Янтарь

Глава 1

Перекресток миров.

Поселок Хор,Дальний Восток. Артем Ветров стоял у кромки леса и чувствовал, как холодок от реки Хор поднимается вверх по распадку, смешиваясь с теплом, идущим от земли. Поселок,остался за спиной, а перед ним стеной вставала тайга.Это место географы называли «перекрестком миров» не ради красного словца.Здесь, на одной широте с Магаданом, где по всем законам физики должны были бы царить вечная мерзлота и лиственничная лесотундра, происходило ботаническое безумие. Коренной пихте, суровой и темной, приходилось буквально драться за свет и почву с пришельцами из иного времени — нежными лианами актинидии и лимонника. Монгольский дуб, чья истинная родина южнее, рос здесь, переплетаясь корнями с северной белой березой, словно на одном квадратном метре сошлись в рукопашной войне ледник и субтропики.

Ветров ступил под полог леса, и резина его сапог мягко спружинила на мху. Сплошном, глубочайшем, как перина, мхе цвета малахита. Сейчас его интересовали не эпифитные лишайники и не споры дикого винограда. Его целью была та, что пережила динозавров, ледниковый период.Микробиота перекрестнопарная.Геолог опустился на корточки перед невысоким кустарником. На взгляд дилетанта,ничего особенного. Вечнозеленый стланик, немногим выше колена, с чешуйчатой хвоей, похожей на расплющенную тую. Артем снял перчатку и провел ладонью по веткам. Растение ответило ему теплом, накопленным за короткое лето.

Артем Климович Ветров, кандидат геолого-минералогических наук, сотрудник Дальневосточного отделения РАН. Но он не мог избавиться от ощущения, что в этой долине время течет иначе. Микробиота была живым ископаемым, эндемиком, чудом сохранившимся на этом клочке суши. Пока ледник сковывал Евразию, западные склоны Сихотэ-Алиня, благодаря теплому дыханию моря и гигантским тектоническим разломам, оставались ковчегом. Горячие ключи грели землю, горы стояли стеной, защищая от арктических ветров.Ветров вытащил дневник, но писать не стал. Вместо слов он набросал быстрый рисунок: изогнутая ветка микробиоты, а над ней — смутный, фантомный силуэт. Что-то огромное, дышащее паром. Фантазия, замешанная на знании тектоники плит и палеонтологии.— Артем Климович! — голос из-за деревьев вывел его из транса. Это был Гриша, его молодой лаборант, почти бегом пробирающийся сквозь папоротник-страусник, разросшийся здесь в человеческий рост из-за близости незамерзающих ключей.— Григорий, тише, — отозвался Ветров, поднимаясь. — Ты топчешь эпоху.

— Какую эпоху? — парень удивленно уставился под ноги.

— Ту самую, — Артем усмехнулся. — Эти папоротники — те же, что были в мезозое. Раньше их ели гадрозавры, а теперь твой ботинок. Есть данные?Гриша виновато пожал плечами и протянул геологу небольшой брезентовый мешочек.— Данных нет, одни аномалии. Я прошел с магнитометром по тому руслу, что вы показывали. Прибор сломался.

Ветров развязал мешочек. На ладонь выкатилось несколько тяжелых, темных кусков породы. Не базальт, не песчаник. Это было что-то чужеродное. Поверхность камней стеклянно блестела, преломляя свет, но внутри, в темной глубине, пряталась маслянистая чернота. Когда Артем поднес один осколок к глазам, ему показалось, что чернота внутри шевельнулась.— Гриш, — тихо сказал геолог, и голос его внезапно сел от волнения, смешанного с необъяснимой тревогой. — Это не магнетит. И не кимберлит.— А что это? Радиоактивности нет, я проверил. Но структура... это будто стекло, сваренное при адской температуре. Как тектит. Вулканического происхождения?Ветров молчал.Он знал. Вулканизм в этом регионе есть. Место находится в зоне тектоники. Но очаги потухли миллионы лет назад. Однако этот камень был молодым. Чудовищно молодым. Он дышал древностью, но не был ей.

