Сухой остаток, или Последний всплеск цивилизации

Последняя капля бесплатности

В двенадцать часов сорок три минуты пополудни ведущий специалист Департамента Оптимизации Бытия Аполлон Евграфович Сухоруков совершил государственное преступление. Он пролил воду.

Это не был бунт. Это не был теракт. Это была чистая, среднестатистическая человеческая неуклюжесть, умноженная на жажду. Аполлон Евграфович просто хотел сделать глоток из своего суточного пайкового стакана, но его правый локоть встретился с углом казенного стола. Время замедлилось. Канцелярский мир, обычно серый и неподвижный, вдруг озарился смертоносным, хрустальным блеском.

Священная жидкость — тридцать миллилитров бесценной прозрачной H2O, за которую его дед когда-то голосовал на референдуме «О передаче облаков в эффективное частное управление» — описала в воздухе элегантную дугу и с глухим шлепком впиталась в левую штанину его форменных брюк. По кабинету разнесся удушающий, кощунственный запах сырости.

В ту же секунду на потолке бешено замигал багровый маяк, и надрывный сиренний вой разорвал тишину офиса: — Внимание! Зафиксировано несанкционированное падение уровня влажности в сосуде 44-Б! Угроза нецелевого испарения! Локальный экоцид!

Аполлон Евграфович замер, боясь пошевелиться. Из-за соседней перегородки тут же высунулась бледная, иссохшая физиономия его коллеги, Эдуарда. Глаза Эдуарда, давно разучившиеся выделять слезную жидкость ради экономии бюджета, горели неподдельным, гражданским восторгом доносчика.

— Пролитие-с, Аполлон Евграфович? — прошелестел Эдуард, судорожно втягивая носом влажный воздух. — И ладно бы на кактус — это еще можно было бы провести по статье «Озеленение интерьера». Но на брюки? Это же... это же чистая контрабанда влаги в личных целях! Органика впитывает суверенный ресурс!

Через три минуты в кабинет вошел инспектор Водоконтроля. На его груди сиял хромированный счетчик жидких ассигнований, а от пояса шланг тянулся к портативному вакуумному осушителю.

— Так-с, — инспектор брезгливо оглядел мокрое пятно на шерстяной ткани. — Фамилия, должность, объем гидрологического ущерба? — Сухоруков... — прохрипел Аполлон, у которого от страха мгновенно пересохло во рту. Хвала богу Сантехники, этот пот остался внутри организма, иначе штраф за несанкционированное потоотделение разорил бы его до конца года. — Это случайно. Стакан скользкий... — Случайно у нас только дожди в Сахаре выпадают, гражданин Сухоруков, — отрезал инспектор, доставая электронный бланк. — А в черте городского округа каждая молекула имеет своего законного акционера. Вы совершили «Злостное растрачивание государственного и корпоративного имущества путем перевода его в газообразное состояние посредством испарения с текстильных поверхностей».

Инспектор приставил раструб осушителя к брючине Аполлона. Аппарат хищно заурчал. Штанина мгновенно натянулась, прилипая к коже. Аполлон почувствовал, как прибор высасывает из ткани последние крохи влаги, оставляя лишь жесткую, колючую сухость. Счетчик на груди инспектора щелкнул, зафиксировав возврат семидесяти процентов утраченного объема. Остальное улетело в атмосферу. Природный грабеж в чистом виде.

— Значит так, — инспектор выключил прибор и выписал квитанцию. — За утерянные тридцать процентов — штраф по тарифу «Премиум-Оазис». Плюс налог на порчу воздуха избыточной влажностью. И, разумеется, корректировка вашего личного био-счетчика.

Аполлон Евграфович уныло посмотрел на свой левый рукав, где тускло светился браслет Жидкого Баланса. Экранчик мигнул, и цифра суточной нормы уменьшилась с пятисот миллилитров до трехсот пятидесяти. Это означало, что сегодня вечером он не будет пить чай. И завтра утром тоже. Максимум — пожует гигиеническую таблетку «Свежесть пустыни», которая симулирует выделение слюны, обманывая мозг, но оставляя почки в состоянии тихой паники.

Новый быт Великой Обезвоженной Эры был строг, но справедлив — так, по крайней мере, утверждали по телевизору в вечернем шоу «Чистая правда». После того как двадцать лет назад ледники окончательно растаяли и стекли в океан, а сам океан стал частной собственностью консорциума «Аква-Глобал», человечество наконец-то научилось ценить порядок.

