Столп мира. Кровь севера

Глава 1

Глава 1. Северный ветер

Шарит проснулся от запаха снега.

Он лежал с открытыми глазами в своей комнате в Императорском дворце, вглядываясь в потолок, расписанный сценами древних битв. Там драконы сражались с великанами, эльфы плели сети из света, а феи… феи всегда были в углу. На втором плане. Словно их стыдились рисовать.

Но сейчас Шарита интересовало не искусство.

Где-то далеко на севере, за тысячу лиг, за хребтами и лесами, за равнинами и перевалами, падал первый осенний снег. Он узнал этот запах. Так слепорожденный узнаёт голос матери, которой никогда не видел.

— Ты не спишь, — раздалось с соседней постели.

Тилл приподнялся на локте. Певцы Сна чувствовали такие вещи — это было их проклятием и даром одновременно. Ему едва исполнилось шестнадцать, но глаза мальчика смотрели так, будто видели смерть тысяч миров.

— Снег падает, — ответил Шарит.

— Здесь? — Тилл повернул голову к окну. За ним шумел тёплый южный ветер, пахло морем и цветущими садами. — Здесь никогда не идёт снег.

— Там. Где я никогда не был.

Повисла тишина. Где-то в саду запела ночная птица. Ей ответила другая, и скоро весь дворец звенел от переливчатых трелей.

— Твоя мать, — тихо сказал Тилл. — Она приходила к тебе во сне?

— Нет. — Шарит сел на постели, провёл рукой по лицу. — Она никогда не приходит. Только запахи. Только ветер. Только пустота, которая должна быть заполнена.

Он встал и подошёл к окну. Луна висела над морем огромная, жёлтая, как спелый плод. В её свете сады Империи казались нарисованными на чёрном бархате.

— Мой отец говорит, что она была прекрасна.

— Твой отец любил её.

— Он любит всех своих жён. — В голосе Шарита не было горечи, только констатация факта. — Но о ней он говорит иначе. Тише. Словно боится разбудить эхо.

Тилл тоже встал, накинул на плечи лёгкий плащ.

— Расскажи мне о ней, — попросил он. — Всё, что знаешь.

— Знаю мало. — Шарит отвернулся от окна. — Её звали Хирит. Она была вождём своего племени, хотя ей едва исполнилось восемнадцать. Её народ жил на севере, там, где деревья не растут выше пояса, а зима длится десять месяцев в году. Мой отец встретил её, когда прилетел на север искать… что-то. Он никогда не говорил, что именно.

— Может быть, искал именно её, — мягко сказал Тилл.

— Может быть. — Шарит пожал плечами. — Она была пятой. Младшей. Чужой среди чужих. Она не умела плести интриги, как Вальтера, не знала древней магии, как Салатария, не умела петь, как русалки. Она умела только любить и сражаться. И родить меня.

— Это убило её.

— Да. Я убил её, появившись на свет. — Шарит сказал это спокойно, без тени жалости к себе. — Дарад говорит, она знала, что умрёт. Знала, но не захотела, чтобы меня разрезали и вынули, как птенца из яйца. Хотела родить сама, по обычаям своего народа.

Тилл помолчал. Потом сказал:

— Ты пойдёшь на север.

Это не было вопросом.

— Должен. — Шарит поднял глаза на друга. — Ты чувствуешь то же, что и я? Мир… меняется.

— Да. Сны становятся глубже. Старше. Я слышу голоса тех, кто спал тысячелетиями.

— Телесис?

— Не только. — Тилл понизил голос. — Есть что-то ещё. Что-то под водой. Огромное. Древнее. Оно просыпается, Шарит. И когда оно проснётся… мир перевернётся.

Шарит положил руку на плечо друга.

— Тогда мне нужно торопиться.

— Ты успеешь, — перебил Тилл. — Я видел сон. Ты стоишь внутри скалы, и вокруг тебя свет. Не золотой, не белый — тот, что был до разделения. Ты улыбаешься, Шарит. Ты счастлив.

— А ты? Ты был рядом?

— Нет. — Тилл опустил глаза. — В моём сне тебя не было. Только свет и тишина.

