Книга Беркутчи и Велесова ночь - читать онлайн бесплатно, автор Яна Батчаева
Беркутчи и Велесова ночь
Беркутчи и Велесова ночь
Оценить:

Рейтинг: 5

Беркутчи и Велесова ночь

Яна Батчаева

Беркутчи и Велесова ночь

Наступила ночь черна -

Не ходи за ворота.

Нечисть скрылась под окном.

Ты спугни ее огнем.

Услышишь сладкий зов во тьме –

Гроздья рябины помогут тебе.

Крови жаждет злобный дух

Пока не прокричит петух.

Пролог.

Среди темно сизых облаков, очертания которых проступали в ночном небе, мелькали крылья ворона. Птица была необычайно крупной. Когда свет бледноликой луны касался ее, в ночи сверкал железный клюв, а потрепанные черные перья отливали серебром. Ворон то и дело терял высоту и, дабы снова подняться, тяжело махал крыльями и издавал хриплый крик.

Наконец внизу показались огни города. Они становились все чаще и вот, как только впереди мелькнула река, ворон спикировал к окошку в чердаке старого дома. Окно было отворено. Птица впорхнула внутрь и крепко зацепилась когтями за предплечье темноволосой девушки. Та сидела в кресле, ожидая птицу. Глаза ее были черными, точно бездонные колодцы, а тонкие губы напряженно сжаты. Ворон издал жалобное карканье, встрепенулся и, точно по волшебству, превратился в густой дым. Девушка медленно потянула носом. Она вдыхала этот дым, и по мере того, как душа ее снова сливалась с тотемом, глаза менялись, становясь снова человеческими, карими, точно спелые каштаны.

Брюнетка вздрогнула. Из тонкого длинного носа побежала струйкой кровь и несколько бордовых капель упали на пол. Девушка зажала нос салфеткой и прикрыла глаза. Весь вид ее теперь говорил об усталости и даже болезненности: кожа побледнела и приобрела сероватый оттенок, под глазами залегли тени, а на лбу выступила испарина. Переведя дух, она все же встала. Больше ждать нельзя. Она была Елизаветой Громовой – последней из рода Громовых, давшим обет защищать границы между мирами, покуда не сгинул правитель Маалум, обители демонов, колдунов и прочей мелкой нечисти. Так думали все и лишь одна она знала правду.

Деревянный пол заскрипел под шагами Лизы. Он будто проснулся от долгого сна и теперь недовольно по-стариковски ворчал. Чердак и впрямь давно пустовал. С тех пор, как умерли родители Лизы, девушка заперла дверь и больше не поднималась до этого самого дня. И вот она стянула траурную вуаль и снова перед ней предстало зеркало – фамильная ценность Громовых. Оно стало той единственной вещью, которую Алексей Громов, предок Лизы, взял с собой из родительского дома на необжитую землю, где построил первый дом в теперешнем городе Грувске. Зеркало таило в себе сильную магию. В каждом углу витиеватой рамы его был сплетен древний славянский символ – родимич, который устанавливал связь между поколениями рода, а ведьмин заговор делал серебристую гладь крепче стали.

Лиза зажгла свечи. Один за другим в затхлом темном чердаке появлялись огоньки, приносящие с собой уют и ощущение таинства. Тлеющие травы наполнили воздух приторным ароматом. Лиза не любила этот запах, но ничего уж не поделаешь: если хочешь заглянуть в мир мертвых нужна пограничная сон-трава и полынь, чтобы духи не утянули ее за собой в Сакту.

Девушка расправила плечи и откинула назад черные локоны. С губ сорвались первые слова заклинания и тут же на поверхности зеркала заклубился туман. Сквозь него проступили очертания ив с их изящными ветками, что купались в воде, синих камней и размытых силуэтов. Ни звука, ни дуновения ветра. Фигуры в белых мантиях подплывали все ближе и ближе, но разглядеть их лиц все равно было невозможно: капюшоны скрывали их. Фигур было множество. Они образовали собой длинный безликий коридор. Некоторые беззвучно тянули руки, словно моля о спасении, цеплялись длинными тонкими пальцами за края рамы, царапали ее пожелтевшими ногтями, оставляя после себя влажные следы. Призраки более молодые просто ждали. Они еще не впали в беспамятство и не стали одержимы одним единственным желанием – покинуть мир мертвых и найти покой в царстве Ирии или же приклеиться к кому-то из живых, чтобы снова почувствовать себя частью прежнего мира.

