КРОВАВЫЙ РИНГ - Чайнатаун

Глава 1

Нью-Йорк, Чайнатаун, 2083 год.

Овальный зал, а в центре жёсткая квадратная платформа без канатов, высотой не более десяти сантиметров. С неё регулярно выволакивали бездыханные трупы. Арена находилась на 32-м этаже, а трибуны – на уровне 33-го и 34-го. Они никогда не пустовали. Смерть всегда окупается, на неё всегда смотрят с восторгом и готовы платить.

Гай Ромул сидел на 35-м, выше всех, и глядел через плексиглас на то, как китаянка по имени Чуань Ли дёргается под стопой таиландской оппонентки, которая только что раздавила ей шею. Тайку звали Хве, и Хве теперь стояла над Чуань Ли и махала восторженной публике. Победительнице было тридцать с небольшим, но из-за грубых черт лица она казалась старше.

– Ты бы с ней справилась, – проговорил Гай, обращаясь к своей ассистентке. Адриана участвовала в боях кумитэ с пятнадцати лет, и даже сейчас, почти в сорок, могла размазать большинство дамочек, дравшихся внизу.

– Если желаете, я выйду против неё, – ответила Адриана. Она была высокой, атлетично сложенной шатенкой, в обтягивающих джинсах и серой кожаной куртке.

– В этом нет нужды. Я и так знаю, что ты её порвёшь. Что с женщинами, которых ты набрала?

– Семеро будут убиты почти сразу, но как расходный материал сгодятся. Ещё четыре довольно сильны и, при определённых обстоятельствах, могут прожить долго. И одна особенно сильная. Я подробно изучила её записи. Любую из остальных она, вероятно, без труда уничтожит в течение пары минут.

Гай поднял бровь, наблюдая как Чуань Ли выволакивают с ринга. За ней тянулся тёмный, грязновато-красный след.

– То есть, она крутая?

– Иначе не скажешь.

– Откуда?

– Жила в Детройте. Чернокожая. Видно, что родом из гетто, но вести себя умеет. Сидела в тюрьме. Родных нет.

– Сколько лет?

– Тридцать шесть. Но дерётся как молодая.

– Хм. Покажешь мне потом. Как думаешь, эту ещё подержим, или скормим её Ингрид?

Он уже снова говорил про тайку. Хвэ торжествуя удалилась, довольно помахивая вопящей публике.

– Решать вам, сэр. Сначала на убой Хвэ можно было бы отправить кое-кого из тех, кого мы взяли сегодня. С другой стороны, в интернете публика жаждет увидеть как Хвэ дерётся с Ингрид.

– И каковы соотношения ставок?

Адриана пожала плечами:

– Большинство предсказывают что Ингрид сломает её за полминуты, но процентов тридцать искренне считают что Хвэ намного сильнее чем нам всем может показаться, и что она способна уничтожить Ингрид.

Гай Ромул кивнул.

– Ладно, пускай потерпят ещё месяц.

– Да, сэр.

Он встал. Гай Ромул был пепельным блондином с совершенно неподвижными, светло-голубыми глазами и грубым но красивым лицом. Он руководил своей компанией последние пятнадцать лет. Легальные гладиаторские бои с летальным исходом он любил по целому ряду причин – это был отличный способ отмывать деньги которые зарабатываешь менее законными методами, а когда у тебя в кармане политики и судьи, то делать это ещё легче. Но главное, как и все эти животные на трибунах, он обожал смотреть на кровь и страдания других. А поскольку каждый из бойцов внизу знал на что шёл (и шёл добровольно), то всё было справедливо.

У Гая была своеобразная судьба. В пятнадцать лет он отравил собственного старшего брата чтобы стать единственным наследником богатых родителей. А в двадцать один год стал сиротой, потому что отец и мать погибли в автокатастрофе, причиной которой стала, якобы, неисправность тормозов. Его отец был хорошим человеком: он в жизни не позволил бы Гаю заниматься тем, чему Гай решил себя посвятить. И вот, в сорок один год, Гай Ромул сидит в своей ложе и смотрит на то, как внизу, на арене, люди убивают друг друга голыми руками. Его шоу носило простое, незатейливое название “Кумитэ-79”. Репортёры не раз спрашивали, почему он обозначил своё кумитэ-шоу именно этим номером, и Гай неизменно отвечал: “Почему нет?”

– Ну, так а что у нас с Чикаго? – спросил Гай, не отрывая глаз от ринга.

– Чикаго, вроде бы, согласен на ваши условия. Информация поступила десять минут назад.

– Что значит, “вроде бы”, – уточнил Гай.

