За семью печатями

ПАНДАДИАДА.

ЧАСТЬ 1. ПРИКЛЮЧЕНИЕ НАЧИНАЮТСЯ

Судьба не лишена иронии, жизнь не лишена смысла, как говорится. В вашей жизни бывают случаи, когда вы попадаете в сложную, но фантастическую историю? Тогда прошу встречать нашего ведьмака, или, точнее, охотника на нежить, в котором вновь потребовалось Мироздание.

Волны, которые были черны, как ночное небо (да и полночь уже на дворе, поэтому дивиться тут нечему), разбивались так, что многие из тех, кто разбирается в ЧС, подумали бы, что готовится цунами; разбивались с громким плеском о серый песчаный пляж. Вечерний туман рассеивался, и на берег выбросило одно тело — это панда. Да, здоровая жирная панда; как такая туша может стоять на своих коротеньких ногах?

К слову, недалеко от пляжа стояла избушка, ветхая, как высохший лес с поломанными или кривыми сухими безжизненными деревьями. Но если описанные деревья не подавали особых признаков жизни, то сия избушка, наоборот, была покрыта мхом, что, как ни странно, делало её гостеприимной. Сильно наклоненная вправо, через ужасно грязное мутное окно был огонек. У подножья сидела старуха — или это была не старуха? Свет большой луны не доходил до домика с владельцем, можно было лишь по силуэту догадаться, кто это.

Наконец с кашлем наш зверь пришел в себя:

— Где я? И кто я?

В ответ лишь квакающий смех владельца. Ему было как-то неудобно вставать — естественно, после таких вопросов и ответа Бог знает какое впечатление создашь о себе. Наконец лицо в тени соизволило выйти на свет. Огромная, худощавая старуха, какой-то гибрид коряг, которых вы, наверное, видели на иллюстрациях к сказкам, и скелета, стара как мир сея женщина! Плешива, лишь длинные седые вьющиеся волосы сохранились по бокам головы и на затылке, морщиниста сильнее, чем изюм; глаза, смотрящие в душу — эдакий взгляд «тысячи ярдов», желтые, вернее пожелтевшие, потускневшие в это же время; нос длинный, крючковатый, а руки точно коряги, и если взять все пять пальцев на одной руке и соединить их друг с другом, вы точно получите данные о длине руки, пускай и не в сантиметрах. Губ не было, может, когда-то и были, но теперь лишь плотно скованный рот. Кожа оливковая, а одежда… ну, она утратила свой цвет и почти сравнялась с цветом кожи.

Она наклонилась к нему, тот вздрогнул, но быстро подуспокоился, что-то подсказывало ему: доверять можно. На повторный вопрос — опять этот противный смешок; вместо ответа она подняла его, не приложив особых физических усилий. Наша «Баба Яга» провела его к своей лачуге, но пустить не пустила.

Панда, который ничего не помнил в силу неизвестных доселе обстоятельств, стал осматривать местность. «Я в сказке? Очень похоже: и лес вдали, и это существо, которое ушло. Ну ладно, она — да, это женская особь наверняка — не поможет, но подсказку-то дать она должна». Наконец житель этой «сказочной страны» вышла, рукой подозвав к себе.

В единственной комнате данного домика была кромешная тьма, лишь слабый свет от старой фитилевой лампы освещал её. «Яга» первая нарушила молчанье:

— Вот что, голубчик. Выбери лишь три предмета из этой кучи, — последнее слово проговорила с сарказмом, ей как будто бы было весело, и да, она предвкушала все дальнейшие события, как все здесь и в «Этажом Выше», лелеяла надежду на скорое предотвращение одного ожидаемого события.

Все же бабке стоило побольше огня брать, ничего не разглядишь здесь. И герой выбрал меч, какой-то красный камень на ржавой позолоченной подвеске, которая была создана для глупых любителей золота и создания эффекта богатства со знатностью, наконец — лист бумаги с веревочкой, где был карандаш.

Хотел было задать новый вопрос, а вопросов в его голове было много, хоть и не больше, чем звезд на небе, но владелица, как догадавшись, ответила, ведя себя при этом как колдунья из детских сказок: тряслась, протягивала слова, то завышала, то понижала голос; последнее делала зря, все равно голос получался гнусавым и булькающим.

— А пойдем, — говорит, — к Боюну, — он сам все скажет.

