Кровь и кинжал

I

Конь устало ударил о землю. Вставшее из-за горизонта солнце уже давало жару землю, а стелившийся туман увлажнял не только веские сапоги хозяина, но и длинные ноги черногривого Ворона. Черная шерсть переливалась золотом и наглев втягивало свет в глубину темноты.

Животное, как и хозяин, опустив голову рассматривало землю, вдобавок еще и пинало ее создавая влажные, рыхлые горки из травы, почвы и корней. Чувствуя нежелание хозяина контактировать с кем-либо в ближайшие мили он как будто поддерживал его, мол не печалься, человеческий друг, нужно просто выполнить это поручение и вернуться. Возможно тебе потом дадут за это большую сладкую морковь или сочное красное яблоко… Но увы этим мечтам не суждено было сбыться. Впереди путь около 4 дней, а хозяин при всей любви и преданности к товарищу не волновался на счет эмоционального опыта и любимое еде коня, закрывая лишь базовые потребности в еде и отдыхе.

Конь прикрыл глаза и широким лбом ткнулся в плечо мужчины. Тот лишь слегка потрепал длинную челку Ворона и продолжил свое изучение поверхности почвы. Взгляд цеплялся за маленькие тонки ветки-травинки, пытаясь отыскать их великое предназначение в этом мире. Наверняка, оно не ограничивалось простым лежанием на земле и возможностью быть сломленными сапогом Теобальдо. Мужчина ухмыльнулся нелепой мысли, о жизни травинки умершей под сапогом. Что ж, судьба распорядился с ним так, что из его тела точно уж никаких травинок не вырастит благодаря наследству в виде семенного склепа Кастеланно. Хотя он был бы не против быть на месте того не упокоенного по чести бедолаги из которого теперь и выросла эта жаждущая жизни и яркого летнего солнца травинка.

Главный монастырь Ардентиса расположился на месте одной небольшой, но ужасающи своими потерями междоусобицы. Та война забрала себе не одного битвы патриота. Выжившие Синьоры рассказывали о том, как кровь рекой лилась по мечам, секирам и копьям, и земля не успевала впитывать кровавые лужи сынов Ардентиса. Отец не раз рассказывал Тео об этой битве указывая на смелость воинов обоих сторон. Когда эта бойня утихла, правители воюющих сторон решили оставить землю вне власти политики, но отдать ее в управление божественных силы. Видимо не оставляя надежду на разрешение конфликта и скидывая ответственность на бога за свои прегрешения земные. Так на месте битвы вырос сначала храм, а после обзавёлся монастырём. Послушники и монахи замаливали грехи павших воинов, молили о всепрощении для каждого жителя Артендиса и в целом вели свою богоугодную жизнь, не вникая проблемы Рядом лежащих городов.

Сам синьор Кастеланно помнил битву из рассказов своего достопочтенного старого отца, почившего оставив миру 5 дочерей успешно ушедших в другие семьи и одно единственного сына, чем был горд и рад оставить такого долгожданного наследника, который сможет сохранить память о успехах отца на военном поприще. Отец в свою очередь передал память о подвигах деда Теобальдо, который никогда не забывал о героические прошлые семьи что сам решил сделать военное ремесло частью свое жизни и к счастью пока справлялся с этим сносно великой фамилии предков, по мнению его отца. Теобальдо давно научился не обращать внимания на едки выборы со стороны синьора Кастеланно и его жены и чаще игнорировав резкие выпады отца о смиренность монаха соглашаясь на его резкие просьбы. Но в этот раз глава семейства явно перегнул.

Забирать девицу, пуска даже и дальнюю родственницу не виделось хорошей идей. Особенно из этого монастыря. Дальняя опасная дорога, в их современности давалась тяжело, не только из-за удалённости финальной точки. К несчастью древний как мир Ардентис находился на пике своей бесформенной государственности, позволяя сохранять спокойствия только в городах. Но все что было за городской стеной становилось местом полного беззакония. Одному было легче сдюжить неведомой опасностью. Но вот обратный пусть с юной особой казался непредсказуемым аттракционом на городской ярмарке, где в любой момент черт из табакерки мог стать последним что ты видишь в жизни. Боль в затылке начинала увеличиваться. Эти чертовы головные боли изрядно утомили мужчину.

Ворон снова тукнул хозяина в плечо поторапливая его. Словно это он его забирает, а не они совмести втянуты в авантюру.

-Будь добор потерпеть.