– Это значит, они хотели бы вас убить, но понимают, что выйдет иначе.

Гай ухмыльнулся:

– Что ж... Не все в этом мире глупы. Скажи, а ты...

Он не договорил. Внизу конферансье объявил новую пару бойцов: жилистую мускулистую канадку лет сорока, и плотную мексиканку, примерно того же возраста. За три минуты канадка разбила рожу сеньорите, сломала ей колено и с улыбкой скрутила шейные позвонки. Потом она издевательски поклонилась трупу поверженной, плюнула на него, помахала публике и, не оборачиваясь, вышла. Канадку звали Шарлот Франклин. Мексиканку – Ясения Рамирес. Ясению выволокли за ноги под улюлюканье зала. Гай намеренно не позволял рабочим сцены использовать носилки: так выглядело намного круче.

– Шарлот неплохо справляется, – заметил Гай. – Для своего возраста. Что ты о ней думаешь?

– Злобная стерва, но я навскидку могу перечислить нескольких девчонок которые способны её убить.

– Хорошо. В следующий раз пускай дерётся с одной из них. Эта канадская сука мне надоела.

– Слушаюсь, сэр.

У Адрианы просигналил мобильник. На арену вышли два чернокожих парня лет тридцати. Оба одеты в каратистские ги.

– Слушаю, – сказала Адриана глядя, как парни ждут сигнала к началу схватки. – Хорошо, пускай ждёт, я передам.

Она убрала телефон:

– Джуд Николсон хочет вас видеть. Ожидает в приёмной.

– Ясно, – ответил Ромул. – Сейчас досмотрю и приму его.

Он зажёг сигару, и сквозь дым смотрел на то, как бойцы спорят на предмет того, чьё карате сильнее и, соответственно, кто из них будет жить дальше. В итоге, один из них, которого звали Джером Браун, нанёс другому, которого звали Фрэнк Джарвис серию ударов в солнечное сплетение. У Фрэнка в тот момент уже была основательно окровавленная и испуганная физиономия и, часть ударов он, фактически, принял уже падая. Джером с криком прыгнул на соперника, обрушив ему на шею своё колено и Фрэнк Джарвис задёргался и захрипел. Глаза его округлились. Джером с размаху дослал раскрытую ладонь в левую часть лица Фрэнка и Фрэнк тут же перестал дёргаться, потому что когда ваш череп припечатывают к полу и ваши мозги, вперемешку с кровью, начинают вытекать через уши, то это сразу отбивает охоту совершать дополнительные телодвижения.

Джером быстро вскочил и с силой обрушил стопу на грудь убитого Фрэнка. Не потому что нужно, а потому что он мог. Затем он стал расхаживать по арене подняв окровавленные кулаки, пока труп Фрэнка волокли прочь.

Это был последний бой вечера.

– Н-да, – проговорил Ромул, попыхивая сигарой. – Так что там с Николсоном?

– Пригласить его?

– Валяй... Только жалюзи опусти.

Глава 2

Джуд Николсон сидел в кресле и смотрел в одну точку. Он был коренастым человеком с широким лицом, мёртвыми серыми глазами и усами, которые он носил с двадцати восьми лет, и никогда не сбривал. Его тёмные густые волосы были зачёсаны назад бриолином. Ему хотелось курить, и он непременно собирался это сделать, как только выйдет отсюда. Секретарша был миловидной, но крайне холодной брюнеткой, которая была вежлива, но не более того. Джуду хотелось подняться, подойти к ней, и разбить ей лицо. Одного хорошего удара хватило бы ему чтобы отправить девчонку на тот свет. Было бы весело. Бил он не хуже чем все те бойцы которые дрались сейчас внизу, на арене. Много курил, любил кофе и не сидел на особых диетах, но убить одним ударом мог запросто.

Зазвонил стационарный телефон. Секретарша сняла трубку.

– Да, мэм. Конечно. Мистер Николсон, вы можете зайти.

Николсон встал:

– Благодарю, мисс. – У неё были потрясающие духи и он представил себе как вышибает ей мозги из пистолета.

Гай Ромул встретил его с сигарой в руке, но конечно курить в его присутствии Николсону было не положено. Кофе не предложили. Присесть тоже. Он остановился заложив руки за спину. В углу кабинета стояла Адриана, и Николсону, как всегда, казалось, что эта женщина читает его мысли.

– Как ваша поездка в Филадельфию, мистер Николсон? – осведомился Ромул.

– Не лучше и не хуже других.

– Проблему решили?

– Её больше нет, – ответил Николсон. – Похоронена глубоко.

– Прекрасно. Ваш гонорар я вышлю немедленно. Есть ещё одно задание. Если вы сейчас не заняты...

