Владыки поднебесья. Планетарный надзор

Пролог

У барной стойки замерла одинокая фигура, безучастно потягивающая холодный винный коктейль с апельсиновым соком. На языке ощущалась терпкая кислота. Бармен куда-то отошел, и люмен-скрин — призрачная голограмма у стены — прояснился. Тревожные новости. Неужели? Спустя почти полгода...

Ведущий — белый воротничок в безукоризненном сером костюме и белой рубашке с узким галстуком неопределенного цвета — говорил о чем-то важном, а она будто и не слушала. Девушка — довольно молодая, хотя, наверное, ей за тридцать — опустила бокал на гладкую лакированную столешницу и потянулась в карман. За тонкими сигарами? Нет. Достала какую-то вещь, похожую на старинный кошелек с блестящими хромированными дужками, и развела их в стороны. Перед глазами вспыхнул темный прозрачный экран с синеватой рябью. Появилась городская карта. Она долго изучала ее, скользя пальцем по светящимся аркам городской стены с уходящими вдаль дорожными нитями...

— Куда направляетесь? — рядом неожиданно появился скромно, но со вкусом одетый мужчина. Около тридцати пяти навскидку, может, чуть больше. Кажется, он был немного пьян.

Она посмотрела на него и скупо улыбнулась, подперев щеку:

— Вам туда нельзя.

Он подсел ближе.

— Уверены?

Девушка кивнула:

— Более чем, — и украдкой посмотрела назад, где только что скрипнула дверь. Осторожно подтолкнула к себе дорожную сумку, лежащую под столом.

Он сделал глоток из тяжелого граненого стакана, прежде немного сдув густую пену с напитка.

— Вы кого-то ждете?

— Можно сказать и так.

— Тогда не буду вам мешать. — Он собирался уйти.

Она схлопнула карту и опустила устройство в карман:

— Скорее я жду не кого-то, а что-то — подходящее время.

— Любите говорить загадками, да? — слегка оживился незнакомец и протянул руку. — Дамиан.

Она тоже представилась, но очень тихим, невнятным голосом — он даже не расслышал ее имени. Переспрашивать не стал: девушка выглядела слегка озадаченной, напряженной. Он только что это заметил и перевел внимание на люмен-скрин у стены с новостной передачей. Репортер вещал на фоне обыденного городского пейзажа с хмурым волнистым небом. Внутри облаков что-то непрестанно двигалось. Какие-то пузыри тусклого света. Он говорил уверенно, четко, с расстановкой, словно зачитывал приговор обвиняемому. За его спиной на дорогу выкатился камуфлированный броневик со странным пригнутым шпилем наверху, в кузове мелькали суровые лица.

— Кто вы и чем занимаетесь? — непринужденно спросила она вдруг.

Мужчина повернул голову:

— Писатель.

Она неопределенно качнула бокалом, не сводя глаз со светящегося экрана.

— Только не говорите, как все, что это замечательно, — опередил ее Дамиан.

— Чего вы стыдитесь? — Девушка украдкой скользнула взглядом по окнам бара. На улице почти никого. Смеркалось.

Мужчина потупил взгляд.

— Не уверен, что от меня есть хоть какая-то польза в этом обществе. Я ведь просто выдумщик. Но в реальности... многое не сходится. Все совсем не так, как нам говорят.

— Приносить пользу можно и словом, — отрезала она, покосившись на гостей справа. — Не слышали о таком?

Из кармана мужчины раздался мелодичный звон — важный вызов. Дамиан лениво сполз со стула и протянул ей пластиковую карточку:

— Моя визитка. По указанному id найдете меня в сети, если захотите почитать...

— Благодарю, — девушка коротко кивнула, рассеянно глядя на смазанное отражение в бокале. — Но мы ведь еще увидимся? Послушала бы о ваших достижениях сейчас, пока есть время.

— Я буквально на минуту... — Дамиан извинительно улыбнулся, покачиваясь. — Нужно лишь подождать, никуда не убегайте.

Она сунула визитку в карман и обвела взглядом полупустое заведение — кажется, ничего странного или необычного. Подняла бокал и потянулась пунцовыми губами к прохладной жидкости. На стекле проступил мутный блик — приоткрылась входная дверь. Девушка не оборачивалась, наблюдала за слабым отражением. Кто-то определенно двинулся в ее сторону — пара высоких силуэтов. Они оглядывали лица посетителей. Ждать дальше нельзя. Она схватила полупустую бутылку и наотмашь швырнула ее в стену. Звонкий хлопок отвлек внимание подозрительных субъектов, и она бесшумно выскользнула в дверь, прижимая дорожную сумку к плечу.

