Ректор моих снов

Глава 1. Не в того

Студенты факультета Пси-Навигации ненавидят две вещи: утренние пары и когда сон, в который они так старательно пробивались, оказывается не тем. Алиса ненавидела только одну — когда её ловят. Но сейчас, стоя на коленях в чужом подсознании, которое больше напоминало не уютную спальню друга детства, а готический тронный зал, пахнущий грозой и дорогим табаком, она начинала пересматривать свои приоритеты.

— Ну Лекс, ну удружил, — прошептала она, оглядывая высокие стрельчатые окна, за которыми клубился неестественно чёрный туман. — С каких пор Стражи видят такие сны? Он же у нас боится темноты, в конце концов!

Амулет-локатор на её запястье — тонкая серебряная цепочка с камнем лунного опала — всё ещё слабо пульсировал, подтверждая, что она попала точно по заданным координатам. «Ментальная сигнатура Лекса», — уверял её вчера одолженный у старшекурсника прибор. «Доступ к его подсознанию проще пареной репы», — веселилась она, настраивая прыжок. Пареная репа, как же. Пареная репа обернулась королевским приёмом в самой жуткой локации, которую она когда-либо видела. Зал был пуст, если не считать высокого чёрного трона на возвышении. Трон был живой. Нет, буквально. Каменные подлокотники едва заметно дышали, а по спинке пробегала ленивая рябь, словно по шкуре спящего зверя. Алиса заставила себя подняться.

Правило номер один для Навигатора в чужом сне: не паниковать. Сон всегда реагирует на страх. Чем ты спокойнее, тем незаметнее. Правило номер два: найти якорный объект и убираться к чёртовой матери.

Она прикрыла глаза и выдохнула, активируя внутреннюю навигацию — ту самую способность, за которую её и взяли на престижный факультет. Сейчас она увидит свой «обратный маячок», который оставила в реальности, и сбежит, пока хозяин сна её не заметил. Но вместо знакомого зелёного огонька перед внутренним взором вспыхнул красный. Запретительный.

Вернуться нельзя.

— Что?..

Паника начала подниматься откуда-то из живота, липкая и холодная. Восемь лет обучения, сотни тренировочных вторжений — и ни разу её не блокировали так… так абсолютно.

— Интересно, — раздался бархатный, обволакивающий голос откуда-то из тени за троном. — Обычно мои сны не балуют меня гостями. Особенно такими невоспитанными, что являются без приглашения.

Алиса замерла. Сердце ухнуло в пятки и осталось там, явно решив не присутствовать при дальнейшем развитии событий. Из тени вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в идеально скроенном чёрном костюме, который в этой готической обстановке смотрелся до жути уместно. Тёмные волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Глаза — серые, холодные, как сталь клинка, и в этот момент они смотрели прямо на неё. С интересом. С голодным интересом, от которого у Алисы перехватило дыхание.

Ректор Дарион Вэлл. Лорд-Кошмар собственной персоной.

Она была на его инаугурации две недели назад. Сидела в пятом ряду, жевала яблоко и гадала, сколько лет этому загадочному типу, занявшему пост после странной отставки прежнего ректора. Тогда он показался ей просто красивым мужчиной с холодным взглядом. Сейчас, в его собственном подсознании, он выглядел как древнее божество, которое заскучало и решило развлечься с заблудшей смертной.

— Магистр Вэлл, — выдавила она, делая шаг назад. — Это… это не то, что вы подумали!

— Правда? — он медленно, по-хозяйски неторопливо обошёл её по дуге, и Алиса кожей ощутила его взгляд. — А что я, по-твоему, думаю? Что одна из моих студенток, нарушив около дюжины правил Академии, пыталась вторгнуться в чужое сознание, но по ошибке попала в моё?

Он остановился. Очень близко. Алиса чувствовала жар его тела, хотя это был сон. Или не совсем сон. Вблизи его глаза оказались не просто серыми — в них плясали серебристые искры, словно жидкий металл.

— Или ты думаешь, что я решу, будто ты специально выбрала меня?

От его голоса по позвоночнику пробежала предательская дрожь. Не от страха. От чего-то совсем другого.