Теобальдо говорил слишком серьезно. Словно отчитывал ребёнка за шалость, на что даже верный Ворон фыркнул и отвернул морду пряча свою лошадиную улыбку. Он словно понял всю комичность ситуации и сдержав замечание питомцу, уставился на дверь крепостной стены монастыря. Деревянная дверь заскрипела и туго отворилась.

«Наконец-то!»

Мужчина в рясе тёмно-серого вышел вперед. Круглый и горбатый, словно поднявшееся тесто, запечённое прям в бочке, он, переваливаясь с круглых ног, сощурился на солнце. Следом вышла строгая, сухая женщина в строгом облачении монахини-настоятельницы, прошла следом слегка пригибаясь в дверном проеме. После выбежало несколь монахинь.

«Сколько их там»

И только спустя несколько бесконечно длинных минут вышла девушка в мирской одежде. Медные волосы были заплетены в длинной косу, поверх светлого хлопкового платья был надет корсет и тёмно-синяя юбка, перехваченная поясом. Выглядела девушка по-простому, как обычная горожанка, но все в ней выдавало аристократку. Даже рядом с другими девушками с которыми та прощалась она выглядела статно, держа себя как светская дама в обществе простолюдин. Взяв у настоятельницы сумку, она склонила голову. Уже старевшая женщина, видно любила свою подопечную, смахнула слезинку с щеки и перекрестила девушку благословляя на хорошую дорогу и счастливую жизнь в миру.

-Здравствуйте.

Теобальдо вмешался в затянувшееся, по его мнению, прощание, чем вызвал несколько негодующих взглядов. Только девушка обернулась к нему с интересом окидывая его взглядом.

-Вы синьор Костеланно?

-его сын.

-Явно вы слишком молоды для почтенного главы семейства.

Теобальдо слегка склонил голову в знак почтения. Но услышав неуместный комментарий поднял остреющий взгляд на девчонку. Та спокойно смотрела на него ожидая, когда тот, судя по всему поможет ей с ее скромной поклажей. Пока мужчине хотелось поскорее окончить эту историю и закрывшись в комнате впасть в королевство феи Мэб. Голова начинала раскалываться от жары, поднимавшейся вместе с солнцем. Черная рубашка наполнялась жарким теплом еще больше раздражая и без того взвинченого растянувшимся ожиданием синьора. Черт, девчонка доставит слишком много хлопот.

-Мария!

Настоятельница с укором посмотрела на воспитанницу, но на девушку это подействовало не так как хотелось монахине. Снова повторив свой взгляд сопровождая его кашлем у нее получилось достучаться до рыжей. Та словно опомнилась и склонилась в легком поклоне.

-Она не хотела Вас задеть, но после письма от вашего….

-Отца

-Отца, - Женщина кивнула, принимая слова Теобальдо, -мы ждали его. Если у Вас письмо подтверждающие ваше положение.

Теобальдо не говоря достал из кармана камзола свернутую бумагу, скреплённую семейной печатью. Настоятельница тонкими пальцами приняла письмо. Быстро прочитав его, она кивнула мужчине рядом и тот засеменил к болтающим девушкам.

-Я надеюсь Мария обретет дом в вашей семье, она не доставит Вам не удобств, может показаться что она не такая как привычные вам дамы, но поверьте Мария Моррети еще удивит вас.

Теобальто выждал каждое слово монахини со стойкостью присущей любому зрелому человеку, но не смог сдержать тяжелого выдоха. Уже удивила. Мужчине казалось, что долге проживание в монастыре делает из барышень, смиренных дам далёких от мирской жизни, но кузина кажется не и не думала смиренно склонять голову. Наоборот, как будто выше поднималась рыжая макушка.

-Мне абсолютно понятна ваша забота о воспитаннице, но не могли бы мы быстрее отправиться. Дорога предстоит долгая.

Женщина недовольно поджала губы и махнула мужчине давая знак что пора отправляться. Тихая стайка девушек слишком быстро оказалась поодаль Ворона. Теобальдо зная настроения своего преданного друга постарался отвести коня, но тот спокойно продолжал стоять на месте изучая девушек чуть ли не все мордой. В отличие от хозяина новый член семейства Кастеланно заинтересовал его куда больше.