***

Глаза лихорадочно блестели, скользя расчетливым и усталым взглядом по сторонам. Сердце бешено колотилось, учащенное дыхание затрудняло мышление. Справа — стена из рельефной кирпичной кладки; рука ощущала ее холод, едва касаясь пальцами шершавой поверхности. Судорожные подергивания руки действовали на нервы. Плечо пульсировало тупой болью: лямка увесистой сумки давила на ключицу. Слева — темный проем между высотными зданиями, ускользающий в неизвестность. Впереди — безлюдная, тускло освещенная улица с пустыми электромобилями и мусорными контейнерами вдоль дороги; на протяженных красно-бордовых фасадах заманчиво пестрили развесистые гирлянды. Тихо. Подозрительно тихо. Лучше туда не соваться.

Подул ветер, и перед глазами промелькнул какой-то хлам: несколько целлофановых пакетов и серых бумажных листовок. Сзади послышались тяжелые шаркающие шаги. Они приближались. Надо двигаться дальше. Поднимайся! Ее рука резко скользнула вниз, пошатнув мусорный контейнер, за которым она скрывалась, и ухватилась за сумку.

Темный силуэт ринулся в узкий проем и скрылся в полутьме между высокими домами.

Она мчалась вдоль стен, спотыкаясь об искалеченные туловища антропоморфных существ — аниматов. Когда-то они приносили пользу и не представляли никакой угрозы... Бегущая тень скользнула за угол, и голова одного из них на тонкой гнутой шее с глубокой трещиной на правом виске дернулась и резко повернулась; в стеклянных глазах еще можно было распознать холодок рассудочного мышления. Воздух в ушах опять засвистел, как ненормальный; смазанные окна на периферии зрения роняли полосы рыхлого света, что пробивались сквозь плотные шторы и скрюченные фикусы за стеклами. Откуда-то издалека — вероятно, за несколько кварталов отсюда — доносился вой полицейских сирен; полотно темных кудлатых туч довлело над макушками зданий.

Впереди — группа бездомных у ржавых бочек с тлеющими огоньками внутри. Красно-желтые всполохи отражались на их грязных лицах. Она резко затормозила и вжалась в стену, отбросив влажную прядь с лица: «Этого еще не хватало». Обернулась. С противоположной стороны не было никого, пока. И снова воззрилась на черствые силуэты, окруженные подрагивающей аурой. Может, пронесет? Надо бы попытаться... проскользнуть мимо.

Перехватив поудобнее ремень на плече, она шагнула вперед... и тут же застыла на месте. Неясно откуда — кажется, из соседнего проулка — вышел крупный косматый пес и заковылял к толпе. Один неопрятного вида мужчина с плешивой седой бородкой наклонился и, добродушно усмехнувшись, потрепал животное за ухом. Потом медленно поднялся, распрямил плечи, глубоко вздохнул, запрокинув голову, и метнул суровый взгляд в неподвижный силуэт у стены.

— Черт подери, — прошипела она и невольно попятилась, сливаясь с полутьмой.

Отступать было некуда: с другой стороны несколько фигур ускоренным шагом уже приближались к ней. Что же делать? Как можно было так оплошать?

Лестница!

Прямо между окнами соседнего дома с тремя этажами была лестница, ведущая наверх. Но она слишком высоко — так просто до нее не добраться. Еще эта тяжеленная сумка... Думай, думай! И как можно скорее. Надо срочно вколоть EX-875, иначе шансов никаких, это совершенно точно. Еще одна ампула — последняя.

Готово! А теперь — вперед!..

Она живо метнулась к стене, вцепилась в оконную решетку, мигом вскочила на узкий подоконник и изо всех сил подпрыгнула. Руки зацепились за перекладину, сырую и скользкую, но пальцы крепко сжимали металл.

В темном проулке засверкали плазменные выстрелы.

«Козлы».

Девушка с трудом подтянулась, схватилась за следующую балку. Ценная ноша до боли оттягивала плечо, мешала подъему. Колено почти уперлось в холодную перекладину, руки активно работали, хотя и дрожали от напряжения. Еще немного и она ускорится, взберется на самый верх... Но чьи-то пальцы впились в левую ступню.

«Проклятье!» — стукнуло у нее в голове, и ледяной тяжестью скрутило живот.

