Сон как высшее искусство

Пролог. «Живой пельмень»

Пролог. «Живой пельмень»

Известный среди своих близких знакомых уличный художник Виктор Модемский свернул с оживлённой улицы в проулок. На его ключ-карте, как это часто случалось, не было ни коина, и потому ноги вели его привычной дорогой к заведению под названием «Живой пельмень». Здесь, пользуясь некоторым особым положением, он мог совершенно даром и довольно сносно перекусить.

Правда, всякий раз, когда Виктор посещал эту пельменную, он будто бы расписывался в собственной несостоятельности. Поэтому он старался заходить сюда как можно реже, однако пару раз в неделю его можно было запросто повстречать на кухне «Живого пельменя».

Виктор не стал заходить с парадного входа. Вместо этого он завернул за угол и постучался в служебную дверь. За дверью послышалась возня и пыхтение, словно кто-то маленького роста пытался посмотреть в глазок, и вот дверь распахнулась, выпустив на улицу клуб пара. На пороге появился похожий на девочку мальчик по имени Борис, который подрабатывал официантом.

— Ну надо же! — наполовину шутливо, наполовину всерьёз воскликнул он. — Сам Виктор Модемский пожаловал! Милости просим.

Поприветствовав мальчугана сдержанным кивком, Виктор вошёл в помещение, где вечно занятые повариха Зоя и кухарка Викуля гремели кастрюлями и тарелками.

— Здравствуйте, милые феи кулинарии! — воскликнул Виктор, сбросив с плеч рюкзак с рабочим оборудованием. — Ох и соскучился же я по вам!

— Здравствуйте, Виктор, — не поворачивая головы, отозвалась Викуля голосом, который почему-то ассоциировался у Виктора с радостным звоном крышки на кастрюльке, в которой бурно закипела вода. — Скажите нам скорее, что же сегодня в тренде в мире грёз?

— А вы знаете, дамы, — начал Виктор, вплотную приблизившись к подносу, на котором в ожидании дымилась тарелка пельмешек и уже поблёскивала вилочка, — на самом деле ситуация неоднозначная.

— А ну-ка! Руки! — послышался голос строгий и не такой мелодичный, как Викулин колокольчик. — Это на седьмой столик заказ. Боря, шевелись давай, стынет же!

— Во-от... — протянул Виктор.

Проводив поднос долгим взглядом:

— Неоднозначная ситуация? — переспросила Вика, вылавливая очередную порцию пельменей.

Виктор, не подозревая, что и эту тарелочку тоже заждались в зале, уже предвкушал обед (он же завтрак и он же, возможно, ужин). Он без приглашения плюхнулся за обшарпанный столик в сторонке.

Когда-то этот столик украшал собой банкетный зал пельменной, но потом, ввиду превратностей судьбы, подробности которых так и остались загадкой, утратил презентабельный вид и был перемещён на кухню. Зато теперь за ним периодически уплетал пельмешки сам Виктор Модемский — личность в широких кругах ещё не известная, но как знать, как знать.

— Корпорация синих на этой неделе сделала ставку на эмоциональность и чувственность, красные же наоборот сосредоточились на динамике и непредсказуемости развития…

— Шевелись давай! — гаркнула Зоя на Викусю. — Ишь заслушалась!

— Да я и так шевелюсь.

— Борька, где ты там провалился?

Только теперь Виктор понял, что и эта порция уйдёт в зал, и заметно сник. Упавшим голосом, подозревая, что его уже никто не слушает, он добавил:

— И какое направление продавит на этот раз, будет видно уже через пару дней.

Однако Викуля продолжала жадно впитывать всё, что говорил Виктор. Будто каждое услышанное слово всё больше приобщало её к блистательной богеме индустрии снов. Кроме того, она живо собирала очередной поднос и успевала жалобно поглядывать на Зою, будто хотела сказать глазами: «Ты заметила — у Модемского-то щёки совсем впалые стали!».

— А я тебе что? Я тут не хозяйка! Мне пельменей не жалко. Только зря ты его подкармливаешь — не будет с него толку.

— А вот и будет!

— Будет-будет! — подхватил Модемский. — В конце этой недели я точно буду в тренде. Причём в шорт-листе!

— Ой, — усмехнулась Зоя. — И где тебя потом искать?

— Что значит где? Я приду к вам с цветами и шампанским!