По кривой, неровной, с кучей кочек тропе вышли к иве, на которой сидел желто-зеленоглазый кот. Кошак быстро оживился, поднял голову и поприветствовал путников:

— Приветствую тебя здесь, на земле Буян.

— Где?

— Буян. Это совершенно другой мир. Не переживай, тебя здесь не съедят, пока что.

— Что значит «пока что»?! Как мне отсюда выбраться, кто я и зачем?

— Вы читали Даниила Андреева?

— Кого?

Собеседник встал, осторожно оперся на ветку:

— Согласен. Сейчас это неважно. Поясню кратко, и не он первый так думал, — с тоном зазнайки, низким, закидывая иногда голову, начал он, — понимаете ли, мир, откуда тебя принесло, не единственный во Вселенной. Будем так называть, хотя, — прищурился тут на секунду, — это неправильное название, ну да ладно! Так вот, грядет Новая Эра, и ты не единственный, кто попал в похожую ситуацию. Кто-то помнит, кто и откуда, кто-то нет. Не важно, как работает механизм; пытался разгадать — зря потратил время, лучше бы выспался, а то похож на мочалку стал. Так вот, в связи с ней т. н. Темные Силы пытаются захватить миры, чтобы усилить власть и противостоять любому порядку, ну кроме своего, разумеется.

Потихоньку панда начал что-то понимать. Боюн продолжал:

— Мирам требуется герой. Но не всегда из их мира. Тебя занесло сюда, о пути ты будешь вспоминать, всё, что было до этого дня, и как здесь оказался на самом деле. Не всё потеряно. Вещи, которые ты взял, решат многое, поэтому ты будешь в связи с атрибутами местным ведьмаком. Они — охотники на всякую нечисть. Силы, которые проникают сюда, хотят оставить их на закуску, не более. Ты готов? По всему вижу, что готов.

Решительно ответила жертва обстоятельств, положив на плечо меч:

— Да, готов. А что делать?

— Сперва пойдем к кузнецу, он даст всё необходимое. Еще требуется спутник; делать мне здесь нечего, а консультант в моем лице необходим.

Бабушка наклонилась:

— Ты возьми его, возьми! Не обижай. Он чертовски умный. Хехе.

Четвероногий спрыгнул, начинающий «охотник» шел вслед за ним, наполненный жаждой приключений. Дежавю? Он поймал себя на том, что чего-то такого же хотел однажды.

Та, кто его встретила, прокричала им, голос был уже не гнусавым:

— Удачи вам, касатики!

ЧАСТЬ 2. ПЕЧКА, РЫБОЛЮДИ И ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

Итак, кот и панда шли вперед. Рыжий с белым пузом, кончик хвоста тоже белый Боюн жаловался на жизнь, шутил, рассказывал о себе, много говорил с неприкрытым оттенком гордости и хвастовства. Начинающий охотник слушал, да безуспешно вспоминал о себе и кем был. Голова прямо как в тумане. Ему, безусловно, было приятно слушать байки и истории своего консультанта.

— Эй! А где он? — вытаращил зеньки хвостатый. И действительно, перед ними расстилалась опаленная огнем черная земля, еще пахло гарью. Дома кузнеца не было, лишь одна печка осталась.

— Да, где он? Мне кажется, что-то здесь не так, — сказал панда.

Почти дыбом встала шерсть на теле кота, глаза стали овальными и вытаращенными еще больше:

— Это плохо.

— Что плохо?

— Это плохо! Плохо! Очень плохо. Силы уже здесь. Повезет, если кузнец жив, — кот недвусмысленно намекнул медленным разворотом назад, что пора уходить.