— Я целилась в Лекса! — выпалила Алиса раньше, чем подумала. — В друга! Мы просто хотели пошутить! Подбросить ему сон про… про…

— Про? — ректор приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло веселье. Злое, опасное веселье.

— Про профессора нумерологии в женском белье, — обречённо закончила она.

Повисла пауза.

Ректор моргнул. Серебристые искры в его глазах полыхнули ярче. А потом в тронном зале раздался низкий, рокочущий смех. Он смеялся — но Алисе от этого стало только страшнее.

— Студентка с факультета Навигации, — произнёс он, отсмеявшись, — решила использовать сложнейшую технику ментального проникновения ради того, чтобы подбросить другу пошлую шутку? Либо ты гений, либо просто не понимаешь, с чем играешь.

Он шагнул ещё ближе, и теперь между ними осталось едва ли полметра.

— Знаешь, какое наказание полагается за несанкционированное вторжение? Особенно в мой сон?

— Исключение? — прошептала Алиса, глядя ему в грудь, потому что поднять взгляд выше не хватало духу.

— Хуже, — выдохнул он ей в макушку. — Остаться здесь. Со мной. Навсегда.

Его рука поднялась и коснулась её подбородка, заставляя запрокинуть голову. Их взгляды встретились, и Алиса с ужасом и каким-то постыдным, совершенно непрофессиональным волнением поняла, что он не лжёт. Вернее, лжёт — но только наполовину. Наказание действительно существует. Но его глаза говорили: «Я просто хочу посмотреть, как ты будешь реагировать».

А реагировала она непростительно. Щёки горели, колени подкашивались, а в голове вертелась совершенно неуместная мысль: «Почему во сне может так вкусно пахнуть мужским парфюмом?»

— Но я дам тебе шанс, — вдруг сказал он, отпуская её и отступая. — Скажи, зачем ты на самом деле здесь. И не лги. Это мой сон. Я чувствую чужую ложь так же, как ты чувствуешь своё сердцебиение.

Алиса сглотнула. Её взгляд упал на трон. На его подлокотнике лежала небольшая резная шкатулка, которой минуту назад там точно не было. Чёрное дерево, серебряные углы, руна в виде перевёрнутого глаза.

— Я… — начала она и осеклась.

Потому что в этот момент её амулет на запястье вспыхнул ярким светом. Аварийный протокол. Кто-то в реальности пытался её разбудить. Ректор тоже заметил это. Его брови сошлись к переносице.

— Твой амулет. Откуда он у тебя?

Но ответить Алиса не успела. Сон схлопнулся, сминая реальность в точку, и её выбросило обратно — в собственное тело, в собственную кровать, в холодный пот и с диким криком, застрявшим в горле. Она лежала на мокрых простынях, глядя в потолок общежитской комнаты, и пыталась восстановить дыхание. В дверь уже колотили. Судя по голосу — Лекс.

— Алиса! Алиса, открой! Что случилось?!

Она села, трясущейся рукой откидывая прилипшие ко лбу волосы. Амулет на запястье всё ещё был горячим. И пульсировал не её привычным зелёным, а тусклым серебряным светом.

Точно таким же, каким светились глаза ректора.

— Лекс, — прохрипела она. — У нас большие проблемы.

— Ты проникла в чей-то сон?! — донёсся его приглушённый голос из-за двери. — Алиса, я же просил прекратить эти эксперименты! Чей сон? Что ты видела?

Она ещё раз взглянула на амулет. В голове всплыл образ шкатулки с перевёрнутым глазом. И голос ректора: «Откуда он у тебя?»

— Я не знаю, чей это был сон, — соврала она, понимая, что начинается игра, правил которой она пока совсем не понимает. — Кажется… кажется, ничей. Просто кошмар.

За дверью повисло молчание.

— Я никому не дам тебя в обиду, — тихо, но твёрдо произнёс Лекс. — Ты же знаешь.

Она знала. И именно поэтому не могла рассказать ему правду. Потому что если ректор начнёт искать виновного, Лекс, как верный Страж, попытается её защитить. А с таким противником, как Дарион Вэлл, это будет стоить ему карьеры. А может, и рассудка. В кармане пижамных штанов завибрировал телефон. Одно новое сообщение с неизвестного номера. Алиса открыла его и похолодела.