В воздухе отчетливо запахло сероводородом. В безветренную погоду это означало одно, выброс с ближайшего горячего ключа. Но к запаху тухлой воды примешивалась еще одна нота. Сладкая,гнилостная. Так пахнут не хвойные иголки. Ветров убрал осколки в карман штормовки и посмотрел вверх, на горный распадок, откуда спускался туман.— Завтра идем туда, — сказал он, кивнув в сторону распадка. — Нужно взять пробы воды из ключа и посмотреть, что там с осадочными породами.

— Может, егерей позвать? — осторожно спросил Гриша. — Там же глушь. Тигр. Местные говорят, зверь какой-то нервный в этом году.

— Зверь, — повторил Артем, вглядываясь в туман. — Григорий, если моя догадка верна. Тигр здесь,безобидный хищник.Он развернулся и зашагал к поселку, унося в кармане осколки породы, которая не имела права существовать. Над долиной реки Хор, сгущались сумерки. Туман стекал с хребта Сихотэ-Алиня, словно жидкое стекло, и в нем, отражаясь от скал, рождались причудливые тени. На секунду Артему показалось, что среди силуэтов пихт промелькнуло нечто вертикальное, непропорционально огромное, с длинной зубастой пастью.Он моргнул. Тень исчезла. Остался только лес.«Показалось», — подумал Ветров, но на всякий случай проверил, заряжен ли сигнальный ракетный пистолет.Ночь опустилась на Хор быстро. Но в воздухе остался висеть запах гниющих папоротников.

Глава 2

Аномалия.

Полевая лаборатория, поселок Хор.Керосиновая лампа «летучая мышь» отбрасывала на брезентовые стены палатки пляшущие тени. За тонким тентом, натянутым прямо во дворе метеостанции, стояла глухая сентябрьская ночь. Но здесь, внутри, было жарко. Артем Ветров сидел в одной рубахе с закатанными рукавами и не чувствовал холода. Перед ним на грубом дощатом столе лежали они. Пять осколков. Тяжелые, матово поблескивающие в желтом свете. Гриша давно ушел спать в дом, парень был городской, к тайге непривычный. Артем остался один.Он взял самый крупный осколок пинцетом и поднес к лампе. Внешне порода напоминала обсидиан, вулканическое стекло, рожденное мгновенным остыванием магмы.Этот же материал был иным: по краям молочно-белым, как кварц, а к центру наливался густой, маслянистой чернотой, в которой, если присмотреться, мерцали микроскопические золотистые искры. Словно кто-то растер в пыль горсть янтаря и вплавил его в камень. — Тектит? — пробормотал Артем. — Нет. Не метеоритное стекло. Слишком много органики. Он достал портативный спектрограф — тяжелый серый ящик, собранный им лично из списанного лабораторного оборудования еще в аспирантуре. Прибор загудел, разогреваясь. Ветров аккуратно поместил осколок в камеру анализа, защелкнул крышку и нажал кнопку запуска. Замигали индикаторы. Процесс пошел. В ожидании результата Артем откинулся на спинку скрипучего стула.

Аномалия.Привела его на Хор три года назад. Он тогда изучал керны. Цилиндрические вырезки породы, поднятые с глубины при бурении. Сотни метров осадочных слоев, история Земли, записанная на языке минералов. И вдруг провал. На глубине ста двадцати метров керн обрывался. Не трещина, не сброс, не разлом. Пустота. Полость в теле горы. А дальше еще интереснее. Когда бур все-таки прошел пустоту и снова вгрызся в породу, он поднял на поверхность нечто невозможное. Слой, который по всем геологическим канонам должен был лежать на километр глубже, оказался здесь, почти у поверхности. Тектонический хаос.И сегодняшняя находка в русле ручья была из той же серии. Порода, которой здесь не место. Не время. Не эпоха. Спектрограф пискнул. На жидкокристаллическом дисплее побежали строки данных. Артем подался вперед, вглядываясь в цифры. — Кремний, алюминий, кальций. — он скользил взглядом по спектральным линиям. — Магний, железо. Это понятно. Это основа. А вот это что? Он замер. На графике, в области, отвечающей за сложные углеродные соединения, светился отчетливый пик. Нет, не пик, целый горный хребет из пиков. Так выглядят на спектрограмме белки. Аминокислоты. Органическая жизнь. — Не может быть, — выдохнул геолог. Он запустил повторный анализ. Двадцать минут ожидания показались вечностью. Лампа чадила, отбрасывая копоть на брезент. Где-то далеко, за рекой, ухнул филин. Второй результат оказался идентичен первому. В стекловидной матрице минерала содержались следы сложной органики. ДНК? Пока нельзя утверждать наверняка, но очень похоже. И самое невероятное органика не была уничтожена чудовищной температурой, при которой формируется вулканическое стекло. Она сохранилась. Как муха в янтаре.