Рыжая повернулась к Теобальдо. Слишком спокойная. Раздражение подкатило к вискам закручиваясь мурашками добавляя неприятного ощущения к боли. О Боже, дай ему сил доехать с ней до дома целыми и невредимыми. Все в ней было слишком спокойная , ровная. Ровная, небрежная коса без выбивающихся прядок, длинная белая шея, глаза, грудь словно пропускающая вдох, длинные руки с тонкими пальцами. И почему же Теобальдо ждал когда этот штиль превратиться в мощную бурю прямо сейчас.

-Синьор Костелано . Простите мне мою грубость. Надеюсь между нами не возникнет недопонимании.

«Надеюсь!»

Девушка снова склонилась в легком поклоне. Что ж пусть надеяться. Ему главнее довести ее до дома без происшествий, а после… А после будь что будет. Но все-таки манерам ее придаться обучить, говорить вперед мужчины… Не каждый воспримет это как акт добросердечия, многие благородные синьоры точно захотят дать ей уроки манер.

-Давайте не будем медлить и отправимся в дорогу.

Конь взбрыкнул, подтверждая слова хозяина и пугая стоящих рядом монашек. Что ж, прости Ворон, но сегодня без подруг. Теобальдо коротко улыбнулся выходке коня и испугу монашек.

-как скажите.

Девушка послушна подошла к коню. Круглый монах подставил сложенные ладони чтобы помочь ей забраться на коня, и та достаточно ловко запрыгнула на Ворона. Теобальдо не ожидал от девушки такой прыти, замер наблюдая за тонкой фигурой на коне обнятой лучами раннего солнца. Что ж, картина достойная кисти художника. Мужчина мог бы повнимательнее запомнить детали, но к счастью ему предстояло увлекательное размышление о собственной жестокой судьбе. Поэтому немедля он запрыгнул на коня и не ожидая прощальных слов, сказанных девушке в внеочередной раз дернул коня по уздцы. Ворон ждавший наказа хозяина пустил по узкой тропинке., оставляя за собой поднятую пыль и перекрещивающих в след Марию и ее сопроводителя обитателей монастыря.

Теобальдо ощущал запах лаванды и лавра исходившего от волос девушки. Нужно было просить отца для такого случая предоставить экипаж что бы не находиться в такой близости к незнакомой родственнице. Явно столь долгая дорога не предполагала столь неудобного и близкого контакта. Но к удивлению Мария, спокойно отнеслась к вынужденной мере. Казалось даже не дышала что бы не нервировать мужчину. Девушка не дышала, не задавала вопросы и не крутилась, оглядываясь по сторонам. За что Теобальдо был благодарен.

Дорога лежала через лес. Узкая тропинка расположилась между дубов, рябин и сосен. Солнечные лучи упорно пробивались сквозь плотные кроны доревев создавая блики покрытой мхом земле. Если бы мужчина ехал один он наверняка задержался бы здесь что бы внимательно разглядеть окружающею природу, но увы и ах. Не суждено было этому сбыться пока он выполнял поручение отца. Воспоминание о главе семейство мгновенно вызвало раздражение. Руки с поводьями тяжело опустились. Ворон привыкший к таким переменам продолжил ход.

Теобальдо так часто думал о своей судьбе и никчёмности происходящего что уже упивался собственным горем не первый год. Ежедневное самобичевание стало чем-то на уровне приема еды или сна. Как будто рецепт доктора. Грусть по собственной жизни и неизбежное принятие неминуемого, три раза в день. Он коснулся груди, там, где под бледной кожей стучало сердце. На бледных пальцах, умудрёнными мозолями от тренировок, красовался один единственный перстень с семенной печатью. Странно как отец доверил ему такую семенную реликвию. Теобальдо прокрутил побрякушку на указательном пальце. Наверно, причиной такого решения отца была сестра. Все-таки Доротея была к нему расположена по теплому. Единственным другом стал старший не родной брат. Бастард. Но любила его Доротея совсем по-родственному по-настоящему. Рассказывала свои секреты, любовные чаянья и мечты.

Доротея….

Мертвецки спокойные глаза, опущенные уголки тонких бледных губ. Он снова провел ночь в кабаке. Пьет, как не в себя, смотрит вперед стеклянным взглядом, ожидая следующей бутылки. Кажется, что он не живет, а просто существует.

