Перегон

Глава 1

Однажды в поисках работы Артем пролистал множество объявлений в интернете, и его взгляд остановился на одном интересном предложении. Всего-то и нужно было перегнать японский автомобиль из Владивостока в Москву — за это обещали заплатить очень хорошие деньги. Он просмотрел объявление: оно было свежим, и в надежде, что выберут его, нажал на кнопку «Связаться с работодателем». В трубке прошло несколько гудков, и вызов сбросили. Артем повторил набор, но вновь то же самое: звонок был отклонен. Расстроившись, он потер усталые глаза и снова принялся к просмотру объявлений, как вдруг звуковой сигнал телефона известил о новом сообщении. Артем прочитал СМС, полученное с неизвестного номера: «Вакансия свободна. Отправьте фотографию паспорта и водительского удостоверения». Сделав всё, что просили в сообщении, он уселся на диван и уставился на погасший экран телефона в ожидании ответа. Вскоре телефон вновь завибрировал, и на экране высветилось сообщение: «Вылет в восемнадцать ноль-ноль, Шереметьево». Артем испытывал какое-то странное чувство тревоги и, чтобы развеять сомнения, вновь набрал номер, с которого приходили СМС. В трубке послышались гудки и какое-то странное механическое шипение, после чего вызов снова сбросили. Выругавшись вслух, он мысленно проклял всех телефонных хулиганов. Но новое СМС, известившее о перечислении задатка на банковский счёт, заставило собрать вещи и отправиться в путь.

Прибыв в аэропорт, на стойке авиакомпании Артем узнал, что билет на его имя — не розыгрыш. И лишь усевшись в пассажирское кресло самолёта, он задумался об абсурдности происходящих событий, но поворачивать назад было поздно: самолет уже катился по взлётной полосе. Достав мобильный, он набрал короткое сообщение: «Лечу, скоро буду». Оператор известил: «Сообщение не доставлено». Чувство, что его провели, не покидало весь полёт. Ему снился сон, как самолет падает, и из всех пассажиров выжил только он. Стоя посреди обломков с телефоном в руке, он получал пустые СМС, но не мог ни с кем связаться, чтобы вызвать помощь. Кажется, он кричал во сне. Проснувшись мокрый от пота, я вытер лицо платком, посмотрел на напряженные лица пассажиров на соседних креслах, проверил, на месте ли мой телефон, убедился, что мы благополучно держимся в воздухе, и вновь провалился в беспокойный сон. Благополучно приземлившись, он вошёл в здание аэропорта и принялся расхаживать взад-вперёд по одному и тому же маршруту, то и дело поглядывая на телефон в ожидании дальнейших инструкций и привлекая внимание дежуривших полицейских. Артем теребил смартфон в ожидании сообщений, пару раз вновь нажал на вызов, но звонок сбрасывался. Наконец, на него нашло чувство усталости и безразличия, и он уселся на скамейку в зале ожидания, раздумывая, стоит ли идти в кассы за обратным билетом. Эти мысли перебила вибрация телефона. На экране высветилось сообщение: «Стоянка аэропорта, красный Lexus LS». Вскоре он уже шёл по стоянке. Погода была северная, с крепким морозом и промозглым ветром. Красный автомобиль он приметил сразу: машина была заведена и стояла на выезде со стоянки. С его плеч будто свалился камень. Артем подошёл к водительской двери и постучал в стекло, улыбаясь и показывая водителю экран своего телефона. Стекло опустилось, и на него уставился непонимающий взгляд крепкого парня.

— Что надо? — В ответ Артем ещё раз показал ему экран мобильного.

— Ты что, немой? — проговорил недоумевающий мужчина.

— Я прилетел из Москвы перегнать красный «лексус». А раз он здесь один, то я и подумал, что, наверное, это вы мне писали, — наконец ответил он.