«Студентка Эш, жду вас завтра в 8:00 в моём кабинете. Нам нужно обсудить вашу… шутку. И не берите с собой друга.

Ему не понравится то, что я скажу. — Д.В.»

Она уронила телефон на кровать. Снизу, на полу, лежал её конспект по «Искусству маскировки в чужом подсознании». На полях было выведено её же рукой: «Главное правило: не попадаться. Если попался — не признаваться. Если признался — не подписывать никаких бумаг».

Алиса перевернула страницу. На обратной стороне, свежей руной, которой она точно не писала, горели слова:

«В моём сне бумаги не нужны. Там достаточно слова. И ты уже кое-что пообещала, когда посмотрела на шкатулку. До завтра, маленькая Навигатор».

А в тёмном кабинете на верхнем этаже главной башни ректор Дарион Вэлл открыл глаза, выходя из медитативного сна. На его губах играла лёгкая улыбка.

— Алиса Эш, — проговорил он в пустоту, пробуя имя на вкус. — Второй курс. Любимый предмет — «Синхронизация с объектом». Главная проблема — неспособность вовремя остановиться.

Он поднялся и подошёл к окну. Внизу, в общежитском корпусе, в одном из окон всё ещё горел свет.

— И амулет моей матери на запястье.

Он сжал кулак. Серебристые искры в его глазах вспыхнули и погасли.

— Кто ты такая? И почему воруешь то, что должно было быть уничтожено десять лет назад?

За окном занимался рассвет. В Академии Сомния начинался новый день, который обещал стать для Алисы Эш самым длинным в её жизни. А может, и последним — если она не выяснит, что за шкатулку видела в подсознании ректора, и почему он смотрел на неё так, словно прямо перед ним за одну секунду разгадали его самый страшный секрет.

И самый тёмный фетиш. Что, впрочем, для Лорда-Кошмара могло оказаться одним и тем же.

Глава 2. Чай с привкусом дыма

Ровно в 7:45 Алиса стояла перед дверью ректорского кабинета и пыталась убедить себя, что кофе, который она выпила залпом, был достаточным завтраком. Сердце колотилось где-то в горле, а амулет на запястье — теперь уже её личное проклятие — то нагревался, то холодел, словно живое существо, которое тоже нервничало.

Лекс, разумеется, увязался следом. Всю дорогу от общежития он шёл на полшага позади, выдерживая дистанцию телохранителя из дешёвого романа, и молчал. Его молчание было красноречивее любой лекции по «Тактике астрального боя». Оно означало: «Я знаю, что ты мне врёшь, я знаю, что ты влипла, и я всё равно пойду за тобой хоть в Разлом, хоть в ректорскую приёмную».

— Дальше я сама, — сказала она, не оборачиваясь.

— Алиса...

— Лекс. — Она всё-таки повернулась и посмотрела ему в глаза. Утреннее солнце золотило его растрёпанные волосы, и от этого он выглядел ещё более несчастным и влюблённым, чем обычно. — Ты мой лучший друг. И ты мне нужен живым и не исключённым. Обещай, что не будешь ломиться в дверь раньше, чем через пятнадцать минут.

— Десять, — упрямо сказал он.

— Двенадцать.

— Тринадцать, — он скрестил руки на груди. — Торг здесь неуместен.

— Идёт. — Она тяжело вздохнула. — Но если через тринадцать минут я не выйду и не пришлю тебе весточку, можешь ломать дверь. Но на четырнадцатой минуте. Не раньше.

— Договорились.

Она выдохнула и толкнула тяжёлую дубовую дверь. Кабинет ректора Вэлла разительно отличался от того, что она ожидала увидеть. Никаких готических тронов, никакого дышащего камня. Вместо этого — огромное пространство, залитое утренним светом из панорамных окон, книжные шкафы от пола до потолка, наполненные не только фолиантами, но и кристаллическими накопителями снов, мерцавшими мягким голубым светом. На одной из полок стояла модель Солнечной системы, где вместо планет вращались миниатюрные сферы чужих подсознаний — Алиса узнала их по характерному перламутровому свечению. И запах. Тот самый — грозы и дорогого табака. Но к нему примешивалось что-то ещё: аромат свежезаваренного чая. Ректор сидел за массивным столом из чёрного дерева и что-то писал в толстом журнале. Без пиджака, в белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами. На запястье блеснул серебряный браслет — такой же, как у неё, но древнее, массивнее. Алиса замерла на полпути.