«Не жить, а существовать»

По-другому никак. Желании найти одно-единственное – утешение, живет с ним столько сколь он себя помнит. Утешение льется в бокалы, крутится громкой музыкой в голове, угождающее заглядывает в глаза, проводя ладонью по щеке. Утешение берет за руку и ведет в мало освещенную комнату и, растягивая верхнюю тесемки рубашки, проводит кончиками пальцев по пульсирующей на шее вене, целует ее, жаждя продолжения, а он, лишь закрыв глаза, ждет того самого видения из недавнего прошлого. Наконец, картинка появляется перед глазами и гнев, словно волна цунами, накрывает мысли. Утешение стонет и шепчет что-то неразборчивое, закусывая губу, а он просто использует ее, чтобы вылить все наболевшее до конца. В один момент мозг трезвеет, а в душе тягучей жижей разливается тоска и обида. Он опускает Утешение на скользкую, холодную поверхность шелка и смотрит на нее впервые за вечер. Блондинка, кудри золотом рассыпаны по подушке, аккуратные черты лица, вздернутый носик, приоткрытые пухлые губы и легкий румянец на щеках, и она совсем не похожа на нее. Совсем не похожа… хотя, если она сейчас сквозь сон улыбнется и, слегка потянувшись, приоткроет глаза... и глаза у нее окажутся голубыми, то это точно будет она. Самая желанная женщина во всем Ардентесе настолько же недоступная, насколько желанная. Нет! Он трясет головой и, разворачиваясь к двери, достает из сумы несколько золотых монеты кидает их на тумбу, попутно застегивая рубашку и проклиная все на свете.

Теобальдо Костелано- красивый мужчина. Аристократическая бледность, высокие скулы и зеленые глаза, которые всегда были такими уставшими. На губах холодное, почти ледяное спокойствие. Приятная для женщин оболочка, но внутри он дикий, словно бушующее море. Эмоции, ожидающие удобного случая, чтобы вырваться. Но, к счастью, ничего предвещающего этого взрыва не было и, терпеливо копя переживания, Теобальдо снова и снова проживает день, храня глубоко в душе аккуратно сложенные чувства. Порой ему самому кажется, что ничего, кроме презрения к окружающему миру, он испытывать не может, но вот перед глазами появляется светлый образ Тайны, и все меняется. Меняется свет, шумы заменяются легким смехом, а темное, бурлящее внутри нечто становится легким, едва ощутимым. Это была она, его Тайна. Тайна прелестна, ей совсем недавно исполнилось шестнадцать, и хотя он помнит маленькую и смешную девчонку качающейся на качелях и верещащей каждый раз, оказывающейся на вершине, Тайна до сих пор боится темноты и доверяет только Тео. Так его называет только Тайна. Раньше он думал украсть Тайну и увести далеко, но, увы, слишком страшно было представить, что будет дальше, а сейчас совместное будущее представлялось так легко, словно было зачитанной до дыр книгой. Они не были бы счастливы вместе. Раньше он не верил в это, а сейчас... Тео слишком явно представлял все, что могло быть. Она всегда была бы его Тайной, слишком юна, чтобы показывать другим, слишком прекрасна, чтобы делиться ею с кем-то. Он ревновал Тайну даже к ее собственному отцу, ревновал к горничной, которая могла будить Тайну, к прислужницам, которые слово стайка глупых разноцветных тропических рыбок мелькали в их доме, особенно ненавидел тех редких кавалеров-мужчин. О, с каким презрением он смотрел на них всех, и как внутри все дрожало от немого смеха при виде испуганных глаза недосоперников. Они были забавны в своем желании понравиться красавице-Тайне, но увы, та не видела их, даже смотрела через них, улыбаясь невидимым фантомам.

Теобальдо дома. Все давно спят, а он идет в погреб. Достав бутылку вина, он откупоривает бутылку и идет наверх, попутно отхлебывая из бутылки бордовую вязкую жидкость. Слышно, как спят жители дома, и лишь из одной комнаты сквозь щель в двери пробивается тусклый свет. Это комната Тайны, и он не заглянет в нее: пройдет мимо, чтобы не слышали и не видели. Ввалившись к себе, он вдыхает полной грудью и падает в кресло. Тео так устал от всего этого. Растрепав волосы, он встает и смотрит в зеркало. Отражение жалостливо опускает глаза на пол и сжимает кулаки, а мужчина бьет в стену скуля от боли и осознания. Глупо, наверное, влюбиться в младшую сестру. Ухмыляясь, он снова пьет из бутылки и, на ходу снимает ненавистную рубашку, пахнущую уже сейчас как-то слишком знакомо.