- Щит больше не может скрывать мальчика. Нечисть уже почуяла его силу, я видела, как напал дрекавац.

Фигура, что стояла по центру медленно кивнула в сторону. Лиза призадумалась. Она взглянула на большой сундук, обтянутый изумрудным бархатом, что стоял у стены и куда показывал призрак, приложила указательный палец к подбородку и мягко постучала им. В больших теплых глазах вспыхнули искорки. Быстрым движением Лиза убрала за уши пряди и присела рядом с сундуком. Крышка тяжело и со скрипом открылась. Пыль вырвалась наружу. Лиза поморщилась и помахала рукой, чтобы разогнать облако пыли. Внутри, среди старинных вещей, полудрагоценных камней, подсвечников и нескольких серебряных предметов лежал неприглядный мешочек из грубой коричневой ткани. Девушка бережно развязала бечёвку. Она что-то вынула из мешочка и сжала в кулаке, а затем вернулась к зеркалу.

Елизавета Громова подняла руку и на каучуковом шнурке повис серебряный амулет в виде двух наложенных друг на друга крестов: обычного и повернутого буквой «х». Крес, огненная кольчуга. На лучах его были выгравированы дерево, крылья, горящая свеча и чаша, из которой льется вода.

- Пора вернуть Рата Громова домой, - решительно сказала Лиза. – С благословления рода, я отправляюсь в Лирм.

Глава 1. Охотники и добыча

Рат Громов стоял в полный рост с закрытыми глазами и вдыхал аромат хвои, в которой еще теплилось позднее лето. Светло-русые волосы ерошил ветер, на губах играла улыбка. Он слушал звуки леса. Любой человек, попавший в тенистый, непролазный бор, первое, что сказал бы о нем – это тишина, а потом, быть может, добавил умиротворение. В таких местах отдыхали душа и сердце, органы чувств, пресытившиеся хаосом города, и даже тело находило покой. Да, пожалуй, так охарактеризовал бы любой обычный человек это место. Но не беркутчи. Для Рата Громова бор жил своей собственной интересной шумной жизнью, порой даже более насыщенной, чем городские улочки. Сотни звуков касались его слуха, сотни оттенков таились в густом лесу. Их мог различить только тот, в чьих жилах текла особенная кровь, а связь с природой настолько сильна, что ее речь легко различима и понятна. Впрочем, не только для Громова, но и для его друзей, Эммы и Мирона, как и он рожденных в семьях беркутчи. А в данный момент это означало одно – у него достойные соперники и зевать с ними не приходится.

До уха Громова донеслись тихие звуки хруста и фырканья. Его губы растянулись в широкой довольной улыбке: вот она – добыча! За летние каникулы четырнадцатилетний подросток вытянулся, возмужал и научился использовать свой слух и зрение на максимум. Повинуясь инстинктам охотника, он мог точно определить направление и примерное расстояние до цели. Рат открыл глаза. Карие радужки расширились так, что белки совсем исчезли, а зрачки едва виднелись в темном, полыхающем внутренним огнем, хищном взоре.

Вправо, между старыми кедрами, по тропинке вниз и снова вперед. Наращивая бег, Громов проносился между стволами столетних деревьев и с легкостью преодолевал препятствия на своем пути. Это была еще одна особенность, переданная ему от предков-беркутчи, - быстрота и ловкость. Когда юноша жил в детском доме, он считал себя неуклюжим, но, переехав в Грувск, узнал, что всего-навсего не умел справляться со своей силой, и потому ненароком крушил что-нибудь или чересчур усердствовал с кулаками в свою защиту или защиту тех, кому она была нужна. Теперь все изменилось. Рат крепко держал свою силу в руках, также, как опытный наездник строптивого коня.

Вперед, мимо разбитой молнией сосны и дальше через выступающие корни. Снова вниз. Подросток навострил уши - добыча поблизости. Возможно, на этот раз он наконец будет первым. Громов остановился и обвел взглядом местность: высокие темные стволы, кустарники, торчащие из земли корни, иглистые растопыренные ветки сосен, елей и кедров, жухлые шишки внизу и ручеек. Да, вот оно! Притаившись в пушистых кустах можжевельника, сидел заяц-беляк. Пугливый зверек задумал утолить жажду и был очень осторожен, опасаясь попасть в лапы хищника. Но не смотря на всю аккуратность, Рат заметил его. Он глядел потемневшими глазами прямо сквозь зелень, перемешанную с круглыми, синеющими ягодами, различал дрожащие серо-бурые уши с черными кончиками и подергивающийся нос.