— Проходите, студентка Эш. — Он не поднял головы, продолжая писать. — Чай готов. Берите чашку. Разговор предстоит долгий, и я предпочитаю, чтобы мои собеседники не падали в обморок от обезвоживания.

— Я не падаю в обмороки, — сказала Алиса, но к чайному столику подошла. Чашка была тонкого фарфора, почти невесомая, с ручной росписью: перевёрнутый глаз, точь-в-точь как на шкатулке.

Она замерла с чашкой в руке.

— Садитесь, — ректор наконец отложил перо и поднял взгляд. Сегодня его глаза были не серебристыми с искрами, а глубокого серого цвета, как небо перед грозой. Никакой магии, никакого наведённого страха. Только спокойный, изучающий взгляд учёного, который смотрит на интересный образец. — Я ценю пунктуальность. Особенно когда она сопровождается таким занимательным букетом эмоций. Страх, любопытство, влечение, чувство вины и... — он прищурился, — бунтарство. Вы пришли сюда, уже решив, что будете отрицать всё до последнего, даже если я покажу вам запись вашего вторжения.

Алиса села на стул для посетителей — жёсткий, с прямой спинкой, словно специально созданный для допросов.

— Записи не существует, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сон не оставляет следов, если только его специально не записали. А вы не успели.

— Верно. — Он кивнул с таким видом, словно она только что сдала первый экзамен. — Но вы сами подтвердили, что знаете правила. Следовательно, сознательно их нарушили. Что приводит меня к трём вопросам. — Он поднялся, обошёл стол и присел на его край, оказываясь почти напротив неё. — Первый: почему вы выбрали мишенью своего друга? Второй: откуда у вас этот амулет? И третий, самый интересный: что вы видели в моём сне до моего появления?

Алиса сделала глоток чая, чтобы выиграть время. Чай был неожиданно вкусным — с нотами бергамота и какой-то пряной горечи. И в нём не чувствовалось ни яда, ни сыворотки правды. Кажется.

— По порядку? — уточнила она, пытаясь изобразить беспечность. — Первое: Лекс — мой друг, я хотела подшутить. Невинная студенческая шалость. Второе: амулет я одолжила у старшекурсника. Сказали, что он настроен на ментальную сигнатуру Лекса. Очевидно, соврали. Третье: ничего. Я упала в ваш тронный зал, увидела трон, испугалась, и тут вышли вы.

— Ложь. — Ректор произнёс это беззлобно, почти лениво. — Не вся, но значительная часть. Давайте разбирать. Начнём с «одолжила у старшекурсника». Я просканировал ауру амулета сегодня ночью после вашего ухода. Ему не меньше тридцати лет, и он настроен на кровь. Конкретно на кровь рода Вэлл. — Он поднял руку, демонстрируя свой браслет. — Видите? Я ношу такой же. Это артефакт Лии Вэлл, моей матери, которая погибла семнадцать лет назад. Все её вещи были уничтожены или опечатаны. Кроме этого амулета, который исчез. И вот он на запястье второкурсницы, которая, по официальным данным, вообще не связана ни с одной из магических династий.

Алиса перестала дышать.

— А теперь скажите мне, — ректор наклонился чуть вперёд, и голос его стал мягче, но от этого только страшнее, — кто дал вам этот амулет? Потому что если вы скажете правду, я смогу вам помочь. А если продолжите лгать, я буду вынужден защищать не только себя, но и память моей матери, и поверьте, методы у меня куда менее приятные, чем чай.

Она молчала. В голове билась одна мысль: старшекурсник, у которого она брала амулет, — парень по имени Торан. Обычный парень. Всегда носил тёмные очки, говорил, что светобоязнь. Он дал ей амулет бесплатно, сказал «потом сочтёмся». И теперь она понимала, что «потом» наступило.

— Я не знаю его настоящего имени, — она сама удивилась тому, что говорит правду. — Он представился Тораном. Сказал, что это просто старый локатор, который ему больше не нужен. Я поверила. Я дура.