Вдруг перед ним предстал урод — впрочем, не будем задевать чувства верующих в Древних Богов и скажем, что предстал представитель расы глубоководных: высок, как выходец из чужого мира (панда-охотник), голова как у лягушки, но сильно искажена, приплюснутая, при этом больше похожа на вероятное сочленение овальной головы с шеей и телом, глаза ярко-желтые, зрачки овальные. Это не всё: зеленый, чешуйчатый, обнаженный, лишь какая-то красная повязка на левой руке; жабры длинные, временами приоткрывались — однозначно дышал и ими (двоякодышащие), перепонки на ногах и руках. А повязка необычная: по центру был белый круг, внутри которого была изображена хаотично нарисованная пентакль: две звезды, одна крупная, другая была маленькая и в нижнем правом углу, от второй два луча с загнутыми краями и кружками наверху; поверх крупной звезды подобие треугольника без основания, правый край кончался недалеко от конца правой звезды и имел дугу, касающуюся круга, а нижний луч половинчатого треугольника кончался от прикосновения круга, но оттуда же шла еще дуга с таким же кругом, как у остальных, тем не менее дуга проходила через левый луч большой звезды. Ах да, поверх двух звезд был ромб, на котором была шестиконечная ветка: наверху три ветки, слева две, с другой стороны по центру от двух была последняя. Это был символ Райх-Империи Хаоса или же Империи Хаоса / Империи Ньярлатхотепа. «Оккультно-нацистское» (это был косплей т. с. на нацистскую Германию, немало людей прислуживало Ползучему Хаосу, а Гитлер в списке этом есть) страшное, фанатичное, технократичное государство, ныне границы которого кончаются на планете Аббит.

Рыбочеловек сказал:

— Хайль Хаос! — скинул левую руку над головой под углом сорок пять градусов.

— И тебе не хворать, — сказал спутник нашего героя, — где мы, сударь? — криво начал улыбаться; Чеширский кот улыбнулся бы лучше.

Тот холодно начал отвечать, свысока смотря на них:

— Отныне это Империя Хаоса. Наша цель, как и до этого, — освобождение от вражины, затуманившей плотно ваш разум. Боги вернутся, и все будут подобны им.

«Он сумасшедший. Интересно, он явно связан с этим пожаром», — подумал пока что безымянный наш герой.

— Кстати, ваши документы, — сказал глубоководный с тем же выражением лица.

— Документы? Какие? А они... Коля, доставай!

— У меня их нет, — ответил его ученик.

— Поищи, мы их брали.

— Да нет у меня документов, откуда?! — прокричал, выронив меч, черно-белый мишка.

Пушистик запаниковал, стал говорить, что были, хотел было сказать, можно ли, мол, просто пройти без них или где получить, но тут же прервал полицай:

— У вас они есть?

— Какие, где и откуда? Усы, лапы, хвост — вот все мои бумажки, — забыв, с кем разговаривает, ответил Боюн.

Чешуйчатый свистнул, и откуда ни возьмись появились два человека (если среди них был человек) в красных балахонах: их головы закрывали конусовидные капюшоны, маски — лицо, но еще тканная сверху к капюшону; тело и ноги, рукава покрывало подобие рыцарских доспехов. Были вооружены длинными автоматами с маленьким курком и небольшим прицелом. Это были Каратели — выполняли охранную, но больше репрессивную функцию, за что и получили свое наименование.

— Меч, — вернув кривую улыбку, промычал кот.

— Что? — повернулся медведь.

— Меч. Руби их мечом. Я не воин, увы, особо.

Вдруг один из карателей сказал:

— Что это за подвеска на шее, что за лист?

На шее нашего парня висела подвеска, а на ней пара свертков. Владелец снял, злодеи посмотрели и сказали таких глупостей не делать. Оккупанты ушли, а тандем из двух говорящих зверей остался, вздохнув облегченно.

— Здорово, ребята! — резко раздалось из печки.

— Печник.

— Кто?

— Да был у нас печник, по пьяни сгорел в своей печке. Дом отошел кузнецу, ну стали вместе, так сказать, жить и пить. У него узнаем.

Этот разговор стал важным для них, по-особенному получился, оба пришли в ужас.

Боюн начал:

— Печник, ух, от тебя несет! – сказал медведь

— Конечно, в меня спиртное лили.

— В смысле «лили»? Где кузнец?

— Так я спал, проснулся, а он горит. Кстати, вон те, кто вас трясли, вот они ушли. Сожгли его.

— Сожгли?! — оба прокричали.

— Да, изверги. Не спал бы — задал жару.

— Ну хорошо, что дальше, как было потом? — почесал затылок рыжий кот.

Говорящая печь продолжила:

— Ну, они стали потом обыскивать дом, потом ели и пили, особо, как я знайте, не наливались.

Наступила тишина. Ситуация сложная, без доспехов будет туго; как говорил один человек в маске: «Ответ один — вендетта».

— Короче, — прервал надоедливую тишину, а её больше всего не любил, — поедемте в город, там у нас три пути.

— Какие? — снова одновременно сказали два героя.

