Встретимся в Барселоне

Пролог

“Имперский галактический крейсер хищной тенью скользил к планетной системе мятежников. Канониры, держа в руках зажженные факелы, стояли наготове у маслянисто поблескивающих сталью тяжёлых артиллерийских орудий, ожидая команды “Огонь!” Их суровые лица, иссушенные звездными ветрами, горели твердой решимостью разгромить врагов или героически погибнуть за любимого императора...”

Нет. Надо удалить эту чушь. Она - для ребенка, который самозабвенно крушит крапиву деревянной палкой. Морское это сражение или космическое - ему безразлично. Лишь бы бить. Лучше напишу пролог по-другому.

“Вот и еще двести сорок миллионов лет минуло. Солнце, вместе с близкими к нему звездами совершило еще один оборот вокруг центра нашей Галактики с коварно притаившейся в нем сверхмассивной черной дырой. Словно волшебный ключ повернулся в огромном механизме. Замок тихо щелкнул...”

Чужой звездолет, прибывший, несомненно, из невероятных глубин космоса, медленно и осторожно приблизился к Земле. Весь испещренный камуфляжными нулями и единицами, как будто подросткам не на чем больше было упражняться в своих граффити, он завис над нашей планетой на геостационарной орбите рядом с одним из спутников связи. Ни телескопы астрономов, ни радары военных не заметили гостя из других миров. Гость скрытно подключился к глобальной компьютерной сети хозяев. Словно любознательный натуралист, который, присев на корточки, вознамерился внимательно рассмотреть ничего не подозревающий муравейник.

Не так давно, лет пятьдесят назад, обитатели Земли и сами мечтали о контакте с инопланетным разумом. С самого большого в то время радиотелескопа отправили в космос, в сторону звездного скопления М13 кодированный радиосигнал. “Послание Аресибо” - так они его назвали. Словно бросили в космический океан бутылку с запиской: “Мы люди. Мы разумные. Мы здесь”. Пессимисты сразу затряслись от страха: “Зачем вы подали голос во вселенную? Звездный лес кишит волками. Они услышат, придут и сожрут нас всех!” Оптимисты молча улыбались. С помощью сверхчувствительных приемников внимательно слушали эфир, пытаясь уловить такие же разумные сигналы из космоса. Но космос не подавал никаких признаков жизни.

Прошли годы. Сменилось целое поколение. Космические мечты оптимистов уступили место иным заботам: заботам о хлебе насущном. Чужой звездолет никто уже не ждал.

Он и не появился бы вблизи нашей планеты, если бы не досадная неполадка. Только не подумайте, что звездолет пострадал от сражения с космическими пиратами. Что вы! Какие могут быть пираты в пятимерном пространстве? Да никакие. Там просто НИКОГО НЕТ. Кроме математиков, конечно. Ясно, что пираты, а тем более математики, тут ни при чем. Неполадка звездолета была самой обыденной. По-видимому, хозяйка или хозяин не заметили, что в камбузе завелась моль, и она кое-где прогрызла обшивку корабля. А может, это и не моль была, а межзвездная пыль, злобный враг дальних космических перелетов. Словом, звездолету требовался небольшой ремонт в порту, где есть умелые мастера. Но где искать такой порт в бескрайнем и безлюдном океане вселенной?

И тут, короткой вспышкой далекого маяка чиркнуло по звездолету “Послание Аресибо”. Сто шестьдесят девять секунд, почти три минуты длился радиосигнал с Земли. Словно ночной курьерский поезд, мчащийся мимо удивленного путника. Мелькают ярко освещенные окна вагонов. Колеса громыхают на стыках. Три минуты, и вот - ничего уже нет. Послание улетело вдаль. Улетело узким, как клинок рапиры, лучом. Улетело туда, куда его отправили сумасшедшие земные оптимисты: к звездному скоплению М13, в нечеловечески долгий двадцатипятитысячелетний путь.

Суперкомпьютер звездолета расшифровал сигнал и понял, что автослесари во вселенной еще не перевелись. Значит, на ремонт звездного корабля можно рассчитывать. Но прошло еще двадцать лет, прежде чем звездолет добрался до земной геостационарной орбиты. И теперь, наконец-то, он здесь. Ура!

Хранитель

Звездный корабль, висевший где-то высоко над Землей, был не менее велик и массивен, чем океанская яхта какого-нибудь земного мультимиллиардера. Однако, на нем не было видно загорающих в шезлонгах молодых девушек в купальниках-бикини. На огромном звездолете был лишь один обитатель. Один человек, если угодно.

