Аквамариновая брошь

Глава 1. Тайная дверь бассейна

Мартин вышел из приемной в дверь для посетителей. В следующей комнате его облепили биологические летучие мыши. Они крутились вокруг него, назойливо липли к его телу, щебетали почти понятные слова. И из его головы вылетело задание Нимфы Игоревны. От прикосновений мышей он забыл все, кроме одного желания — вылезти, выползти, уйти, убежать от стаи непонятных существ. Его голова закружилась, как у дамочки, и он упал, покрытый летучими мышами. Он хотел крикнуть, но на его губах сидела мышь и практически целовала его губы. Остальные мыши ласкали его так усиленно, что он почувствовал себя почти на грани блаженства, после которой начинается страшная ненависть.

Шорох шелка возвестил о прибытии Нимфы Игоревны. При ее появлении все летучие мыши отлетели от своей жертвы. Мартин открыл глаза.

— Мартин, иди за мной, — тихо проговорила Нимфа Игоревна.

Мартин в сопровождении стаи мышей пошел за дамой в комнату, обтянутую голубоватым шелком. Они прошли по синему ковру и очутились на краю чудовищно огромной кровати, покрытой голубоватой тканью, такой мягкой, что она казалась нереальной.

— Стоп! — крикнула Нимфа Игоревна, и стая мышей отлетела от них, показывая дорогу к бассейну.

Мартин в сопровождении летучих придворных прошел к воде со страшным ощущением, что Нимфа другого цвета не знает и не чувствует. И точно. В трех треугольниках одежды женщина нырнула в бассейн, слишком даже спортивно для такого момента. Мартин нырнул следом за ней с приятным чувством, что мыши за ним не последовали. Под водой он открыл глаза и увидел, что Нимфа зовет его к люку в стене бассейна. Ему стало страшно, и он вынырнул, тут же облепленный мышами. Нимфы он не увидел и вспомнил ее подводное приглашение. Он кинул прощальный взгляд на кричащих мышей и нырнул в сторону люка под водой.

Люк оказался удивительно близко. Нимфы в бассейне не было. Он посмотрел на люк и увидел ее лицо с той стороны прозрачной двери люка, она звала его к себе. Он тронул рукой прозрачную дверь, и рука исчезла в двери. Он коснулся головой непонятной материи и в мгновение ока оказался вне бассейна, рядом с Нимфой.

— Что это было? — спросил Мартин.

— Тайная дверь из нового прозрачного материала, обладающего проходимостью при соприкосновении с живым человеком. Материал герметичен при соприкосновении с водой.

— Чья разработка? — невольно спросил Мартин.

— На вопрос не отвечу.

Мартин с удивлением посмотрел на Нимфу Игоревну, на ней не было ничего голубоватого, она стояла перед ним в кремовом платье до пола, ее светлые волосы были сухими и струились приятными волнами по ее плечам. Она заметила его удивление.

— Не удивляйся, у меня есть сфера для укладки волос. Прическа за минуту. Именно пару минут тебя и не было.

— Зачем я тебе нужен? Я думал...

— Не думай. Я нормальная женщина, а не фурия. Иди за мной.

Она вошла в дверь и исчезла. Он почувствовал теплые потоки воздуха, посмотрел перед собой, заметил себя, причесанного, в серой одежде в зеркале. Он подошел к нему, дотронулся рукой до зеркала и оказался за ним. Перед ним в кресле сидела Нимфа Игоревна.

— Красив! Прекрасно выглядишь! Ты мне нравишься.

— Нимфа, а ты не исчезнешь?

— Теперь нет. Думаю, ты заметил необыкновенное зеркало? Так вот, Мартин, ты знаешь о секретах нашего округа Изумруд. Что из этого следует? Там, где мы сейчас находимся, ушей нет.

— Быть не может.

— Точно. Мартин, ты знаешь то, чего хотят люди? Не пытайся пересказывать. Мы создали сферу, в которой ничего у человека не болит, пока работает его сердце. Я не шучу. Подойти ко мне, посмотри в это стекло, за ним находится рай округа, или пансионат "Здоровый миг". Нет, там не мертвые люди, там живые и все здоровые. Время нахождения в раю ограничено их деньгами либо чем—то ценным для них. В обычной жизни они устали от различных болей. Здесь, в этом эдеме, они все молоды и здоровы и в том возрасте, который сам себе выбрали.

