Озарение. Истории и рассказы проклятого мира

Предисловие

Если ты открыл эту книгу в поисках истины, или захватывающего эпоса, то можешь сразу закрыть её.

Истина, вещь капризная. Она любит прятаться между строк, менять лица и притворяться чем-то другим. История же ещё хуже. Она лжёт реже, но делает это куда искуснее.

Меня называют Велесом. Богом историй. Я сохраняю события в своей библиотеке. Она растёт вместе с миром. Каждая война добавляет в неё новые тома. Каждая любовь, новую страницу. Каждое рождение, предательство, открытие, убийство или подвиг оставляют свой след среди бесконечных рядов книг. Множество из них ещё не написаны. Некоторые уже никогда не будут прочитаны.

Смертные любят считать историю цепочкой событий. Причиной и следствием. Началом и концом. Но за многие века наблюдений я убедился лишь в одном. История больше похожа на реку. Она извивается, разделяется на тысячи рукавов, исчезает под землёй и неожиданно возвращается там, где никто не ожидал. Она упряма, и крайне вредна. И мы можем лишь войти в нее где-то посередине. Поэтому и в прочтении этих рассказов, ты узришь лишь малую часть общей истории.

Ты найдёшь в этой книге рассказы о героях и монстрах. О богах и смертных. О королях, разбойниках, учёных, безумцах и тех, кого не стоило выпускать на свет. Некоторые из этих историй изменили мир. Некоторые не изменили ничего. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. В моей библиотеке нет полок для великих и малых событий. Иногда судьба простого крестьянина оказывается важнее падения государства. Иногда случайная шутка за кружкой пива из лужи приводит к войне, которая длится столетиями. Иногда ребёнок, которому никто не дал даже имя, меняет судьбу целого народа. История любит подобные шутки. Потому не пытайся искать здесь главных героев. Судьба не знает главных героев. Она знает лишь тех, кто оказался рядом в нужное или неподходящее время. Большинство этих записей, я написал еще тогда, когда этот мир не был столь крепок и наполнен. Возможно, кое-где я ошибся. А возможно, некоторые события ещё только ждут своего часа и потому кажутся неправильными. Если так, не спеши смеяться.

Самые невероятные книги в моей библиотеке имеют неприятную привычку однажды становиться реальностью. Так что проходи. Выбирай любую историю. Но помни, каждая из них это часть чего-то большего. Возможно, прямо сейчас, пока ты читаешь эти строки, кто-то вписывает в историю и тебя. А история, как бы сильно этого ни хотелось богам, смертным и даже титанам, никогда не заканчивается.

— Велес, Бог Знаний, Сказаний и Историй,хранитель знаний и летописец мира.

Пролог. Размышления ночного поэта

~ 1 000 год до Озарения

Пустота. Сплошное и бесконечное ничто, в котором можно было различить крошечные тусклые огоньки чистого света. Они ничего не делали — лишь безмолвно и аморфно кружились. Какие-то чуть быстрее, какие-то и вовсе словно застыли на месте. Это напоминало водоворот звёзд на ночном небе. Души. Миллионы, миллиарды душ блуждали здесь в бесконечном танце очищения, возникая и возвращаясь назад — в тот, живой мир.

Среди этого хаоса, в похожем парении, висел мужчина с чёрными, словно сотканными из это же темноты, длинными волосами и густой бородой. Кожа его была смуглой. Взгляд исподлобья — отсутствующий, унылый. Он находился в позе, будто сидел, закинув ногу на ногу и подперев голову кулаком. Было неясно, на чём он сидит и на что опирается, ведь сидеть здесь было попросту не на чем. Тёмные ткани свободно ниспадали с него, словно халат или туника, обнажая рельефный торс.

Он сидел и смотрел на огоньки, что кружили, летали и парили. Это завораживало, успокаивало. Весь тот ужас, что происходил сейчас в мире живых, заставлял эту красоту ускоряться, а наблюдавшего за ней мужчину — тосковать.