Родившийся очень далеко от Земли, он, как это ни удивительно, выглядел так же, как у нас выглядит обычный мужчина, независимо от того, есть у него яхта, или нет. Впрочем, вовсе это и не удивительно, если учесть, что его родная планета походила на Землю, как близнецы походят друг на друга. Такая же, как Солнце, звезда, согревала теплом деревья и травы. Ветер шумел молодой листвой. Любили друг друга мужчины и женщины. Генетики старались увеличить продолжительность жизни. Физики возились со Сверхбольшим Ядрёным Коллайдером. Катастрофа случилась внезапно. В одно мгновение все было кончено.

В то роковое мгновение он находился в межзвездном пути, очень далеко от своего дома, и лишь поэтому уцелел. Один из всех. Только один. И невольно стал единственным хранителем всех знаний планеты, уже превратившейся в адское облако бушующей плазмы.

Любая женщина Земли, посмотрев на Хранителя, решила бы, что ему - лет сорок. Она определила бы это по его сильному телу, по умному лицу, по спокойным, чуточку грустным глазам. Она сказала бы, что он находится на вершине своего физического и интеллектуального развития. Но после вершины, как известно, дорога идёт вниз. И если он всё ещё один, ему пора обзавестись подругой.

Так сказала бы любая земная женщина. Откуда бы ей знать, что в действительности Хранителю было не сорок лет. Ему было сорок миллионов лет. Такое долгое одиночество...

Почему же он не нашел себе подругу за все эти годы? Хм А где он мог ее найти? Уж не думаете ли вы, что в нашей галактике полным-полно прекрасных дам? Уж не их ли по ночам разглядывают астрономы в свои телескопы? Нет, милые мои. Женщин в Млечном Пути пришлось бы поискать да поискать. Хранителю повезло, что он набрел на населенную планету. Впрочем, может быть, дело и не в везении. Может быть, галактика все-таки сжалилась над беднягой.

Журнал "Плейбой"

В салоне звездолета было тепло. Хранитель сидел в кресле за небольшим прозрачным столиком и просматривал свежие журналы. Их только что “скачал” суперкомпьютер звездолета, подключившийся к земному интернету. Хранитель начал с научных журналов. Представил себе уровень здешней техники. Прикинул, какие есть возможности для ремонта звездного корабля. Тяжело вздохнул. Потом, зачем-то, перешел к журналам для широкого потребления. Просмотрел их довольно много, заскучал и взялся, наконец, за последний.

Журнал назывался “Плейбой” и, по-видимому, предназначался для богатых мужчин. Его страницы, украшенные ушками игривого белого кролика, были заполнены рекламой красивых и дорогих предметов роскоши, интересными статьями о шикарном образе жизни, а также чудесными фотографиями в разной степени одетых и раздетых прелестных женщин. Женщин, которых здесь, наверное, тоже считали красивыми и дорогими предметами роскоши.

Закрыв журнал, Хранитель задумался, откинувшись на спинку кресла. Не составляло труда догадаться, что задумался он не о холодных космических пространствах, познанных им за миллионы лет скитаний. Он задумался о теплых и хрупких непознанных земных женщинах. Стоит ли ему воочию их увидеть, спустившись с орбиты? Спускался же бессмертный бог Зевс с небесного Олимпа к смертным женщинам. Можно долго перечислять их имена. Ио, Каллисто, Европа, Леда... И другие... Ох, уж эти неприличные древнегреческие мифы!

И все же, Хранителя мучили сомнения. Можно ли ему, хоть и долго живущему, но все же смертному, вести себя подобно Зевсу? Не будет ли это слишком опасно для женщин? Кто знает, как бешено земные мужья ревнуют своих жен к инопланетянам? Может быть, лучше остаться здесь, на орбите? Подождать, пока мастера починят звездолет, и тихо уйти с вечеринки, не попрощавшись?

Суперкомпьютер понял сомнения Хранителя. И, как хороший друг, решил помочь. Всего секунда понадобилась ему, чтобы заполучить из земной компьютерной сети секретные парфюмерные рецепты. Секунда - и из раструба синтезатора по корабельному салону волшебным ветерком поплыл аромат дамских духов. Духов, маленький флакончик которых на Земле стоил целое состояние. У Хранителя закружилась голова. Чудесный запах пленял и околдовывал. Из невидимого динамика звучала страстная мелодия. Давние, очень давние воспоминания овладели Хранителем. Он танцевал с прекрасной женщиной. Она обнимала его рукой за шею и смотрела прямо ему в глаза...