— Сказка, — прошептал Мартин.

— Нет. На каждом человеке есть мантия из секретного вещества, она создает ему нужную фигуру и обезболивает организм. Человек выглядит на пределе своих возможностей и чувствует себя хорошо на то время, которое он у нас купил.

— Нимфа, это садизм! А что с ними бывает после того, как их время пройдет?

— Они проходят сквозь стену праха и исчезают в неизвестности вечности.

— Ты хочешь сказать, что это их последние часы жизни?

— Да, но посмотри — они счастливые!

— О, так здесь вся онкология и прочие болезни!

— Почти угадал. Редкий здоровый человек захочет отдать все свое недвижимое и движимое имущество за счастье побыть здоровым.

— А как они сюда попадают?

— Это секрет не твоего уровня.

— Зачем я тебе понадобился? — испуганно спросил Мартин.

— Понимаешь, эти люди могут знать много интересного, но передают секреты только в этом обществе и ради минутного престижа. Ты пойдешь к ним и познаешь их тайны. Это твоя специальность.

— Боюсь. Мне страшно.

— Твое право на страх я не отменяю, но мне нужен свой человек среди них. Не бойся, они не заразные, они действительно здоровы, а когда они почувствуют приближение своего конца, они подойдут к стене праха, коснутся ее и исчезнут за ней навсегда. Эту стену не трогай, сам исчезнешь.

— Покажи, где она находится на плане, а они о ней знают? — спросил Мартин.

— Посетители знают, если им станет больно, надо подойти к стене и стена обезболит. Из-за той стены к ним никто не возвращается, поэтому они верят в справедливость жизни.

Марину и Мартина развела Рая, когда они все были молодыми. Марина ходила в платье с яркими подсолнухами. Ее голову украшала русая коса, которую она заплетала, переплетала и закручивала на затылке. Ее грудь дышала среди подсолнухов, верхняя часть груди выглядывала из желтых цветов и привлекала внимание мужчин. Богдан красивый мужчина, а тогда он был молодой и красивый. А рядом с ним цвели подсолнухи, сквозь которые трудно было заметить Марину, если они приходила в серой или синей одежде.

Рая часто плакала от усталости или обиды. Дома у нее был муж, который забирал всю ее женскую энергетику. Могла ли она заглядываться на Мартина? Скорее нет. И он нет. Мартин был братом ее мужа, он видел ее слезы, но никогда ее не утешал. Марина знала Раю, но никогда ее не успокаивала, она нападала на нее словесно и вела некую доминирующую перепалку.

Сестра Раи – Фая не прочь была дружить с Ильей.

Марине нравился муж Раи, чтобы приблизиться к нему, она приблизилась к ней. Марина стала приходить к Рае домой под любым предлогом, она легко придумывала любое дело, потом оставалась у нее дома, но без нее с ее мужем наедине. Богдан сам сказал Рае, что Марина к нему тянется, но ему не нравится ее фигурка, не его формат. Ее его холодность не останавливала. Марина плотно стала с Раей дружить, успокаивать, настраивать и перенастраивать, если она ей это позволяла. И, естественно, что к Рае домой она ходила, когда хотела.

Мартин иногда общался с Раей, если они пересекались по работе, что было довольно редко. Она его иногда видела вне работы. Марина общение с Раей не прерывала, она стала приглашать ее к себе домой, но не одну, а вместе с мужем. Они перешли на уровень - дружить семьями. Но так трудно было понять, где Рая, а где Фая, пока Рая первой не стала матерью.

Рая, после рождения ребенка, оказалась во власти собственной сестры Фаи, копии ее. Отец у них в свое время был домашним деспотом, после его ухода его в деспотизме заменила дочь Фая. Так, что Рая из рук в руки перешла по наследству в прямом смысле этого слова. Чем это плохо? Не дают изменять квартиру с помощью косметического ремонта.

У Фаи есть своя работа, которой она занимается дома. Рая ей не мешает, а помогает по мере сил. Фая по молодости еще влюблялась, или позволяла себя любить, но чем старше она становилась, тем дальше уходила она от проблем, связанных с любовью. Работает она в женском коллективе, попытки мужчин войти в ее общество безуспешны. Мало того Фая не подпускает мужчин к Рае, она их всех элементарно прогоняет, выполняя обязанность охранника.

