Большая книга о Любви
Анастасия Иконникова
Большая книга о Любви
Предисловие
— Ух, запыхалась.
— Давай, пошевеливайся! Время-время, у тебя ещё есть пять секунд. Но работы много, посмотри по углам — везде ли прокрасила.
— Пять секунд — это же много! Это же можно спокойно тут ходить и всё красить и перекрашивать. Время является относительной величиной, а у них просто часы тикают.
— Нет, время не относительная величина, у нас просто регламент. Вернее, конечно, величина, если подумать о высоком. Иначе была бы низина. И, вернее, относительная к нам, конечно, мы же о нём сейчас говорим, но у меня лично часов нет. У тебя тоже я часов не видела. Но! Как только ты подумаешь, что не успеваешь, тогда и не успеешь!
— Поняла. Я пошевеливаюсь. Что ещё я не прокрасила? Давай по списку пройдёмся. Вдох-выдох, успокаиваемся... Море, волны, чайки, берег, крышки, банки, не успеем... У меня стих сложился, что не успеваем! А-а-а-а!
— Успеваем. Успокойся! Даю список, быстро проверяй.
«1. Стены.
2. Столы.
3. Асфальт.
4. Небо.»
Это то, что голубой краской с добавлением розового масла без цвета, но с запахом. Пусть будет как будто голубая масляная краска — никто и не подумает, что она наполовину розовая.
Дальше:
«5. Стулья дырявим.
6. Окна заклеиваем.
7. Всё, что отваливается, приматываем и приклеиваем. Особенно у кошек.»
— А у котов?
— Котов в списке нет, но я думаю, что тоже перестрахуемся и приклеим. Если что, то потом проще отодрать. Это лучше, чем не доклеить.
— Котов много, как им всем-то подклеить?
— А ты торопись и переклеишь. Что ещё забыли?
«8. Ветер надо удержать». Но как? Есть идеи?
— Значит, тоже скотчем примотать и подклеить. А клей? Клея нету. У меня только скотч с логотипом какого-то банка. Ого! Написано «АЛЬ-ФА-БАНК». Но он же красный! Слишком жирно красным-то подклеивать и приматывать.
— Надо жёлтый, иначе не успеют.
— Значит, скотч надо жёлтой краской покрасить. Есть такая?
— Есть желток.
— А белок? Чтобы перекрыть излишнюю желтизну. На всякий случай.
— Белочка только была. Но она убежала.
— О, я нашла жёлтый скотч. Он был когда-то чисто белый, но пожелтел от чего-то.
— Отлично! Всё! За работу! Включаю часовой механизм для людей.
Глава 1 Кто кого носит 1.1 Шарк
(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)
«Что же это такое? Кто шаркает? Где я?» — подумала Настя, когда открыла глаза и осмотрелась вокруг.
Она увидела, что находится в светлом помещении со стенами, выкрашенными голубой масляной краской, где местами покрытие сошло и образовались проплешины. Помещение было довольно вместительное, квадратное по форме и содержало три огромных окна с полным отсутствием штор. На одном из окон стекло треснуло и, похоже, поспешно и криво кем-то неумелым было заклеено пожелтевшим от времени скотчем.
(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)
Рядом стояла полная женщина в халате с узорами цветов, похожих на маки, из-под полы которого выглядывала белая ночнушка. Халат вдруг показался знакомым тем, что когда-то нечто подобное Настя видела на покойной ныне бабушке.
Женщина создавала ощущение заботы и тепла, а её миловидное лицо располагало к себе и кого-то напоминало.
— Ну-ка, давай, открой рот, надо поесть, дорогая, — сказала эта уютная женщина, у которой оказалась коротко стриженная прическа и кудрявые волосы, а улыбка сияла отсутствием половины зубов.
«Странно, зачем есть? Это кто? Кого она напоминает? Почему она похожа на мою мать?» — промелькнули мысли в голове. И тут же Настя безуспешно попыталась встать с кровати, где лежала на спине в одежде, состоящей только из старого с дырочками жёлтого платья. Сверху на платье была накинута тонкая белая простыня. Руки и ноги были привязаны.
