была эта ваза.

- А, ты не думал, что эта великолепная ваза была ему дорога, как память?

- Я об этом не думал, тетушка! Только одна мысль преследовала меня! Это мысль о нашей нищете и потери нашего дома. Мне дорого именно это! Может быть, что молодому архитектору дорога ваза, но мне было все равно.

Глава 4

Глава 4

Прибыв по железной дороге в Сызрань, Николай стал искать транспорт до Самары. Ему было все равно, на чем добираться, но хотелось поскорее доехать до города и встретиться со своим давним приятелем. В придорожной харчевне он погрелся и поговорил с завсегдатаем этих мест. Расспросил его о кражах и убийствах в городе. Город был небольшой и всем все было известно. Вскоре были поданы сани и закутавшись в толстый и теплый тулуп, Чижиков отбыл в Самару.

Тем временем Петр очень переживал потерю изысканной вазы. Он решил ничего не писать отцу в Санкт-Петербург. Работа у него не клеилась. Он не понимал, как такая немаленькая ваза пропала, и никто сразу не заметил этого. Даже он сам не обратил внимания на исчезнувшую дорогую и красивую вазу.

Проект здания требовал срочной работы, заказчик хотел незамедлительно получить смету и вид будущего здания. Петр был назначен главным архитектором этого заказа. Хотя в архитектурное бюро входило несколько архитекторов – этот проект поручили ему, так как он окончил Академию с отличием в Санкт-Петербурге.

Как назло, именно в эти дни и пропала амфора Кападимонте. Петра это очень сильно расстроило. Единственное, что его радовало – это то, что его друг Николай Чижиков приезжает и поможет ему найти старинную вазу.

Чижиков подъезжал к Самаре, к дому своего друга в полной темноте. Еще не было поздно, но темнота окутала зимний город. Фонари были не везде. Сугробы высокие и белые лежали по обочинам дорог, но к крыльцу каменного, двухэтажного дома была дорожка расчищена. Сани подъехали, почти к воротам дома. Никто не вышел встречать, и Николай с трудом вылез из саней. Как только он вылез, возница тут же отъехал и Николая, и его багаж оставил у ворот. У двери был прикреплен колокольчик, Николай позвонил. Дверь открылась не сразу. Открыл её сам Петр:

- Ты! Николай! Вот радость мне! Я очень рад, что ты приехал! Очень, очень рад! Ты мне так нужен сейчас. Именно сейчас! Заходи скорее! Небось, замерз, когда ехал сюда? - воскликнул радостно Петр.

- Здравствуй друг! Я замерз. Ехать-то от Сызрани неблизкий путь. Я тоже искренне рад нашей встрече! – ответил Николай.

-Ну, что стоим? Заходи в дом, - Петр пропустил Чижикова в прихожую дома.

- Как видишь, я один сегодня вечером. Сам открываю. Хотя обычно я это не делаю. Заходи, будем отогревать тебя с дороги.

Николай и Петр зашли в дом и в прихожей Петр помог Чижикову скинуть теплый макинтош на меху. Тулуп, который был на плечах Чижикова в санях остался у возницы. Багаж тоже был внесен в прихожую. Наверх вела большая лестница и Петр стал подниматься по ней. Николай оставил багаж внизу и тоже стал подниматься по лестнице. Видно было, что дом был новым, все блестело и перила пахли лаком. Николаю сам дом тоже понравился еще с улицы. Каменный, добротный особнячок украшал улицу. Высокие потолки, канделябры, огромные деревянные белые двери не разочаровали. Вход в комнаты был по обеим сторонам небольшого коридора.

- Петр! Дом построен по твоему проекту? Очень интересный дом! – воскликнул восхищенно Николай.

- Нет. Нет. Этот дом не я проектировал. Он начат еще до моего приезда в Самару. Он мне тоже очень понравился, и я его приобрел. Прекрасный особнячок.