А без любви жизнь скучна. Итак, Фая любовью не снимет внутреннее напряжение, она снимает его бутылкой шампанского очень хорошего качества. Рая только собирает пробки от этих бутылок, чтобы сестра видела результаты от выпитых бутылок.

Рая и ее дочка живут в одной комнате, как когда-то сестры жили в комнате со своей бабушкой. Прошло с тех пор много лет, и ничего не изменилось в жизни. Тогда телевизоры были черно – белые, одна программа и маленькие, сейчас плоские, цветные, огромные с большим количеством программ.

Осенняя сырость бродила среди редкой желтой листвы, упрямо висящей на мокрых деревьях. Небо цвета серой сырости угрюмо смотрело на остатки цветной осени. Инга вышла на крыльцо дома, напоминая несорванную листву. Она прицепилась к Борису Ивановичу как банный лист и стала серой, как это невыразительное небо.

Настроение Инги нисколько не отличалось от общей атмосферы очередного потепления. Ей захотелось покинуть гостеприимный дом и уйти в прошлую жизнь репортажей о театральной жизни режиссера Тимофея Куклина. Мир изобретателя ее порядком утомил. Поддакивать его техническим мыслям она была не в силах, не ее это сфера обсуждений, прямо скажем — не ее!

Инга вернулась в дом, собрала вещи и вновь вышла на крыльцо под редкие капли дождя. Она решительно вышла за ворота особняка и покатила саквояж навстречу судьбе.

Инга Зеленая продолжает работать журналисткой, или просто ведет свой блок. Феликс немного располнел. Инга не смогла долго жить с магом Борисом Ивановичем, она вернулась к мужу Феликсу. Инга в присутствии Феликса опять набрала несколько лишних килограмм. Оба отказались от использования приборов Владимира Ивановича. Им было хорошо.

Шпион Пион перестал посещать фирму нестандартных приборов, говорили, что он уехал на Нетронутый остров.

Добрыня Никитич продолжает быть главой округа «Изумруд», что касается Нимфы Игоревны, она не умерла, здравствует. Официально она является женой Добрыни Никитича, но ведет обособленную от него жизнь, весьма скрытную до такой степени, что ее случайно объявили умершей. Это дело рук журналистки Инги Зеленой.

Владимир Иванович продолжает работать в области неизведанного, он все пытается управлять чувствами человека благодаря действию на них с необыкновенных приборов.

Марина Романовна не осталась министром, но после возвращения из подводного дома, она окончательно рассталась с Мартином. Ее Клапан жизни постоянно вещал, что она должна вернуться к магу Владимиру Ивановичу Грановскому. Ей ничего не оставалось, как вернуться на работу. Илью она давно не видела, куда-то уехал по делам.

В кабинет Грановского влетел молодой человек с крепким животом и закричал:

— Вот, посмотрите, какой у меня живот! Я не могу его уменьшить с помощью прибора "Аппетит"! Мой аппетит не уменьшается! Ваш прибор не работает!!!

— Можно я посмотрю на настройки прибора? — спросил Владимир Иванович и взял у молодого человека прибор "Аппетит". — Вы поставили стрелку в другую сторону, вот и вся проблема.

— А вы не могли сделать прибор без стрелок?

— Прибор многофункционален.

— Поставьте на уменьшение аппетита, — попросил клиент затравленным голосом.

— Уже готово. Всего Вам доброго! И пониженного Вам аппетита! — бодро проговорил Владимир Иванович.

— Спасибо я Вам не скажу! Я за прибор уже заплатил, — проговорил полный человек.

Весь разговор слышала Инга. Она на подаренном приборе "Сердечко" выставила данные этого мужчины очень просто: она навела на него стрелку, прибор прошил клиента и прицепился к нему мертвой хваткой.

Молодой человек весь передернулся и впился глазами в Ингу:

— Я Вас люблю! — сказал он, не понимая смысла того, что сказал.

— Меня? — удивилась Инга.

— Вас. Правда, не знаю почему, — озадаченно ответил молодой человек.