(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)
И как только пленница подумала про еду, в рот попало месиво, похожее на «микс» из кабачков и картошки. Абсолютно без соли, но, тем не менее, ей показалось, что вкуснее ничего в жизни она никогда не ела.
На ум пришла мысль, что это пища богов.
— Это рай? А вы тут все королевы, которые жили раньше? Елизавета и ещё там кто-то, как её там?
Настя удивленно, хлопая нарощенными длинными ресницами, посмотрела на женщину-маму.
К слову, прикованной к кровати была довольно симпатичная молодая блондинка лет тридцати с хвостиком, с серо-голубыми глазами, которые меняли оттенок в зависимости от погоды: чем солнечнее, тем синее, а также в зависимости от настроения — радость в глазах также сияла синевой.
«В раю чудесно, в раю все всегда прекрасны, а на небесах — глаза цвета неба, голубые стены, голубые глаза, у королевы рая голубые глаза. Я тут не зря в голубой комнате сияю голубыми глазами... Я КОРОЛЕВА ВСЕГО МИРА!» — словно стрелой пролетела мысль у виновницы происходящего.
(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)
В этой странной комнате разместилось штук двадцать кроватей, как в пионерлагере. На каждой лежали, полулежали, сидели или полусидели женщины в подобных халатных нарядах, как у рядом стоящей дамы. С одной разницей: цветы были другие — розы, васильки, незабудки, вперемешку с геометрическими фигурами.
Некоторые из женщин на вид казались очень старыми, с морщинистыми лицами и отрешённым, но очень родным взглядом.
«А это что за женщина сидит в дальнем углу и тоже ест пищу богов за деревянным столом, который стоит прямо у кровати? Взгляд её знакомый и очень добрый... Стоп! Так это, наверное, моя бабушка и есть! Как она похожа! Она умерла, будучи королевой, и является мамой этих королев, а рядом, наверное, моя мама, тоже королева! Теорема доказана! Одно к одному, не может не быть, что я не из этой семьи голубых кровей!» — подумала наша героиня, и мысли дали чёткую схему понимания происходящего.
— Да ты кушай, кушай, конечно, мы тут все королевы! — ласково ответила рядом стоящая «практически мама».
И пища опять полилась в рот.
«Ох, вкуснотища! Всё правильно, королев надо кормить с ложечки!» — Настя про себя криво улыбнулась и от удовольствия у неё забегали колёсики в животе.
(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)
Спустя минуту подошла ещё одна «королева» к Насте и потребовала перевернуться в кровати на бок.
«Видимо, хочет на меня посмотреть, какая я красивая, и сделать замеры для нового платья», — мелькнула очередная мысль в крашеной под блондинку голове.
Но вместо этого Настя почувствовала укол, который мгновенно накрыл, словно по волшебству, ЗЕЛЁНОЙ пеленой, заставив провалиться в безмятежный сон и забыть обо всём, что было. И про все происходившие когда-либо в её жизни горести и печали.
Только приглушённое эхо, как маятник часов, давало почувствовать присутствие в реальности, постепенно отдаляясь всё дальше и дальше.
(...Шарк, шарк...шарк, шарк... шарк, шарк...)