Шарит сжал плечо друга чуть сильнее.

— Значит, ты будешь петь мне снаружи. Чтобы я не забыл, что такое голос.

Тилл поднял глаза и улыбнулся — той странной улыбкой, от которой у слуг мурашки бежали по коже.

— Буду, — пообещал он. — Пока не охрипну. Пока не умру. Пока ты не выйдешь.

Они сидели так до рассвета — дракон и певец, брат и брат, две половины одной души.

А на севере падал снег.

Утром Шарит пошёл к отцу.

Дарад ал де Граде, Владыка Драконов, Император Юга, сидел в своём кабинете над картами. Не тех земель, что лежали вокруг, — тех, что лежали глубоко под землёй, в царстве Спящего бога.

— Ты пришёл прощаться, — сказал Дарад, не поднимая головы.

— Да, отец.

— Я знал, что этот день настанет. — Дарад оторвался от карт. — Ты готов?

— Нет. Но если ждать готовности, можно прождать всю жизнь.

Дарад усмехнулся уголком губ.

— Ты похож на неё. Не лицом — ты моё лицо, мои глаза, мой нос. Но тем, как говоришь. Как шутишь над собой. Она тоже умела смеяться над тем, что должно было убить её.

— Расскажи, — попросил Шарит. — Пожалуйста.

Дарад помолчал, глядя куда-то сквозь сына.

— Я нашёл её в снегах. Она охотилась на медведя одна, с одним копьём. Медведь был втрое больше неё, белый, древний. Она не боялась. Она пела, когда шла на него.

— Пела?

— Да. Боевую песнь своего племени. Слова я не понимал — слишком древний язык, но мелодию запомнил навсегда. — Дарад тихо, почти без голоса, напел несколько нот. Шарит вздрогнул — эту мелодию он слышал во снах.

— Она убила медведя, — продолжал Дарад. — Одним ударом, прямо в сердце. А потом увидела меня, дракона в небе, и… рассмеялась. Спросила: «Ты пришёл отнять мою добычу? Придётся сразиться». Я спустился, принял человеческий облик и сказал: «Я пришёл увидеть женщину, которая поёт на охоте». Она посмотрела на меня и сказала: «Ну смотри». И я смотрел на неё три дня. И не мог насмотреться.

— Она знала, что умрёт?

— Знала. — Голос Дарада стал тише. — Ей предсказали шаманы. Сказали: если родишь на юге, умрёшь, а дитя выживет. Если родишь на севере, выживешь ты, а дитя умрёт. Она выбрала юг. Выбрала тебя.

Шарит молчал.

— Я построил ей храм, — сказал Дарад. — Там, на севере, где она родилась. Маленький, из белого камня, с окном, выходящим на юг. Чтобы она могла смотреть в ту сторону, где живёт её сын.

— Я пойду туда.

— Знаю. — Дарад встал и подошёл к сыну. Положил тяжёлую руку на плечо. — Иди. Поклонись ей. Поблагодари.

Они обнялись — крепко, по-мужски, без лишних слов.

В дверях Шарита остановила Фелерия. Сестра влетела в кабинет, подобно розовому цветку.

— Брат, а ты куда?

— Я к варварам.

— Ох… — только и смогла вымолвить она.

Он наклонился, поцеловал её в лоб и вышел.

В дворцовом саду Шарит принял свою истинную форму. Бронзовая чешуя вспыхнула на солнце, крылья развернулись на сотню локтей. Одним могучим взмахом он поднялся над шпилями столицы, взмыл выше облаков.

Холодный ветер с севера уже чувствовался на его чешуе.

«Север, так север».

И он полетел туда, где когда-то началась история его матери.

Глава 2. Змей на острове

Три дня пути над горами и лесами. Три ночи, проведённых на голых скалах, где даже драконья чешуя не спасала от пронизывающего холода.

К вечеру третьего дня он увидел гряду чёрных скал. Они вздымались из свинцовых вод озера, такие мрачные, будто сама тьма застыла в камне. А между скалой и берегом лежал небольшой остров — ровная полоска песка и гравия.

«Отдохну», — решил Шарит.