— Господа, я понимаю ваши чувства! Идите в парк, он в трех минутах ходьбы, там и выясняйте свои отношения! — начальственно проговорил Владимир Иванович.

— Да, да, конечно, — пролепетал молодой человек. Взяв Ингу под руку, он вышел с ней из кабинета.

Инга не ожидала такой концовки разговора и шла как привязанная к молодому человеку с круглым животом. Но, выйдя на улицу, спросила:

— Простите, а Вы кто?

— Я — абориген городской. Местный я.

— А как такой живот наели?

— Не знаю. Живот сам растет. Я был стройным, молодым, красивым! Мне девушки улыбались. Сейчас я ничей.

— А живете где? Где Ваш дом?

— Где хочу, — беспечно ответил молодой толстяк. — Вы не поняли? Где кушать захочу, там и живу! У меня несколько квартир. Мне приходиться часто ездить, где голод меня застанет, в той квартире и останавливаюсь.

— А жен у Вас тоже несколько?

— Никто меня не любит.

Инга жила в старом доме с высоким потолком и малым набором удобств, ей захотелось побывать в квартирах толстяка. В квартире красавца Мартина она уже была. Делать ей в его доме больше нечего. Но несколько квартир!

— Как Вас зовут, добрый молодец?

— Феликс сын Добрыни!

— Вы администратор нашего округа? — наугад спросила Инга.

— Нет, я сын главы нашего округа Добрыни Никитича.

— Как интересно! И я Вам нравлюсь?

— О, да! Имя Ваше — Инга? Я Ваши статьи о театре и цирке читал. От отца не узнаешь ничего.

— Впервые вижу своего читателя!

— И почитателя. Ближайшая моя квартира в двух минутах езды, предлагаю в нее заехать.

— С удовольствием! — просияла Инга и села в машину Феликса.

Машина подъехала к новому зданию, которое красиво смотрелось среди старых зданий района. Молодые люди вошли в холл, поднялись на лифте, вышли на большую лестничную площадку с двумя дверями, зашли в одну дверь.

Глаза Инги округлились и невольно стали осматривать помещение, над которым работали настоящие мастера интерьера.

— Кухня рядом, — потащил Ингу за собой Феликс.

Они вошли в кухню, похожую на просторный ресторан. Феликс сразу опустился в кресло у стола. Откуда-то появилась женщина средних лет.

— Феликс, подать обед?

— Она еще спрашивает! — и вдруг неожиданно для себя он ответил: — Я не хочу есть!

Женщина от неожиданности присела на край маленького дивана.

— Инга, ты видишь шок повара? Пиши. Разрешаю. Хочешь кушать? Тебе принесут обед. Не бойся, у нас все вкусно!

— Я в этом не сомневаюсь и не откажусь, — ответила Инга с восторгом, оглядывая помещение, в котором все было красиво, добротно, современно. Она с аппетитом съела предложенную пищу. Она наслаждалась едой и видом помещения, в котором находилась по воле случая.

Феликс посмотрел, как Инга поглощает продукты, и сказал:

— Впервые вижу, что кто-то ест, а я — нет! Приятно!

— Я ничего подобного не ела, — промурлыкала довольная Инга.

— Ты меня радуешь! Знаешь, как трудно быть ходячим мячом?

— Не знаю. Я худая с тех пор, как себя помню.

— Инга, поживи в моей квартире. Я буду сюда приезжать. Тебя здесь будут кормить до отвала.

— У меня работа! Мне надо быть в театре.

— Считай, что у тебя отпуск от твоей работы. Здесь поживи. Повар живет рядом, а здесь готовит. Продукты мне развозят по моим квартирам.

Повар, убрав со стола, вскоре ушла домой.

— Феликс, а повар говорить умеет? — спросила довольная жизнью Инга.

— Наверное. Но со мной повар не разговаривает. Она просто готовит и угадывает то, что я хочу съесть.

Инга объелась, но признаваться в этом она не хотела. Она полулежала на кушетке. Ей лень было пошевелиться. Зато Феликс бегал по квартире и радовался тому, что он кушать не хочет! Он остановился перед сытой Ингой и удивленно заметил, что она красивая.

— Инга, ты очень красивая! Ты просто чудесная девушка.

— И ты красивый, — выдавила из себя Инга, засыпая от незнакомой для нее сытости.