К чему эта рыцарская манера не смотрит в его сторону? Что делать, если любовь становится запретной связью? Этому не учат. У него было много девушек. Взять любую и приколоть ее к своей «стене достоинств» не составит труда, но что делать, если к одной-единственной стремится сердце и она одна заполняет разум и душу? Возможно, он сам отталкивает от себя Тайну, оставляя ее закрытой за семью печатями….

О нет, только не теперь, Тео скулит и падает на кровать. С утра он уезжает в надежде что его убьют по дороге лишь бы не видеть, как его тайна выходит замуж за другого. Не видеть как другой касается ее руки, целует в губы то что принадлежит ему. Ему одному. Она даже снилась ему. Всегда говорила, что, скоро они будут вместе. Он не видел ее лица , но знал что эта его Тайна, знал что однажды он станет достойным ее.

-Синьор Кастелано.

«Что?»

Черт. Он совсем забыл про то что не один. Теобальдо вздрогнул, а Мария кажется впервые за всю поездку посмотрела на него.

-Все хорошо?

Девушка попыталась дотронуться до руки сжимающий поводья, но мужчина резко потянул на себя, так что лошадь дернулась замирая. Мария от неожиданности была на грани падения, но Теобальдо успел подхватить ее.

-Для человека, который мало спит вы достаточно ловкий. Как только мы остановимся я заварю вам отвар для успокоения и хорошего сна

-Что?

Даже сейчас взгляд ее выражал спокойствие, а Теобальдо чувствовал себя полным дураком. Рыжая виновато улыбнулась, как будто извиняясь за его невежество перед ним же.

-Отвар… Для спокойствия. У вас очень уставший взгляд, - девушка быстро окинула взглядом лицо мужчины, - и лицо. Это из-за недостатка сна.

-Господи.

Мужчина резко посадил девушку на место, а сам спрыгнул с Ворона и пошел вперед, ведя коня.

Как она пахнет. Знакомы запах.

-Мы не будем останавливаться.

-В смысле? –девушка прижалась грудью к шее Ворона. –А ночь мы где переждем?

Теобальдо молчал.

- Я не планировал быть убитой в лесу.

Теобальдо вел коня вперед не реагирую на раздражающие звуки. Назойливая девчонка. Их путь до Веронты с остановками мог занять чуть меньше недели, но, если не тратить время на ночёвки и давать ворону время для отдыха они могли добраться за 3 дня. Теобальдо выбирал короткий путь. Поскорее оказаться дома вместе со своей спутницы, а после снова искать возможность умереть. Великий Бог если ты есть, дай рабу своему окончить свой земной путь!

- Ей, синьор. Вы оглохли что ли? Я дама, а дамам не пристало шарахается по ночам по лесам где куча убийц и разбойников.

-Великий Бог, мы никогда не выдадим вас замуж с вашей прытью.

Мария стояла перед ним сложа руки крестом на груди. Теобальдо замер. И как она сама спрыгнула с коня. Их в монастыре тренируют как солдат перед войной? Да и разбойник, увидев такую прекрасную даму не посмеет ей воспользоваться решив, что она чумная.

-Что бы выдать меня замуж я должна выжить, а если мы не будем делать остановки в городах я явно могу не дожить и не обрадовать Вас своим исчезновением, синьор… как вас зовут?

-Теобальдо.

-Синьор Теобальдо, я вызываю к вашей благоразумности давайте останавливаться на ночь, - ища помощи Мария огляделась по сторонам, а потом с отчаяньем ткнула в Ворона, - даже вашей лошади нужен нормальный отдых!

Соглашаясь с девчонкой Ворон тихонько заржал. Только в этот момент Теобальдо наконец то смог сложить образ надоедливой кузины. Кожа, усыпанная веснушками, как будто просила еще больше солнца и более ярко румянца на щеках, пухлые губы слегка приоткрытые и грозно смотрящие глаза, с сведений у переносицы густыми бровями. Впервые что-то кроме спокойствия. Оказывается, девчонка не была рыжей. Каштановые волосы отливали золотом и из всех сил прикрывались рыжинкой. Смотрела на Теобальдо она снизу верх, но все равно была выше других знакомых ему девушек. Он не поучаствовал как смех подкрадываться к горлу от всей нелепости ситуации. Девушка в лесу уговаривает его переночевать в городе. А он воротит носом в надежде успеть отвести ее к нужно месту. Он расхохотался, а Мария испугано переглянулось с конем.

-Хорошо, я Вас понял, - проговорил Теобальдо успокоившись, - не переживайте за вашу честь. Сегодня мы остановимся.