Он вспоминал, как совсем недавно отдыхал в одном из постоялых заведений, ел запечённого гуся с яблоками и запивал всё это красным вином. Компанию ему составлял целый отряд солдат, они рассказывали о войне с солдатами другой страны. Право слово, мужчина всё никак не мог понять, отчего же этим и другим солдатам нужно воевать, ведь они все солдаты и могли бы просто есть запечённого гуся и пить красное вино. Возможно, этот огонёк и есть тот солдат? А может, этот? Или вовсе он уже не здесь. Впрочем, для сидящего на невидимом стуле человека не имело значения какой именно огонек наливал ему тогда. Он вспоминал не этих людей и не того гуся. Он вспоминал время, когда войны были лишь между духородными. А он и другие боги лишь наблюдали за этим, иногда размышляя о смертных как о каких-то дивных птицах, ведь если у птицы нет крыльев, разве можно называть её птицей? Тот спор с Дэванной так и закончился ничем, хотя она всё никак не хотела признавать поражение — воплощение охоты, ну кто ещё, если не она.

Спокойное было время. Великаны усердно изучали кузнечное дело, и, хотя другим народам идея обработки металлов пришла примерно в тот же период, именно великаны добились в этом наибольших успехов. Пока люди использовали металл лишь в виде пластин, вшиваемых в тканые халаты, а гномы и вовсе выходили в бой в тогах с нашитыми чешуйками, великаны уже прошли путь от кольчуг к цельным латам. А какие у них были турниры. Интрига — кто же победит и заполучит сердце принцессы. А после — бал для всех приближённых, в награду победителю. И ведь это было совсем недавно. Недавно — по меркам возраста мужчины в чёрном.

Мужчина носил имя Чернобог.

Чернобог был одним из древнейших богов, появившихся в мире. Вера в загробную жизнь, в каком бы виде она ни существовала, была всегда, во все времена находились смертные, что верили в неё. Такая уж их природа. Другие боги были не моложе: свет, сон, война, солнце, сказки, ветер, гроза, охота, лес, зверь, удача, смерть. У всего, что люди пока не могли объяснить, был свой аватар. Больше всего мужчина горевал по Батеноби — богу болезней. Очень уж умный был. С ним можно было бесконечно рассуждать о том, сколько лепестков должно быть у розы и как долго продлится война смертных, начавшаяся из-за одной неудачной шутки про цветок. А ещё он всегда знал, как добавить рифму в стихи, чтобы те становились не просто великолепными, а по истине божественными.

Вспоминал как стоял на берегу реки. Вода была тёплой, мутной — смертные отмечали какой-то праздник, смысл которого он уже давно забыл. Они всегда что-то отмечали: урожай, солнце, удачную охоту или просто то, что дожили до следующего утра. Тогда даже религия выглядела как бред сумасшедшего, а не как выверенное средство управления стадом. Никаких догматов, никаких храмов из камня — лишь костры, песни да нелепые обряды. Религия… самое изящное и самое жестокое изобретение человеческих правителей. Чернобог иногда усмехался, думая, что, если бы смертные знали, что боги действительно ходят среди них, пьют с ними вино и пачкают ноги речным илом, — половина веры рассыпалась бы, а вторая превратилась бы в истерику.

Рядом сидел Прове, свесив ноги в воду. Его кожа была покрыта корой, и казалось, что он — часть прибрежного дерева, которое просто решило отдохнуть. Прове что-то ел, громко, с явным удовольствием, не заботясь ни о приличиях, ни о взглядах смертных, и рассуждал.

— Если бы они знали, сколько в боли скуки… — протянул он. — Боль ведь однообразна. Давит, жжёт, ноет. Всё одно и то же. А вот страх — куда изобретательнее. Он каждый раз разный.