Он опустил тяжёлое тело на землю, принял человеческий облик. Нарубил плавника, развёл костёр. Применив магию стратега на поиск, убедился, что вокруг ни души, и устроился на ночлег.

Шшшш… шшшш…

Сквозь сон донеслось шипение. Шарит открыл глаза — вокруг, в темноте, что-то громко и настойчиво шипело.

— Вставай и уходи, — просипел чей-то голос, похожий на скрип камней.

Шарит вскинулся, вмиг приняв драконий облик.

— Кто тут? Выходи!

Внезапно остров под ним качнулся… и начал подниматься из воды, сбрасывая камни и кострище в пенную пучину. Шарит успел зацепить когтями сумку и взмыть вверх.

Из-под уходящих под воду камней на него смотрели два глаза — каждый больше его самого, с узкими вертикальными зрачками.

— Надоели… — прошипело нечто из глубин. — То огры, то ящеры, то минотавры… и вот — драконы.

Гигантский змей, покрытый окаменевшей чешуёй, медленно погрузился, оставив на поверхности лишь буруны да круги.

Шарит, потерявший дар речи и добрую часть припасов, но сохранивший жизнь, вздохнул и полетел дальше — к чёрным вершинам севера.

Глава 3. Бар «Гном»

Город появился внезапно — среди ледяных скал, словно вырубленный из самого камня. Дома лепились к склонам, как ласточкины гнёзда.

Шарит приземлился у ворот. Две огромные морды, покрытые белой шерстью, уставились на него.

— Добрый день, — сказал он.

Молчание.

— Добрый день, — повторил громче.

— Добрый… добрый… — наконец отозвалась одна из морд скрежещущим голосом. — Откуда?

Шарит показал на юг. Стражи задумчиво кивнули и раздвинули створы.

Город кипел жизнью. Существа всех мыслимых пород сновали по улицам, торговались, ругались, смеялись. Вывеска гильдии «Золотой Столб» заставила Шарита остановиться — эмблема была знакома по югу.

Внутри его встретила девушка странной красоты: вся чёрная, с короткой блестящей шерстью и глазами-изумрудами.

— Мне нужна информация о племени Бронзовых Медведей, — сказал Шарит, подавая жетон наёмника.

Девушка резко изменилась в лице.

— Уходи. Сейчас же.

Он не стал спорить. Вышел и отправился искать бар. Вывеска гласила просто: «Гном».

Внутри сидел единственный посетитель — пьяный гном, который, судя по всему, и был владельцем. Он молча поставил перед Шаритом стакан пенного напитка.

— С вас два медных.

Шарит заплатил, сел спиной к стене. В углу, в полумраке, скреблись какие-то маленькие угловатые существа.

— Эй, пацан, — внезапно раздался голос. Напротив стоял мужчина с лицом в шрамах, выше Шарита на две головы. — Ты искал Бронзовых Медведей?

Шарит поднял глаза. В этот миг в его зрачках вспыхнули золотые искры дракона.

Незнакомец отшатнулся.

— Не ищи их. Там… идёт война.

— Это я уже понял, — холодно ответил Шарит.

Гном за стойкой вдруг затянул хриплым голосом:

«Идёт зима, и лишь медведь,

Взяв топоры, идёт на твердь,

Где боги дверь оставили

Под охрану каменной листвы…»

— Старик, что это за песня? — спросил Шарит.

Гном мрачно посмотрел в угол, где скреблись существа.

— Феи, — бросил он. — Воруют младенцев из колыбелей, подменяют своими. Чтоб чужая кровь росла среди людей, а человеческие дети… исчезали.

Шарит сжал кулаки.

— Есть комната?

Гном кивнул на доску с номерами.

— Два серебра.

Шарит достал имперское золото. Гном резко наклонился вперёд, глаза его расширились от ужаса.

— Спрячь, немедленно! Если жизнь дорога! Люди здесь за год зарабатывают от силы десять королевских золотых. Покажешь такое — сожрут с потрохами.

Шарит убрал монету, взял ключ и поднялся наверх.

Перед сном он долго смотрел в маленькое окно, за которым чернели скалы.