Девушка выдохнула. Теобальдо снова стало смешно, но он сдержал смех. Было в этой девчонке, что-то располагающее несмотря на ее взбалмошность. Мужчина предложил помочь ей забраться на коня, но девушка отказалась, сославшись на то что хочет пройтись. Так они шли молча. Периодически останавливайся на то, чтобы девушка срезала маленьким ножом какую-то непонятного вида траву или цветок.

По таким незначительным моментам становилось ясно, что Мария сведуща в травах. Чуть позже она сама призналась мужчине в том, что в монастыре обучалась ремеслу травницы, поэтому и не стала монашкой. Не хотелось ей сковывать свою свободу условностями служения Богу. В монастыре ей нравилось. Настоятельница воспитывал ее как родную, прощая многое за послушное поведение, но за 10 лет пребывания там Мария мечтала выйти из надоевших стен. Монастырская жизнь стала для нее неожиданностью, но пришлось принять условия игры. Теобальдо не хотел лезть в душу девушки, поэтому не уточнял подробности мирского прошлого Марии, да и Мария опускала слишком личные моменты из их диалога.

Ближе к вечеру они добрались до небольшой деревни в близь Ломбардии. К несчастью в придорожном трактире нашлась комната с одной кроватью. Мария пренебрегла ужином и направилась отдыхать, а Теобальдо решил задержаться. Заказав съестного, мужчина наблюдал за происходящим вокруг. Мужчины громко разговаривали разливая остатки пива и вина из кружек, женщины наблюдавшие за ними пытались успокоить изрядно выпивших мужей. Получалось у них плохо. Его это если честно совсем не заботило. Хотелось поскорее закончить с холодной едой и отправиться спать. Теобальдо надеялся, что, когда он поднимется в комнату Мария будет спать.

Мария. Он вспомнил родственницу и невольно сравнил ее с Доротеей. Боже какие они были разные. Доротея была прекрасной розой, чьи нежные лепестки радовали своей свежестью каждого созерцающего ее красоты. Мария же… Теобальдо даже вспомнить ничего не мог кроме резких слов девушки. Она не была невероятно прекрасной и не была уродиной. Ему если честно было все равно на, то как она выглядела. Конечно, стоило признать , что девушка была красива. Но кто сможет сравниться с Доротеей. С ее светлой кожей, шелковыми волосами, мягкой улыбкой полных губ и большими темными глазами с искрой. Слишком явно предстал перед ним образ сестры. нежного создания в первых весенних цветах яблони.

Мечта становилась все реальнее. И ярче. Теобальдо прикрыл глаз что бы ощутить легкое прикосновение пальцев на своей ладони. Фантазии стали мурашками на затылке спускаясь ниже сжимаясь в животе кулаком и разжимаясь выпуская новый заряд. Тео уже видел ее перед собой смотрел на ее губы, еще немного и можно коснуться их, ощутить их мягкость и стыдливость одним движением. Мужчина нехотя открыл глаза и опустил лоб на руки. Какого черта..

-Какого черта!

Теобальдо поднял голову пытаясь понять , кто посмел выкинуть его из мира мечтаний. Пьяный мужчина шел к столу громко бранясь. Говоря что то про синьоров которые своими деньгами делают из страны черт пойми что , а нормальных людей душат налогами. Теобальдо вздернул бровь. Что? Уж явно не он душил этого беднягу фермера налогами, тем более он сам к несчастью был с ним согласен, только вот обиженный на жестокость мира мужчина уже был совсем рядом. Синьор Костеллано даже не заметил как кулак резко пришёлся по скуле, а после сверкнула металлическая поверхность ножа. Где-то вскрикнула женина, другие мужчины пьяны пытались оттащить бунтаря державшего за ворот рубашки Теобальдо. О Боги. Ну к чему эти пьяные разборки и не нужно волнение о судьбе Ардентиса да еще и такое ревностное и необузданное. Теобальдо попытался оттолкнуть мужчину, но тот словно врос в пространство стола. Пришлось встать и только тогда толстая ладонь смогла оторваться от черного ворота рубашки мужчины. Теобальдо не хотел драться в пустую. Драка была ритуалом, священной обязанностью защитить честь оружием и физическим превосходством над соперником. На кулаках дрались простолюдины, настоящие синьоры выбирали шпагу, используя кулаки в крайнем случае. Мужчина развернулся к лестницы не желая продолжать конфликт .