2042

Сегодня я понял, что такое настоящий ад. Рассказать об этом нельзя. Это нужно прожить и прочувствовать самому.

Днём я был в школе. Наш пятый «А», как всегда, занимался в столовой. Когда принесли дрова, все очень обрадовались. Мальчики стали заносить брёвна, а девочки – пилить. Немного согрелись. Потом отдохнули и вернулись к уроку. Сегодня читали вслух народную былину про Илью-Муромца. Очень радовались тому, как он победил несметное татарское войско и его коварного предводителя по имени Калин-царь. Когда враги били и гнули богатыря, мне было очень страшно. Татары совсем прижали его к земле, но не сломили. На то он и богатырь. А от земли к Илье-Муромцу сила пришла. Встал он во весь рост и сбросил врагов с себя. Вот и прогнал Илья-Муромец татар с земли русской за обиды злые, да грабёж лихой.

Хорошая былина. Жаль только, что очень короткая. Как дочитали, снова вспомнили о еде. Есть хотелось жутко. Сегодня нас в школе не кормили. Да и хлеба ни у кого не было. Учитель согрел воды, и мы выпили немного кипятка. Голод чуть утих, и можно было перевести дух. Я вспомнил, как сегодня утром мама дала мне маленький кусочек хлеба. Сказала, чтобы я ел медленно и хорошо пережёвывал. Ещё на завтрак был кипяток в кружке и немного сахара. Точнее это была земля со сгоревших Бадаевских складов, в которой осталось чуть-чуть сахара. Но я был рад и этому. Голод немного отступил, как и постоянный шум в ушах. Мучительнее всего было то, с какой с ужасной быстротой хлеб закончился. А сытости как не было, так и нет.

Я думаю о хлебе постоянно. Когда война закончится, и можно будет купить всё, что захочешь, я куплю кило чёрного хлеба. Мы разделим его поровну на три части – младшей сестре Ане, маме и мне. Будем есть и запивать хлеб горячим сладким чаем. Может быть, к тому времени починят отопление, и в квартире будет тепло. Скорое всего, электричество и радио тоже заработают. Мы будем сидеть все вместе в светлой и тёплой комнате и радоваться тому, что война закончилась.

Я, как всегда, немного замечтался. Меня окликнул испуганный Константин Викторович. Похоже, я долго просидел с закрытыми глазами, и он подумал, что я умер. В классе у всех постоянная слабость и кружится голова. Даже у самого учителя, а он ведь совсем не старый. У некоторых распухли ноги от голода, но я пока держусь. У всех какая-то апатия. Так говорит Константин Викторович, но я не знаю, что это такое. Наверное, когда никто не хочет двигаться, и все сидят полусонные. Уроки закончились, и надо идти домой. Все собираются с мыслями и силами.

По радио передают звук метронома. Пульс города ровный, спокойный. И вдруг он резко ускорился – начался артобстрел. Потом объявили воздушную тревогу, и повсюду завыла сирена. В небе послышался шелест падающих снарядов. Нужно было срочно бежать в укрытие. Оно совсем рядом – в подвале школы. Только я вместе с учителем бегу не вниз, а вверх. На крышу упало несколько «зажигалок», и школа может сгореть. Я совсем запыхался, пока мы поднялись. Здесь холодно и страшно. Вой сверху такой, что закладывает уши. Одну «зажигалку» я увидел сразу и быстро погасил её в ведре с водой. А вот другая угодила в щель между плитами, и достать её было невозможно. Вместе с учителем мы стали кидать туда снег, и вскоре огонь погас. Вот и всё. Теперь наша школа не сгорит.

Воздушная тревога продолжалась, и мы спустились в убежище. Здесь было очень много испуганных людей. Выглядели все уставшими и измождёнными. У некоторых только глаза на лице и остались. Доносился чуть приглушённый вой сирены и летящих фугасных бомб. Повсюду слышались взрывы и артиллерийская канонада. К счастью, на этот раз бомбы прошли мимо, и наше укрытие не пострадало. Школа тоже выстояла.

По громкоговорителю прозвучал отбой воздушной тревоги. Это была поистине райская музыка. Все стали выбираться из убежища и расходиться по домам. Люди двигались медленно, как будто в замедленном кино. Я тоже пошёл. Ведь у меня ещё много важных дел.

На улице очень холодно. Учитель сказал на прощанье, что мороз сегодня минус двадцать градусов. Даже три кофты, пальто и валенки не спасают. Лицо я, как всегда, закрыл платком, чтобы не обморозить. Уже совсем не стесняюсь его носить. На улицах всё равно никто ни на кого не обращает внимания. Руки в варежках я поглубже засунул в карманы. Шёл медленно, чтобы не упасть и не разбиться.

На стене школы снаружи нарисована ёлка, украшенная игрушками. Новый год уже прошёл, а она всё стоит. Праздничная и красивая. Мне нравится на неё смотреть. В такие минуты немного забываешь о еде. Но надо идти, а то совсем замёрзну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.