***Украл сердечко ночью, из тела душувынув,С другой планеты монстр — писательнеземной.Хороший, сильный, добрый, и,нежностью окинув,Светился изумрудом, а волос —золотой.А знаешь, поняла я: мою ты выбралдушу.Понравилась, сверкая не внешнеюкрасой,Душа искрит зелёным. Увидел, чтоне струшу:Смогла отдать свет белый, телесныймир я свой.Идёт же улучшение — пора принятьзапреты.Вселенной эволюция — и это некино.Планет объединение, раскрытиесекретов,В иные измерения прорублено окно.Не могут люди прыгнуть, не могутвидеть скорость.Людской всегда свет белый,пространство сочтено.Зелёное свечение не будет нампокорно,Пока мы не полюбим чужое существо.Люблю тебя, мой милый, мойинопланетянин.Свои подаришь искры, но скажешьмне: «Молчи».Уеду я обратно и сделаю их тайной,Оставив на ресницах зелёныелучи...***
Глава 1 Кто кого носит 1.2 Привет
***Солнце жаркого дня неизвестногогодаОсушает асфальт от ненастнойпогоды.Синева в небесах облаками играет,Самолёт белый след в синевеоставляет.Дождь трудился вчера, а сегоднясуббота.У дождя — выходной, а у солнца —работа.Я иду по проспекту с пакетом вкармане,Я смотрю в никуда, я шагаю завами.Вы, прохожие, тоже со мною идёте,Не смотря на дорогу: субботой — всубботу.И усталые в шлёпках шагаете рядом:Из недели — в неделю, квартала — вдекаду.И пакеты несёте с пакетом впакете,И огромные тяжести носите эти,А пакеты скрипят и шуршат подруками —Килограммы вещей переносятся вами.Нефтяные магнаты для «вечноговека»Вскипятили руду из подземногоснега.И пакеты несут в магазинысмеяться,А потом на помойку — заснуть ипорваться.(А помойка заснёт и расплавитсялетом,Выдыхая дожди из подземного света,И по лужицам вниз, по подземнымколодцамПолетит километр упавшего солнца.)Вы на лужи ступаете важно подсолнцем.И усталый проспект, выдыхая,смеётся.Дождь и солнце, работая, сделалидело:Расчертили асфальт над землёйчёрным мелом.Ну а я вдруг, споткнувшись,взглянула под ноги:«Это как так испортили людидороги!»И покрылась седыми мурашками кожа:«Как же обувью портить фигуры намможно?»Вот рука, вот нога изогнулись вполёте,Хвост кота и собаки престраннойпороды.Только голову вниз опусти надрукамиИ увидишь, как монстр ходит внизголовами!А прохожие эти фигуры не видят.Неосознанно дарят им боль и обиду,Наступают на чёрные полосы хором,Заставляют фигуры работатьмотором!И не думаем мы сколько мощностинужноНефтяным «не-магнатам», что держатнас дружно:Толпы монстров толкают рукамимашины,Снизу глядя гримасой проявленным вспины.Миллиарды людей, проявлявшихсяраньше,Изо дня в день нас носят надпропастью дальше.Терпят боль, унижения. Видно, такнадо.Видно, больше никак не получишьнаграду.Это метод для жизни, живущейподальше,Силой жизни, в которой не нужнозлой фальши.Руки монстров, способные насудержать:Это люди, когда-то попавшие в ад.На глубокое дно эти люди упалиИ увидеть свет солнышка смогутедва ли.Но живою рудой под землейнапиталисьИ веками держать нас с тобоюостались.Синева в небесах облаками играет,Самолёт белый след в синевеоставляет.Спят летящие в небе, покрытыеснами,Убаюкав друг друга электроволнами.Солнце жаркого дня неизвестногогодаОсушает асфальт от ненастнойпогоды.—Кружит планета Земля.Просыпаемся мы в час, когдаумираем,Лишь тогда понимаем, кудапопадаем...—И там буду я.***— Внимание! Внимание! Солнце взошло! Приготовиться к падению! Все на своих местах? Новенькие где? Рассчитайтесь по порядковым номерам!
— Шеф, новенькие хотят на небо...
— Какое ещё им небо? Кто-то туда попадал хоть раз? Совсем ничего не боитесь? А? А упасть в пропасть? И вообще, небо заслужить надо, а я не заслужил уже за столько лет, что скоро буду таких необъятных размеров и не то чтобы взлететь, подпрыгнуть не смогу. А мне обещали, что нужно стараться во благо. И я в нирване, м-м-м... Миллиард лет уже прошёл и, может, даже не один! Чего я только не видел и — не улетел, как видишь. А люди всё те же — души их видеть уже не могу! И хоть бы один из них вознёсся к небесам!