— Ну, первое: опохмелиться…

— Сразу нет, — сказал четвероногий.

— Ну, тогда не будем доверять библиотекарю и снимем дом под мостом.

— У тебя не белка? Ай! — наш кот учёный прикоснулся к горячему камню, считая слова призрака бредом.

— А почему нельзя доверять…

— Нельзя! — резко оборвал, да и ещё грозно нахмурился дух печника, — нельзя. Я ему давно не верю. Жадная псина, копейку жаль доброму человеку дать. А у вас копеечки не найдётся?

— Завязать? — улыбнулась киса.

— Так, кот, — крикнул он, речь уже была более связанной и чёткой, — ты много на себя берёшь. Слухами земля полнится, давай не будешь забирать за героя.

Боюн тут поддержал печь. А панда ответил:

— Давайте возьмём три сразу. Денег у меня нет, правда.

— То есть?

— Я подумал, вернее, фильм вспомнил один, где какой-то мужик выбирал волшебные таблетки. Можно было б взять две сразу, а тут три возможных правильных варианта. Сказочный у вас, вижу, мир.

— Ну теперь не сказка, а как минимум страшная сказка, — сказал грубым, грустным голосом печник, — ну да ладно, мне нравятся твои мысли, только копеечку всегда с собой носи. Пригодится. Садитесь. Я вон чё умею: однажды возил кузнеца.

После этих слов друзья сели на него и поехали через лес в ближайший город, надеясь узнать как можно больше.

ЧАСТЬ 3. ПЛОХИЕ ХОРОШИЕ ВОСПОМИНАНИЯ.

И вот их уже трое, прямо три мушкетера. Не французы и не солдаты, тем не менее, храбрости и ловкости им точно хватит. Они продолжали свой путь к городу. Панда спросил:

— Боюн, я, кажется, вспомнил первую букву своего имени, но не с этого хочу начать. А что за Империя и чем она опасна?

— Они головорезы, да и покровитель их — воплощение всего того зла, что есть в мире; да и говорят, «фюрер» их еще и мысли своей семьи тоже. Они ненавидят тех, кто не исповедует их религию, безумцы, никогда не знаешь, чего от них ждать. Поэтому при встрече с ними: не смотри в глаза, не смотри на них, подойди лишь что-то уточнить, но не подавай никакого вида, тогда с тобой ничего не будет. Требуют полного подчинения с требованием повторения всех их поступков, как сказано: «Кричать, убивать, веселиться», а их вкусы больные, но при этом они ненавязчивы — все же свобода, абсолютная, у них закон, что ни говори. А что за буква?

— Лишь «Д» вспомнил — «Поле чудес» на выезде. А зачем Злу власть и только ли он один? И что за «покровитель»?

— Нет, зла много, Ньярлатхотеп — лишь один из них. Хаос, революции, пропаганда, страх, ложь, манипуляции — всё ему принадлежит. Но Темные Боги не едины особо в силу собственного высокомерия, а многие боятся Древних и Иных богов; ко вторым принадлежит Ньярлатхотеп. Их цель якобы вернуть все в изначальный ноль, но никто из них не делает этого, ждут часа для господства на одной Земле, а может и в космосе, им неинтересна власть вне её. Поэтому «фюрера» все боятся, он злонамерен изначально, и не дай Бог, какой бы бог он ни был, он где-нибудь добьется своей цели. Я всего не знаю вообще; Тьмы напополам с Хаосом здесь быть не должно, а она есть. Странно все это.

Печка резко остановилась:

— Уф, — затянул живой транспорт, — водички бы, освежиться. А то горю.

— Да сильно тебя растопили, дым ото всюду валит. И смех, и грех, — сказал кот.

На поляне, через которую лежал путь в недавно завоеванный город, был колодец, где никогда ни в какую жару вода не иссыхала. К слову, город, в который они ехали, можно считать Бейсин-Сити: полно колдунов, всяких мистиков, но абсолютно грязный, мерзкий, лживый; в любую минуту тебя или загипнотизируют, или нож в спину откнут. Второе — не редкость, там были, как они себя называли, Воскрешатели, оживляли мертвецов без магии, ну и, само собой, некроманты.

Они подъехали к колодцу, там стояло несколько ведер. Лили воду на Печника, он все говорил: «Давай», «Ну еще», «Хорошо». Затем самим зверям нужно было освежиться.