– Не занят. Высылайте на почту, я ознакомлюсь.

– Там сроки поджимают. Ехать никуда не придётся, но необходимо всё решить максимум за неделю.

– Ладно. Посмотрим что можно сделать.

Николсон пробыл у Гая Ромула не более двух минут. Джуд не любил Чайнатаун, и предпочитал ездить в главный офис Ромула в деловом центре Нью-Йорка, а не в эту дыру. Что поделаешь? Иногда, ради хороших денег можно потерпеть дурацкие фонари и толпы косоглазых. Какого чёрта Ромул, с его статусом, влиянием и деньгами оборудовал свою главную бойцовскую арену в этой крысиной яме, Джуд не понимал. Почему его наниматель так часто здесь появлялся, Джуд понимал ещё меньше. Ясно, что Гай Ромул обожает бои, но он мог бы смотреть их из пентхауса, в компании дюжины шлюх. Блажь миллиардера, не иначе. Парень любил взирать на смерть гладиаторов с балкона: пару раз Николсон заходил к нему как-раз, когда кто-то кого-то внизу добивал, и у Джуда мелькнула мысль, что Ромул мнит себя неким подобием римского императора, который смотрит на бой гладиаторов из свой ложи. У богатых свои причуды.

Джуд вышел, закурил Честерфилд и сел в чёрный внедорожник. Нужно было выпить кофе. Только не здесь. Нужно выехать из чёртова китайского квартала, иначе есть шанс, что кофе ему подаст жёлтая обезьяна, а если так, он в принципе не сможет его пить: он терпеть не мог жёлтых и обожал видеть как их убивают на ринге. У Джуда Николсона не было времени ходить на гладиаторские бои, но он был поклонником кровавого спорта, и смотрел его дома, на стриминговых каналах. Наблюдать за смертью Джуд любил почти так же, как убивать своими руками. Любил смотреть на чей-то гаснущий взгляд. От этого зрелища он ловил почти такой же кайф, как от секса с полногрудой блондинкой.

Джуд познакомился с Гаем Ромулом семь лет назад и, в течение года, стал его главным ликвидатором. Ромул никогда не говорил с Джудом о его заданиях открытым текстом, всегда обходясь полунамёками и общими фразами. Встречи всегда были очень короткими, а детали заданий поступали на одноразовую электронную почту. Собственно, то, что Ромул, с его статусом, виделся с таким мясником как Николсон лично и, вообще, разговаривал с ним, было необычным делом, но Джуд полагал что, опять же, в деле замешан некий императорский комплекс: парень любил восседать на троне и взирать на подчинённых. Оценивать их. Глядеть им в глаза. Джуд не возражал – за те деньги, что платил ему Ромул, он готов был смириться с любыми странностями.

В Филадельфию он ездил чтобы сделать дырку в голове одной упрямой женщины, не желавшей продавать свой бизнес. Ещё он продырявил головы её мужу и старшей дочери. Младшая жила в Сиэтле, была замужем и не имела отношения к бизнесу семьи, так что, вероятно, Ромул рассчитывал на её сговорчивость. Если нет, то, наверное, через пару месяцев он попросит Николсона съездить в Сиэтл.

Джуд не любил дальние поездки и перелёты, и хотя он смирился с ними за долгие годы киллерской деятельности, он по прежнему воспринимал их как неизбежное зло. Но любил убивать. Любил с первого дня. Ему тогда было 23, или даже меньше: он служил в Южной Америке и на его глазах казнили несколько семей. В тот день он только наблюдал. Днём позже уже участвовал и прикончил своими руками семь человек. Троих из них он пристрелил, а четверым (включая двоих детей) перерезал горло. И словил дикий кайф. Конечно, теперь он был старше и опытнее, и знал о процессе намного больше чем тогда, и острота ощущений со временем притупилась, уступив место холодному профессионализму. Кайф изменился, но Джуд его всё равно ловил. Так что, в конечном счёте, удовольствие стоило любой, даже далёкой и неудобной поездки.

Джуд Николсон не всегда убивал за деньги, а иногда просто потому, что испытывал необходимость это сделать. Однажды вечером, в Пенсильвании, он зашёл в бар. Заказал пиво и наблюдал за здоровенным типом, который был чуть выше и вёл себя чуть наглее других. Джуд подождал пока парень выйдет, осушил свой стакан, и вышел следом. И там, на стоянке, он просто выколотил парню извилины из черепа, несколько раз ударив его о дверцу машины. Потом он почувствовал что необходимость удовлетворена, сунул в рот сигарету, закурил, сел в тачку и уехал. Убивать за деньги – это приятно. Но убить спонтанно – это как полёт в рай.