— Шеф, не ругайтесь, вы же самый лучший здесь, самый добрый... Растёте, конечно, эх, и ездят все на вас поэтому — удобно на ширине-то такой...
— Хватит прелюдий, Жидкий! Так. И вы все, хороняки, что нюни распустили, за работу, тварюшки мои! Действуем! Новеньких в котёл на добычу и нефтепереработку — только не забудьте сначала окунуть в чёрную нефть и не перепутайте, а то сбегут и ищи их тут в темноте. Дальше! Номер тысячасемьдесятвосьмитысячный, живо в Саратов на укрепление дома — ты довольно жирный. Асфальтчики не справляются и жильцы дома вдруг решили не использовать полиэтиленовые пакеты, не носить синтетические ткани и не есть пищу с ароматизаторами! Наших уменьшилось! Но могли бы удержаться, могли бы сами без нашей работы, но тётя Нюра взяла и нагадила соседям: пришла попросить мясорубку и нашептала проклятий. Падают! Стремительно падают! Можем не удержать! Кстати, сегодня лётная погода, поэтому самолётчики по графику — встаём на меня и держим этих пупов земли в железяках и несём! Несём! Летают они, да уж. Да уж... Стоп, чуть не забыл, пару литров нефти мне на завтрак в изумрудной чашечке пусть принесут, а то руки держать эту бестолковую блондинку затекли! Всё никак не проснётся, тяжёлая, как сто китайцев, да какое там сто, сто миллиардов... Если бы не её дочь... Дочь, конечно, странная. И что ей помогает помогать мать свою удерживать, не пойму... Были бы крылья у проявленных, другое дело...
Пот катился градом, тряслись толстые чёрные руки, но остановиться бурчать гигант не мог, понимая, что только грамотной расстановкой задач можно не провалиться в бездну, которую местные жители называют «пропасть». Что там — никто не знал, но только одна мысль о ней никому не давала покоя.
Процентов девяносто девять и девять от всех присутствующих в аду занимало тело гиганта. Из чистейшей нефти, как и у всех местных жителей, но с одной привилегией в виде глаз. Круглые, белые две тарелочки с бусинкой посередине и тремя шишечками по краям.
Эти глаза могли видеть проявленный мир, но попасть туда можно лишь по тени от того, кого держишь.
Гигант не мог.
Не мог и всё тут.
«Слишком много задач, да и незачем. Бесполезно! Настя настолько бестолкова, насколько красива и добра. Замкнутый круг. Не начнёт думать и действовать — ни гигант, ни дочь не удержат. И полетим мы все хором вниз под её тяжестью...»
— Кыш, кыш, дурные мысли! Работаем! Пока держимся, система работает! Всё хорошо! Солнце и дождь регулируют систему... Нас много и мы в тельняшках! — буркнул гигант, успокаивая скорее себя, чем своих слушателей, и пытаясь, как обычно, шуткануть в сложной ситуации. Это переносит весь груз ответственности на себя, пополняя вес в геометрической прогрессии.
Вдруг наверху пошёл дождь. Даже не просто дождь, а ливень. Жидкий услышал шум и поспешил об этом доложить хозяину. И так бежал, что споткнулся о золотой самородок и упал прямо в подземное озеро. Там нашёл несколько рубинов и, радостный, продолжил бег.
— Хозяин, хозяин, дождь хлынул как из ведра! А я для вас рубины принёс — бусы можно сделать.
— Очень хорошо... Дождь, значит, полегче держать будет, но готовимся к боли! Сейчас наши морды на асфальте снова проявятся — терпим, терпим! Люди сейчас по нам ходить будут, а не только по асфальтчикам. Это ненадолго, надеюсь!
Но руки гиганта вдруг затряслись.
— Ох, ох, о... Жидкий, слушай, треш какой-то, но у меня мочи нет уже. Изумрудная чашечка даже не помогла! Не могу держать от слова совсем. Есть идея. Надо к этой, к этой самой... Что-то случилось: проснулась, похоже, и ещё тяжелее стала! Ужас... Иди к ней, пока не поздно, по тени, конечно же. Глаза даже свои отдам. Вот! Мне они нахрен не нужны с таким кардебалетом.