— Я тебе нравлюсь? — с нескрываемым волнением спросил Феликс.

— Да, — сказала она, прикрывая тяжелые веки.

— И тебя не смущает мой круглый живот? — спросил он с надеждой на отрицательный ответ.

— Нет, — прошептала сквозь сон Инга и окончательно уснула.

Повар в еду добавляла успокаивающие добавки, которые сморили Ингу, не подготовленную к такой пищевой атаке. Феликс подозревал нечто подобное. Увидев спящую Ингу, он уверился в своих догадках. Раньше он всегда много ел и много спал. Инга уснула крепким сном.

Повар ушла.

Феликс стал обходить квартиру. Что он искал, он не знал, но в кухню он не заглядывал. Есть он не хотел. Ему все больше нравилась спящая девушка. Его друзья звали его евнухом. Он не обижался. Он вообще всегда хотел кушать. Что такое любить женщину, он не знал. Его живот был такой большой, что он давно не видел то, что под ним находится.

Ему всегда было тяжело, душно и противно буквально от всего. Он пытался вести активный образ жизни, но засыпал раньше очередной попытки. Хорошо, что в короткий период отсутствия сна он набрел на прибор "Аппетит". Он пошел на кухню, сделал себе черный кофе без сахара и выпил эту черную мглу.

Молодой человек захотел втянуть живот, но у него ничего не получилось. Он лег на пол и попытался приподняться на руках, но живот держал его на почтительном расстоянии от пола. Он лег на спину, сделал попытку поднять ноги. Но выше угла в сорок пять градусов ноги не поднимались.

Феликс задышал тяжело и подумал, что у него все получится, если вместо него будет кушать Инга, а прибор "Аппетит" будет снижать его чувство голода. Он достал прибор, посмотрел на стрелку, повернул ее в сторону "аппетит — ноль". Феликс поднялся с белого ковра, лежащего на полу. Он страстно захотел стать стройным! А все остальное — потом.

О Инге Зеленой все забыли. Она жила в доме Феликса и усиленно питалась. Он почти не ел, пил соки и воду. Она ела все, что повариха готовила ему. У него брюки в талии стали свободными. Она не могла надеть свою одежду. Феликс купил ей десяток халатов, чтобы она не ощущала свой новый вес, халаты скрывали изменения ее фигуры. Нет, пока она плыла только от избытка пищи. До любви они не доходили.

Феликс худел тяжело, особых сил у него не было. Спал он меньше Инги, и это его радовало. Повариха все доложила Добрыне Никитичу, но тот был занят очередными выборами и в жизнь сына не вмешался, тем более что ничего страшного не происходило. Молодой человек не хотел много есть, ну и что?

Вскоре Феликс стал ощущать легкость. Он уже выполнял некоторые упражнения. Он доставал до пальцев ног. Он с удовольствием надел джинсы меньшего размера. Инга одобряла его новый внешний вид. Ей нравилось жить в его квартире, смотреть на плоский экран телевизора. Она всегда знала, что она худая, и о своей фигуре не беспокоилась.

Они жили как сообщающиеся сосуды: его жир переходил к ней медленно, но верно. Он это видел. А она отдыхала за всю свою суетную жизнь и жила в полусне благодаря пищевым добавкам.

На ней всегда была майка и халат. Майки были куплены с одинаковым рисунком, но разного цвета. Он убирал из употребления те, из которых она вырастала. Так же было и с халатами.

Любопытно, но у нее не было желания выйти на улицу. В доме все делала приходящая домработница. Ингу не тревожили по приказу Феликса, он боялся остаться без нее. Ему казалось, что если она похудеет, то он опять начнет толстеть. Инга становилась блеклой, неухоженной, толстой. Феликс становился все более стройным, он отрастил волосы, которые ему укладывали в прическу. Он менял одежду и обувь. Голод его не мучил под воздействием прибора "Аппетит". Он с удовольствием отжимался уже раз десять от пола, а ноги поднимал на девяносто градусов.

И в какой-то момент он заметил, что ленивая домашняя Инга — девушка. Она в это время не спала и заметила, что Феликс — привлекательный молодой человек. Дома никого не было. Они по очереди встали на электронные весы: вес был у них одинаковый. Прибор "Сердечко" и прибор "Аппетит" выключились одновременно, уловив сигнал весов. Но их сердца уже хотели трепетных отношений и любви. Им все было в диковинку, хотя вместе они прожили месяца три, но больше походили на сосуды для перекачки жира. И вот они уровнялись.