Юноша, предвкушая победу, снова улыбнулся. Он осторожно ступал по сухим иголкам, которыми была укрыта земля, и был почти бесшумен. Почти. Тихий шорох и заяц пустился наутек. Но Громов и не думал отступать. Он погнался за ним. Как же быстро мелькали деревья и золотистые лучи, столбиками прорывающиеся сквозь хвою. Ветер свистел в ушах. Он летел рядом с беркутчи, бок о бок, то ли соревнуясь с человеком, то ли готовый помочь, стоит тому лишь попросить.

Добыча и охотник спустились в сырой овраг. Ушастый заяц-беляк мгновенно забрался в пустое бревно и в страхе замер. Рат присел на корточки, заглянул внутрь.

- Вот ты и попался, дружище, - горделиво улыбнулся Громов.

Глаза подростка снова изменились и приняли свой истинный хищный облик. Зверек испуганно запищал. Композиция из мяуканья котенка и плача маленького ребенка оглушила Рата и он, скривившись, зажал руками уши. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к звуку. Когда писк уже не так сильно раздражал слух, он лукаво оглянулся по сторонам и шепнул: «ферхо гру аз». Тотчас ветер всколыхнул ветки елей, пронесся по оврагу и зашелестел вокруг беркутчи. Сосредоточившись, Громов призвал ветер усилить свою мощь и обосноваться у противоположного отверстия бревна, а затем, будто сеть, потянул на себя, тем самым, выталкивая беззащитное животное из его укрытия.

Заяц сопротивлялся, но не мог противостоять стихии. Когда же зверек был почти у края и Рат мог протянуть руку, чтобы схватить его за длинные уши, раздался хруст и из ближайшего ствола кедра показалось суровое лицо, все испещренное трещинами, словно кора многолетнего дерева. Глаза лешего яростно засверкали зеленым огнем.

- Рат Громов, га! Таки и чуял, что жажда победы в тебе почище нежели законы игры! - проскрипел его голос.

- Что? Ветер – это часть меня! – шутливо возмутился Рат, но леший был непреклонен. – Эх, а ведь почти получилось.

Высоко над пиками хвойных деревьев сверкнула молния, а потом раздалось шипение. На Грифовом холме послышался девичий радостный визг. Рат разочарованно втянул воздух и нахмурился.

- Опять Эмма! Какого духа?

- Га?

- Я говорю, помогаешь ты ей, наверное, а она тебя медом за это угощает, - буркнул юноша.

- Ох и не лёгко тому, кто не терпит поражения, - покачал головой лесной дух. – Одержимость победой застилает очи, почище темной ночи.

- Да ну тебя, - махнул рукой Рат и нехотя поплелся в сторону холма.

Леший снова скрылся, а ствол кедра соединился, будто и не раскалывался напополам, выпуская нечисть в человеческий мир.

На древнем языке рахманов мир людей назывался Андарой, но об этом мало, кто знал. Был еще мир магический - Маалум, где свое пристанище нашли колдуны, демоны и низшая нечисть, вроде кикимор, русалок, чертей и банников. Также, как беркутчи с помощью заклинаний и обрядов могли попасть в другой мир, также и нечисть находила лазейки. Но три семьи стояли на страже. Они оберегали людей скрыто, бесшумно, храня само искусство беркутчи в большой тайне. Помимо Маалум и Андары существовали призрачный мир Сакту и удивительное царство Ирий, где жил бессмертный народ рахманов и души, неотягащенные чувством вины и скорби, и не отставившие после себя незаконченных дел. Согласно книгам, что беркутчи передавали из поколения в поколение, Ирий находился за тремя печатями и преодолеть их было не под силу ни человеку, ни демону.

Рат Громов вышел на Грифов холм. Повсюду белели цветки дол-туманка – растения, которое источало молочный туман, причем даже в зимний период. Сквозь этот магический туман ни один простой человек не мог разглядеть ни сторожку деда Ефима, ни полузакрытую площадку, где висели тренировочные мишени, луки и кинжалы, и даже большой веревочный парк оставался невидимым. Да и не ходили местные сюда. Верили пожилые грувчане, что Грифов холм был излюбленным местом обитания чертей, да ведем. Наводили нечистые морок, обманывали всякого, кто им попадался тут, иллюзиями пытали, да так и не отпускали обратно, навечно оставались люди пленниками тумана. Молодежь посмеивалась над дурацкими байками. Как-то пришли поздним вечером на парни и девушки, веселились, да шутили, что сейчас чертей ловить будут, а тут леший заскрипел, завыл диким зверем. Перепугал лесной дух ребят. Те завизжали от страха и убежали так быстро, точно за ними стая волков гналась. С тех пор сюда больше никто не являлся. А вот беркутчи с большим удовольствием проводили здесь время. Чары дол-туманка не могли их запутать.