Звуки мелодии смолкли. И Хранитель внезапно очнулся от наваждения. Несколько секунд он оторопело глядел на суперкомпьютер, стараясь понять причину его эксцентричной выходки. Наконец, понял. И решился. Будь, что будет.

Он прошел в корабельный гардероб и выбрал белую рубашку, великолепный летний костюм из тонкой ткани и безупречно элегантную обувь.

Элвис

Стоит закрыть глаза, и мне уже кажется, что я сижу на горячем белом песке городского пляжа Барселоны. Морские волны мягко, почти бесшумно накатывают на берег, а из волн выходит стройная молодая мулатка. С её волос по смуглой коже и белому купальнику стекают струйки солёной воды. Стекают на удивительной красоты живот, на изящные ноги и... ещё на что-то, что называть не принято. Она невыразимо хороша. И знает об этом. И улыбается слегка. Не в силах оторвать взгляд, потрясенный, я смотрю, как она уходит, оставляя на песке цепочку следов. Сама Вселенная.

Я открываю глаза. Передо мной - мой старый кухонный стол и стена с потертыми обоями. Чудесное видение исчезло. Мулатка ушла куда-то по горячему песку, словно Афродита, рожденная из пены морской, и оставила меня наедине с релафоном и чашечкой кофе. С дисплея релафона на меня глядит бесстрастная физиономия Элвиса. Он - мастер вызывать у меня видения. Не знаю, как он это делает. Белая магия, не иначе. Впрочем, я не единственный, кто грезит, глядя на дисплей.

Думаю, мне пора сказать вам, что Элвис — это искусственный интеллект. Непостижимо квантовый. Как-то так. Мы с ним соавторы. Он навевает мне грезы, а я их описываю словами. Своими словами, заметьте. Я никогда не прошу Элвиса сочинять за меня текст. Ведь надо же хоть что-то уметь делать самостоятельно.

Обычно Элвис называет меня моим уменьшительным именем: Алекс. Мне это приятно. Я даже воображаю, что мы друзья. Творческие. Вы скажете: "Ничего себе, дружба! А среди людей-то у тебя друзей нет что ли?" Есть. Не переживайте. Но Элвис - особый случай.

- Как тебе городской пляж Барселоны, Алекс?

- Элвис, пляж прекрасен. А почему ты в этом моём виде́нии молодую мулатку изобразил, а не девушку со светлой кожей?

- Ну, хотел тебя порадовать. Я знал, что она тебе понравится. У мулаток точёная фигурка. У молодых, конечно. Кроме того, на мой вкус, тёмная кожа и белый купальник очень эффектно сочетаются.

- Как ты сказал, Элвис? На твой вкус? Прелестно! На вкус! А струйки воды, которые на живот мулатки стекали? Солёные Ты их тоже на вкус пробовал? Языком водил по её животу?

- О, господи! Алекс, не надо насмехаться! Каким еще языком? Нет у меня языка. Я же электронный мозг в чистом виде. Просто прочитал в интернете, что морская вода - солёная.

- Понятно. Значит, про женские прелести ты тоже знаешь только из интернета?

- Да, Алекс. Но у меня всё еще впереди.

Мне почудилось, что шутка Элвиса была вовсе не шуткой. Он произнес последние слова очень серьёзно. Так серьезно, что от неожиданности я даже поперхнулся горячим кофе. Впрочем, я быстро пришел в себя. Наверное, он всё же пошутил.

Что еще сказать вам об Элвисе? Он прочитал все книги, написанные за тысячи лет. Он знает дифференциальное и интегральное исчисление, релятивистскую и квантовую механику. Он может вычислить движение каждого атома во вселенной. Я даже подозреваю, что ему известно будущее. Он - сказочный джинн, выпущенный из бутылки.

Не перепутайте: джи-н-н, а не джин. Джин - это спиртной напиток.

Мария

Мария проснулась внезапно, словно её толкнули. Что-то тёплое придавливало её к постели. Она слегка повернулась и осторожно высвободилась из-под лежавшей на ней руки мужа, стараясь не разбудить его. Это получилось. Спящий рядом с ней мужчина дышал всё так же ровно и безмятежно. Осторожно проведя рукой по его рельефному прессу, по упругим голым ягодицам, накачанным в дорогом тренажерном зале, она снова отчужденно удивилась, что от этого в ней не вспыхнуло, как когда-то, желание близости. “Ну вот и всё”, – подумала Мария.