Мужчина покачал головой, поднял стекло и отъехал на сотню метров, встав на другое место. А он так и остался стоять с телефоном в руке, чувствуя, как от холода немеют пальцы, и ощущая себя полным дебилом, который отправился на другой конец страны по СМС.

Артем принялся ходить между оставленных на парковке машин. Когда руки и ноги окончательно онемели от холода, он ощутил себя полным неудачником и отправился обратно в здание аэропорта в надежде улететь отсюда первым же рейсом. На выходе со стоянки он остановился и увидел, как занесенный снегом автомобиль моргает дальним светом. Артем подумал, что ему показалось из-за усталости и холода, но всё же подошёл к машине и смахнул рукой с капота снег. Это и оказался его «Лексус». От волнения у него затряслись колени. Посиневшей от холода рукой он смахнул снег с водительской двери, подергал обледеневшую ручку, и дверь открылась. Он заглянул в салон — там никого не было. Посмотрел по сторонам — ни одной живой души. Артем сел внутрь и на мгновение ощутил себя угонщиком. Нажал кнопку зажигания, и машина почти бесшумно завелась. Он сразу же включил все обогревы и печку на полную мощность и достал мобильный телефон. Надпись на экране гласила, что новых сообщений нет. Когда Артем смог согреться и уже почти перестал трястись от холода, пришло новое СМС с адресом стоянки в Москве, куда нужно отвезти автомобиль. И тут же сообщение от банка известило , что на карту зачислены деньги. С минуту подумав, что будет лучше: добраться до дома и выполнить самую странную работу в его жизни или бросить всё это и улететь, опасаясь, что деньги попросят вернуть, — он решил остаться. Тем более, из-за него он уже как следует понервничал, да и машина была новой: все сиденья, кроме водительского, были в целлофане, а в салоне пахло кожей, резиной и каким-то странным металлическим запахом, который он так и не смог различить.

Перед дальней дорогой он на всякий случай решил проверить салон и багажник в поисках незаконных веществ и предметов, которые могли бы сыграть злую шутку и превратить поездку в тюремный срок. Осмотрев салон, Артем не обнаружил ничего лишнего и направился к багажнику. Открыв его, он почувствовал, что здесь странный запах зловеще усиливался. Артем потянулся к запасному колесу и неожиданно получил удар по спине, от которого помутился рассудок. В какой-то момент ему показалось, что его разделили на две части. Но постепенно боль отступила, и, держась за спину, он выбрался из багажника.

Рядом никого не оказалось. Превозмогая последствия удара, он сел за руль, заблокировал двери, пристегнулся и поехал прочь от этого места, оглядываясь по сторонам и в зеркала в поисках того, кто мог его ударить. Трасса была заснежена, но машина держалась хорошо. Прибавив газу, он включил радио и услышал странное шипение. Ни одна радиостанция здесь не ловила. Какое-то время он слушал шум в надежде что приемник сам отыщет нужную волну, но вдруг понял, что такой же звук был слышен в трубке, когда он пытался дозвониться таинственному работодателю.

Артем решил проверить свои опасения: выключил радио, достал телефон и нажал вызов. На том конце послышалось знакомое шипение, и вызов сбросился. Стоило ему снова потянуться к приемнику, как в этот момент что-то хлопнуло, руль повело в сторону, автомобиль зацепил обочину и слетел с дороги. Ремень безопасности соскочил с груди, натянулся и, будто удавка, сдавил шею. Впереди зловеще надвигалась бетонная стена. Он резко дёрнул дверь и, приложив нечеловеческие усилия, выпал из машины, вырвавшись из пут ремня-убийцы. В ту же секунду послышался удар, и передняя часть машины смялась в гармошку. Артем лежал в полуметре от заднего колеса искореженного автомобиля, не в силах подняться. Со стороны дороги доносились крики испуганных людей. Чьи-то руки схватили его и потащили в сторону. А он лишь видел перед собой стоп-сигналы, горящие красным, а в голове слышался белый шум радиоприемника. Артему показалось, что автомобиль смотрит на него. В этот момент телефон завибрировал. Трясущейся рукой он достал смартфон и на треснутом экране увидел сообщение: это был весёлый смайлик с номера таинственного работодателя.