- Очень рад за тебя. Прекрасный дом!

Глава 5

Глава 5

Заводская улица никогда не была многолюдной мало кто ходил по ней и ездил. Зимой это была темная и малолюдная территория. Тем, кому приходилось идти по ней домой, было жутковато. Кое-где фонари освещали ее, но они были на большом расстоянии друг от друга. Известный нам герой, пробирался к дому тети почти бегом. Нашего героя, который украл амфору, звали Афанасий. Он был сиротой. С самого рождения его воспитывала тетка Агриппина Филипповна. По сути, она была очень доброй женщиной и не обижала сироту. У нее были слуги и нянька. Они занимались Афанасием. В нынешней ситуации всем пришлось уйти, кроме старого слуги-дворецкого. Он открывал двери приходившим гостям, помогал раздеться, зажигал и гасил свечи, когда было темно на улице. Он смолоду служил Агриппине Филипповне и не мог ее бросить. Да идти ему было некуда. Он привык к дому и Афанасию, которого опекал и следил за ним. Старый дворецкий не осуждал Афанасия за кражу старинной амфоры. Он даже поддерживал его. Надо было спасать старый дом и выручить хозяйку от разорения.

- Как добрался дому? – спросила она Афанасия, когда он переступил порог гостиной. Тетушка сидела в глубоком кожаном кресле и гладила сибирскую кошку, которая была также стара, как и сама хозяйка.

- Дорогая моя тетушка! Мне было очень страшно добираться домой! Фонари горят кое-где. Почему так все устроено-с? Идешь и не видишь дороги, - ответил Афанасий и зябко поёжился, потирая ладони.

- Что мне ответить тебе мой дорогой племянничек-с? Так устроен наш город. Начальство думает о своем кармане-с. Зачем ему какие-то жители провинциального города? Пусть добираются домой, когда еще светло. Мне кажется-с, что это их мало заботит, - ответила тетушка.

- Ужинать мы сегодня будем-с? – спросил Афанасий, - я очень голоден.

- Скромный ужин будет скоро. Но ты же знаешь, как не расторопен наш старый слуга. Не особо умеет стряпать. Может тебе научиться у него стряпать для себя и меня? Временно, пока не наладится наше с тобой положение-с, - ответила тетушка.

- Надеюсь, что это мне не понадобиться-с. Я же дворянин. Готовить себе еду мне не пристало-с, - пробурчал недовольно Афанасий.

Скинув еще в прихожей свой тяжелый макинтош, он стоял в шерстяном сюртуке. От такой жизни он сильно похудел, и все висело на нем, как на вешалке. Афанасий от природы был худощавый, а тут еще и скромное питание. Его кадык выпирал под воротничком манишки. Светлые навыкате глаза были грустны. Волосы, светлые, густые и прямые падали ему на лоб.

«Что мне придумать с этой дорогой вазой? Как ее сбыть, если тетушка не хочет этим заниматься? Что мне предпринять?» - размышлял он и забился в глубокое кожаное кресло, которое стояло возле камина в большой зале.

Дом тетушки и Афанасия был не очень большой, но удачно спланированный. Все было красиво и внутри, и снаружи. Сложенный из красного кирпича первого этажа, он переходил в деревянный второй этаж с мезонином и балкончиком. Афанасий очень любил этот дом, и потерять его было бы для него большим горем.