Они убьют ее, прихлопнут, как назойливую муху. Картинка в глазах помутнела, и разум стал проваливаться в блаженную пустоту. Возникли какие-то сдвоенные мысли: сдаться или продолжить следовать цели? Противиться первому — непростая задача! Но действие EX-875 было сильнее: ясность ума быстро возвращалась. И тут она ловко извернулась, двинув свободной ногой по лицу преследователя. Он неуклюже пошатнулся и отскочил назад, прижимая руку к окровавленному лбу.

— Глупая стерва! — раздалось снизу, когда подоспели остальные. Они перезаряжали «Кварц-Векторы», импульсные пистолеты, стреляющие плазмой. — Тебе не уйти.

Но она так не считала и была уже на полпути к вершине здания. В окнах замаячили озадаченные лица, но она не обращала на них внимания. Повеял теплый боковой ветерок, несущий легкий прилив жизненных сил. Грузная сумка где-то по-прежнему болталась сзади, под правым боком. Темное небо приближалось, неприметным образом сползало вниз, прямо к стальным поручням, за которые энергично хватились руки. Осталось совсем немного...

Выстрелы. Опять выстрелы.

Каленые прочерки скользили мимо, оставляя черные дыры в стенах. Один просиял над головой, следующий пронесся над левым плечом и разбил окно. Подпаленные стекла обрушились на асфальт звенящей россыпью.

Лестница неприятно заскрежетала, задергалась, заходила ходуном, отклоняясь влево-вправо. Трое или четверо неизвестных — она не разглядела сколько их было точно — уже карабкались следом, и довольно быстро.

Так не пойдет, надо бы порасторопнее...

Девушка спрыгнула на ровную поверхность и стремглав помчалась, рассекая воздух. Но что дальше? Надо проверить, что там, с другой стороны. Метнулась к краю здания. Внизу у обочины стояла парочка дорогих омнибусов на электротяге, или просто «эмбов». А немного левее — большой контейнер с мусорными мешками. Она подтянула лямку и приготовилась прыгнуть, раскачиваясь на полусогнутых ногах. Но тут из-за широкого воздуховода, соединяющего вентиляционные шахты, выскочил тот самый бездомный, недавно гревшийся у огня, и крепко схватил за куртку.

— Оставь меня, — резко прокричала она, застыв на краю пропасти.

Сознание ее вновь потускнело, и картинка в глазах сильно оплыла. Неужели EX-875 перестал действовать? Собственные мысли куда-то пропали, а вместо них пришли чужие, требующие подчинения. Грязная рука потянулась к ценной ноше. Известно, что будет дальше: как только он получит свое... В общем, жить осталось недолго.

Нет. Так не пойдет. Не сдавайся! Найди в себе силы! Придумай что-нибудь!

Кажется, во внутреннем кармане был мощный шокер — как раз для таких случаев! Надо проверить. Да, точно! Он там!

— Попробуй это, мерзавец!

Удар пришелся в шею, после чего неприятель согнулся в три погибели, скрючившись внизу у ее ног.

Она прыгнула... А затем, пригнувшись, гуськом засеменила к дороге. Где-то сбоку, над кромкой вершины дома, на фоне тяжеловесных туч неподвижно стояли двое — она заметила их краем глаза, пробегая мимо пожелтевших деревьев.

Плечо стукнулось о стальную дверь, кузов эмба качнулся. Рука прильнула к сумке, судорожно нащупывая пуллер застежки. Девушка что-то достала оттуда — устройство, возможно, коммуникатор. Над ладонью вспыхнул экран, и пальцы сами собой зашелестели по миниатюрным световым клавишам. Дверь, туго отщелкнувшись, приоткрылась, и она сразу же юркнула в салон. Замок внутри заблокировался и стало легче дышать. Теперь приборная панель — необходимо запустить систему. Взгляд снова замер на тонком экране, изучая информацию. Силуэты тех двоих на здании исчезли, и сердце тревожнее застучало в груди.

«Они идут... — отозвалось у нее в голове. — Идут за мной, чтобы устранить, нейтрализовать. Я лишь очередная преграда на их пути».

Двигатель издал низкий, трепещущий гул, приборная панель засияла приглушенной цветовой гаммой. Осторожно потягивая на себя руль, она уставилась тревожным взглядом вверх, в темный небосвод.

А это что еще за чертовщина? Все повторяется — снова.