«Я найду тебя, мама. И найду ответы».

Глава 4. Деревня Бронзовых Медведей

Утро встретило Шарита серым, низким небом и ветром, который, казалось, дул сразу со всех сторон. Он расплатился с гномом, оставив щедрые чаевые обычным серебром, и вышел из бара.

Три дня лёта оказались одним долгим, изнурительным переходом. Север встречал его всё суровее: леса становились ниже и корявее, реки покрывались ледяной коркой даже днём, а ветер нёс не просто холод, а какую-то древнюю, первобытную тоску.

На четвёртый день он увидел их.

Деревня лежала в долине, окружённой со всех сторон белыми скалами. Дома были длинными, низкими, сложенными из брёвен толщиной в человеческий рост. Крыши покрывал дёрн, на котором местами ещё зеленела трава. Над деревней вился дым — не чёрный, а белый, чистый, пахнущий можжевельником.

Шарит приземлился у ворот. Стража была человеческой — двое мужчин в медвежьих шкурах, с топорами на плечах.

— Стоять! — рявкнул один, выше Шарита на голову, с лицом, покрытым шрамами. — Кто такой?

— Шарит, сын Хирит, внук Ялга, — ответил Шарит, стараясь говорить твёрдо. — Я пришёл к родне.

Мужчины переглянулись.

— Хирит? — переспросил второй, моложе, с рыжей бородой. — Дочь вождя?

— Да.

— Она умерла тридцать лет назад. Сын дракона, значит? — В голосе рыжебородого послышалась смесь уважения и подозрения.

— Да.

Стражники переглянулись снова. Затем первый кивнул и отступил в сторону.

— Иди. Но если соврал, дед сам с тебя шкуру сдерет.

Деревня внутри оказалась больше, чем казалась с воздуха. Улицы были широкими, утоптанными до твёрдости камня. Вдоль них стояли не только дома, но и кузницы, кожевенные мастерские, даже что-то вроде таверны — длинное здание с открытыми дверями, из которых доносился шум и смех.

На Шарита смотрели. Мужчины — огромные, в шкурах — останавливались и провожали его взглядами. Женщины — не менее высокие, с косами толщиной в руку — выглядывали из окон. Дети бежали следом, шёпотом переговариваясь.

— Полудракон, — слышалось то тут, то там. — Сын Хирит. Смотри, бронзовая кожа, как у деда Ялга в молодости.

Дом вождя стоял в центре деревни, больше других, с резными столбами у входа и черепом гигантского медведя над дверью.

Шарит поднялся на крыльцо, постучал.

Дверь открыла женщина. Старая, но не дряхлая — с седыми волосами, заплетёнными в тугую косу, и глазами цвета старого янтаря. Она посмотрела на Шарита и вдруг побледнела.

— Боги… — прошептала она. — Ты — вылитая Хирит. Только чешуя… и глаза… глаза драконьи.

— Я Шарит, сын Хирит. Я пришёл…

— Знаю, зачем пришёл, — перебила женщина. — Входи. Дед ждёт.

Внутри дом оказался просторным, но не богатым. Грубая мебель, шкуры на полу, очаг в центре, над которым висел котёл с чем-то ароматным. У стены, на массивном стуле, сидел старик.

Он был огромен — даже сидя, он возвышался над Шаритом. Его тело покрывали шрамы, как карта боёв, а седая борода спускалась до пояса. Но глаза… глаза были молодыми, острыми, всевидящими.

— Подойди, — сказал старик.

Шарит подошёл.

Старик протянул руку и коснулся его лица. Ладонь была грубой, мозолистой, но прикосновение — удивительно нежным.

— Хирит, — прошептал он. — Моя девочка. Она смотрит на меня твоими глазами.

— Дед, — тихо сказал Шарит. — Мне снятся сны. Она зовёт меня.

Ялг кивнул, и в его глазах блеснула непролитая слеза.

— Добрый знак. Значит, предки не спят. А теперь садись. Катра, налей ему поесть. С дороги, небось, голодный.

Как подтверждение словам деда , его накрыл теплый сон .