Чернобог усмехнулся и записал эту мысль на дощечке углём. Тогда он ещё писал на всём, что попадалось под руку, на дереве, на камне, на коже убитых животных. Он верил, что каждую удачную фразу обязательно нужно спасти от забвения, иначе она исчезнет — как исчезают слова смертных, если их не повторять. Потом сохранял все эти записи в этой темноте.

Но медицина стала развиваться быстрее, чем Прове, Чернобог, Дэванна и тем более Батеноби могли предположить. Верящих в то, что чуму насылают злобные духи из-под бревна, становилось всё меньше. И вот Батеноби, громоздкий и тучный, постепенно истлел, словно его никогда и не было. В отличие от веры в загробный мир или страха перед тёмным лесом, болезнь стала понятной. А понятные вещи в богах не нуждаются.

Горевать по другу было так же прерогативой смертных. А вот горевать по тому, с кем можно было обсудить нынешнюю тысячелетнюю жатву, — это уже было можно. Этот сопляк возомнил себя чуть ли не титаном. Конечно, он даже не знал, кто такие титаны. Но наглость, невежество и жестокость его вполне могли с ними посоперничать. Никто из богов не начинал войну со смертными. Зачем? Они ведь по сути — единственное, из-за чего сами боги и существуют. Но этот новорожденный Краулуун… Как вообще можно поверить в кровожадность и пролитую кровь как в природное явление? Или как во что-то необъяснимое? Оно же вот — прямо под их тонкой кожей.

Объяснение, конечно, было. Войн в те времена стало слишком много, и поля буквально багровели от крови. Многие мирные духородные начали верить, что это не они сами — нет, что-то иное заставляет их убивать, сражаться, бояться и проливать эту бесполезную красную жидкость. Может, он демон? Внешне — так точно. Но нет. Будь это демон, кто-нибудь уже остановил бы его. Перун так точно с ним пересекался и в одно мгновение справился бы. Но раз бог грозы и сквернослов ничего не смог сделать, значит, всё же он один из нас. Какая забавная насмешка хаоса. И вот бог крови стал первым богом, начавшим свою жатву против духородных. А те никак не могли ему противостоять.

Чернобог часто сидел здесь, в этой пустоте, наблюдал за огоньками и сочинял свои стихи о мире живых — увиденном и неувиденном. О том, что скоро будет, и о том, чего больше никогда не станет. Наверное, будет сложно писать их, когда этот сопляк окажется здесь и начнёт кричать. А он точно будет кричать, учитывая его характер. При таком шуме стихи не пишутся. Если бы существовало место, где можно было бы запереть его, кроме этого, Чернобог безусловно выбрал бы его. Велес пытался отыскать другой вариант, но не смог. А если уж бог историй не нашёл решения, значит, только это место было способно удержать мощь и силу бога и, наконец, остановить эту бойню.

Чем больше душ попадало сюда, тем меньше оставалось тех, кто верил в других богов. Ведь сложно верить в свет, если ты мёртв. Пусть они и перерождались, но чем дольше Краулуун уничтожал, тем сильнее последующим поколениям передавались знания о жестоком и ужасном боге крови. Совсем скоро он окажется здесь. Не как палач и не как титан — как узник. Без алтарей, без криков, без полей, багровых от веры в него. И тогда, возможно, он впервые поймёт, что тишина страшнее любой войны. Чернобог уже подбирал для этого момента слова. Стихи. Печати.

Печати. Да… Одна из немногих сил доступная мужчине в черном. Это было чрезмерно необычно. Ведь если смертные из покон веков верят в загробную жизнь, почему же бог загробной жизни столь слаб? Приватности титана удачи. Сложить слова в подходящий стих, добавить условие, внести туда свою жизнь, и запечатанный исполнит возложенное в эти слова. Сколько же жизни и сил, Чернобогу придётся потратить, для того чтобы бог крови остался тут на всегда. Другие боги безусловно помогут. Да. С помощью их силы, и этих печатей этот сопляк будет закрыт. Но нужны подходящие стихи. Обычные рифмы ночного поэта не подойдут, они были о цветах, войне и вине. Нужны подходящие стихи, такие чтобы условие точно не исполнилось. Ведь они будут не задачами, а замками.