В нескольких местах оно было сковано холодным подергивающимся светом; дымчатые облака пульсировали изнутри подвижными огнями, скользкими и бесформенными. «Ворочающиеся тени», — так она привыкла их называть. Все это было таким удивительным, нереальным...

Дорогой матовый эмб плавно катился вперед с выключенными фарами, сползая с обочины. Задача проста — незаметно свернуть с улицы.

«Глац».

На заднем стекле зашипела отекающая дыра, из нее валил удушливый смог. В салоне запахло горелым пластиком. Девушка закашлялась, закрывая нос рукавом. Неизвестные приближались. Один был сзади, второй слева, перед зданием.

«Глац-глац...» — стрекочущим басом раздалось откуда-то сбоку.

Плазменные разряды провизжали у головы, прошив боковые стекла пассажирского ряда. Осколок раскаленного мутного стекла впился в плечо. Руки сами дернули руль, эмб резко ускорился, и свистящий ветер потянул дым из салона. Темно-красное пятно медленно расползалось по рукаву, причиняя ноющую боль. Пальцы осторожно коснулись мокрого лезвия, беглянка поморщилась и выдернула осколок из окровавленной плоти. Так-то лучше. И что теперь? Действовать согласно плану!

Как можно скорее надо покинуть этот город и добраться до Альбетры — ради миссии, которую она сама на себя возложила и исход которой может все изменить. Так было правильно — интуиция редко ее подводила. Там никто не станет ее искать, никто не нападет исподтишка. Если двигаться строго по шоссе под защитным мерцанием контрольных вышек, никуда не сворачивая и ни в коем случае не останавливаясь, цель будет достигнута. И не дай бог поломка. Тогда главное — держаться подальше от ям, сползающих в землю под пологим углом. С незнакомцами также лучше не связываться — неясно, кто они: нормальные люди или ведомые чуждым разумом — люцидники.

Глава 1

Прерванное затишье

Небо впереди отдавало глубоким фиолетовым заревом; горизонт был усеян мерцающими силуэтами ахроматических небоскребов. Широкими, обрывистыми линиями они, словно перепуганные исполины, разбегались в стороны. На вершине связной вышки, на одном из коротких уступов, облокотившись плечом о стальной каркас, неподвижно стоял кто-то. В плотном черном дастере, он внимательно смотрел вдаль; подол строгого одеяния колыхал ветер...

Город казался пустынным. Транспорта на дорогах почти не было, окна в зданиях горели тусклым светом. Воздух кругом был пропитан каким-то зудящим, тревожным напряжением. Это отражалось в глазах человека на вершине безмолвной конструкции: сквозь заразительную живость пробивались усталость, печаль. Человек слабо поежился, несколько втянул голову в плечи и задумчиво провел рукой по коротким вьющимся волосам.

Из-под разворота черного одеяния виднелся какой-то предмет — увесистый камень с гладкими плоскими гранями. Он излучал тусклое ровное сияние и был покрыт глубокими трещинами, из которых змеился едва различимый фиолетовый смог. Прохладный ветерок принимал его в свои объятия и уносил прочь, смешивая с окружающей средой.

«Неужели люцидники? — озадаченно подумал человек и бегло взглянул на запястье с часами. — Что-то они зачастили... Выходит, не все тоннели, ведущие в город, замурованы».

Ветер подул сильнее, деревья под грузной стальной вышкой зашелестели, закачались из стороны в сторону. Неизвестный пристально вглядывался в низкое небо над головой. Внутри двигались комья бледного света; сновали туда-сюда, перекатывались от одного края сырой полумглы к другому.

«Виманы. Черт бы их побрал...»

Спустя некоторое время, где-то под самое утро, из-под темного и бесформенного, словно чернильная клякса, брюха огромной тучи, распластавшейся над половиной города, показалось яркое световое пятно. Форма его была невнятной, без каких-либо четких границ. Двигалось сияющее бельмо медленно, грациозно — словно пушинка, спускающаяся по воздуху; а вдоль полоскались ворсистые отростки, точно укороченные дендриты, покрытые светом; количество их было не счесть.

Между каркасными балками гулял ветер. Человек, простоявший здесь полночи, бесследно исчез. Неизвестный объект в небе укрупнился, стал намного ярче, заметнее, а потом и вовсе превратился в нечто удивительное и непонятное, одновременно с тем пугающее, вызывающее недоумение и множество вопросов, ответы на которые никто не знал.

***

Часы на стене показывали восемь утра.