Глава 2

Сознание возвращалось к Артему урывками, словно кто-то пытался склеить разбитое зеркало, но осколки не сходились, оставляя рваные края. Первое, что он ощутил сразу после аварии, — это был запах чего-то несвежего, протухшего и сладковато-металлического; от этого запаха сознание помутнело.

Сейчас, сидя в номере гостиницы, Артём ощущал тупую, ноющую боль в плече. Он подошёл к зеркалу. В нём отражался небритый мужчина с засаленными чёрными волосами и темными кругами под глазами. На лбу была кровоточащая ссадина, на теле — огромные синяки и кровоподтеки. Но всё это казалось ничтожным ущербом по сравнению с тем ужасом, который сковал его разум. Он разбил дорогущую машину. В первый же день. В первый же час пути. У его работодателя есть фотография паспорта. Сто тысяч рублей превратились в пыль вместе с надеждой на спасение. Но это было не самое страшное.

Самое страшное было то, что произошло до удара. Он гнал по пустой трассе, пытаясь заглушить музыкой и скоростью липкий страх, поселившийся в нем с того момента, как он сел в автомобиль. Тайга по бокам дороги казалась чёрной стеной, непроницаемой для света фар. И вдруг он отвлекся на мгновение, пытаясь отогнать наваждение. На пассажирском сиденье показалась фигура. Он увидел её лишь краем глаза и словно в тумане, но образ этот был соткан из тьмы. У неё не было лица — лишь овал там, где оно должно быть. Артем не успел даже закричать. А потом ремень принялся его душить. Он просто инстинктивно крутанул руль, и ужас был настолько велик, что Артём осознал: спастись можно только снаружи, и рванул дверь. И вот тогда перед ним выросла стена.

Он не помнил, как выбрался из машины. Память сохранила лишь обрывки: ледяной ветер, обжигающий лицо и руки, слепящий свет фар, бьющий в никуда. Он бежал по обочине трассы, словно за ним была погоня, не оглядываясь, пока легкие не начали гореть огнём, а ноги не отказались слушаться. Его подобрал какой-то неравнодушный человек, который, увидев его, остановился на обочине, посадил к себе в машину грязного, с разбитым лицом, и довез до этой забытой богом придорожной гостиницы.

Теперь Артём сидел на полу в душном номере дешевого мотеля и пил водку прямо из горла бутылки. Пил жадно, большими глотками, надеясь, что алкоголь выжжет из памяти образ той твари и звук удара металла о бетон. Но становилось только хуже. С каждым глотком реальность становилась яснее, а страх — более осязаемым.

В кармане лежал телефон. Артём достал его трясущимися руками. Экран светился одним и тем же контактом: «Работодатель». Артем написал ему сразу после того, как заселился в номер. «Я попал в аварию. Машина разбита вдребезги на трассе». Ответа не было. Ни через час. Ни через три. Телефон молчал издевательской тишиной. Артем подумал, что нужно выбираться из этого места, пока с него не спросили за разбитую машину, за которую он даже при полном желании будет не в силах расплатиться ни сейчас, ни через десять лет.

Он сделал очередной глоток обжигающей жидкости, надеясь, что его работодатель просто вычеркнул его из списка и занялся поисками следующего идиота. Эта мысль была унизительной и страшной одновременно. Он остался один на один со своей бедой в сотнях километров от дома и с чужой разбитой машиной в придачу.