Велес упоминал, что история не станет просто так продолжать свой ход и подчиняться. Какие бы условия ни были в неё вложены, во имя хаоса, они исполнятся. Рано или поздно. Она упряма и вредна. По велению ли самого бога историй или, быть может, титана удачи неясно. Но подчинить её себе не может никто.

А Чернобог всё сидел, смотрел и думал. Бесконечно думал. Это было единственное, что удавалось ему лучше прочих.

Один из огоньков пролетел прямо перед его лицом, слегка задев щеку. В голове промелькнули мгновения жизни этого огонька, что не успели очиститься тьмой. Девушка. Рабыня. В ее жизни было либо слишком мало светлых моментов, либо они все уже были стерты. Служила какому-то жирному правителю. Судя по архитектуре и тому что одни великаны вокруг – Деорленд. Великаны не чурались тем, чтобы брать в насильное служение людей других властителей, после победы. Не одними турнирами они были знамениты. А то, что её хозяин делал с ней по ночам, заслуживало кары куда более изощрённой, чем простая смерть. Жалость к смертным была скучна и бесполезна. Эти осколки чужих жизней лишь отвлекали от мыслей, куда более важных.

Он моргнул одним глазом, и перед ним возникли дощечки, лоскуты ткани и кожи, плоские камни, пергамент. Всё, на чём он писал эти годы. Каждый материал был исписан его же символами. Они заполнили довольно обширный участок, но все равно не мешали огонькам. Нужно изучить их, прочитать на тысячный раз. Поэту порой достаточно собственных слов, чтобы вспомнить то, что он уже однажды понял. Тот, что сейчас висит в двух метрах по диагонали вниз и направо, написанный на березовой коре, мог сейчас пригодиться.

В ту ночь, Чернобог любовался библиотекой Велеса. Попасть в нее без личного приглашения было нельзя. Подобно тому, как эта темнота доступна для входа лишь мужчине в черном. К тому же Велес спрятал свою коллекцию весьма искусно. В собственном разуме. Эти чертоги не имели конца. Ведь он, само воплощение слова «знание». В том числе, он мог видеть и знания будущего. Но, к огромному сожалению поэта, сейчас, это не было легкой помощью. Ведь чтобы получить точный ответ, нужно было задать точный вопрос. А точных вопросов не знают даже боги, а может и титаны.

Слова «библиотека» и «книга» Чернобог узнал тогда же, от Велеса. В те времена смертные ещё не изобрели письменность. Совсем недавно они лишь научились затачивать палки для охоты. Все же удивительно, что даже столь неразумные, они уже искали веру. А бог знаний и историй, успел узнать о грядущих через века, папирусах, скрепленных в твердом переплете. И именно ими и заполнил свои чертоги.

Велес как раз только появился, и Чернобог решил поприветствовать его. Однако совсем юный бог уже знал и кто такой Чернобог, и даже какой сорт фруктов тот предпочитает. В библиотеке бога знаний беспрестанно разрастались ряды книг. Чернобог открыл одну из них. Он перелистывал и другие, но именно эта запомнилась лучше прочих. В книге рассказывалось о правителе, которому суждено было править вечно. При этом он не был ни богом, ни демоном — но и к духородным не принадлежал. Как же тогда он мог править бесконечно? Когда должны были случиться события, описанные на страницах, тоже оставалось неизвестным.

Эта история всё же вдохновила поэта. Чернобог поднял кусок коры, отломившийся от древа, и написал на нём стих о бессмертном повелителе. Ничего особенного, один из тысяч стихов, что появятся позже. Но Жыве этот стих пришёлся не по нраву. Богиня жизни, разумеется, не могла радоваться истории о вечно живущем владыке. Прошли века, но мужчина в чёрном так и не встретил того правителя. Смертные грызлись за власть столь же яростно, как за веру или за еду, и сменяли друг друга без конца. Возможно, вечное правление в книге было лишь метафорой?