Невысокий плотный мужчина в широком пиджаке и брюках, прямых и тяжелых, словно парчовые шторы, что-то увлеченно выводит на блеклой доске. Позади слышится назойливый многоголосый гвалт, который вновь разразился после того, как он отвернулся.

«Как можно быть такими беспечными?»

— Немедленно прекратить, — раздраженно рявкнул он.

В кабинете стало тише, учащиеся несколько урезонились и переговаривались между собой теперь шепотом. Высокие бледно-желтые стены вокруг создавали атмосферу уюта и безмятежного спокойствия, ограждая аудиторию от опасной и непредсказуемой внешней среды.

— Вы записали тему урока? — строгим тоном осведомился учитель. — Кто может перечислить свойства алгоритмов? — Он повернулся и испытующе воззрился на класс из-под своих больших очков с толстыми линзами.

— Мистер Беккерман! — радостно проголосил один из учеников, издевательски при этом лыбясь. — Не слишком ли рано вы задаете нам эту тему? К тому же, вам наверняка известно, что не всем потребуются знания, поскольку...

— Молчать! — рявкнул учитель. — Отставить эту глупую болтовню! — И строго посмотрел на дерзкого наглеца с неопрятной шевелюрой. — Я здесь не для того, чтобы выслушивать этот никчемный вздор. Не говори за всех, отвечай за себя. Не желаешь учиться — проваливай! Тем более, что тебя содержат родители, верно? Думаю, как-нибудь ты получишь свой аттестат с проходными баллами, и перед тобой откроется заветный путь к самостоятельной и свободной жизни — пойдешь в чернорабочие! А когда осточертеет такая жизнь, вернешься обратно, чтобы острить и надоедать нам, но уже за свой счет.

Мистер Беккерман окинул строгим взглядом дальние ряды.

— Кто может ответить? Кто изучал соответствующую главу из учебника?

Присутствующие беспомощно молчали. Странно, но среди них — среди обыкновенных старшеклассников! — было немало взрослых мужчин и женщин; многим из них было под сорок, если не больше. Они сидели за последними партами, что-то тоскливо выводили ручками в тетрадях, изредка поднимая глаза. И лица их нисколько не озарялись хоть сколь-нибудь стоящей мыслью, относящейся к делу. На кончике носа одного мужчины с отсутствующим взглядом повисла темно-алая капелька крови. Она покачнулась и упала, испачкав лист в клетку.

— Ну хорошо, какие бывают классы алгоритмов? — преподаватель указал на огромную таблицу над школьной доской, испещренную мелким текстом.

— Простые, сложные и не очень, — насмешливо фыркнул один из подростков, довольно поглядывая на одногруппников.

— Нет, совсем не так, — быстро парировал мистер Беккерман, стрельнув взглядом вверх, — ты слегка промахнулся, перепутал разделы. У кого еще какие варианты?

Одна худенькая ученица с печальным лицом несмело потянула руку.

— Да, слушаю тебя! — со слабой надеждой в голосе отозвался преподаватель, нервно моргнув глазом.

Девушка боязливо покосилась на мутноватое окно слева. Мистер Беккерман это заметил и снисходительно улыбнулся:

— Мы в безопасности, не бойся, говори!

Тогда она повернулась обратно и, робко поглядывая из-под темной челки на широкую, исписанную мелом доску, произнесла:

— Кажется, алгоритмы делятся на информационные, вычислительные и управляющие...

— Верно! — почти обрадовался мистер Беккерман, а затем и сам, вероятно, имея какую-то мысль, покосился на окно. — Эмиттер находится за бетонными стенами и плотным, непроницаемым колпаком, никто не доберется до него! — утешительно сообщил он, а далее интригующим тоном прибавил: — Скажу вам по секрету, ученые денно и нощно работают над изобретением оружия, способного наконец пробить защиту этих проклятых машин...

Завыла тревога.

С улицы донесся низкий вибрирующий, едва уловимый гул, и потолок почему-то задрожал.

Не успел мистер Беккерман прийти в себя, как несколько стеклянных осколков-убийц со свистом пронеслись вдоль учебной доски, нисколько при этом его не задев и не ранив. Потом что-то вывалилось из окна и впилось мужчине прямо в макушку — некий телескопический шланг из неизвестного сплава со множеством угловатых клешней на конце. Виски сдавливало холодным зажимом, дыхание участилось, лицо Беккермана потемнело, исказилось нервными подергиваниями, а затем покрылось мучительными судорогами. Он пытался вырваться, цепляясь за ледяные плети на затылке, но безуспешно: скрюченные пальцы не слушались и соскальзывали. Голова затряслась, завертелась по сторонам вместе с клешней так, будто внутри тела несчастного поселился злобный дух.