И монстр качнул верхушкой своего тела, которая, по идее, была головой, и глаза полетели к Жидкому, прирастая мгновенно, словно всегда и были на месте.
«Нихрена себе, — подумал Жидкий. — Вот это я попал, как кур во щи.»
Пространство, которое раньше виделось (пусть и в темноте) трёхмерным, стало плоским и появились дороги.
«Во даёт гигант — такое видел и молчал. Теперь понятно почему он главный. Всё знал и только указания давал. Ну, может, это и к лучшему, куда по таким дорогам идти? Наверное, куда глаза глядят...»
Глаза поглядели на цифру 167, которая светилась голубой масляной краской прямо под ногами.
В голове сами по себе произошли математические расчёты: появилось ясное понимание, что это путь вверх и прямо, и ноги сами пошли.
«Дело ясное, что дело тёмное. Настенька расхудастенька, сейчас я буду у тебя, моя дорогая», — приободрился Жидкий.
Прошло секунд пять и белые глаза с чёрной точкой вдруг встретили голубые глаза с нарощенными ресницами. Гость подумал, что неплохо было бы поправить бабочку на шее, поклониться, представиться, поприветствовать и подать прошение поговорить. Сказать пятнадцать комплиментов, подарить сто одну розу, налить бокал шампанского и пригласить на танец.
Вместо этого рот предательски открылся сам по себе и тонким писклявым голоском произнёс:
— НАСТЯ, ПРИВЕТ, СПАСИ МИР, ПОЖАЛУЙСТА.
***— Скажешь, жить на небе людямможно?— Это невозможно!— Погоди...Скажешь, будет с небом оченьсложно!Сложно всё, что будет впереди.Скажешь, небо жизнью не бывает!Но поверь мне: небо — это жизнь!Просто в облаках твоих витает...Держишься? Так ты, давай, держись!...В небе просто воздух. Как жебыть с ним. Это невозможно....Я не знаю. Всё не просто. Можетесли осторожно....В небе воздух. В небе птицы....Как же с ними нам кружиться?...Или просто нам всё снится?...В мыслях нужно раствориться?— В небе просто воздух, он невиден!Как же удержаться за него?— А ты представь, родная, будтольдинкойМелкой-мелкой тонет существо.Греясь теплотой, взлетает всё...И не зря же: ты пойми теперь —Облачком даёт нам естество.Только ты душой почувствуй этудверь!Дверь летит, пространство изменяя,В сине-голубую неба высь!Ты летишь теперь? Я догоняю.— Лечу!— Летишь и лечишь?Тогда, давай, лечись!***Глава 1 Кто кого носит 1.3 Психушка
***Там солнце встаёт единожды в годИ ванная комната общая,Там кличут тебя — больной идиот,Хоть раньше заслуживал большего.Конфеты раз в год, печенье раз в годИ уличный воздух по праздникам.Там станешь ценить не блеск позолот,А просто объятия папиныЗабыт телефон, WhatsApp, TelegramИ в жизни поставлена пауза.Решётка в окне, фонарь по ночам,И мысли раскроены пазлами.В любви перерыв, любовь там ушла —Гулять, запинаясь снежинками.И завтракать всех медсестра позвала,Таблетки замаслив слезинками.Забудется жизнь, забудется векПод действием тех нейролептиков;Но только не сломится духом поэтИ ручку найдёт для «сонетиков».Напишет стишок, напишет рассказО жизни психушки заштореннойИ скажет:«Живите сегодня, сейчас,Свободу хватая ладошками!Живите душой, живите оффлайнИ будьте добры ко всем пишущим!А встретимся если — поднимем бокалЗа вечное здравие выживших!» ***Психиатрическая больница номер один одного из провинциальных городов нашей необъятной Родины и одной из необъятнейших стран нашей великой планеты поражала взор каждого пришедшего, по нужде и без, своей уникальной способностью (а может и нет) к максимальному разрушению.