И всё же теперь этот стих оказался полезен. Историй о странных и необычных существах разных эпох в библиотеке Велеса было предостаточно и их можно было использовать. Но строить печати на том, что когда-нибудь обязательно случится, было глупо. Такой замок продержится недолго. Но… что, если сделать наоборот? Что, если вплести в печати то, чему никогда не суждено исполниться?

Мужчина слегка шевельнул пальцами левой ноги, и берёзовая кора плавно подлетела ближе. Моргнул и все остальные стихи исчезли так же, как и появились. Чернобог перечитал строку ещё раз: «Править он будет до тех времён, когда дождь падать устанет и потечёт обратно в небеса». Простая строка, намеренно затуманенная поэтом, чтобы придать стиху величия. На деле она означала лишь одно, этот правитель будет жить и править бесконечно долго. Значит, и условие для одной из печатей должно быть простым. Но при этом, прямо противоречащим книге. Смерть бессмертного правителя. А если одной смерти окажется мало, пусть ещё и его ихор выпьют досуха. Отличная шутка, которую, без сомнения, оценил бы титан удачи. Только кровь спасёт бога крови от заточения. По крайней мере, это будет один из ключей.

Нужно было проведать Велеса в его чертогах ещё раз и пригласить всех, кто согласился помочь. Тем более что Жыва и Гипнос смогут написать и свои стихи. Пусть они и не столь искусны, как ночной поэт, но всё же станут хорошим источником слов. Оставалось надеяться, что Велес впустит и их в библиотеку. Перуна лучше пока не звать. Он тоже мастак на сочинение, но его сквернословие может только помешать. Остальные же смогут помочь лишь своей силой.

Мужчина в чёрном сменил позу. Взял кору в руку, поставил ноги на незримый пол, выпрямился и просто исчез, оставив тусклые огоньки света блуждать в пустоте без его пристального наблюдения. Мысль, в поисках которой Чернобог находился здесь столь долго, по меркам смертных так почти вся жизнь, наконец пришла к нему, подарив то, что духородные называют надеждой. Надежду на то, что жатва закончится и бог крови никогда не покинет своей грядущей темницы.

Но история упряма и вредна.

Рис. 2.1. Чернобог в Бездне.

Дополнительные материалы. Словарь

Агидэль(богиня) — богиня моря и воды.

Аквааргент(руда) — серебристо-лазурная руда с природными антимагическими свойствами. В исходном виде твёрдая, после обработки становится текучей, подобно ртути. Используется для защиты от магии.

Арксий(руда) — коричневая руда, после обработки приобретающая красный оттенок. Крайне хрупка. Является природным ядом для вампиров.

Баламошка(брань) — полоумный, легкомысленный безумец.

Баляба(брань) — рохля, разиня, неловкий и беспомощный человек.

Барон(титул) — самопровозглашённый правитель земель, иногда не имеющий ни города, ни замка.

Барышник(профессия) — торговец, перекупщик.

Батеноби(бог) — бог болезней и чумы.

Блудилище(место) — бордель, публичный дом.

Блуждающий(проклятие) — смертный с треснувшим сосудом души и сильной связью с Бездной. Обычно страдает физическими и психическими недугами.

Бог(раса) — воплощение веры духородных в природные явления.

Бог Удачи(бог) — бог удачи, не имеющий собственного имени, поскольку удача и есть его сущность.

Бургомистр(титул) — назначаемый правитель города и ближайших земель без права наследования власти.

Вампир(проклятие) — смертный, рождённый или обращённый, вынужденный питаться кровью других смертных.

Варг(монстр) — существо, напоминающее волка, но в несколько раз крупнее. Часто обладает признаками других животных: рогами, жабрами или крыльями, однако обычно они являются рудиментарными.