Ученики в панике толкались у двери, опрокидывая стулья и парты, словно кегли. Один за другим прорывались в коридор, в котором уже бушевала растерянная толпа. Пробегающие мимо замечали за качающейся дверью очертания безвольного тела страдальца. Ноги его будто бы не касались пола — из коридора плохо видно, — руки слегка разведены в стороны и вяло болтались, как две мокрые тряпки на ветру; казалось, что их обмотали оголенными проводами и пустили ток. На лице мистера Беккермана застыла очень странная и нездоровая улыбка — такая обычно бывает у глупых и, откровенно говоря, недалеких людей. А в довершение множество темных фаланг на его голове сошлись вместе, и свет перед глазами померк.

Хаос и паника нарастали. Пронзительные крики слышались всюду. Сверху бледно-пылевыми хвостами осыпалась штукатурка.

Но вдруг за туманными квадратами рассветных окон кто-то из пробегающих мимо подростков заметил черный микроавтобус — старинный фургон с бензиновым двигателем, который словно из ниоткуда выкатился на территорию учебного заведения. Пространство вокруг затянуло радостными криками. Всеобщее смятение уступило место безудержному ликованию. Дверь массивного фургона живо откатилась в сторону, изнутри образовавшейся полутьмы проступило несколько человеческих очертаний.

— Это они! — кто-то завопил справа. — Смотрите! Смотрите!..

— Ох, кому-то сейчас непоздоровится! — слышалось с противоположной стороны длинного коридора, уходящего вглубь корпуса.

— Немедленно всем спуститься в подвал... — вопили руководители, шныряя ошеломленными глазами по головам и лицам своих подопечных. — Или замерзнете здесь насмерть. Быстро в укрытие!

Воздух стремительно холодел.

Узкие пролеты захлестнуло безумной толпой; подобно водной стихии, свободно минуя преграды, уходила она вниз. Несколько парней притаились под лестницей на последнем уровне. Когда стихло и коридор опустел, они вышли и прильнули к окну, застыв в томительном ожидании.

И что же они наблюдают, дрожа от холода?

Над трехэтажным зданием учебного центра, прямо за краем протяженной двускатной кровли, виднеется странный объект округлой и сдавленной формы, пылающий во все стороны туманными непроницаемыми огнями; а над ним — смуглое небо, израненное утробным мерцанием таких же объектов. Странное явление напоминает огромное бесформенное пятно застывшего света, жирным слоем размазанного по воздуху. И всем кажется, будто оно едва вращается вокруг оси. По бокам шевелятся телескопические световые жгуты, они круто уходят вниз, проникая в разбитые окна. Гнетущее затишье распространяется на соседние кварталы, будто все живое замерло в тревожном оцепенении. Тянуло неприятным холодом, который будто бы прямо с неба оседал на землю.

Перед архаичным фургоном мельтешили четверо в продолговатых шляпах. На каждом развевалось длинное, чернильное пальто, чей крой напоминал готические монашеские одеяния далекого прошлого. Один из них — самый высокий, с темными вьющимися волосами — легким движением руки обводит пространство вокруг, как бы описывая воображаемую окружность. Пальцы его сжимают резной скипетр из черного металла, увенчанный крупным граненым камнем, который пылал изнутри глубоким фиолетовым светом. У фургона находились остальные. Они повторяли те же странные жесты, будто пытались на ощупь найти что-то в пустом воздухе.

Первый — обстоятельный, плечистый. Он существенно ниже ростом того, кто впереди, но кажется уверенным и спокойным. Вторая — юная девица с маленькой головой и темным пучком волос; за стеклами тонких прямоугольных очков поблескивают маленькие юркие глазки. Часто суетится. Видно, что не хватает опыта, потому равняется на напарника. Шляпа ее откинута назад и болтается на спине. Плечистый грузно поворачивается и обводит здание граненым камнем в продолговатой оправе, вокруг которого сияет пурпуровый ореол. Третьего же из группы пока никак не удается идентифицировать: фургон загораживает его наполовину, лица совсем не видно. Одно можно заметить — держится особняком, до крайности осторожен, ничем не выделяется, словно намеренно избегает лишнего интереса к себе.