Сказка о том, чего мы пока не замечаем

Глава 1. Кофе без маркировки

Алексей ненавидел понедельники. Не потому, что надо работать. А потому, что в понедельник утром кофе в его любимой кофейне «Линия кипения» пах иначе.

Он заметил это три месяца назад. В субботу и воскресенье запах был мягкий, карамельный, с ноткой чего-то орехового. В понедельник — резче, с кислинкой, будто зёрна пережарили. Он спросил у бариста. Бариста пожал плечами: «Зерно то же. Может, у вас обострилось обоняние?» Алексей не поверил, но забил.

Сегодня он снова стоял у стойки, вдыхая утреннюю порцию кофеина. Рядом женщина с коляской заказывала латте с сиропом. Мужчина в костюме нервно тарабанил по стойке. За окном моросил типичный октябрьский дождь.

— Обычный американо, без сахара, — сказал Алексей.

— Хорошего дня, — ответила бариста с улыбкой, которая была частью корпоративного стандарта. Алексей знал это, потому что сам проектировал аудио-среды для ритейла. Улыбка — это тоже часть интерфейса.

Он сел у окна, отхлебнул. Горько. Нормально. И вдруг подумал то, что никогда не думал раньше:

«А почему на этом стаканчике нет предупреждения?»

Он покрутил картонный стаканчик. Коричневый логотип, надпись «Осторожно, горячий напиток», мелким шрифтом — «Кофеин может влиять на артериальное давление». Всё.

Но Алексей был инженером. Он знал, что кофеин — не просто «влияет на давление». Он блокирует аденозиновые рецепторы. Аденозин — это нейромедиатор усталости. Когда его блокируют, мозг перестаёт получать сигнал «пора спать» и начинает выбрасывать дофамин и адреналин. То есть кофе меняет нейрохимию. Прямо сейчас. У каждого человека в этой кофейне.

«Но ведь это очевидно, — подумал Алексей. — Кофе бодрит. Все знают». А потом подумал дальше: «А если бы это было не очевидно? Если бы продукт менял настроение незаметно? Его бы маркировали?»

Он достал телефон, открыл чат с Леной.

«Слушай, дурацкий вопрос. Почему на кофе нет маркировки "Изменяет нейрохимию"?»

Лена была журналисткой, которая вечно копалась в странных темах. Она ответила через минуту:

«Потому что нет такой маркировки. Есть маркировка ГМО, калорий, аллергенов, состава топлива, содержания сахара. А "меняет настроение" — это, блин, не категория. Ты чё, хочешь предупреждение на утреннюю чашку?»

«Смешно. Но серьёзно: что, если кофеин открыли бы сегодня? Его бы разрешили без рецепта?»

«Конечно нет. Был бы психостимулятором. Но кофеин — старый, легальный, привычный. Поэтому он не требует маркировки. Хотя меняет нейрохимию не хуже стимуляторов. Просто слабее.»

Алексей задумался. Он посмотрел на стаканчик. Потом на свои наушники (он носил их всегда, даже без музыки — чтобы отгородиться от городского шума). Потом на экран телефона — яркий, синеватый, назойливый.

Каждая из этих вещей меняла его нейрохимию. Наушники — снижали тревожность, но повышали кортизол от неожиданных звуков. Телефон — дофаминовые крючки в уведомлениях. Кофе — адреналин и дофамин. Даже свет над головой — люминесцентные лампы с пульсацией 100 Гц — мог вызывать микроприступы тревоги.

Он знал это профессионально. Он же акустик. Он знал, что звук частотой 19 Гц вызывает у людей чувство страха — и это используют в фильмах ужасов. Знал, что запах свежего хлеба в супермаркете стимулирует окситоцин. Знал, что розовый цвет снижает агрессию, а красный — повышает.

Но он никогда не думал об этом как о системе.

Как об отрасли.

У которой нет названия. Нет регулятора. Нет стандартов. Нет даже общественного обсуждения.

«Слушай, — написал он Лене снова. — А кто вообще проверяет, что музыка в лифте не вызывает депрессию? Или что вибрация пола в торговом центре не провоцирует эпилепсию? Есть какой-то орган?»

«Роспотребнадзор? — ответила Лена. — Они проверяют бактерии. Минцифры — они про данные. Минздрав — про лекарства. Твоя музыка в лифте — ничья зона. Хочешь стать первым человеком, который подаст жалобу на плейлист?»

Алексей усмехнулся. Допив кофе, он поставил стаканчик в лоток для утилизации и вышел под дождь. Без зонта. Капли попадали на лицо. Холодно. Это тоже меняло нейрохимию — холод активирует симпатическую нервную систему, выброс норадреналина, внимание обостряется.

Он достал наушники. Надел. Включил «нейротрек для продуктивности» — платный, с пометкой «альфа-ритмы, 8–12 Гц, без сертификации». За 399 рублей в месяц. Эквалайзер показал красивую синусоиду.

«И кто это проверял?» — подумал Алексей. И сам себе ответил: «Никто».

Он шёл по мокрому асфальту, слушая музыку, которая, возможно, через год сделает его тревожным или бессонным. А может, не сделает. А может, сделает, но он никогда не свяжет причину и следствие.

Потому что нет маркировки.

Потому что нет отрасли.

Потому что мы все подписали социальный договор, даже не заметив этого.

Договор, в котором говорится:

«Мы согласны, что наше тело — это канал для чужих воздействий. Мы согласны не спрашивать, что именно входит в наши уши, глаза, нос и кожу. Мы согласны считать, что кофе — это просто кофе, свет — просто свет, а музыка — просто музыка. Потому что если мы начнём спрашивать, нам придётся менять всё».

Алексей остановился у светофора. Горел красный. Капли стекали по шее. Нейротрек в ушах пульсировал невидимым ритмом.

Он выключил музыку.

И услышал город.

Гул машин — частота около 100 Гц. Где-то сигналит такси. Женщина говорит по громкой связи. Вентиляция метро гудит под землёй — инфразвук, 7 Гц, почти незаметно, но он вызывает беспокойство.

«Весь этот шум, — подумал Алексей. — Он меняет меня. Прямо сейчас. Без моего согласия».

Он снова включил нейротрек. Потому что без него было тревожнее.

И пошёл дальше.

В этот момент он ещё не знал, что через месяц его бабушка начнёт улыбаться под «Воспоминание о лете» и перестанет узнавать внука. Не знал, что Лена подсядет на нейротреки так, что не сможет без них работать. Не знал, что его собственная работа — проектирование звуковых ландшафтов для магазинов — сделает тысячи людей чуть тревожнее, чуть быстрее, чуть покладистее.

Он знал только одно — ощущение, которое не мог описать словами:

«Что-то здесь не так. Но я не знаю, что именно. И я не знаю, к кому обратиться. Потому что нет даже названия у того, что меня беспокоит».

Это и есть начало слепой зоны.

Добро пожаловать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.