На середине холма кучкой стояли люди. Слышалось задорное девичье щебетанье, громкий лай собаки и крик филина. Все уже в сборе. Рат направился к компании. Услышав шаги, к нему повернулась девочка. На круглом улыбающемся лице еще ярче засияли серые глаза, а глубину их подчеркивали отросшие голубые пряди.

Эмма вытянула руки, показывая другу свою добычу: заяц-беляк мирно шевелил ушами и жевал припасенную морковку. Видимо он был менее расторопным, чем тот, на которого охотился Громов. Теперь и остальные увидели его. Мирон, чья фамилия Скалин очень даже шла его крепкой комплекции и высокому росту, похоже был ничуточки не расстроен четвертым проигрышем девчонке, да и вообще удивительно расслаблен: не вспотел и не устал, будто и вовсе не участвовал в игре. Рядом с Мироном стояли Егор Савин и дочка речной колдуньи Пелагеи - Ива. Савин сочувственно поднял брови и поджал губы: похоже он один понимал Ратмира. Ива же впервые пришла посмотреть игру «охотники и добыча». За лето она заметно повзрослела, а, и без того длинные рыжие косы, стали еще длиннее. Болела Ива, разумеется, за Эмму - ну что сказать, девичья солидарность - и теперь радовалась не меньше Уваровой. И, наконец, позади всех, крепко удерживая собаку Эммы за поводок и опираясь на дубовую трость, стоял самый старший беркутчи, который по традиции становился наставником подрастающего поколения. Дед Ефим ободряюще похлопал Громова по плечу:

- Леший доложил, что ты загнал зайца и почти схватил его за уши. Молодец!

- Главное слово здесь – «почти», - буркнул подросток.

- Это верно. Однако «почти» - это одновременно слово надежды и разочарования и что выбрать зависит от тебя. Ты же не станешь выбирать второе?

- Нет, не стану, учитель, - быстро ответил Ратмир и также быстро стряхнул с себя недавнюю досаду.

Ему вдруг самому стало стыдно за то, что он так раскис. Это ж надо было ему так приуныть из-за того, что Эмма снова обставила его. Да, проиграл девчонке и, да, это неприятно. В детском доме бы его задразнили. Но нельзя не признавать того, что Эмма действительно хороша. Она сильна, быстра и гораздо опытнее его. Но он беркутчи тоже. В нем сила нескольких поколений его рода. И пусть он не так давно узнал о том, кем рожден, но за эти месяцы научился многому и практически догнал своих друзей, а значит и в «охотники и добыча» выиграет. Обязательно.

По сложившемуся обычаю, беркутчи развели костер, обложили его камнями и устроились вокруг. Сегодня компания была особенно большая из-за Ивы. В последнее время девочка стала часто проводить время с беркутчи и особенно Эммой. К тому же она помогала матери собирать целебные растения и растения с магическими свойствами, а их много росло вблизи Грифового холма. В этом году на Ивана Купалу Пелагея вместе с Ивой отыскали тот самый легендарный цветок папоротника или, как его еще называют, перунов цвет. Из его лепестков ведьма приготовила очень редкое и ценное зелье. Благодаря цветку папоротника, Савин и Ива теперь могли видеть сокрытое. Также, как и беркутчи им открывался Грифов холм, да и ночь уже не застилала черной пеленой глаза.

Савин был особенно горд своим новым умением. Теперь он чувствовал себя частью некоего тайного общества, и что еще важнее, частью семьи. Именно поэтому он остался в Грувске. С началом летних каникул за Егором приехала мама, чтобы на этот раз забрать с собой. Она решила, что еще не поздно все исправить. На самом деле, Савин – добрая душа, ничего не имел против вторых шансов и ни на кого не держал зла, но он впервые за свою жизнь был счастлив. Грувск стал ему настоящим домом. Мальчику непросто было принять решение остаться с бабушкой, но сердце подсказывало, что так будет лучше.

Ко всему прочему, Егор Савин начал свой собственный необыкновенный проект – графический роман под названием «Беркутчи и украденные тени». Сначала Мирон был категорически против этой затеи, но потом ребята посовещались и решили, что вряд ли кто-то усмотрит в романе реальную основу. К тому же у Савина очень здорово получалось. Сцена с нападением дрекаваца в музее была одновременно потрясающей и жуткой.