Оголилось и отвалилось практически всё, начиная от порога в приёмный покой и заканчивая протекающей в десяти местах (возможно и больше, если приглядеться) крышей. Часть здания была закрыта на ремонт, остальные помещения эксплуатировались по полной программе. Несколько женских и мужских отделений, разделенных по уровню строгости содержания, кабинет заведующей, старшей медсестры, процедурный и несколько прочих, а также кабинет психотерапевта были вполне рабочими и посещались психами исправно, и, к слову сказать, довольно добросовестно. Отдельно стояла пристройка для занятий по трудотерапии, где стоял телевизор, который включали на пятнадцать минут в день, дабы показать существование цивилизации психическому народу. Рядом красовался безнадёжно высохший фонтан, создавая атмосферу некогда живущей, но давно затерявшейся в памяти рождённых в СССР, роскоши. Вокруг фонтана, в перерыве между вязанием и шитьём (а также изготовлением мягких игрушек), практически все, кого отпускали на занятия, наматывали круги, шлёпками шаркая землю. Постоянная ходьба — это побочный эффект от приёма лекарств, на местном сленге произносимый как «неусидка», то есть неусидчивость. Эта же группа во время перерыва в процедуре хождения вокруг фонтана курила, встав у стеночки здания-пристройки. Самые «богатые» и «мажористые» курили по целой сигарете, а «малообеспеченные» больные стояли рядом и клянчили оставить хотя бы чуток. Такие товарищи постоянно клянчили всё и у всех, будь то еда или сигарета, соль или сахар, конфеты и так далее по списку передачек от родственников и не только от них. И не только передачек. Порой казалось, что выведи таких зимой на прогулку, они бы и снег с сосульками стали клянчить пососать.
Но было лето 2015 года.
— Обедать! Все на обед!!! — раздался голос санитарки, старающейся крикнуть изо всех сил, надрывая горло. У нее это хорошо получилось — услышали все. И зашевелились: загремели бочки с едой, принесённые с улицы добровольцами из мужского отделения. — Ставим столы и стулья, поживее! Ложки берите, хлеб, всем по одному кусочку, и садитесь. Люба! Тебе особое приглашение нужно? Быстро встала с кровати, будешь помогать, суп разливать, я сегодня одна на раздаче. Развелось тут королев...
«Кто это так кричит? Что за сердитка? Куда все пошли, а я?» — подумала Настя, услышав пронзительный голос.
Она подняла голову и увидела, что в помещении стало пусто, только на стульчике рядом с открытой дверью сидела пожилая женщина в белой одежде.
«Ангелы нас охраняют», — от осознания на душе стало легче, но всё ещё беспокоили веревки, скрученные из медицинской марли. Те, которыми привязали руки и ноги к краям кровати.
— Я хочу в туалет... — произнесла Настя. Голос прервался и захрипел, но та продолжила: — Вы можете меня развязать?
Женщина не шевелилась минут пять. Похоже было на то, что она читает книгу немигающим взглядом, но всё-таки этот ангел встрепенулся, встал со стульчика и подошёл.
— Хорошо, тебя разрешили развязать, но только не надолго, не гуляй — в уборную и обратно.
— Ой, спасибо. Большое спасибо!
Освободившись, Настя пулей вылетела в коридор.
«Надо же, как похоже на больницу, в раю тоже болеют? И вот стойка похожая на пост медсестры, где таблетки выдают...»
Уборная комната была без дверей: в ней копошились женщины разных возрастов, наливая из дырочки в трубе, которая прилегала к стене, в кружку горячую воду и макая туда несколько чайных пакетиков.
— А что это вы тут делаете?
— Что, не видишь? Чай завариваем. Странная ты.
Настя, пожав плечами, вышла из уборной и посмотрела направо. Там был балкон с открытой дверью и несколькими курящими женщинами, запах сигарет от которых чувствовался на расстоянии и разносился сквозняком по всему коридору.