Бутылка опустела наполовину. Тёмная комната начала медленно вращаться вокруг своей оси. Мысли становились вязкими и тягучими. «А что если то, что я видел в машине, гналось за мной с самого начала? Что если оно ударило меня по спине багажником, а потом пыталось задушить ремнем? Что если оно и сейчас здесь?» Артём резко обернулся к окну, подошёл и одернул выцветшую штору, но за стеклом была лишь ночь и метель, которая вихрем яростно билась о стекло, словно пыталась пробраться внутрь. «Я схожу с ума», — прошептал он в пустоту комнаты. — «Это просто белая горячка от страха».

Артём выбрался из номера и попал в обшарпанный, тусклый коридор, пропитанный запахом табака и моющих средств. Спустившись в кафе при гостинице, он почувствовал себя ещё хуже. Яркий свет люминесцентных ламп больно резал глаза после полумрака номера. В зале было пусто: несколько человек ужинали поодиночке, пара дальнобойщиков молча поглощала ужин за одним из столиков, и компания в углу громко о чём-то спорила.

Артём сел за самый дальний столик у окна и заказал графин водки и какую-то закуску — он даже не посмотрел на название блюда. Просто ткнул пальцем в меню, заляпанное жирными пальцами. — День рождения у меня сегодня! Сорок пять стукнуло! — раздался громкий, слегка заплетающийся голос справа.

Артём повернулся. За соседним столиком сидел крупный мужчина с покрасневшим лицом и длинными седыми волосами, выступающими из-под вязаной шапки. Перед ним стояла початая бутылка коньяка и тарелка с огромным куском жареного мяса. — Поздравляю, — безучастно буркнул Артём и отвернувшись потянулся к своему графину с водкой.

Но мужчина не унимался. Он поднялся со своего места и с неожиданной для его комплекции легкостью переместился за столик к Артёму. — Не с кем выпить-то! Понимаешь? Все друзья-товарищи кто где: кто дома сидит, кто в рейсе. А я вот тут застрял из-за метели! А душа праздника просит! Ты чего такой смурной сидишь? Случилось что?

Артём поднял на него мутный взгляд, собираясь встать и пересесть за другой стол, но в глазах незнакомца не было ни осуждения, ни праздного любопытства — только пьяная искренность и какая-то щемящая тоска одиночества.

— Да так... Проблемы... — неопределённо махнул рукой Артём и плеснул себе водки в стакан.

— Э-э-э, брат! Так не пойдёт! — седой решительно придвинул свой коньяк ближе к центру стола. — В день рождения нельзя грустить! Это плохая примета! Давай-ка за знакомство! Я Михалыч!

Они выпили не чокаясь. Коньяк был хорошим, он мягко обжег горло и теплом разлился по желудку.

— А ты чего пьешь-то? — Михалыч хитро прищурился и тут же сам ответил на свой вопрос: — Горе заливаешь! По глазам вижу! У тебя глаза как у загнанного зверя.

И Артёма прорвало, словно плотину. Наружу хлынула вся грязная вода отчаяния, накопившаяся за много лет. Он рассказал про объявление, про красную машину. Он рассказал про аварию, про то, что сбежал, и то, что ему страшно. Единственное, о чём он умолчал, — это о фигуре, которую он увидел на сиденье. Это было слишком безумно даже для пьяного разговора с незнакомцем.

Михалыч слушал молча, изредка кивая и подливая в рюмку себе и Артёму. А когда Артем закончил свой сбивчивый рассказ словами «А работодатель молчит, сука...», Михалыч тяжело вздохнул и посмотрел куда-то поверх его плеча в тёмное окно.

— Знаешь. Дорога — она всё видит. И всё прощает тем, кто честен перед ней и перед собой. А ты вот сбежал. Это плохо.

— А что мне было делать?! Ждать ментов? Меня бы посадили!

— Может, и посадили бы. А может, и нет, но сбегать от своей беды — это последнее дело. Она же тебя всё равно догонит.

Они выпили ещё по одной.