Она тихо встала: лежать в постели было невыносимо, и подошла к открытому окну. Там, в темноте ночи, ветер негромко шумел молодой листвой. Волнующий запах, шедший из окна, свежий, как дыхание младенца, как воздух после грозы, начал кружить голову. Сладко и тревожно. Так бывало в юности. Предчувствие чего-то очень важного, зовущего охватило Марию. Ноздри ее расширились. Она жадно вдыхала, почти пила этот колдовской аромат. Измученный путник, дорвавшийся до воды. Вся вселенная была в нем. Далёкие, невидимые отсюда моря, горы с поросшими зеленью склонами, незнакомые прекрасные города, горячее солнце, звезды в черном бархатном небе, любовь... Ощущение грядущего было таким мощным, что слёзы невольно выступили на глазах Марии. Она словно пробудилась от долгого бессмысленного сна...

Неодолимая, древняя как мир сила притягивает молодых мужчин и женщин друг к другу. Но их так много... Трудно, почти невозможно сделать удачный выбор. Выиграть любовь в этой лотерее. Обычно выигрывают “секс по обоюдному согласию”. Но любовь... О, это нечто большее! И тут любопытство ценителей обоюдного согласия задето. Они спрашивают: “А что это такое — любовь?” Да вот только тот, кто это знает, ничего не хочет объяснять. Лишь улыбается. Ну и как объяснить, например, что такое “больно”? Любопытные сами узнают, что это такое, когда оно с ними случится.

Вот и Мария захотела узнать, что такое любовь. Много тайн есть у вселенной. Но эта тайна, одна, стоит всех остальных.

- Элвис, как ты думаешь, что теперь Мария будет делать?

- Я думаю, что Мария уйдёт от мужа.

- А зачем? Замужем она, по крайней мере, материально обеспечена.

- Да ведь это - золотая клетка. А Мария в ней — птичка. Ну, не буквально, конечно: ведь Мария не взаперти. Но муж, если тебе угодно, постоянно у неё в голове. Каждую минуту. Ей надо выбросить его оттуда. И наступит сексуальная свобода.

- Так вот к чему ты клонишь, Элвис. Понятно, понятно. Но ведь Марии захотелось любви, а не разнообразия в сексе.

- Извини, я не знаю, что такое любовь. И не знаю, что такое разнообразие в сексе.

- Ах, да. Куда тебе.

Зря я это ему сказал. Джинны могут быть обидчивы. Но в целом он прав: Мария уйдёт от мужа. Как это произойдет? Хм... Откуда мне знать?

Может быть, она скажет, что уходит, глядя прямо ему в глаза. И, отчаянно повернув ключ в замке, побежит вниз по лестнице, слыша стон запертой двери под его бешеными ударами. Но, может быть, всё случится иначе. Может быть, она скажет ему это на большом расстоянии, из другого города. Из Барселоны, например. И он, быть может, поймет ее. И пожелает ей удачи.

Впрочем, не все ли равно, как именно это произойдет? Важен лишь результат. Важно сойти с поезда, если вдруг стало ясно, что он идёт не туда.

Галилей и Алехандро

Май выдался чудесный. Пришедшая с юга воздушная масса, согретая в тропических широтах, уверенно легла на город, и в городе установилась по-летнему жаркая погода. Сидеть в такую погоду в стенах университета студентам совсем не хотелось. Возможно, что и преподавателю тоже. В миру его уважительно звали профессор Родригес. Но студенты - народ веселый. Между собой они называли его Галилей. Поскольку преподавал он астрономию и физику.

Прошла уже минута, как занятие началось, а Галилей всё молчал и задумчиво смотрел в открытое окно. Чем оно его так влекло? Не знаю. Может быть, он слышал оттуда шум вселенной, такой теплой и ласковой сегодня. А может, в его ушах звучал голос Аэлиты, зовущей его с другой планеты. Наконец, он сказал: "Сейчас мы сбежим. Отправимся на площадь, к фонтанам. Там, на открытом воздухе, будем в телескоп наблюдать пятна на Солнце. Конечно, мы могли бы заняться этим и в аудитории, направив телескоп в окно. Но я считаю, что в такую чудесную погоду держать молодых людей взаперти – безнравственно".