Все было учтено. Налог на пот удерживался автоматически через датчики на нижнем белье — если ты посмел пробежаться за автобусом и выделил больше пяти граммов соли, государство справедливо удерживало с тебя пеню за порчу городской экосистемы. Лицензия на плевки стоила дороже, чем парковка в центре города, поэтому плеваться разрешалось только сертифицированным верблюдам и топ-менеджерам нефтяных компаний.

Даже слезы стали юридическим актом. Когда у Аполлона в прошлом году умерла тетя, к нему прямо на похороны приехал нотариус с сертифицированными влагосборниками. Тетя оставила в наследство триста литров водопроводной воды 1998 года розлива (хранившейся в подвале в пластиковых канистрах под тремя замками), и государство должно было убедиться, что скорбь племянника не превысит установленные налоговые вычеты на оплату ритуальной сырости. Аполлон тогда выплакал ровно на две с половиной тысячи рублей по курсу Центробанка, остальное пришлось сдержать усилием воли.

Вечером Аполлон возвращался домой на метро. В вагоне пахло пылью, сухим картоном и мятными леденцами — единственным легальным способом пережить поездку без глотка воды. Напротив него сидела благочестивая дама из секты «Свидетелей Чистого Источника». Она истово крестилась на рекламный плакат нового бытового фильтра и шептала: «И упадет на землю накипь великая, и очистит трубы наши от скверны хлорированной, аминь».

Аполлон вздохнул. На его счету оставалось всего тридцать пять «гидро-кредитов». До зарплаты было еще четыре дня. Если он продолжит дышать так же глубоко, легкие испарят последние запасы, и браслет намертво заблокирует его учетную запись в системе общественного транспорта за «избыточный дренаж».

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, как в детстве, во время обычного летнего ливня, люди бегали по лужам. Бесплатно. Без лицензии. Без мыслей о том, что каждая капля, упавшая на асфальт, — это невыплаченный кредит за квартиру. Идея казалась дикой, первобытной и совершенно экстремистской.

У двери своей квартиры Аполлон Евграфович остановился. На коврике лежал официальный конверт с водяным знаком (самый дорогой вид канцелярии, доступный только госорганам). Внутри была повестка:

«Гражданин Сухоруков А.Е. Вы вызываетесь в Верховный Комитет по Распределению Осадков в качестве свидетеля по делу о Несанкционированном Формировании Кучевого Облака над вашей дачной территорией. При себе иметь сухой паек и справку об уровне личного потоотделения».

Аполлон сглотнул сухую слюну. Мир вокруг него явно собирался выжать из него всё до последней капли.

Аква-олигархи и Водный Картель

Главный офис транснационального консорциума «Аква-Глобал» возвышался над иссохшим городом, как гигантский, издевательски блестящий стеклянный графин. Пока рядовые граждане экономили на смыве унитазов, здесь, на сотом этаже, царила эпоха тотального палеолита — в приемной председателя совета директоров, Аркадия Кристофоровича Водолейского, работал настоящий, бьющий в потолок фонтан. Причем, по слухам, вода в нем была не техническая, а артезианская, со вкусом альпийских лугов и легким ароматом триллионов долларов.

Аркадий Кристофорович сидел в кожаном кресле и с грустью смотрел на голографическую карту полушария. На карте горели тревожные желтые маркеры.

— Мы теряем прибыль, господа, — негромко произнес Водолейский, и в зале заседаний мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как у главного бухгалтера от страха пересохло в горле. — В Сибири третий день идет несанкционированный грибной дождь. Природный ресурс падает прямо на землю, минуя наши очистные станции и кассовые аппараты. Кто за это ответит?

Директор департамента маркетинга, молодой человек с идеально увлажненной кожей (что сразу выдавало в нем мультимиллионера), испуганно вскочил: — Аркадий Кристофорович, мы уже выслали туда эскадрилью самолетов-осушителей! Но тайга слишком велика. Местные лоси пьют из луж, совершая массовое хищение интеллектуальной собственности «Аква-Глобал». Мы уже готовим иск против Министерства лесного хозяйства. Мы докажем, что эти лужи образовались из облаков, которые испарились с наших приватизированных участков Атлантического океана!

Водолейский тяжело вздохнул и пригубил из хрустального бокала жидкость, которая стоила как годовой бюджет средней школы. Самое сложное в работе аква-олигарха было не добыть воду, а убедить человечество, что без бренда «Аква-Глобал» эта вода ядовита, незаконна и аморальна.