Глава 6

Глава 6

Ваза, которую украл Афанасий у Петра Щербинина стояла в небольшой комнате на втором этаже. Эта комната была любима тетушкой Афанасия. Часто она в долгие зимние вечера заходила сюда с рукоделием. Она умела плести вологодские кружева, вязать из козьей шерсти шали, варежки. Хотя она и происходила из древнего дворянского рода, но выйдя замуж за купца, она растеряла свои дворянские привычки девушки из дворянского сословия. Был более простой купеческий быт и ранее вдовство заставляло ее делать то, к чему она не была предназначена. В девичестве она прекрасно играла на клавенсине и пела меццо-сопрано. Но так распорядилась ее судьба. Вот в этой небольшой комнате с окном, выходящим на балкончик, стояла небольшая этажерка и маленькое, но глубокое кожаное кресло. Теперь на этажерку была поставлена ваза Кападимонте. Смотрелась она великолепно на фоне ажурной шторы и высокого окна в готическом стиле. Агриппина Филипповна теперь боялась сидеть в своем любимом темно-зеленом кресле. Ее пугала большая и дорогая ваза. Она не представляла себе, как ее сможет продать племянник кому-либо. Ей вспоминались все ее бывшие знакомые, которые отошли от общения с ней. Некоторые ушли в иной мир. Особенно ее печалила одна хорошая знакомая, которая была очень влиятельной особой. Особа была богата и любила уникальные вещи, которые были единственными в мире. Но ее уже не было года три в этом бренном мире.

Так и сидела тетушка в одиночестве, размышляя о своей жизни. Вдруг ей почудился чуть слышный шорох и скрип. Было ощущение, что в углу скреблась мышь. Но она точно знала, что мышей в доме нет. С недавнего времени в доме поселилась кошка с голубыми глазами и короткой бело-рыжей шерстью. Тетушка подумала, что это кошка скребется в дверь. Только звук был не от двери, а около нее. Агриппина Филипповна встала с кресла и медленно направилась к двери. Открыв ее, она не увидела кошки. Удивившись такому странному звуку, она стала спускаться на первый этаж.

Скрипы и шорохи были от того, что фигура на вазе задвигалась и дернула рукой. Движение было, как от затекшей после сна руки. Да, ваза оживала. Лошади тихо заржали, подняв кверху головы. Зевс спрыгнул с колесницы и пробежался вокруг вазы. Его возок тоже сьехал с вазы, и колесница промчалась вокруг вазы не касаясь копытами этажерки.

-Эх, поболтать бы с кем-нибудь, - пробурчал Зевс и тряхнул гривой волос.

- Я разве тебе не собеседник? – крикнул с крышки вазы кудрявый юноша.

- Это кто там кричит? – удивился Зевс и посмотрел на верхушку вазы.

- Это я кричу. Но мне боязно спрыгнуть вниз. – ответил кудрявый юноша.

- Можно и так разговаривать, - ответил Зевс.

- А, слышали ли вы историю? Вазу украл бедный юноша и хочет нас продать кому-нибудь.

- Не получится. Мы ему должны как-то помочь с деньгами. Остаться в этом доме. И тем не менее, помочь. Как это сделать, я еще не придумал, – серьезно сказал Зевс и сурово посмотрел на верхушку вазы.

Ему не был виден юноша. Этому мешали выпуклые гроздья винограда на ручке вазы.

Вдруг скрипнула тихонько дверь. Зевс мигом вскочил в повозку, и колесница вернулась на свое место.

В маленькую комнату тихо вошел Афанасий. Его лицо было бледным и усталым. Он подошел к вазе и погладил ее бок. Рука коснулась грозди винограда. Он ощутил тепло вазы, гладкий фарфор. Свечу он не зажигал. Из окна лился свет луны и освещал вазу.

- Как мне быть? Что мне придумать? Такая жизнь мне уже невмоготу. Вазу, скорее всего уже ищут. Могут выйти на меня и тогда только острог. Не хочу этого и ломать себе жизнь. Черт дернул меня за руку, и я согрешил, - проговорил тихо Афанасий.

- Ничего ты не согрешил. Ваза должна была оказаться в этом доме. Это ей предназначено. И правильно сделал, что украл. Этому архитектору, она и не нужна была. Просто ваза – подарок отца. Его просили сберечь вазу для потомков. Отец знал, какая это ваза, но сыну не сказал. А вот тебе ваза нужна, - сказал Зевс, не отрывая голову от вазы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.