Костер уютно потрескивал, то и дело выбрасывая яркие искры. По холму разносился запах сладких печеных яблок и цветочного чая, что принесла с собой Ива. Рат сделал несколько глотков и расслабленно откинулся, оперевшись руками о землю. Пальцы утонули в мягкой траве. Мимо пронеслась Оса. Она снова гонялась за старым филином, который кружил над Грифовым холмом. Ратмир был уверен, что филин – тотем деда Ефима – нарочно дразнил собаку. Наблюдая за их играми, Громов беззвучно засмеялся.

Дед Ефим прокашлялся и неспеша окинул взглядом всех присутствующих. Наставник слегка прищурился. Морщины стали глубже и четче на загорелом лице.

- Сегодня мы поговорим о волкодлаках. Что вы знаете о них? – спросил дед Ефим.

- А можно я? - неуверенно протянул руку Савин. – Я читал о них недавно.

Дождавшись одобрительного кивка деда Ефима, Егор продолжил:

- Волкодлаки выглядят как обычные волки, но есть странные повадки, напоминающие человеческие. А все потому, что они и есть люди. Это либо колдуны, обратившиеся волком, либо обычные люди, которых постигло проклятье. Колдун превращается по собственному желанию, перекувыркнувшись через ножи, воткнутые в землю острием вверх, а чтобы вернуться в человеческий облик, делает то же самое, но обратно. Что касается человека, то колдун может наслать ворожбу и вылить ему под ноги отвар из липового лыка. Оборотни сохраняют человеческий разум, но не контролируют свои звериные инстинкты и могут напасть даже на самого близкого.

- Молодец, - шепнула Ива, но Савин не ответил. Его светло-голубые глаза напряженно уставились на рыжие языки пламени. Он пытался вспомнить что-то еще, что-то важное.

- Хорошо, Егор, - улыбнулся дед Ефим. Он хотел было дополнить рассказ Савина, как тот вдруг оборвал пожилого мужчину, при этом чуть не подскочив на месте.

- Вспомнил! У волкодлака человеческая тень, что свидетельствует о его истинной сущности, - воодушевленно выпалил Савин, но тут же смутился, когда понял, что перебил наставника беркутчи.

- Да, именно так, - терпеливо кивнул дед Ефим. – Но есть еще кое-что: если колдун в обличие волка, укусит человека, то тот будет проклят покуда злодея не настигнет смерть. Волкодлак будет вынужден служить своему хозяину годы. Это несчастная доля. Раз за разом по ночам человек обращается в животное и каждый раз испытывает боль и страдания. Если же проклятому приходится служить хозяину слишком долго, то человечность в нем умирает, а тень становится бесформенной.

Рат задумчиво сдвинул брови и потер висок. Тема «волкодлаков» расшевелила в нем странную мысль и напомнила давний сон, который приснился еще в Лирме.

- Учитель?! – Рату показалось, что голос Эммы, сидящей рядом, прозвучал слишком громко. – Если волкодлак – это человек, то он живет здесь в Андаре?

- Если колдун не призвал проклятого в услужение в другой мир, то да.

- А как убить оборотня? – спросил Мирон.

- Беркутчи не убивают, а спасают волкодлаков, - ответил наставник. – Нужно набросить на волка одежду, сшитую из крапивы.

- Всего-то, - усмехнулся Скалин.

- Оборотень обладает небывалой силой, а крапивы боится пуще огня! Поверь мне, это гораздо сложнее, чем думается. – Дед Ефим рефлекторно потер хромую ногу и бросил презрительный взгляд на грубо обтесанную ветвь дуба, что служила ему тростью.

Эмма покачала головой.

- Вечно глупость сморозишь, - прошипела она Мирону, так чтобы наставник не услышал ее. – Как будто не знаешь, как он ногу повредил. Тоже мне герой. Все ему просто.

- Цыть, Мема, - Скалин издевательски усмехнулся.

- Я не… Ах ты, - от злости девочка не могла подобрать слов.

Серые глаза Эммы почернели, будто надвигалась буря. Можно было даже подумать, что в них сверкали молнии. Она сжала губы до бела: ух, до чего же сложно ей было сдержаться, чтобы как следует не стукнуть этого придурка. Мирон предусмотрительно отодвинулся от огня. Искры, которые Уварова обычно напускала на него от злости жгли больно и долго.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:

Всего 10 форматов