Инга ходила по квартире и искала зеркало, но его не было. Она больше не хотела спать. Она заметила жиры на своем теле, ужас пронзил ее сознание. Она заметила относительную стройность Феликса. Он ей понравился.

— Инга, ты — чудо! Ты меня вернула к жизни! — ласково воскликнул Феликс.

— Я жирная! — крикнула, чуть не плача, Инга. — Я толще тебя!

— Ты меня спасла! У нас все будет отлично! — воскликнул счастливый молодой человек.

В отсутствии Инги производственные отношения Марины с Мартином пришли в норму, они работали на своих местах и не реагировали друг на друга.

Владимиру Ивановичу позвонил Феликс:

— Вы понимаете, что я продолжаю худеть? Я уже тощий! Что делать?

— В профилакторий идти! — сказал он и потянул руку к прибору "Коньячный поцелуй".

Раздумья Владимира Ивановича прервала Инга, она вошла в его кабинет и закрыла собой весь свет.

— Владимир Иванович, посмотрите, что Вы из меня сделали! Вам не стыдно?

— Инга, прости! Я не поставил защиту против глупости. Судя по тебе, наш прибор "Аппетит" хорошо работает. При продаже необходимо блокировать лишние функции прибора, чтобы потребитель их не смог перенастроить.

— Вы мне это говорите? Это мне неинтересно! Вы сделайте меня худой и стройной! Я не сбрасываю вес, он только набирается! Вы на Феликса посмотрите! Он совсем тощий стал! — кричала и причитала Инга на все лады.

— Инга, ты права. Я забыл поставить ограничитель уменьшения веса.

В комплекте к прибору надо продавать личные электронные весы, которые напрямую должны работать с прибором "Аппетит".

— Владимир Иванович, Вы мне свои мечты не рассказывайте, лучше мне ответьте! Я требую сатисфакции!

Владимир Иванович посмотрел на Ингу:

— Женщина, не кричи! Я думаю.

— Вы меня не разжалобите! Отвечайте за свои приборы! — закричала с новой силой Инга.

— Не спеши. Все будет. Я уже придумал. Исполнители у меня есть.

— Вы что себе под нос шепчете? Мне ответ дайте: когда вес начнет покидать мое тело?!

— Скоро. Потерпи пару недель. Мы усилим прибор, добавим ограничители, соединим с весами, которые будут блокировать ненужные клиенту параметры.

— Понятно. Тогда что я здесь делаю? Я могу уйти домой на две недели?

— Думаю, да. Тебя в профилактории нашей фирмы никто не держит.

— А Феликс может уйти со мной?

— Нет! — вскрикнул Владимир Иванович. — Феликс перешел разумные границы изменения массы тела! Он в дистрофика превращается! Его состояние несовместимо с жизнью!

— Владимир Иванович, Вы говорите, будто у Вас есть медицинское образование, — вставила Инга свое слово.

— Не без этого. Приходится изучать медицину в рамках необходимости. У меня консультанты — медики. И в данный момент тебя с Феликсом необходимо отделить друг от друга на расстояние, на котором приборы не действуют. Понимаешь, приборы, оказывается, мини—роботы. Они тоже любят дружить парами и при этом не всегда помогают хозяевам.

— Феликсу не дадут погибнуть?

— Нет. Быстро покидай профилакторий! И уезжай подальше недели на две! Можешь сделать доброе дело для Феликса? Беги! Чего стоишь? Спасать парня надо!

Глава 2. Общественный интерес

Инга физически не могла бежать. Ей было тяжело и мучительно стыдно за свой внешний облик. Она всегда унижала тех, кто был толще ее, а теперь сама попала в эту жуткую свиную оболочку. Она пошла к выходу из профилактория, остановила такси, доехала до дома, посмотрела на свои сбережения. Благодаря жизни с Феликсом у нее были деньги на поездку. Она нашла прибор "Аппетит", взяла молоток и разбила его на мелкие части. Собрала сумку. Вещей у нее на новый вес почти не было, поэтому она решила ехать туда, где тепло.