— Дура, — согласился ректор спокойно. — Но не лжёте. Уже прогресс. Опишите его.

— Высокий, худой, волосы русые, всегда в очках. Говорил тихо, много улыбался. Мы встречались в библиотеке, в отделе запрещённой литературы. Он сам подошёл ко мне две недели назад.

Ректор помолчал, глядя куда-то сквозь неё. Потом вдруг усмехнулся.

— Забавно. Две недели назад я стал ректором. Тогда же в Академии начали появляться люди, которых я не могу отследить. И теперь вы — с амулетом моей матери — почти проникаете в моё подсознание. Случайность?

— Случайность, — прошептала Алиса.

— Случайностей не бывает, студентка Эш. Есть только плохо продуманные планы и хорошо продуманные провокации. Вы — инструмент. Вас использовали, чтобы проверить мою бдительность. Или хуже — чтобы вы украли что-то из моего сна. — Он вдруг замер. — Что вы видели до моего появления? Был там какой-то предмет? Что-то, чего во сне быть не должно?

Шкатулка. Перевёрнутый глаз. Алиса помедлила ровно секунду — и этого хватило.

— Шкатулка, — сказал ректор сам. — Вы видели шкатулку. Ваши зрачки расширились, когда вы о ней вспомнили. — Он отошёл к окну, встал спиной, сцепив руки за спиной. — В моём сне нет ничего случайного, Эш. Каждая деталь — часть моего подсознания. Шкатулка, которую вы видели, — это не просто образ. Это ключ к тому, что я прячу даже от самого себя.

— Что в ней? — рискнула спросить Алиса.

— Я не знаю. В том и проблема. — Он обернулся. — Понимаете теперь, почему ваше вторжение не просто шалость? Вы случайно задели единственную нить, которая связывает меня с моим же прошлым. И тот, кто дал вам амулет, знал, что так будет.

Алиса отставила чашку. Руки дрожали.

— Что теперь? Вы сдадите меня в Ментальный Трибунал?

— Боже упаси. — Ректор вернулся к столу и снова сел. — Вы — мой единственный свидетель. Единственный человек, который видел эту шкатулку в моём сне и запомнил её. Я пытался вызвать этот образ осознанно — не получается. Моё подсознание ставит блок. А вы пробили его случайно, потому что амулет моей матери признал в вас что-то, чего я пока не понимаю. — Он помолчал. — Поэтому у меня к вам предложение.

— Какое?

— Вы будете работать на меня. Негласно. Я не буду вас наказывать, более того — я прикрою ваше незаконное вторжение. А вы поможете мне выяснить, кто стоит за этим Тораном и что скрыто в моём подсознании. И, возможно, заодно узнаем, почему амулет крови моего рода вас не отторг.

Алиса смотрела на него во все глаза. Всё происходящее было безумным. Ещё вчера она была обычной студенткой, которая планировала глупый розыгрыш. Сегодня она — завербованный агент ректора-Лорда-Кошмара, который, кажется, единственный во всей Академии не пытается её запугать, а говорит с ней как с равной.

— А если я откажусь? — спросила она тихо.

— Тогда вы пойдёте на завтрак к Лексу, будете делать вид, что ничего не случилось, и через три дня ваш друг Торан снова выйдет на связь. И в следующий раз он попросит вас не просто «заглянуть» в мой сон, а что-то оттуда вынести. И вы это сделаете, потому что будете думать, что это безобидно. А потом мы встретимся при гораздо худших обстоятельствах, и я уже не смогу быть таким любезным.

Логика была безупречной. И это бесило.

— Вы специально так всё рассчитываете? — вырвалось у неё. — Чтобы у меня не было выбора?

— У вас есть выбор. — Он улыбнулся уголками губ. — Но вы умная девушка, а умные девушки выбирают сотрудничество с тем, кто не врёт им в первом же разговоре. Я не обещаю вам безопасности, но я обещаю вам правду. Такой, какая она есть.

Алиса встала. Она была разбита, но странным образом чувствовала себя живее, чем когда-либо.

— Что я должна делать?