— Слушай. — Артём вдруг ухватился за рукав куртки Михалыча с неожиданной силой пьяного человека. — Ты же едешь на запад? Ты же дальнобойщик? Довези меня! До Байкала хотя бы! Я всегда мечтал там побывать, говорят, там красиво. Я заплачу! У меня ещё остались деньги на карте.

Михалыч долго смотрел на него тяжелым, изучающим взглядом своих тусклых, будто выцветших глаз. Казалось, он видит Артёма насквозь: все его страхи, ложь и отчаяние. — До Байкала, а тебя не стошнит? — наконец переспросил он тихо.

— Да, до Байкала!

Михалыч усмехнулся какой-то своей мысли и хлопнул Артема по плечу так, что тот чуть не слетел со стула.

— А знаешь что? По рукам! У меня фура стоит под загрузкой во дворе этой богадельни! Утром выезжаем! Поедем через Иркутск! Покажу тебе места. Правда, летом лучше всё это смотреть, но и зимой не хуже, своя романтика. Только уговор: больше не пей сегодня! Выезжаем в восемь!

Артём смотрел на этого огромного человека и чувствовал невероятное облегчение. — Спасибо тебе, Михалыч.

— Да ладно тебе, в день рождения принято делать добрые дела. А Байкал он особенный, сам увидишь.

Вернувшись в свой номер уже за полночь, Артём рухнул на кровать не раздеваясь. Голова кружилась от выпитого, но сон не шёл. Артем лежал с открытыми глазами и смотрел на причудливые тени от уличного фонаря. Мысли путались, сознание будто пыталось прокрутить в ускоренном темпе все события этого дня, выделив из них наиболее важные фрагменты: «Байкал... Я увижу Байкал... Это хорошо... Вода... Чистая вода смоет всё это дерьмо...». Мысли путались, и уже становилось совсем непонятно, происходило ли всё это наяву или было во сне. Так в полу бредовом, полу лихорадочном состоянии, постоянно проваливаясь в кошмарные сны, от которых Артем то и дело вздрагивал и просыпался весь мокрый от пота, он дотянул до утра. Под утро кровать была мокрой, будто на неё вылили ведро воды. Обрывки страшных снов было трудно вспомнить, но от них Артём чувствовал тревогу и липкий осадок на душе.

Свет пробивался сквозь тонкую штору, голова гудела как церковный колокол после набата. Во рту был привкус кошачьего дерьма. Но вместе с физическим недомоганием пришло ясное воспоминание о вчерашнем вечере и твёрдое решение, что отсюда нужно поскорее уехать и чем дальше, тем лучше.

Наскоро умывшись ледяной водой из-под крана, которая пахла торфом, он взял свои пожитки и спустился в кафе, где нашёл Михалыча уже сидящим за тем же столиком у окна. Перед ним дымилась огромная тарелка яичницы и стояла чашка кофе.

— О! Проспался? Садись давай! Завтрак для меня важней всего!

Артём сел напротив него, чувствуя, как от голода начинает урчать в животе.

— Я готов ехать. — Михалыч усмехнулся.

— Сначала позавтракай как человек, а потом поедем. Не уверен, что следующая трапеза будет скоро. Метель улеглась, но пока дорогу почистят, можно состариться, так что вряд ли мы поедем быстро.

Они ели молча под гомон голосов воспрянувшей ото сна гостиницы. Артём поглощал яичницу с жадностью человека, который не ел нормально несколько дней, а Михалыч задумчиво смотрел в окно на свою фуру. Когда они вышли на морозный утренний воздух, Артём почувствовал странное чувство. Будто тяжелый груз упал с плеч. Впереди была дорога длиной в тысячи километров через самую дикую часть России к самому глубокому озеру на планете. И впервые за последние дни он подумал не о том кошмаре, который останется во Владивостоке или у той бетонной стены, а о том, что ждало его впереди.

Они подошли к огромному синему тягачу «Вольво» с серебристым полуприцепом-рефрижератором. Михалыч открыл дверь со стороны пассажира: — Ну что? Залезай! Прокачу тебя с ветерком до самого синего моря!