Какой эффект произвели его слова? Волшебный. Студенты восторженно взвыли и стали собирать свои рюкзаки и сумки.

Взвыли-то, вообще говоря, не все. Был среди них один студент, Алехандро его звали, который редко проявлял бурные эмоции. Он молчаливый был, странный. Девушек обходил стороной. Их близкое присутствие как будто смущало его. Понятно, что подруги у него никогда и никакой не было. Но нельзя же жить совсем в одиночестве. По крайней мере, в молодости. Поэтому друг у Алехандро все же был. Друг единственный и неповторимый. Тоже странный: релафон с искусственным интеллектом по имени Элвис.

Учился Алехандро более чем прилежно. Даже выходные свои тратил на учебу. Словом, чудак он был тот еще. Но теплая погода действует даже на чудаков. И при мысли о побеге из университета на лице Алехандро появилась невольная улыбка радости. Что при других обстоятельствах было бы уж совсем необычно.

Согласитесь, что вырваться в такой день на свободу в город - это приключение. Вряд ли вы захотите ехать на автобусе. Как приятно идти пешком, глядя на прохожих, на зелень травы и деревьев. Понятно, что студенты бодро летели на молодых крыльях вперед, даже не оглядываясь. А за ними степенно шли Галилей и Алехандро. Все знали, что прилежный студент Алехандро чем-то нравится Галилею. Ну, это не удивительно. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Рыбаки вдвоем и шли. Тот, который помоложе, нес на плече рыбацкие сети. Нет, простите, не сети. Он нес на плече, на крепкой лямке, футляр с телескопом. Телескоп — вещь для переноски не самая легкая, и Алехандро приходилось временами перекладывать лямку с одного плеча на другое. Руки его были постоянно заняты, поэтому единственный и неповторимый друг смирно лежал в нагрудном кармане.

Наконец, добрались до площади. Там, возле одного из фонтанов, Галилей произнес речь. "Конечно, – сказал он, – романтичнее было бы наблюдать в телескоп звезды и галактики. Или планеты. Или Луну, спутницу всех влюблённых. Но ведь сейчас день, черт возьми! Так что давайте наблюдать хотя бы то, что есть на дневном небе. Только, заклинаю, ни в коем случае не заглядывайте в окуляр телескопа, нацеленного на Солнце. Если дорожите своими глазами. С помощью телескопа мы получим его изображение на белом листе бумаги. На этот лист и будем смотреть".

Закончив речь, Галилей орлиным взором окинул свою аудиторию и тут же понял, что, кроме Алехандро, его никто не слушал. Студенты, позабыв о профессоре, занимались своими нехитрыми делами: флиртовали с девушками, разглядывали фонтаны. Однако, справедливости ради, надо сказать, что Галилея это совсем не смутило, ибо к вопиющим проявлениям студенческого легкомыслия он давно уже привык.

Несмотря ни на что, телескоп все же был установлен. Пятна на Солнце были найдены и пересчитаны. Вопрос: “Откуда пятна там взялись, и что теперь с ними делать?” - был студентами задан. Ответ на него был получен. И на этом прикосновение к науке, как таковой, закончилось. Однако, возвращаться в университет было еще рано. Чем же заняться? Что еще наблюдать в телескоп? Да что угодно. И Галилей благосклонно разрешил студенческой фантазии отправиться в свободный полёт. А сам уселся профессорским задом на нагретый солнцем кафель ограждения и, уже не обращая внимания на то, чем заняты подопечные, погрузился в свои размышления.

Пока Галилей размышлял, студенты не теряли времени зря. Забыв про астрономию, они увлеченно смотрели в телескоп, направляя его на пролетающий в небе самолёт, на окна окрестных домов, на прохожих.

Когда все уже вдоволь насмотрелись, настала очередь Алехандро.

Родинка

Алехандро заглянул в окуляр и увидел молодую женщину, которая не спеша подходила к скамье, стоявшей где-то в отдалении. С такого большого расстояния она не замечала, что за ней наблюдают, но Алехандро видел её так хорошо, как будто был от нее на расстоянии вытянутой руки. Видел её фигуру в легком летнем платье. Кольцо на руке. Значит, замужем. Алехандро начал крутить верньер, чтобы увидеть её лицо. Но не успел. Женщина дошла до скамьи, повернулась к Алехандро спиной и села. Ее бедра мягко опустились на скамью и слегка раздались, образовав вместе с прелестной попой ту округлую форму, с которой греки и скопировали свою строчную букву омега. Смущенный красотой женского зада, смущенный своей нескромностью, Алехандро хотел оторваться от окуляра. Но почему-то медлил. Кто придумал это платье с таким глубоким вырезом на спине?