Идея вспыхнула мгновенно, как короткое замыкание. Традиционная палеонтология изучает окаменелости — кости, отпечатки, слепки. Но это лишь форма.Информация о том, как выглядел организм, но не о том, как он жил. А что, если в условиях мгновенной изоляции например, при взрывном выбросе магмы органика не успевает разложиться, а консервируется в стекле? Запечатывается в герметичную капсулу, защищенную от времени, влаги и бактерий? Он поднес осколок. Золотистые искры в глубине камня словно подмигивали ему.

В этот момент за стенами палатки раздался звук. Не филин, не треск сучьев под лапой зверя. Странный, вибрирующий гул. Он шел не снаружи,он шел из-под земли. Пол палатки дрогнул. Осколки на столе мелко задребезжали, и один из них, самый крупный, вдруг мигнул. Золотистые искры в его сердцевине на долю секунды вспыхнули ярче. Артем замер. Сердце бухнуло в груди тяжело и гулко. Ему вдруг стало нестерпимо холодно. И запах.Гниющие папоротники. Сладкий, приторный дух разложения, смешанный с сероводородом. Он просочился сквозь брезент, сквозь половицы. Гул повторился.

Ветров медленно, стараясь не делать резких движений, положил осколок на стол и накрыл его плотной тканью. Золотистое свечение погасло. Гул стих. Запах начал рассеиваться. Он просидел без движения еще минут десять, прислушиваясь к тишине. Тишина была абсолютной.

Он придвинул к себе полевой дневник, раскрыл его на чистой странице и написал всего одну фразу: «Органика в стекле реагирует на низкочастотные колебания. Гипотеза: ДНК, запечатанная в минеральной матрице, сохраняет не только структуру, но и информационный заряд. Требуется прибор для считывания этого заряда». Он поставил точку и отложил ручку. За стенами палатки начинался рассвет — серый,какой бывает только на Дальнем Востоке в начале осени.

Артем встал, потянулся до хруста в позвоночнике и вышел наружу. Утро встретило его колючей изморосью. Обычное утро.

В кармане штормовки, лежал осколок «слезы дракона». И он был теплым. Теплее, чем температура воздуха.Ветров сунул руку в карман, сжал осколок в кулаке и зашагал к дому будить Гришу.Они идут в горы.

Глава 3

Ключ.

Сихотэ-Алинь, безымянный распадок. Утро следующего дня.Они вышли затемно. Гриша, зевая и кутаясь в воротник штормовки, тащил за спиной геологический молоток и рюкзак с аппаратурой. Артем шел первым, прокладывая путь через мокрый от росы подлесок. Узкая тропа, натоптанная изюбрями и медведями, серпантином уходила вверх, в горловину распадка, который местные охотники называли Гнилым Ключом.

Уже через полчаса подъема Ветров заметил первую странность. Температура воздуха, против всех законов физики, начала расти. У подножия сопки.Иней серебрил папоротники, а лужи схватились тонким ледком. Но по мере подъема холод отступал. Не плавно, а рывками, словно они пересекали невидимые тепловые барьеры.— Артем Климович, — Гриша остановился, тяжело дыша. — У меня градусник плюс двенадцать показывает. Здесь снег лежать должен.

— Температурная инверсия, — коротко бросил Ветров, не оборачиваясь.— Инверсия? — Гриша вытер пот со лба. –Не настолько же. Тут разница градусов десять на двести метров подъема. Это ненормально.Артем остановился и впервые за весь подъем посмотрел на лаборанта. Взгляд у него был странный,сосредоточенный.— Здесь все так, Гриша. Привыкай.Он двинулся дальше, и лаборанту ничего не оставалось, как последовать за ним.Лес менялся на глазах. Стройные пихты и ели, характерные для этой высоты, начали редеть, уступая место растительности, которой здесь быть не должно. Огромные, в два человеческих роста, папоротники-страусники образовывали сплошную стену. Их резные вайи, похожие на гигантские зеленые перья, смыкались над тропой, создавая влажный, душный туннель. Под ногами была не просто вода.Теплая, почти горячая жижа, пахнущая глиной.Гриша чихнул, потом еще раз.— Чем здесь пахнет? — спросил он. — Как будто компостная яма.