Артём встал на ступеньку, подтянулся за ручку и оказался в кабине. Он обернулся напоследок взглянуть на серое здание гостиницы. Он ещё не знал, что вчерашняя встреча не станет для него спасательным кругом утопающего, и даже не мог себе представить, что она обернётся новым витком спирали ужаса, который таила в себе эта древняя земля под названием Сибирь.

Мощный рокот двигателя заполнил утреннюю тишину двора. Михалыч улыбнулся Артёму, взялся за руль, и тяжёлая машина тронулась с места, увозя двух случайных знакомых навстречу неизвестности по промерзшей, заснеженной дороге сквозь белую пустоту Севера.

Глава 3

Транспортная магистраль проглатывала километр за километром, переваривая в своем чреве асфальт, время и человеческие судьбы. Пейзаж за окном фуры «Вольво» не менялся. Казалось, они застряли в бесконечном, сером лимбе. Бескрайняя, плоская равнина тянулась до самого горизонта, где свинцовое небо сливалось с промерзшей землей в одно безжизненное, стылое полотно. Здесь не было ни гор, ни лесов, лишь редкие, чахлые перелески, похожие на выцветшие от времени скелеты вымерших животных, да бесконечные поля, укрытые тяжелым, снегом. Стоило выбраться на трассу, как снова поднялся пронзительный и колючий ветер, он гнал поземку вдоль дороги, создавая иллюзию движения там, где всё было мертвым. Температура за бортом давно упала ниже двадцати градусов, и даже мощная печка в кабине не могла до конца изгнать из костей этот всепроникающий холод.

Артём сидел на пассажирском сиденье в застегнутой куртке, его трясло, и он не мог разобраться от чего это с ним происходит: от ухабов дороги, пережитого им стресса, или же это просто похмельный синдром. Артем смотрел на эту монотонную пустоту за окном и чувствовал, как она разрастается внутри него. Первые часы пути прошли в нервном напряжении и попытки Михалыча разговорить молчаливого попутчика, не увенчались успехом.

Михалыч, курил одну за одной, и о чем то молчаливо думал. Артем перевел взгляд на лицо Михалыча, его кожа будто была выдубленна ветрами всех широт огромной страны и где как бесконечные нити заезженных им дорог залегли глубокие морщины. Он посмотрел на Артема и вновь о чем то заговорил, но осекся и включил радиоприемник. Из динамиков тут же полилась какая-то заунывная, народная тоска, от которой у Артёма начинали ныть зубы. Сигнал от других радиостанций, здесь отдавался лишь белым шумом. Наконец то Михалыч выключил радио и вновь разговорился.

— Ты чего такой хмурый? — спросил он вдруг, не отрывая взгляда от дороги. Его огромная рука небрежно погладила руль. — Сидишь как на иголках уже который час.

— Да так. — Артем пожал плечами. — Устал просто. Эта дорога, она давит.

— Дорога не давит, — оборвал его Михалыч, выпуская струю сизого дыма в приоткрытое окно. — Дорога показывает, кто ты есть на самом деле. В городе ты можешь быть кем угодно: менеджером, панком, хипстером, и всякой другой гадостью. А здесь ты просто кусок мяса в железной коробке. И от того, как ты себя поведешь тут и там, зависит доедешь ты до конечного пункта или станешь ужином для падальщиков.

Артём ничего не ответил сейчас ему было не до философских рассуждений о жизни и смерти. Он смотрел на свое мутное отражение в боковом зеркале и был не рад увиденному: лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, он чувствовал себя грязным, несмотря на то что вчера удалось помыться вонючей водой на убогой стоянке для дальнобойщиков. Но дело было не в физической грязи. Его преследовало какое то странное чувство внутренней тревоги. Артем на мгновенье закрыл глаза.