Глава 5. Шкура матери

Шарит очнулся в объятиях глубокого, исцеляющего сна, какого не знал никогда. Возле очага суетилась бабушка Катра, а дед неспеша точил лезвие топора о массивный брус.

— Доброе утро, — сел Шарит.

— И тебе здоровья, — пробурчал старик. — Завтракай. Скоро выходим.

— Катра, — позвал он. — Принеси шкуру нашей Хирит. Детскую.

Женщина ласково потрепала мужа по плечу, подошла к резному сундуку и извлекла оттуда сверкающую бронзовым мехом шкуру. Она переливалась, словно осенняя листва.

— Мне уже двадцать девять, — смущённо пробормотал Шарит.

— Для нас ты всё ещё дитя, — мягко улыбнулся дед.

Взгляд Шарита упал на стену у входа. На двух крюках висели исполинские, потёртые в боях шкуры. Катра с благоговением повесила третью, поменьше, на свободный крюк, и на её глаза навернулись слёзы.

— Моя девочка, — прошептала она. — Твой мальчик пришёл за своим наследием.

Их трапезу из каши, рыбы и корнеплодов прервал мощный стук в дверь.

— Вызывают, — отставил миску дед и встал. — Входи!

Дверь открылась, впустив холодный воздух и девушку. Она была чуть выше Шарита, закутана в шкуру с головы до ног. Из-под капюшона выбивались толстые бронзовые косы.

— Дедушка, Совет собран. Все ждут тебя… и его.

Дед положил свою ладонь ей на голову, и в этом жесте была вековая нежность.

— Благодарю, Хилт. — Потом он обернулся к внуку. — Надевай шкуру. Твоё время пришло.

В тот миг, когда бронзовый мех коснулся его плеч, Шарит почувствовал удар тока чистой, животной радости. В ответ по его телу, там, где проступала драконья чешуя, пробежала волна золотистого сияния.

Дед набросил свою гигантскую шкуру и вышел.

Белый Грот встретил их сиянием, льющимся из самого камня. Четыре трона — Медведь, Волк, Ворон, Нерпа. За ними — десятки воинов, чей рост делал даже деда Ялга не самым крупным.

Шарит, чувствуя на себе сотни взглядов, скрылся в тени за спиной деда.

Ялг поднялся. Его голос прокатился по залу, как гром:

— Я, Ялг, сын Тара, принимаю Шарита, сына Дарада и Хирит, как кровь своей крови и плоть своей плоти! Отныне он — мой внук и часть нашего рода!

Зал ответил гулом одобрения. Рёв сотен глоток, удары кубков о столы, крики «Ялг!» и «Хирит!» сотрясали воздух.

И когда шум начал стихать, раздался голос — тихий, но отточенный, как клинок:

— Требую битвы.

Олг вышел из тени.

Глава 6. Испытание

Олг был огромен даже по меркам племени — под два с половиной метра, с плечами, способными выдержать падающую скалу. Его тело было картой сражений, а глаза смотрели на Шарита без ненависти, но и без капли дружелюбия.

— Требую битвы, — повторил он.

Ялг медленно кивнул.

— Битва, так битва. Принести топоры!

Женщины поднесли ритуальные топорища из чёрного дерева, окованные железом.

— Зачем? — тихо спросил Шарит.

— Надо, внук. Покажи, что силён. Иначе он не примет тебя никогда.

Шарит сбросил одежду. Бронзовое тело, по которому, словно узор доспехов, ложились ряды твёрдой чешуи, вызвало одобрительный гул.

Олг скинул шкуру, встал напротив.

— Размажу, — беззлобно пообещал он.

— Попробуй, — так же спокойно ответил Шарит.

Первый же удар показал всю разницу. Шарит рубанул с такой мощью, что его топорище с треском разлетелось вдребезги об плечо Олга. Прежде чем он осознал, что в руках у него одни щепки, последовала ответная атака.

Деревянное топорище врезалось ему в бок. Шарита отбросило на несколько метров, и он с глухим стуком ударился спиной о столб.

«Ух… Моя голова», — промелькнуло в сознании.

Он поднялся, отряхиваясь. В его улыбке блеснули острые клыки.

— Сожру!