Двадцать лет назад, когда Картель только зарождался, они начинали с малого. Сначала запустили миф о том, что водопроводная вода вызывает облысение, ранний склероз и политическое инакомыслие. Затем пролоббировали закон «О защите прав молекул», запрещающий гражданам собирать дождевую воду в ведра, поскольку это «нарушает естественный круговорот капитала в природе». К 2035 году Картель выкупил все туманы над Лондоном, утреннюю росу в Альпах и стратегический запас слюны у профессиональных боксеров.

— Что у нас с новой рекламной кампанией? — спросил Водолейский, лениво листая финансовый отчет.

Маркетолог оживился и включил проектор. На экране появился жизнерадостный, но сильно истощенный мужчина, который с вожделением смотрел на пустой стакан.

— Наш новый слоган, шеф! — с гордостью объявил маркетолог. — «Зачем вам дышать бесплатно, если можно купить премиальный пар?». Мы запускаем линейку «Аква-Воздух». Это обычный воздух, но с влажностью сорок процентов! Для тех, кому надоело, что у них при вдохе трескаются легкие. Цена — всего сто гидро-кредитов за кубометр. А для малоимущих мы разработали эконом-продукт: «Сухой туман». Тот же туман, но без капель. Просто серая взвесь для создания романтического настроения на свиданиях.

— А юридический отдел одобрил? — прищурился Водолейский. — Абсолютно! Мы ввели в пользовательское соглашение пункт, согласно которому каждый, кто делает глубокий вдох в радиусе пяти метров от наших магазинов, автоматически соглашается на списание средств с его био-счетчика. Если денег нет — включается режим принудительного выдоха.

В этот момент двери зала заседаний плавно разъехались, и в кабинет вошел главный технолог консорциума, профессор Суховеев. На нем был футуристический защитный костюм, предотвращающий любую потерю влаги организмом.

— У меня плохие новости, Аркадий Кристофорович, — сухо (в прямом и переносном смысле) произнес профессор. — Наши радары зафиксировали аномалию. На дачном участке некоего гражданина Сухорукова... помните, того мелкого клерка, который вчера облил свои штаны государственным ресурсом? Так вот, над его шестью сотками сформировалось кучевое облако. Плотное. Перспективное. Налогонеоблагаемое.

Водолейский медленно опустил бокал. Фонтан в приемной, казалось, стал бить тише. — Облако? На частной территории? Без нашей франшизы? — голос олигарха стал ледяным. — Это прецедент. Если каждый нищеброд начнет выращивать собственные тучи на огородах, наш Картель лопнет, как мыльный пузырь, на который, к слову, у нас тоже монополия!

— Ситуация хуже, чем кажется, — продолжил Суховеев. — Облако движется в сторону государственной границы. Если оно прольется на сопредельной территории, начнется геополитический кризис. Соседи заявят, что мы бесплатно орошаем их территорию, и потребуют компенсацию за сырость, либо... они просто выпьют наше облако.

Аркадий Кристофорович встал, подошел к панорамному окну и посмотрел вниз, где в мареве раскаленного асфальта копошились миллионы крошечных, вечно жаждущих людей. Капитализм прошел огромный путь: от продажи земли и нефти до торговли пустотой. Но вода... вода была идеальным товаром. Ей нельзя было найти замену. Без нефти можно пересесть на велосипед, без айфона можно жить в лесу, но без H2O человек превращается в изюм всего за трое суток. И этот изюм должен платить.

— Вызовите Сухорукова в Комитет по Осадкам, — приказал Водолейский. — Обвините его в незаконном удержании атмосферных фронтов и гидро-терроризме. И подготовьте наши пограничные войска. Если эта туча посмеет пересечь границу, мы объявим соседям превентивную гуманитарную засуху.

Он повернулся к фонтану, зачерпнул горсть прохладной воды и небрежно вымыл руки, зная, что за этот жест обычный человек на улице отдал бы свою почку. Конфликт за каплю в море официально начинался.

Великая Бутылочная стена

Граница между Демократической Республикой Суходол и Священным Сульфатным Эмиратом пролегала по дну некогда полноводной реки, от которой теперь осталось лишь воспоминание в виде потрескавшейся глины и ржавой консервной банки с этикеткой «Сайра в масле» выпуска 2014 года.