— Для начала — прекратить использовать этот амулет. Он настроен на меня, и ваши ментальные следы путаются с моими. Если вы ещё раз попытаетесь проникнуть в чей-то сон с ним, вы снова попадёте ко мне. И не факт, что в следующий раз я смогу вас отпустить. — Он пододвинул к ней лист бумаги. — Здесь адрес артефактора, которому я доверяю. Он снимет привязку и сделает амулет безопасным. Скажете, что прислал Вэлл.

Алиса взяла листок.

— И второе. Выясните всё, что сможете, о Торане. Осторожно. Не через Лекса — он слишком предсказуем, и его эмоции будут вас выдавать. Найдите того, кто сможет распознать ложь в библиотечных записях.

Алиса кивнула, запихивая листок в карман.

— И третье, — ректор вдруг оказался совсем близко, она даже не заметила, как он подошёл. Его пальцы коснулись её подбородка точь-в-точь как во сне — но теперь это было реальностью, и от этого всё внутри перевернулось. — Если вы хоть раз, хоть на секунду задумаетесь о том, чтобы предать меня, просто вспомните, что именно вы чувствовали вчера в тронном зале. Страх и возбуждение ходят по одним нервным путям, Эш. И вы их уже перепутали.

Он отпустил её так же резко, как и коснулся. Алиса стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки.

И вот тут-то дверь и слетела с петель.

Нет, не в переносном смысле. Абсолютно в прямом. Тяжёлая дубовая дверь, которой, по слухам, было лет триста, с грохотом рухнула внутрь кабинета, подняв облако пыли и вырвав из пола изрядный кусок паркета.

В проёме, тяжело дыша и сжимая кулаки, стоял Лекс. Его аура сияла боевым золотом — он явно готовил какое-то заклинание, судя по искрам, что стекали с пальцев, что-то из арсенала «ментального подавления». Лицо у него было перекошено от ярости и ужаса.

— Алиса! — рявкнул он, делая шаг в кабинет и заслоняя её собой. — Тринадцать минут и сорок семь секунд! Я засёк! Отойди от неё, ректор, или я...

Он замер.

Потому что ректор Вэлл не сделал ни одного угрожающего движения. Он стоял в расслабленной позе у окна, уже на добрых два метра от Алисы (потому что отпустил её раньше), с чашкой чая в руке и выражением лёгкой, едва заметной скуки на лице. Бровь ректора изогнулась.

Пыль медленно оседала. Паркет жалобно скрипел под упавшей дверью.

— Студент... — ректор сделал паузу, будто вспоминая. — Лекс Карв

ен, факультет Ментальной Фортификации, второй курс. Специализация — защитные барьеры. Средний балл — 4,2. Любимое оружие в астрале — щит-клинок двойного действия. Верно?

Лекс моргнул. Его боевая стойка немного просела.

— Я... да, но...

— Вы опоздали на сорок семь секунд. — Ректор сделал глоток чая. — Ваш друг сказала «четырнадцать минут», и она бы уже вышла через десять секунд, если бы вы не снесли дверь. А теперь у меня дыра в полу, которую я вычту из вашей стипендии, и нарушение трёх пунктов устава Академии: порча имущества, несанкционированная боевая активация и... — он перевёл взгляд на Алису, в котором мелькнула искра почти что нежного сарказма, — спасение дамы, которая не просила о спасении.

— Я... — Лекс покраснел до корней волос. Золотое сияние вокруг его кулаков погасло с тихим «пф-ф». — Она слишком долго не выходила, я подумал...

— Что я ем студенток на завтрак. — Ректор допил чай и поставил чашку на стол. — Это весьма лестная репутация, но, увы, не соответствующая действительности. Я предпочитаю тосты с авокадо. А теперь, раз уж вы прервали нашу приватную беседу столь эффектным образом, могу я предложить вам чаю, пока вы подсчитываете, во сколько вам обойдётся реставрация двери восемнадцатого века?

— Чаю? — тупо переспросил Лекс. Он всё ещё стоял в боевой позе, но теперь это было похоже на позу человека, которого ударили по голове энциклопедией и он ещё не понял, жив ли.

— Чаю, — подтвердил ректор. — Бергамот. Свежезаваренный. Судя по вашему цвету лица, вам не помешает. Или, может быть, что-то покрепче? Не в смысле алкоголя, а в смысле успокоительного. Студентка Эш, посоветуйте своему другу сесть, пока он не сломал что-нибудь ещё.