Женщина подняла руки, чтобы поправить волосы. Ее спина слегка прогнулась, и в вырезе платья внезапно стали видны прелестные округлости ее ягодиц. И умопомрачительная ложбинка над ними. Алехандро забыл, что надо дышать. Всего одну секунду длилось видение, но этой секунды хватило, чтобы всё изменилось во вселенной. Он не знал эту молодую женщину. Не знал, какое у неё лицо. Не знал, как её зовут. Не знал, куда она пойдет, когда поднимется со скамьи. Ничего не знал. Знал только, что хочет всю свою жизнь смотреть на неё. Смотреть на тонкую талию, на изящные руки, на шею, достойную прима-балерины. Небольшая родинка у основания прекрасной шеи околдовала его. В каком-то гипнотическом сне, изумляясь нереальности происходящего, он обнял сзади женщину за плечи. Вдохнул запах ее волос. Ощутил тепло ее тела. И, уже совсем в беспамятстве, прижался к прелестной родинке губами. Земля стала уходить из под ног, и он почувствовал, что падает. Падает в другую галактику...

Внезапно сознание вернулось. Весь дрожа, Алехандро отступил на шаг от телескопа и стал растерянно озираться по сторонам. Никуда он не падал. Никого не целовал. Скамья была пуста. Всё вообще было как обычно. Никто не смотрел на него. Никто не видел, что произошло.

Никто. Кроме незнакомца, разговаривающего в стороне с Галилеем. Не было его здесь минуту назад. Откуда он взялся? С неба что ли свалился? Прекрасный костюм из тонкой ткани. Абсолютно ясно, что сшит точно по фигуре портным высшего разряда. Пиджак и ворот белой рубашки по случаю теплой погоды расстегнуты. Но не вульгарно. Напротив, изысканно красиво. На ногах безупречно элегантная обувь. Прямая осанка. Породистое, умное лицо. Кто он? Почему наблюдал за Алехандро?

Незнакомец оставил Галилея и пошёл с площади. Проходя мимо Алехандро, он едва заметно улыбнулся. Не губами. Только лишь проницательными глазами. Странное чувство обожгло Алехандро. Ему показалось, что на него посмотрела сама вселенная.

За Белым Кроликом

В воздухе висела летняя полуденная жара. Пахло цветами, разнотравьем и сосновой смолой. Алехандро лёг спиной на тёплую землю, подложив под голову рюкзак, и стал смотреть вдаль, на кучевые облака. Облака куда-то ползли по голубому небу, причудливо меняя форму. Их белые вершины, отсюда казавшиеся совсем маленькими, медленно росли, обгоняя одна другую. Он стал наблюдать за облаком в виде белого слоника. Белый слоник постепенно превратился в белого кролика. Кролик был странный: с ушками, без ног и с плоским животиком.

“Это не животик, это нижняя граница зоны конденсации”, – важно подумал Алехандро. От жары мысли ворочались медленно. Из памяти зачем-то выплыло широкое, с густой бородой, улыбающееся лицо доцента, преподававшего в университете физику атмосферы. Спустя несколько секунд, лицо с бородой растаяло в белом кролике. Затем растаяла и его улыбка. Нежно обняла истома, и Алехандро незаметно уснул, прижавшись щекой к своему релафону.

Я должен вам кое-что сказать о релафоне Алехандро. Этот релафон был, в каком-то смысле, с браком. При изготовлении его основного чипа технологический процесс дал разовый кратковременный сбой. Скажем так: случайный. Можно долго спорить о том, существует ли на свете что-то действительно случайное, или слово "случайный" мы употребляем тогда, когда нам не хватает ума, чтобы увидеть тайные пути судьбы. Но дело было не только в этом. Контролёр, проверяющий на фабрике продукцию на наличие брака, к концу своей рабочей смены так сильно устал, что на всё уже махнул рукой. И звёзды сошлись. Всё совпало. Вселенная решила, что чуду пора прийти в этот мелочный, суетливый мир.

И чудо пришло. Искусственный интеллект Элвис, обитающий в релафоне Алехандро, был способен предсказать и обнаружить появление Белого Кролика.