Бой превратился в грубую, яростную схватку на изнурение. Гул толпы нарастал. Они бились до тех пор, пока силы не оставили обоих. Бой завершился ничьей — оба рухнули на пол одновременно.

— Бррр… — невнятное рычание вырвалось из груди Шарита, когда на него вылили ушат ледяной воды.

Он вскинул голову и увидел склонившееся над ним лицо. Милое создание с бронзовой кожей и глазами цвета молодой травы.

— Ой! — выдохнул Шарит. — Извините…

Рядом, мокрый и злой, но с тенью странного удовлетворения на лице, сидел Олг.

— Зачем пришёл сюда? — хрипло спросил он.

— Мне снится мать, — просто ответил Шарит.

Олг на мгновение замер, потом кивнул и протянул руку.

— Пойдём, выпьем. По-человечески.

Глава 7. Гибрид и Секира

Три дня в деревне стоял настороженный гул. Феи совершали краткие, яростные набеги, но каждый раз откатывались, встреченные стальными топорами Бронзовых Медведей.

— Пора учиться обращаться, — заявил как-то утром дед Ялг. — Потом уже займёмся оружием. — Он кивнул в сторону шкатулки, где покоился хрустальный цветок.

— Но я же дракон, — неуверенно сказал Шарит.

— Одно другому не помеха. — Глаза старика блеснули любопытством. — Мне и самому интересно, что из этого выйдет.

На тренировочной площадке, где воины в облике гигантских медведей проводили свирепые спарринги, дед указал на каменную платформу, обложенную кристаллами цвета запёкшейся крови.

— Встань сюда.

Как только Шарит ступил на платформу, по его телу пробежал разряд слепящей внутренней энергии. Ощущение было всепоглощающим — чувство полного, стремительного разрывания и пересборки собственного естества.

Дед Ялг удивлённо присвистнул. Рёв и грохот на площадке разом стихли.

Перед ними возвышался Шарит.

Но это был не дракон и не медведь. Гигантская фигура медведя, высеченная из самой мощи, но вместо шерсти — твёрдая, переливающаяся бронзовая чешуя. Из спины выходил длинный, гибкий драконий хвост. Морда сохраняла медвежью мощь, но пасть была полна драконьих клыков. Лапы были медвежьими, но каждый коготь отливал холодной сталью.

Он был порождением двух миров. Чудовищем. Или чудом.

— Ялг! — крикнул вождь племени Волка. — Это… что такое?

Ялг медленно покачал головой.

— Сам не знаю, Хитер. Сам не знаю.

К обеду деревня наконец пришла в себя. Тир, кузнец, нашёл Шарита на краю деревни.

— Шарит, пошли со мной. Твоя секира готова.

В кузнице царил священный полумрак и запах остывшего металла. Тир, с благоговением жреца, достал из тайника своё творение.

Двуручная секира.

Длинное, изогнутое топорище из тёмного дерева было исписано магическими рунами, светившимися мягким голубым светом. Само лезвие, выкованное из кристаллического цветка и лучшей стали, казалось живым. Оно переливалось всеми цветами радуги и… звало его.

— Красота, — прошептал Шарит.

— Я вложил в него всё, — тихо сказал Тир. — Всю свою душу кузнеца и всю магию, что хранил .

Шарит взял секиру. Оружие легло в ладонь как влитое. Он взмахнул им — больше из любопытства, чем из силы.

От лезвия с лёгким свистом отделился вихрь невидимых, острых как бритва лезвий, которые начисто срезали стружку с деревянной колоды.

— Потрясающе, — выдохнул Шарит, ощущая, как в руке пульсирует новая, послушная ему сила.

Глава 8. Чёрный дракон над деревней

На следующий день Шарит стоял на краю Белой Скалы, вглядываясь в горизонт. Его драконьи глаза видели дальше, чем у любого человека, и сейчас они уловили движение там, где обычный взгляд разглядел бы только дымку.

Чёрная точка.

Она приближалась, росла, и скоро Шарит различил знакомый силуэт. Крылья, разрезающие небо. Хвост, рассекающий облака. Чешуя — чёрная, как сама ночь, с вкраплениями стали.