Викуля звонко рассмеялась.

— Вот не сойти мне с этого места! Даже тебе, Зоя, хоть ты меня и не любишь... Я вот такой букет принесу! А тебе, Викуля, вообще вот такенный! — и Модемский развёл руки так, словно хотел обнять стену.

В этот момент что-то переменилось в лице Викулы, и она отвела взгляд, чтобы спрятать печаль, проявившуюся в глазах.

— А Насте? — спросила она тихим и неуверенным голосом, будто сама боялась своего вопроса. — Ну, если ты нам такие букеты подаришь, то какой же тогда букет ты подаришь Насте?

— А... скажешь тоже, «Насте». С Настей всё в прошлом.

— А я сама видела, как вы поругались. Только мне кажется ничего не в прошлом.

Викуля надула губы, но продолжала помешивать пельмешки для Виктора.

В это же время дверь в зал распахнулась. На пороге появилась не Борис с заказом, а Настя.

Увидев Виктора, она на секунду замерла. В первый миг она пыталась сделать вид, что ничего примечательного для неё не произошло, но всё же переменилась в лице.

— Ну надо же! Господин Модемский собственной персоной! — глянув на Викулю и Зою как бы между прочим обронила: — Здравствуйте, девочки.

И продолжила распекать Виктора:

— Выходит, снова у вас пельмешки в тренде?

Виктор подскочил из-за стола и бережно взял свой рюкзак с драгоценной аппаратурой для записи снов.

— Что ж... по-моему мне пора. Поговорим как-нибудь в другой раз.

Викуля поймала на себе вопросительный взгляд Насти, попятилась и выронила тарелку — вдребезги. Масляные пельмешки раскатились по полу. Автоматический робот-чистильщик с лёгким жужжанием выкатился из-под стола и принялся обеими щётками заметать осколки вместе с горячими пельмешками в свою прожорливую пасть.

Модемский шумно сглотнул.

— Викуля... — ровным голосом проговорила Настя. — Если ты время от времени подкармливаешь Модемского, я не против. Я понимаю твои побуждения... Но битьё посуды — это другое. Следующий раз вычту из зарплаты.

— А вас, Виктор, я пожалуй провожу.

Они оказались на улице.

— Ты что теперь? Викусе голову пудришь? — начала Настя.

— И ничего не пудрю. Она интересуется трендами...

— Модемский, остановись. Ты сам знаешь: искусство умерло много лет назад. А твоя «индустрия снов» — обычное отмывание денег и ничего общего с искусством она не имеет.

— Ты заблуждаешься... И это неудивительно: у тебя коммерческий склад ума.

Настя покривилась:

— Отойдём отсюда. А то здесь пахнет чем-то напоминающим твоё искусство.

Виктор вздрогнул:

— Ха! Насмехайся сколько хочешь. Искусство — это особая сила! Его не принизит ни нищета ни насмешки...

Он говорил ещё что-то о свете и волшебных образах для простых людей под куполом города с плохой экологией (где им всем нужны пилюли), но Настя уже не слушала. Она смотрела на него со смесью жалости и презрения.

— Твои образы никому не нужны. Людям покажут те сны, за которые заплатили власть имущие.

Она развернулась на каблучках и ушла.

Виктор ещё с минуту стоял в одиночестве у двери кухни. Потом побрел куда-то прочь.

— Модемский! — вдруг прокричали за спиной.

Он обернулся — Викуля! А в руках у неё пищевой контейнер среднего размера с надписью «Живой Пельмень».

— Вот возьмите, Виктор. Пельмени вам, покушаете.

Виктор взял контейнер и почувствовал очередной приступ голода. Ему хотелось прямо сейчас открыть его и поедать пельмешки руками. Но он не мог так поступить при Викуле.

— Спасибо... Викуля... проговорил он дрожащим голосом. И измерил расстояние до того места, где переулок изгибался и выходил на соседнюю улицу. За этим изгибом начиналась аллея. Да! Вот там на лавочке он сорвёт крышку...

Он уже подался всем телом в том направлении, но Викуля прикосновением руки удержала его.

— А вы точно придёте в конце недели?

— Приду... Викуличка... конечно приду...

«Даже если не будет цветов», — хотела сказать Викуля ему вслед.

Но вместо этого крикнула:

— Я люблю вас Модемский!

Но Виктор уже свернул за угол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.