Ведьмак / Ведьма(маг) — представитель школы смерти. Магия направлена на разрушение уже существующих ран и усиление страхов.

Вековой лес(территория) — обширная природная область, полная опасностей, с которыми не под силу справиться обычным смертным.

Велес(бог) — бог знаний и историй.

Великая Жатва(исторический термин) — общее обозначение самых тяжёлых эпох в истории смертных.

Властитель(монстр) — существо, похожее на сгорбленного старца в балахоне. Лицо бледное, глаза светятся фиолетовым. Балахон соткан из тьмы Бездны и фактически является его телом. Частично разумен, способен гипнотизировать жертву. Хищник.

Водополох(растение) — сине-чёрное растение, напоминающее морской огурец. После магической обработки позволяет временно дышать под водой.

Всеотец / Белобог(бог) — как Белобог является богом солнца, света и тени. Как Всеотец почитается в Деорленде якобы единым и единственным богом.

Вукула(проклятие) — оборотень, отвергнутый своим хозяином, но продолжающий быть с ним связанным; полностью утратил человеческий облик и разум.

Гипнос(бог) — бог сновидений и фантазий.

Глуподырый(брань) — крайне глупый и упрямый человек.

Гнилое болото(территория) — вековой лес, раскинувшийся среди болот и топей. Опасность представляют не только его обитатели, но и зыбкие трясины. Наиболее распространённые деревья: сосна, берёза и ольха.

Д. О.(исторический период) — «До Озарения», эпоха до появления первого Разлома и возникновения магии.

Даждьбог(бог) — бог плодородия.

Дальние земли(территория) — полуостров Сангустера, превращённый воздействием Разлома в безжизненную пустыню.

Дворф(раса) — потомок людей и гномов.

Демон(раса) — воплощение безумной веры одного духородного.

Деорленд(материк) — материк, населённый великанами.

Догод(бог) — бог ветра и хлада.

Дремучий лес(территория) — вековой лес, где деревья растут так тесно, что почти не пропускают свет, а корни выступают из земли. Из-за Разлома населён множеством монстров бездны. Наиболее распространённые деревья: клён, дуб и груша.

Дый(бог) — бог удовольствия, секса и плодородия.

Дэванна(богиня) — богиня охоты, как лёгкой, так и опасной.

Едрёна мамошка(бранное выражение) — ругательное обозначение публичной женщины.

Епрония(брань) — грязная мутная жижа, оставшаяся после рвоты; используется как оскорбление.

Ёра / Ёрная(брань) — озорной, дерзкий, бойкий на язык человек.

Живница(профессия) — знахарка, принимающая роды и занимающаяся лечением матерей и детей.

Жыва(богиня) — богиня жизни.

Загузастка(брань) — толстая, круглолицая девушка.

Затетёха, тетёха(брань) — дородная, неповоротливая женщина.

Захухря(брань) — неряха, растрёпанный и неухоженный человек.

Зихгир(снаряжение) — защитное кольцо лучника, надеваемое на палец для защиты от тетивы.

Знахарь / Знахарка(профессия) — целитель-самоучка, не проходивший обучения в школе магии или при церкви.

Золотая Армия(понятие) — личный отряд Владислава, направляемый только на самые важные задания. Его воины носят золотые маски, скрывающие лица, из-за чего в народе их часто называют Масками.

Игрэм(проклятие) — порождение, почти полностью утратившее человеческий облик и эмоции; часто сливается с природной стихией.

Известный Разлом(термин) — Разлом, местоположение которого известно смертным и нанесено на карты. Многие другие Разломы остаются неизвестными.

Инклюзия(материк) — материк, населённый гномами.

Ихор(понятие) — кровь богов и других бессмертных существ.

Ихором залитый(брань) — высокомерный человек, считающий себя лучше остальных.

К'Атунра(бог) — бог луны и ликантропии.

Клирик / Жрец(маг) — представитель школы жизни, использующий божественные печати и заклинания для исцеления.