Николсон рулил к своему дому, в сторону Джерси, и думал о жизни. На полпути он остановился и выпил кофе в своей любимой закусочной “У Хэнка”. Там же он купил сэндвич на вынос, а дома, перед тем как съесть его, он открыл одноразовую электронную почту и прочёл детали задания. Язык был кодированным, так что прочти его посторонний, ничего бы не понял, а если бы прочёл коп, то может что-то и понял бы, но ни черта не смог бы доказать. Николсон проанализировал прочитанное. Ухмыльнулся. А потом он ел, и смотрел новости. Чуть позже, приняв душ и завернувшись в халат, он сел и поглядел, кто там сегодня кого прикончил на арене Гая Ромула. Мероприятия “Кумитэ-79” проводились трижды в неделю. Сегодня Николсона ждала неприятная новость: Джером Браун прикончил Фрэнка Джарвиса, благодаря которому Джуд дважды выигрывал на ставках. Жаль парня. Но бой был красивый. Ещё сегодня отправились в морг трое косоглазых. Джуд Николсон смотрел на смерть и там, внизу, Джуд Младший приходил в движение. Когда он сунул руку в пах, эрекция была такой, что уже минуту спустя всё закончилось. На экране, в этот момент, тайка разделывала китаянку. Джуд расслабился и стал думать о предстоящем задании. Недели не потребуется. Может, дня три.

Глава 3

Давайте поговорим о том, как на самом деле живут бойцы. Без прикрас, без пафоса. И без вранья. Как им на самом деле живётся? Если вы новенький, то получаете три штуки за бой. Если вас не убивают, то скоро вы начинаете получать пять тысяч. Это нормальная ставка для бойца средней руки. Если вы покруче то, при определённых обстоятельствах, можете получать по семь или восемь штук за поединок, а если ты вдруг оказался суперкрутым чемпионом, то можешь получать по десять, пятнадцать или даже двадцать тысяч за схватку, но таких единицы. Боец среднего звена, в основном, дерётся два раза в месяц, два месяца подряд. Иногда чаще, при условии сохранения трудоспособности, конечно. Каждый третий месяц боец уходит в отпуск. Таков закон. Но тренироваться не прекращает. Месяц спустя боец возвращается, и снова работает два месяца. Его отпуска не оплачиваются. Таким образом он работает восемь месяцев в году. Если он дерётся дважды в месяц и получает по пять тысяч за бой, то это восемьдесят тысяч в год. Налоги на гладиаторскую деятельность символические – три процента. Это единственный плюс. Но далее, в силу профессии, у большинства бойцов всегда есть какие-то травмы, поэтому им регулярно требуются услуги медиков и мануальщиков. Как минимум часть этих расходов бойцы вынуждены оплачивать сами, и на это могут уходить две, три, а то и четыре тысячи собственных денег ежемесячно. Смотря что за травмы. Так что на выходе средний боец имеет меньше пятидесяти штук в год. Если при этом вы живёте в крохотной капсульной комнатушке то, с учётом расходов на жильё и питание, в год вам может и удастся отложить тысяч пятнадцать. Сто пятьдесят штук за десять лет. А значит, если через десять лет вы уйдёте из спорта и устроитесь охранником или кассиром в Уолл-Март, то будете получать прибавку к своей нищенской зарплате в виде банковских процентов. С них, кстати, взымут уже не символический, а вполне реальный налог, так что ограбят вас хоть и не сразу, но ограбят непременно. Также нельзя исключать, что часть своих денег вы будете до конца жизни тратить на болеутоляющие, потому что за десять лет болячек накопится немало, как бы ты ни был хорош.

Конечно, есть и такие, кто остаётся в игре лет по пятнадцать, а то и дольше. Чаще всего это те, кто находится на самой вершине пищевой цепи. Их имена вам хорошо известны. Возможно, кто-нибудь из вас вскарабкается на эту гору, прикончит всех, кто наверху и сбросит их бездыханные тела в ущелье. Желаю удачи. И всё же, поговорим о более реальных цифрах: статистически, примерно сорок пять процентов тех, кто приходит в гладиаторский спорт, гибнут в первые же полгода. Ещё пятнадцать процентов умирают на ринге в последующие шесть месяцев, и ещё десять процентов гибнут на второй год. Через пять лет из тех, кто станет бойцом сегодня в живых останется человек десять. Может, двенадцать. Двое или трое из них уже будут глубокими инвалидами. Так что думайте, не стоит ли вам бросить эту затею, и просто устроиться ближайший Макдональдс.