Вспомнил как прилетел во Владивосток промозглым утром. Ощутил холод и соленый привкус на губах.

Увидел промерзшую стоянку, где из под сугроба выглядывал силуэт Лексуса, который тогда не показался странным, а сейчас он выглядел чужеродным телом,новый, среди ржавых праворульных «японцев». Артём обошел его. Машина была идеальна: ни царапины, ни пылинки. Он сел за руль. Салон пах дорогой химией и чем-то еще. Артем принюхался и уловил запах озоновой свежести после грозы, и что то неприятное, запах гниющей плоти, которым повеяло на мгновенье откуда то снизу, он принюхался, но запах не повторятся, пахло лишь кожей и полиролью.

Артем завел машину, мощный двигатель заурчал сыто и уверенно. Мысли о странности всей этой затеи начали развиваться. Артем думал о деньгах, и о том, как по возвращению начнет новую жизнь. Но чем дольше он находился в машине, чем сильнее он нажимал на педаль газа, тем тяжелее становилось на душе. Внезапно настала ночь и началась тайга — глухая, вековая стена из елей и кедров по обеим сторонам трассы. Такой густой лес он еще здесь не встречал.

Включилось радио, из динамиков послышалось шипение. Артем затормозил, и остановился на обочине. Он вышел из машины размять ноги. Ночь вокруг была черной, безлунной, казалось темноту можно было потрогать рукой, она была почти осязаемой, и вдруг в лесу за обочиной что-то вспыхнуло. Яркий, ослепительно-белый свет залил всё вокруг на долю секунды, словно кто-то включил пользовался сварку прямо среди деревьев. Свет был неестественным: он не имел источника, он просто был, а затем исчез так же внезапно, как и появился.

Артём замер. Биение сердце отдаалось где-то в горле, вены на лбу набухли. В наступившей после вспышки кромешной тьме он услышал звук. Тихий-тихий шелест и шепот, идущий со стороны леса. Артем не мог разобрать слов, но звук будто гипнотизировал. Против воли Артем сделал шаг к обочине.

И тут фары «Лексуса» вспыхнули сами по себе, ослепив его, тут же из динамиков магнитолы вырвался оглушительный скрежет помех вперемешку с тем самым шепотом, который стал громче и отчетливее: «Вернись. Вернись назад». Артем отшатнулся от машины как от удара током и увидел на водительском сидении какую-то странную фигуру. Силуэт был неясный и расплывчатый, почти как туман. Но Артем был уверен что она была реальна.

Артем попятился, едва не упал, споткнувшись о какой то мусор, поднялся и рванул в темный лес, проваливаясь по пояс в снег. Наст хрустел под ним и ломался, Артем колол руки о твердую корку замерзшего снега, но лез дальше в темноту леса в сторону того места, где когда то он видел яркий свет. И вдруг он остановился.

И снова посмотрел на дорогу. Из за поворота появился слепящий свет фар какого-то автомобиля. Лексус завелся и с буксом, поднимая клубы снега рванулся прямо навстречу несущейся машине. Раздался визг тормозов. Артем отчетливо увидел гримасу ужаса которая отобразилась на человеческом лице, возникшем из облака тумана. Последовал удар чудовищной силы. То что осталось от «Лексуса» швырнуло в кювет. Встречный автомобиль слетел с трассы и проложил новую уже в лесу. «Лексус» перевернулся несколько раз с тошнотворным хрустом металла и звоном бьющегося стекла. Когда всё стихло, Артем стоял на снегу у перевернутого «Лексуса», оглушенный и целый, колени тряслись от страха. Машина лежала на крыше, искореженная груда дорогого металла с вывалившимися наружу потрохами подвески и двигателя. Передние фары были разбиты вдребезги. Но самое жуткое было не это. Лобовое стекло изнутри было испещрено паутиной трещин. И по нему стекали струйки крови, словно кто-то или что-то с огромной силой ударило по нему головой водителя, которого там не было.