«Д» (пожалуй, будем его сейчас так называть) стал тереть морду, пить; кошак сильно наклонил корпус тела вниз и громко лакал воду — запарились все.

Вдруг «Д» вздрогнул и прокричал. Рыжик спросил:

— Ты чего?

— Там она, знакомая. Не помню.

— Кто она? — спросили двое.

— Хоть красивая, — пошутил Печник.

— Знакомая, не помню.

Спрыгнув с колодца, Боюн, трезво оценив ситуацию, начал думать.

— Стоп, а если не враки? Говорят-то, что вот этот колодец волшебный. В нем всю правду о себе видишь, но чтобы вспомнить, надо приложить что-то к морде.

— Хм. А ведь это верно! — промурчал консультант. — Ну-ка, ведьмак наш, доставай, что взял.

Панда достал бумажку с веревкой, печка забеспокоился: а вдруг намокнет и этот сверток утратит силу, а ведь он записывает воспоминания и кто есть кто перед тобой. Однако все герои решили рискнуть. «Охотник» (все же имитировал охотника на нежить) намочил бумагу, прислонился спиной к каменной ограде источника жидкости, положил на лицо сверток и погрузился в воспоминания.

Временами он стонал. Это было самой страшной пыткой на свете — видеть прошлое, тот момент, за который тебе стыдно, хочется бежать, отправиться в прошлое, чтобы не видеть, исправить то, что сделал очень давно, даже если по глупости в детстве. Уверен, у многих такое есть! «Д» вспомнил, как к нему приставала одна симпатичная полярная волчица Света, очень хотела, чтобы он лайкал её посты и читал. Бедная девушка; говорят, на красоток все смотрят, на эту внимание что-то не обращали, а была эрудированной и активной, её активизму можно позавидовать. Работала вместе с «Д» в одном научном центре по исследованию каких-либо сверхъестественных случаев. Он её просьбу исполнил, но когда та решила проверить его на знание того, что она пишет, естественно, ничего не ответил. Она обиделась и, как показалось нашему герою, расплакалась, когда стремительно от него уходила. Набрав силы, подготовившись ко всем событиям, со скорбным лицом он рассказал, как «обидел девушку». Параллельно объяснял о техническом прогрессе в своем мире, т. к. те слыхом не слышали о телефонах.

— Ну ладно, мужик, — силуэты бородатого лица (почти на всю переднюю часть печи) печника выражали сочувствие, — с кем не бывает. Я тоже, знаешь, по пьяни скажу что-нибудь, начну драться, а завтра сгораю, что прикоснуться к себе не могу, так трясет, веришь?

Никто его не осуждал. Это то, что важно сейчас в нашем мире: милосердие, неосуждение, осознанное мудрое понимание. Ведь каждый может ошибиться и сделать что-либо, не понимая всей ситуации, тем более зло — последствие переизбытка добра.

Кот подошел к «Д», положив лапу на его большое плечо:

— Ладно, панда, ладно. Впредь будешь внимателен к людям, все беды иногда из-за этого. А ничего там не тестировали?

— Вот это-то кот и Печник... Странно, тестировали портал по моим чертежам, но меня засосало, а этого даже в теории быть не могло!

В ответ рыжий посмеялся:

— Ахахаха. Дружище, так это даже здесь закон жанра: некоторые сказочные истории начинаются с того, что занесло в прямом смысле в сказочный мир.

Толстый «ведьмак» вдруг о чем-то подумал и спросил путеводителя:

— Слушай, печник, а что за библиотекарь?

Вновь помрачнело лицо:

— Да, Терьер, музыкантом был, музыку сочинял. Да никто не слушал его, врали в лицо. Обиделся так сильно, что ныне, считай, ни слова никому в библиотеке городишка, куда едем, работает.

— Это плохо. Он мог получить тайные знания и быть организатором всего этого. Тоже закон жанра.

Остальные начали подозревать то же самое, так что аж испугались. Не теряя времени, продолжили свой путь.

ЧАСТЬ 4. КАК ХУЛИГАНЫ СТАЛИ ДРУЗЬЯМИ.

Снова тропа вела через лес. Вообще, должны были давно приехать, выехать к мосту, но как будто заблудились. И да, они заблудились.

Печник остановился, осмотрелся:

— Кажись, опять на то же самое место.