Но, допустим, вы всё-же решили ступить на этот путь. Карьеру свою вы начнёте с дешёвых бойцовских арен. Ямы, арены, клетки... Выглядеть они могут по-разному, но суть везде одна: два человека выходят, и одного потом выносят.

Если вас убьют, то у вашей семьи есть сутки чтобы забрать тело. Потом вас кремируют в общей печи. Что значит “в общей печи”? Ваш труп засунут в большую печь вместе с другими бедолагами которым не повезло на ринге. Весь пепел смоют в канализацию. По закону морги обязаны 24 часа хранить у себя тело человека убитого на арене. А потом имеют право его утилизировать наименее затратным для себя методом. А сжигать десять человек за раз – это в десять раз дешевле.

Если останетесь в живых то, проработав в подобном заведении год или два, возможно, вы обратите на себя внимание владельцев крупных стриминговых компаний, у которых есть собственные гладиаторские шоу. Для этого надо постараться, чтобы публика вас полюбила, и стала обсуждать вас в социальных сетях, и тут многое зависит от вашей активности, не только на ринге, но и в интернете. Конечно, внимание крупных корпораций не гарантировано: бывает что хороший, сильный боец по пять лет дерётся в какой-нибудь дыре. Мир несправедлив. Но если вы крутой, умеете себя преподнести, и грамотно убиваете то, вероятно, крупные игроки обратят на вас внимание рано или поздно. Речь идёт об организациях, куда нельзя просто прийти. Туда не берут с улицы – они выбирают тех, кто уже показал себя качественным товаром. В этом случае с вами свяжутся, вам предложат приехать на собеседование, и на столе уже будет лежать готовый контракт. Не хочу сказать что вас озолотят, но это всегда выгодная сделка. Например, за каждый четвёртый или пятый бой вам будут платить по пять, семь, или даже десять штук премиальных, а это дополнительные двадцать, или даже сорок тысяч в год. Премиальные гладиаторов не облагаются налогами, так что эти деньги целиком ваши. Ещё у них прекрасные спортзалы, и они предоставят вам безлимитный абонемент для бесплатных тренировок. Сможете посещать их пока вы сотрудничаете с данной организацией, или, пока не завершите карьеру, или, пока вас не убьют. Плюс, они будут оплачивать все расходы на ваше додзё: всё, что платите своим тренерам будет компенсировано. Помимо этого у них есть свои ночлежки, довольно приличные и бесплатные. Условия те же что и со спортзалом: пока вы с ними на контракте и пока живы, можете там жить. Бесплатно. Плюс, они выделяют скидочные купоны на ваше питание, и это позволит вам экономить на еде в большинстве торговых сетей. Нельзя сказать, что это какой-то сверхсчастливый билет, но если вам суждено выжить то, благодаря всему вышеперечисленному, вы накопите к концу своей карьеры на несколько десятков тысяч долларов больше.

Сейчас кто-то из вас начнёт спрашивать меня в комментариях, отговариваю ли я вас идти в гладиаторский спорт. Ни в коем случае. Это тоже работа, и парни и девчонки годами делают её потому, что они это умеют и любят. Существует ли благополучная, счастливая жизнь после бойцовской карьеры? Конечно. У всех всё по-разному. Я знаю бойцов, которые, пошли работать инструкторами в кино, или ведут свои блоги. У одного парня, с которым мы вместе начинали, сейчас свой фитнес-клуб. Ему сорок шесть, и он кого угодно вырубит одной левой. Знаю пару девушек, которые вышли замуж. Одна из них родила. Но бывает и иначе: кто-то спился, кто-то сидит в тюрьме, кто-то стал наркоманом. Один мой знакомый не пил, не курил, и не сидел на игле, но однажды просто повесился. Суть в том, что это тяжёлый путь, и он не для всех. Самое сложное в этом деле не выжить, а остаться человеком. Если вы сволочь – поздравляю, добро пожаловать. Если вы ещё и сильная сволочь, которая умеет драться и любит причинять боль другим – тем более, милости просим, вы пришли куда надо. Если вы хороший человек, то всё сложнее: вам нужно будет усвоить для себя, что арена – это не личное. Ваша работа – делать больно. Вы выходите на ринг, чтобы забрать чью-то жизнь ради удовольствия зрителей. Ваш соперник выходит с той же целью. И возможно вы с этим человеком уже не раз болтали о чём-то в раздевалке, и чисто по человечески он вам нравится. Но это не в счёт. Вы должны показать друг другу класс, после чего одному из вас заплатят, а другого загрузят на сутки в холодильник, а потом сожгут.

Пожалуй, это всё на сегодня. С вами был Смайли Коул, и спасибо что дочитали до конца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.