«Курицы», — отчего-то вдруг пришла мысль, но тут же улетела.
Вернувшись в палату, она снова увидела ангела, но уже другую женщину: также в белой одежде, но более качественной и из плотного материала. Красавица сидела на краешке кровати, а личико украшал приятный ненавязчивый макияж в виде аккуратных стрелок по ресничному краю, что очень освежало взгляд.
— Присядь, надо поговорить.
— Да, конечно, сажусь.
Рядом снова послышались шаркающие шаги.
(Шарк-шарк, шарк-шарк, шарк...)
Наконец, Настя увидела причину! Оказалось, это ходит сгорбившаяся и совсем не старая женщина в халате и бормочет о чём-то.
«Она не может остановиться ходить...»
— Ты главное не волнуйся, — продолжила ангеловидная дама.
— О чём хотите мне сказать? Всё рассказать о том, что тут творится? — Настя села на кровать.
— Я всё объясню. Дело в том, что я твой лечащий врач. Тебя привезли вчера на карете скорой помощи к нам в больницу.
— Я упала, разбила голову или сошла с ума?
— Диагноз твой звучит так: «острый бред».
Настя посмотрела на белые халаты обеих женщин и на ту сгорбленную, которая всё ходит.
«Халатики то медицинские... И да, эта дамочка точно психическая, нормальные люди так не шаркают и не бормочут про себя, я точно в психбольнице! В ПСИХУШКЕ! Так, стоп... Я всё поняла, я накосячила вчера... Похоже, как всегда, А ГДЕ ЖЕ ДОЧЬ?!»
— ОПЯТЬ ЭТА ГРЁБАНАЯ ЛЮБОВЬ ВО ВСЁМ ВИНОВАТА!..
***Я полюбила Ветер в поле:Он утащил мою печаль,Но выл собакой по ночам,Своим обманом заневолил.Спаслась любовью Комара,Он ночью с лампой подошёл.Я знаю, что звучит смешно,И он меня не успокоил.Зажглась надеждой ТараканаИ он унёс меня в края,Где свет ласкает фонаря,А в нём ни капельки тумана.Влюбилась я в Фонарный столб —Он был тогда такой горячий,Но был он всё-таки незрячий,И всю огнём тогда обжёг.Я полюбила вновь Тебя.С Тобой нашла туман обманаИ, Ветру те отдав туманы,Возненавидела себя...Спаслась любовью Комара,Он ночью с лампой подошёл.Я знаю, что звучит смешно,И он меня не успокоил.Зажглась надеждой ТараканаИ он унёс меня в края,Где свет ласкает фонаря,А в нём ни капельки тумана.Влюбилась я в Фонарный столб —Он был тогда такой горячий,Но был он всё-таки незрячий,И всю огнём тогда обжёг.Я полюбила вновь Тебя.С Тобой нашла туман обмана,И, Ветру те отдав туманы,Возненавидела себя...Я полюбила Комара...Он ночью с лампой подошёл.Пускай «комар» звучит смешно,А в нём ни капельки обмана!***Глава 1 Кто кого носит 1.4 Жидкий
«Да что же это такое? Что это у меня жужжит вечно у головы? Таким пронзительным голоском разговаривает. Может, это комар пищит? Надо его прихлопнуть! Ощущение, что прямо в голове пищит, то-о-оненько так... То спаси, то сохрани, то Королева моя... То великая донья, то Мадонья... Какая же я Королева, лежу в психушке, дочь-подростка бросила прямо на автостанции, что случилось не пойму, какое-то затмение разума... Хороша мамаша. Благодарю небо, что сообщили, что её забрала полиция. Надеюсь, всё обойдется и мы снова будем вместе. Надо пойти к медсестре, спросить что за звон, может она знает, где он», — улыбнувшись сквозь слёзы от того, что последняя мысль получилась в рифму, пусть и из чего-то знакомого (не своего), Настя встала с кровати и направилась к сестринскому посту.