— Да, — подтвердил Боюн, — вон опять то сломанное дерево с мхом на востоке.

Заблудились. «Д» начал вспоминать, как можно выбраться из глуши: ориентироваться на шум дороги — нет, здесь не то, а можно по звездам. Вдруг звук: «Ку-ку». Ночью кукушки не поют, а это Леший с Домовым шутить изволили.

Кот взбесился:

— А вот они, хулиганы! Держи их!

Погнались за ними, бесконечное «ку-ку-ку-ку». Те хулиганы не злодеи, хотя и могут навредить; они любят шутить над всяким, безобидно, однако всей ситуации ныне они не знают. А между тем герои летел за ними, ориентируясь на их крики.

— Эй, а где мой меч? — меч исчез из рук панды, он был в руках Домового. Опять погоня, а балагуры все кричали да смеялись. Запыхались наши ребята, и тут началось «основное блюдо»: когда те решили отдышаться, глядя на лес, запихали в «рот» печи дрова, бантик привязали к Боюну (а он их ненавидел страшно) и прочие всякие шалости.

Тут панда и обратил внимание:

— Кажется, мы в их царстве-государстве. Вон, глядите.

На деревьях висели елочные игрушки, на пнях росли розы, муравьи несли сапоги в будку (к слову, собаки там не было), трава вечно меняла цвет: то синяя, то красная, то еще какие-то цвета. Рыжий кот понял и сказал, что всеми лесами здесь владеет одна персона — Леший. Он не злой, но бесконечно всех разыгрывает, «за нос водит», из-за него иной раз жители Буяна блуждают по лесу целые сутки. А Домовой — его друг, вообще благовоспитанная персона, можно даже сказать пуританская; порядок для него в любом жилище — личная черта владельцев, стало быть хозяин и друг. Но связавшись с лесным жителем, немного испортился.

Между тем то меч, то подвеска, то сверток появлялись и с такой же скоростью исчезали! Наряжали во всякие костюмы наших героев и так далее. Всё, надоел этот цирк, надо это пресечь! Но как вы поймаете хулиганов в лесу? Цирк иллюзий: прижмешь одного домового — «А я здесь, а я здесь!», он двойников создает, еще вода и газы в лицо попадают при попытке поймать кого-нибудь из них. Конечно, Леший — мастер и властелин местной флоры и фауны, призовет своих зверюшек, а сквозь их пляски ни в какую не пройдешь. Печник в меде застрял, об коряги наша тройка все время спотыкалась, ветки хватали за тела. Стоит ли мне, наверное, и далее описывать злоключения «Д», Боюна и Печника в волшебном лесу? Пожалуй, хватит.

Тут кот и кричит:

— Стоп, есть идея! Одного надо прикормить. У кого есть что поесть?

К счастью, в печи был мед. Поставили рядом с дубом, подбежал Леший, начал есть, а кот еще и говорит:

— Домовой, Домовой! Поиграл и обратно отдавай. — Прибежал старичок и отдал меч.

— А неплохо повеселились, голубчики, — говорит хозяин леса, причмокивая и смеясь.

Шерсть у четверного встала дубом, искры полетели из глаз:

— Да вы что, дураки! Нашли время шутить! Сейчас пока ночь, а утром как мир спасать будем! Да вы знайте, что мы пережили?!

И рассказали наши герои, чему были свидетелями. Ну, двое приятелей повернулись к ним спиной, пошептались, повернулись, опять пошептались, и сказал сторож дома [Домовой]:

— А может, вы обратно развернетесь? В городе нынче худо. Все «Посланника» ждут. Страшно там.

— А «Посланник» — это я, — указал мечом на себя панда.

Балагуры пали ниц и взмолились:

— Ой, прости нас, панда! Это мы, не подумавши, знали бы — да никогда такой глупости.

Мораль: «дурная голова рукам покоя не дает».

— Ну всё, мужики, всё. Че в городе-то делается? — поинтересовался Печник.

Словно Добчинский и Бобчинский Гоголя, стали наперебой говорить раскаявшиеся шутники:

— Да страху навели…

— Глаза у солдат и еще у бойцов каких-то в красных тряпках, каких-то «роботов» они все зыркают, зыркают.

— Одна половина прячется, а вторая в яме у подножья…

— А еще тех, кто хотел ополчение создать перед входом, у конца моста повесили, табличку еще поверх брусьев приколотили…