— Сероводород, — ответил Артем, останавливаясь и присаживаясь на корточки. — Но не только.Он зачерпнул горсть мокрой почвы.Глаза его сузились.— Запах разложения. Но не современного. Не таежного. Свежая тайга пахнет грибами и прелой хвоей,благородный запах. А здесь... — он растер землю между пальцами, — здесь пахнет болотом каменноугольного периода. Гниющей органикой, которая никогда не знала зимы.Гриша промолчал.Начальнику виднее.

Между тем распадок становился все уже. Скалы с обеих сторон сходились, образуя подобие гигантского каменного желоба. И чем дальше они забирались, тем жарче становилось. Термометр на рюкзаке Гриши показывал плюс семнадцать. Потом плюс двадцать. Потом планка ушла за двадцать пять.— Артем Климович! — в голосе лаборанта послышалась паника. — Это уже не инверсия! Ветров и сам это чувствовал. Его рубаха промокла насквозь. Воздух стал густым, вязким, насыщенным водяным паром до такой степени, что каждый вдох требовал усилия. Это был микроклимат не горного распадка, а тропической оранжереи.И тут он увидел источник.За очередным поворотом тропа оборвалась, уткнувшись в широкую расщелину, из которой поднимался пар. Не легкий туман, а плотное, белое, облако. От расщелины тянуло жаром, как из открытой духовки.Артем осторожно подошел к краю. Внизу, на глубине метров пяти, бурлила вода. Она не кипела, но была близка к этому. По поверхности пробегали маслянистые пузыри. Стены расщелины были покрыты разноцветными натеками — желтыми, оранжевыми, ядовито-зелеными. Горячий ключ. Очень горячий. И очень молодой в геологическом смысле.— Вот оно что, — выдохнул Ветров. — Гриша.Это разлом. Вблизи системы разломов земной коры. Которая является частью крупного Центрального Сихотэ-Алинского разлома.

— Поэтому так жарко? — спросил Гриша.

— Да. Горячие ключи греют землю и воздух. Пар поднимается вверх, скалы образуют замкнутый цирк. Создается парниковый эффект.— Артем резко повернулся к лаборанту. — Во время ледникового периода, когда вся Евразия была подо льдом, здесь, в этой долине, температура могла оставаться плюсовой. Тепло от магмы создало купол. Ледник обошел это место стороной.Артем снова повернулся к расщелине.Он смотрел на бурлящую воду, на разноцветные разводы минералов, на то, как струйки горячего конденсата стекают по мшистым камням. И вдруг понял, что запах идет от земли. Он шел от растений.Папоротники вокруг расщелины были гигантскими. Не страусник, не орляк. Нечто среднее, мутировавшее, разросшееся до чудовищных размеров. Некоторые вайи достигали четырех метров в длину. Они свисали над расщелиной. И с них капала вода,но не прозрачная, а мутная, бурая, словно разлагающаяся органика.

— Артем Климович! — крикнул Гриша. Ветров обернулся. Лаборант стоял в нескольких шагах и указывал рукой куда-то вверх, на скальную стену над расщелиной.— Там! — выдавил он. — Там кто-то есть!Артем поднял голову. Пар, клубился и менял очертания. И на мгновение, ему показалось, что в этом пару возникло движение. Что-то огромное, нависшее над краем расщелины и глядящее на них сверху вниз.Он моргнул. Пар снова сгустился в бесформенное облако. Видение исчезло.— Это пар, — сказал Артем. — Игра света.

— Это не пар, — сказал Гриша. — Я видел. Они стояли молча. Пар клубился, поднимался вверх, к узкой полоске серого неба, видневшейся высоко над скалами. Гриша побледнел и отступил от края расщелины.— Я дальше не пойду, — сказал он. Ветров посмотрел на лаборанта. Можно было приказать. Но он видел, парень действительно напуган. Не притворяется.— Хорошо, — сказал Артем. — Возвращайся в лагерь. Я пойду дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.